Патока

Гладкий лоб исполнителя поглащал лучи царского светила, которое удивительное стечение обстоятельств заставило так долго держаться в драматичном пейзаже петербуржских окраин. Привыкшие горожане уже не замечали мерзких шаркающих отзвуков витающих в воздухе, заглушающих далекое шуршание машин - это дворники методично соскребали верхний слой еще холодного асфальта жесткими остатками своей домашней жизни. Бегущие ножки Николая задевали ленивых прохожих. Его внимание привлек блестящий беспорядочный рой птиц, виновато скользивших меж слегка выдающихся окон. Их полет беспокоил определенность форм яркого монастыря, разрезая его быстрыми векторами. Коля остановился, схватившись за фонарный столбик. Николай не любил смотреть на яркий монастырь; он приходил, обычно, только когда начинался сезон подготовки к Пасхе. Тогда он поднимал свой черный взгляд на веру, вооружаясь свойственной ему полуулыбкой, но тут было другое. В такие субъективные дни, как этот, он редко причаливал сюда, чтобы успокоить свою нервную систему и найти опору своему маленькому провинциальному счастью. Жесткий церковный свет бил в полуприкрытые глазки. Коля сгрудился в углу трещащей скамьи, и его молодые пальцы резво задвигались по карманам в бессмысленном танце. Он просвистел несколько тропарей, получил по голове клюкой и ясно для себя решил, что страх структурного превращения безопасного символа в жертвенную норму не приводит ни к чему хорошему.