Волна

Мерсия, верховья реки Северн, январь 1014 года.

Уна подняла глаза от ослепительного снега. Сани принца, вместе с ним и некоторыми вещами, пытались перетащить по деревянном мосту. Она ещё раньше скинула свою сумку и перешла на другую сторону речушки самостоятельно. За ней последовали Бьёрн, Аскеладд, Торфинн, Ухо, которые более-менее были сплочены. Разношерстная компания из детей, убийц и просто некрасивых людей, что ещё нужно для предательства друг друга? Бежать от Торкеля не получалось. Каким-то образом он не отставал, а они не двигались быстрее, хотя потеряли почти половину людей, которые стали предателями. Уна поднялась на пригорок, оценивающим взглядом впившись в редкие деревья. Позади слышались звуки ударов топоров о дерево, треск моста, тихое фырканье лошадей и голоса людей. Пошарив по поясу, Уна отвязала мех, откупорила крышку и собиралась отпить, но там ничего не было. Вздохнув, она потопала обратно, дабы набрать хотя бы той воды из реки. Поодаль работали Торгрим и Атли, они о чем-то шептались, поглядывая на Аскеладда, который приказал сломать мост. Рядом с Уной, стараясь не выдать своего настороженного разговора, махали топорами Барди, совсем неотесанный мужлан, громким шепотом доказывающий свое мнение, Гест, парирующий Барди, который настаивал на чем-то другом, показывая пальцем на противоположную сторону реки, и Вагни, молчаливо слушающий и вставляющий иногда слова. Уна прищурилась, замерев с рукой в воде. Неужели собираются предать? Возможно. Они все считают своим долгом отдать принца в хорошие руки, но стоит ли давать им возможность вершить судьбу Его Высочества? Разозлившись, Уна вытащила мех из воды, закрыв его, привязала к поясу и подошла к мужчинам. — О чем разговариваем? М? — спокойно спросила она, выходя из-за спины Геста. С лёгким испугом они обернулась к девушке, опустив топоры. — Ты что здесь делаешь? — недовольно пробасил Вагни. — Это вы мне скажите… Что не хотели предать Аскеладда! — довольно громко сказала Уна, оскалившись. Барди схватил её за грудки, встряхнул, прошипев: — Заткнись, сучка, иначе я тебя… — Уна! Бьёрн! Торфинн! — позвал Аскеладд. Стряхнув руки викинга с себя, Уна с отвращением обвела затихших предателей. Но бородатый Барди все равно наклонился к ней и шепотом сказал: — Только попробуй рассказать что-нибудь. Развернувшись, Рыжая ушла, оставив шлейф свежести, как бывает во время дождя. — Что ты сделал, идиот! Теперь она все расскажет Аскеладду! — возмущенно начал Вагни. — Надо было договорится с ней… — Нет, пусть знает. Она не настолько тупа, чтобы договариваться с нами или рассказывать все Аскеладду, кажется, командир сам о всем догадывается, — сказал Гест, замахнувшись на опору моста топором. — Рыжая беспокоится только о себе и коротышке с ножами. — Точно. Осталось лишь прижать её и Торфинна, но сдаётся мне, его так просто не победить, — вздохнул Вагни. — Тогда мы начнём с маленькой дряни, — прошипел Барди, мощным ударом разрубил бревно до конца, от чего мост задребезжал и наклонился. Уна мотнула головой. Черт знает сколько это шаткое подчинение простоит! Она уже все для себя решила. Да, будет нелегко, но кто знает, может, все наладится? Все же хотелось ей верить, что решение сделано правильное. Когда девушка подошла, то Бьёрн и Торфинн уже были на месте. Лицо Аскеладда было таким равнодушным, как будто ничего не происходит, но взгляд цеплял, как никогда. Такие проницательные голубые глаза, заглядывающие прямо в душу. Уна хмыкнула, привлекая внимание мужчин. Бьёрн выжидающе смотрел то на командира, то на девчонку. У него сложилось впечатление, что в голубых глазах рыжеволосой отражаются те же мысли, что и у Аскеладда. Неожиданное сходство таких разных людей. Помнится, Уна выбросила свой лук за борт драккара, когда впервые в жизни убила человека, Аскеладд же вырезал целые деревни. Уна больше никогда не убивала, а Аскеладд убивал, убьёт и будет убивать. В сложных ситуациях они оба здраво мыслят, но мужчина всегда выбирает путь более выгодный, а девчонка самый легкопроходимый. Оба могли стать великими людьми, но гниют здесь, в захолустье, сражаясь не в своей битве. Как же судьба хитра. — Подойдите ближе, — сказал Аскеладд. Такая манера речи говорила о том, что все серьёзно. — Бьёрн, пересади принца во вторые сани, будешь возничим. Торфинн и Уна садитесь с Его Высочеством, — он опустил взгляд, и нахмурился. — Милая, что с сапожком?! — Аскеладд опустился на колено, взявшись на правую ногу Уны, будто поправлял обувь, а сам тем временем незаметно заложил в него небольшой ножик. — Ну все, — прокряхтел он, вставая. — Будь осторожнее. Уна подняла голову, чтобы лучше рассмотреть лицо этого человека. С одной стороны, Аскеладд не сделал ей ничего плохого, но с другой, он вызывал некую неприязнь. Ей стоило бы им восхищаться, учиться у него, ведь, казалось, мужчина был бы не против её компании, однако, для Уны Аскеладд был не более важным, чем для Кнуда оружие. Если есть, то хорошо, если нет, то и так нормально. Сам он думал схоже. Девчонка была ему по душе, хотя особого значения не имела. Может, именно из-за этой простоты Аскеладд забрал Уну у работорговца. Они разошлись. Мост повалили. Должно быть, делали такое сооружение на славу, чтоб на века, как говориться. Стало даже как-то жалко такой добротный мост. Про себя Уна фыркнула, забираясь в сани. «Совсем расклеилась. Это все из-за Торфинна!» — с раздражением, девушка зыркнула на раздражителя. Торфинн стоял в стороне, около саней с оружием. Готовится. Не мудрено, Аскеладд дал чуть ли не самую неблагодарную работенку — охранять принца. Сама Уна ничего против не имела, но Торфинна это бесило. Вообще, его постоянно что-то бесит! Он как комок из негатива, весь колючий, точно ежик. «Где хочу — там хожу, эдак сам по себе. Дурак…» — подумала Уна, фыркнув. Синяки болели, но даже не в них дело. Она надеялась на Торфинна. Да, они оба вспылили, но остыв, должны были мыслить здраво. Почему он не пришёл? Уна пыталась прийти к нему, но он избегал встреч, про разговоры даже не стоит говорить. Он стал вести себя как последний мудак, которому ничего не нужно. Рыжая стала сомневаться, что все станет прежним. Она готова рассказать ему все. Ошибка готова быть исправлена, а противные слова забыты. Неожиданно поднялся гомот. На другом берегу, с холма, что-то блестело. Снег не мог блестеть такими вспышками, будто отдельными звёздочками. Нахмурившись, Уна до чёрных точек потерла глаза, все поняв. Это сверкали наконечники копий. По холму поднимались люди, много людей. Среди них очень сильно выделялся один, нереально большой. Торкель. Поднялся шум. Аскеладд попытался утихомирить подчинённых, когда из войска на другой стороне реки раздался невнятный выкрик, и в следующую секунду выпущенное копье, пролетев не меньше пятисот ярдов, проткнуло трех здоровых мужчин, прямо перед носом Аскеладда. Это было невероятно! С какой силой должно быть пущено копье, чтобы столько пролететь, чтобы прошить трех человек! Это чудовищная мощь шла сейчас на них и каждый знал, что уйти они уже не смогут. Это конец. Стало страшно. Если не за всех, то за себя. Уна понимала все. Лишь Торкель перейдёт эту мелкую речушку и они все обречены. Неспроста о нем ходили легенды и не просто за телосложение или силу, а за кровожадность. Торкель Длинный не нуждался в мире, ему нужна была война. Эти бунтовщики не представляют, какую ошибку совершают. Стоит только преподнести принца Торкелю, и он заставит их драться, ибо лишь в сражениях его отрада. Дела были плохи, но нужно было следовать плану. Уна присела ближе к Кнуду, схватив того за добротный красный плащ. Их потихоньку окружали свои же. Принц сидел неподвижно, сгорбившись. Он не ел, не спал, не пил, только молчал и о чем-то думал. Кажется, у него был свой собственный мир, в котором он спрятался ещё больше со смертью Рагнара. В этом весь Кнуд. Уна знала, что он очнется, только нужно время. Она не трогала его, Торфинн, который любил подразнить Его Высочество, тоже не лез, да и остальные. Все отчасти могли понять его, ведь у каждого есть близкий человек, которого уже не вернуть. Напряжение росло. Бьёрн выдохнул, взявшись за поводья, Торфинн затравленно оглядывался по сторонам, а монах пил из своей бочки вино. — Не нужно возбуждать, — начал Аскеладд. — Те, кто хочет уйти, могут сразу идти мыть жопы к реке и становиться в ряд перед Торкелем. — Торкелю нужна задница принца. Смотри, Аскеладд. Мы были долгое время вместе, я не хочу убивать тебя. Оставь нам принца и сваливай, — ответил Торгрим. Войско Торкеля с шумом надвигалось на отряд, подобно гигантской волне, способной проглотить берег. Все знали, что больше времени на разговоры не было. — Можно сказать вам кое-что, перед тем как мы расстанемся… — сказал Аскеладд. — Вы и я… Были долгое время вместе до сего момента. Мы вместе смеялись, пили, прокладывали путь через множество адских дыр, — многие нахмурились, некоторые отвели взгляд. Им всем было хорошо тогда. Никаких проблем, лишь битвы, когда нужны деньги, приятная компания, драккар и другие прелести в виде английской девахи. Но все хорошее имеет свойство заканчиваться. — Я никогда не говорил никому из вас, но последние десять лет, что мы провели вместе… — он опустил голову и выдержал паузу, однако с наслаждением выдохнул. — Я ненавидел вас… Всех до единого. Вы хуже свиней, тупоголовые датчане. Была ли это правда или только способ спровоцировать, но многих это удивило. Однако, Аскеладд не стал ждать, пока его бывшие товарищи, а теперь уже враги, очнутся. Одним выточенным движением мужчина вынул меч из ножен и снёс головы нескольким датчанам, стоящим поблизости. — Черт, хватайте принца! — крикнул Торгрим. К саням сразу же кинулись, но и здесь все было спланировано. — Торфинн! — позвал Аскеладд. Большего и не нужно было. Ловко Торфинн раскидал десяток ножей. Все они попали ровно в цель — горло. — Держитесь, детишки! — замахнулся копьем в бока лошадей Бьёрн. Напряженные кобылы, хорошо чувствующие эмоции людей, рванули рысью, но быстро перешли на галоп. Позади уже послышались крики, и вскоре за санями стала вестись погоня. Так и задумывалось, но на погоню они не рассчитывали в плане оружия. Отбиваться было нечем. Тяжело уйти саням на двух лошадях от свободных всадников. — Чего сидишь?! Убей их, Торфинн! Бросай ножи! — прокричал сквозь холодный ветер Бьёрн. — Заткнись! Метательные ножи кончились! Уна в панике оглядывалась по сторонам. Чем… Чем можно было остановить предателей? Бьёрн был занят, Торфинн смотрел только назад, видимо, ждал когда Аскеладд догонит их, на монаха рассчитывать не приходилось, а принц совсем ушёл в себя. Что… — Торфинн! Бросай мешки и бочки! — выхватив вино у Виллибальда, Уна кинула его в Барди, едущего за ними. Только его не хватало! Однако ж, не попала в ухмыляющегося викинга. — Стой, не бросайте… — Если не скинуть все, то они догонят нас! — выкрикнула Уна, вместе с Торфинном перекинув тяжёлый мешок с крупой. — Нахуй оно нам нужно, если на кону наши жизни! Я умирать не собираюсь! И вам, балбесам, не дам! — Бьёрн! Бьёрн, останови лошадей! Давай поговорим! — поравнялся с викингом Атли, пытаясь вразумить его. Взявшись за небольшой кожаный мешок, видимо, с едой, Уна из-за всех сил кинула его в Атли. Её пробирала злость. Непонятная бесконечная ярость. Причём на всех: на Торкеля, заставившего их убегать, на Аскеладда, затеявшего все это, на бесхребетного принца, который не мог взять все в свои руки, на Торфинна, что не спешил помогать ей отбиваться от преследователей, на бесполезного монаха, и на… — Предатели! Вы — жалкие предатели! Уроды! — надрывно кричала Уна. — Как вы не понимаете, что Торкелю не нужен принц! Это только предлог для битвы! Он порешает всех нас, если мы перестанем убегать! — Это бесполезно, Атли! — отозвался Вагни, которому посчастливилось их преследовать. — Они доверенные Аскеладда и не отдадут нам принца! Придётся их прикончить! Убивать лошадь было не самой лучшей идеей Вагни, но остановить сани было бы крайне сложно. Все произошло так быстро, что Уна не успела даже вскрикнуть, только схватить Кнуда за шиворот. Они, буквально, вылетели из саней. Снег смягчил падение, но отчего-то левая рука Уна все равно болела. Видимо, ударилась об что-то. Повезло упасть лицом в снег. Сердце бешено стучало в груди, как никогда, будто хотело пробить грудную клетку. Уна резко вскочила, пошатнувшись, в ушах шумело. В пяти шагах развалился монах, принц упал чуть дальше. — Торфинн сбежал! — крикнул кто-то. — Пусть идёт! — ответили ему. Вокруг стали спешиваться викинги, окружая. Уна посмотрела назад и увидела лишь спину Торфинна, который и вправду бросил их, бросил её. Ей казалось, что он обижается и не более, что он бы не оставил её… «Это зима», — напомнила себе девушка. Кажется, все сбывается. — Торфинн! Торфинн! — но он не возвращался. Вот так вот все просто. Никто больше не защитит её. Никто не придёт. — Эй, принц, ты жив?! — поднял за волосы Кнуда Вагни. Уна кинулась к ним. — Не трогай его, ублюдок!.. — бросилась было на Вагни рыжеволосая, но её скрутили. — Ну привет, девочка, — оскалился Барди. Дернувшись, Уна сжалась от боли в руке. Перевернутые сани заскрипели, и из-под них вылез разозленный Бьёрн. Такие глаза у него бывали только когда все принимало серьёзный оборот: — Вы сами напросились, гребаные ушлепки… — Выжил?! — Черт, гриб. Уна вновь дернулась, теперь уже от страха. Когда Бьёрн съедает гриб Берсерка, то становится абсолютно неуправляемым. Таким его боялись все, поэтому не принимали всяких грибов, от которых ловишь глюки и чувствуешь себя овощем. — Сражайтесь на смерть… Я вас всех разом отправлю в Вальхаллу! — прошипел Бьёрн. — Блять, отпусти меня! — зарычала Уна. — Нет, ты пойдёшь со мной. — серьёзно пробасил Барди, утягивая девушку к лошади. — Эй, Барди! Ты сейчас нужен нам! — возмутился один из мужиков. — Брось девчонку! Хватка его только усилилась. Кажется, он не собирался отпускать её, судя по его медленным отступам и поднятому мечу. — Простите, но я должен проучить дурную бабу, да и с Бьёрном не хочется мне сражаться, — усмехнулся Барди. Предатели уже хотели вступить в разборки с отступником, но им помешал Бьёрн. Началась битва.

***

Каким-то образом Бородатый все же смог вскочить на лошадь и прихватить с собой Уну. Погони не следовало ждать. Кому нужен дезертир и жалкая девчонка? В промежутках между кочками Рыжая материла ублюдка. Молодец, связал руки на славу, за спиной, и перекинул перед собой поперёк кобылы. Барди гнал животное уже около четверти часа. И так уставшая лошадь была почти в мыле, поэтому он спрыгнул с неё и повёл пешком за узды. Уна подняла голову, оглядевшись. Вокруг не слышно ничего, ничего кроме деревьев и снега не видно. Черт, знала бы она, что и за ней ведётся своеобразная «охота», тогда осталась бы с Аскеладдом. Аскеладд… Как этот гений там? Жив ли? Добрался ли Торфинн до него? Что делает Торкель? Так много вопросов о этих ненадежных мужчинах, когда она сама не знает, что будет с ней. Но единственные, держащие её на плаву чувства, не дающее провалиться в сон от прилившей к голове крови и усталости, это — надежда и жажда жить. Добраться бы только до… — Чего ты затихла? — спросил насмехаясь Барди, хлопнув по жопе Уну. — Чего говорить?.. Если бы ты шёл с моей стороны, то плюнула бы в тебя… — тихо начала она, но была сдернута с лошади и приподнята за грудки. — Слушай сюда: никто не придёт тебя спасать, — уверенно сказал Барди. — Не Аскеладду, не своему мелкому коротышке, не Бьёрну ты не нужна. Им повезло, если их ещё не убил Торкель. Можешь кричать — тебя никто не услышит, — грубо подняв её подбородок, прошипел он. — Теперь мы в одной лодке. И ты будешь ублажать меня до самого Дерби, пока я не продам тебя какому-нибудь работорговцу. Поняла? Повисло молчание. Рыжая все не могла сосредоточить взгляд, перед глазами мутнело, все тело было нереально тяжёлым, уставшим, она чувствовала, что совсем скоро потеряет сознание. — Нахуй пошёл, — подала голос Уна, плюнув в лицо викинга. Разозлившись, Барди наотмашь ударил ее по лицу, выпрямившись и вытирая лицо рукавом. Девчонка всегда его бесила. Такая мелкая сучка, докладывающая все Аскеладду, хвостом носившаяся за Торфинном, всегда огрызающаяся на него. Давно у них не сложились отношения, но сейчас представилась возможность остаться в живых и наказать шлюшку, а уж такую возможность он не хотел упускать. Привязав лошадь к дереву, мужчина присел на корточки перед ней. Уна полулежала-полусидела на снегу, исподлобья наблюдая за ним. — Что с тобой не так, а? Почему такая упрямая сука? — Гори… в аду, пидр… Вздохнув, Барди встал: — Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Носок сапога прилетел прямо в ребра, заставив дернуться от боли. Второй удар пришёлся в грудь, от чего воздух пропал, и она не могла вздохнуть, упав в снег. — У нас есть немного времени побеседовать, — оскалился Барди, развернувшись к кобыле. Уна из последних сил села, попытавшись вывернуться как могла. Барди развернулся уже с плетью для лошадей. — Что это ты делаешь? — издевался он, помахивая кожаным кнутом. Рыжеволосая уже почти достала то, что хотела, когда он замахнулся ей по рукам и их обожгло болью. Вскрикнув, Уна вытянулась, как тетива. — Что у тебя там, а? — дернув её за ногу и опрокинув в красный от крови снег, Барди пошарил её по правому сапогу, доставая небольшой нож. — Ах так, значит ты хотела ножем перерезать верёвку и убить меня? Хах, умница. Загнано дыша, девушка могла лишь смотреть на последний шанс к спасению, который теперь покоился в руках её мучителя.