Дай мне выжить

Тоска, и тайна, и услада… Как бы из зыбкой черноты медлительного маскарада на смутный мост явилась ты. И ночь текла, и плыли молча в ее атласные струи той черной маски профиль волчий и губы нежные твои. И под каштаны, вдоль канала, прошла ты, искоса маня; и что душа в тебе узнала, чем волновала ты меня? В. Набоков

***

За обеденным столом Гермиона так быстро пережёвывала свой ростбиф, что Рон, сидя напротив, просто уставился на неё. Ложка за ложкой. Она толком не чувствовала вкус еды. Ее мысли были далеко. Малфой, Чертов Малфой. Чтоб он провалился прямо сейчас на месте. Она взглянула на стол серо-зелёных. Его не было. Она закатила глаза. Опять слишком много внимания ему. — Гермиона! — воскликнул Рон. Девушка подпрыгнула от неожиданности и хмуро посмотрела на друга. Он сидел, широко открыв глаза. — Ты меня пугаешь! — снова восклицание, — как в тебя столько залезло? Он явно хотел, чтобы она раскрыла ему секрет своего огромного желудка. Девушка приблизилась, и наклонившись над его ухом: — Заклятие невидимого расширения, — прошептала она, словно большой секрет. Он ахнул и о чём-то задумался. Гермиона посмеялась и взяла свои вещи, направляясь к выходу из зала. Учебное время закончилось, и она хотела где-нибудь уединиться. Побыть одной и посвятить время себе и учебе. Погода радовала, и было решено отправиться в тихий уголок и почитать учебник по уходу за магическими существами на свежем воздухе. Она пошла к астрономической башне. Около неё было высокое дерево с раскидистыми ветвями. В тени было прохладно и так спокойно. Об этом месте мало кто знал. И это ещё больше нравилось.

***

Малфой лежал у себя в комнате. Вокруг одна темнота, что даже не приходилось закрывать глаза. Ему не хотелось есть, аппетита особо не было с момента приезда. Он вдыхал сырой воздух. Уши наслаждались тишиной. И он находил это прекрасным. Глаза сами с собой закрывались, и он почти провалился в такой нужный сон. Хотя бы чуть-чуть отдохнуть. Забыться на пару минут. Гул в гостиной заставил его отпустить свои мечты об отдыхе. Он раздраженно поднялся. Звуки не прекращались. Захотелось снести стол и все, что на нем стояло. Но это лишь бы дополнило симфонию раздражающих и без того звуков. Нигде в этой проклятой школе не спрятаться. Он хлопнул дверью своей комнаты, да так, что полки гостиной затряслись и гул затих на секунду. Младшекурсники повернулись к нему, а затем снова вернулись к своему делу — шуметь так, чтобы весь Хогвартс, да чтоб ему сгинуть, стоял на ушах. Он хотел бы наорать на них, чтобы избегали тут появляться ещё пару месяцев. Но решил не тратить на это своё время. Он поспешно покинул замок. Людей на территории школы гораздо меньше. Шум ветра заглушает их голоса. Это куда приятнее и более успокаивает. Как раз, что ему нужно. Он пошёл по мосту к астрономической башне. Занятий там уже нет, а он раньше любил взобраться туда, на самый самый верх. Весь замок как на ладони. Он выше всех. Смотрит свысока. Он начал подниматься, как в одно из окон увидел дерево. Оно было высокое, ветви простирались на большое расстояние. На секунду оно приковало его внимание. Какая-то фигура мелькнула сквозь ветви. Тонкие ноги вытянулись на зелёной траве. Сверху на них словно навалился огромный фолиант. Длинные пальцы мягким движением перелистывали страницу. Он отошёл чуть правее, чтобы разглядеть фигуру поближе. Мягкие кудри спадали на плечи. Хозяйка то и дело их поправляла. Где-то он уже их видел. Грейнджер? Не может быть. Нет. Он не мог ей любоваться. Не мог. По определению. Это аксиома. Он отошёл правее. Так лучше было видно. Взглянул ещё раз. Солнце бросало тень ее длинных ресниц на светлые щёки, покрытые лёгким румянцем. Губы блестели то ли от лучей, то от помады. Глаза бегали по строкам из книг. Волосы то и дело лезли на глаза. Она перелистнула страницу. Другую. Драко следил за каждым ее движением. Движением ее пальца, касанием ветра ее кудрей. Брови хмурились, если приходилось читать строку ещё раз. Он знал это, потому что тогда она проводила пальцем по этой строке. Тонким, лёгким движением. Почти невесомым. Он забыл, что перед ним его злейший враг. Воплощение его ненависти и злобы. Однако ему лишь хотелось почувствовать это прикосновение у себя на ладони. Девушка как будто почувствовала пристальную слежку и оглянулась по сторонам. Это отрезвило его, он развернулся и спрятался за стеной, прижимаясь к ней и чувствуя ее холод. Холод помог прийти в себя. Сердце быстро билось, отдавая ему прямо по рёбрам. Он вздохнул. Разозлился. Только уже на себя. Твою мать, что это было. Он не понимал. Или не хотел понимать. Злость охватила его. Но он не мог скинуть это на грязнокровую Грейнджер, или на ее дружков. Да, вряд ли вообще на кого-то. Только он сам. Что Ты Там Делал Этот вопрос бился у него в голове, ударяясь об кости черепа. Он злостно выдохнул. Бах Бахбахбах Его кулаки колошматили стену. Удар. Другой. Удар. Удар. Злость выходила через боль. Это помогало. Он отпускал ее. Пропускал через себя. Вымещал на кирпичной стене. Да какая разница как, на чем, где. Это помогало. А он хватался за любую возможность держаться здесь в более или менее здравом, ясном уме. Он ушёл оттуда, так и не поднявшись на верх. Опустошенный. Внутри, правда, было пусто. Впервые за долгое время не было гнева. Слепого, умопомрачительного. И ему было все равно, почему. Что на него так подействовало? Нет ответа. И не надо.

***

Стало темнеть. Медленно яркое солнце опустилось за горы и спряталось. Гермиона даже не заметила, не поднимая головы она изучала учебник. В ее духе. Она поёжилась. Становилось прохладнее. Она закинула вещи в сумку и побежала по направлению к замку. — Гермиона! — кто-то позвал ее прям перед входом в тёплое помещение. Она обернулась и увидела людей в тренировочной форме красного цвета. — Гарри! Рада тебя видеть, — улыбка украсила ее лицо. Друг был доволен ее тёплой реакцией и приобнял ее за плечи. — Откуда идёшь? — спросил он. — Читала книгу около астрономической башни. Он посмеялся. Потому что Гермиона как всегда. Спрячется в какой нибудь угол, замкнётся и читает свои свитки. — Но у меня было странное чувство, — Друг повернул голову и внимательно на неё посмотрел, — как будто за мной кто-то следил. Ещё секунду он смотрел на неё серьезный, а потом не смог подавить смешок. — Гарри! — она включила нравоучительный тон, — я серьезно! Он все ещё хохотал, опираясь на ее плечо. — Дааа, — процедил он сквозь смех, — призрак башни! Они даже не заметили, как пришли в свою гостиную, где уже ждал их Рон. Они подошли к нему, он был в таком же раздумье, как и за обедом. Просто переместился из одной локации в другую. Один в один. — Я тут подумал, — важно сказал Рон, — ты должна наложить на меня заклятие! — Обратился он к своей подруге. Девушка на него покосилась, явно не понимая о чем речь. — Невидимое расширение! — Возбужденно воскликнул он. Тут же всю комнату наполнил такой гул, хохот, смех, что было слышно на два этажа вниз и вверх. Гарри и Гермиона так смеялись, что было трудно дышать. Они правда задыхались, пытаясь между приступами поймать кислород. Рыжеволосый правда не понимал, что вызвало такую бурную реакцию. — Р-р-рон, — вдохнул Гарри и сразу же начал хохотать снова. — Это, — процедила девушка, и опять смех, — для сумок! Сумок, — повторила она, — чемоданов! Он нахмурился и развалился в кресле, скрещивая руки на груди. Его мечта неосуществима. А друзья так и продолжали хохотать.

***

Юноша снова лежал у себя в комнате в полном одиночестве. После отбоя можно было насладиться спокойствием, что он и делал. Как только он попытался уснуть, перед закрытыми глазами образ. Ее образ. Ее грязный образ. Так быть не должно. Неправильно. Противоестественно. Она сидит, мягкая зелёная трава огибает ее тонкие лодыжки. Уйди из моей головы. Уйди. Медленно перелистывает книгу. Проваливай! Убирайся к чертям! Ресницы нежно бросают тень на лицо. Ее глаза прикрыты. — Катись в ад, Грейнджер! — он яростно крикнул куда-то в темноту. Схватив соседнюю подушку, он злобно прижал к своему лицу. Желая перекрыть доступ воздуха, а вместе с ним и выкинуть ее образ. Швырнул в стену. Мягкое изделие тихо упало на пол. Он снова уставился в темноту. Злости почему-то не стало. И мыслей тоже. Получилось. Не важно как. Тишина его убаюкивала. Он провалился в сон.