Дай мне выжить

…Не любишь, не хочешь смотреть? О, как ты красив, проклятый! И я не могу взлететь, А с детства была крылатой. Мне очи застил туман, Сливаются вещи и лица, И только красный тюльпан, Тюльпан у тебя в петлице…

Анна Ахматова

***

Гермиона проснулась раньше всех в своей комнате. Соседки еще сопели на своих кроватях. Она сладко потянулась, разминая каждую мышцу, и, раздвинув портьеры, выглянула в окно. Было сыро. И все было таким невзрачным. Серым. Серые стекла теплицы, где проходили занятия травологией, серый туман окружал загадочный лес, серые лужи, серая сухая трава. Настроение сразу же стало таким же. Грустным. Она быстро умылась, натянула на себя привычную форму, застегнула пуговицу белой блузки. Волосы пригладила заклинанием. Часто без этого с ними невозможно было справиться. В Большой зале её уже ждали друзья. Гарри и Рон сидели и спорили о каком-то моменте из квиддича. Рыжий быстро жестикулировал, что-то показывая. Поттер лишь устало качал головой. — Нет, ты не прав, — тихо сказал последний. — Да как ты не понимаешь! Он летел прямо навстречу! Вот так! — С негодованием отвечал Уизли и снова что-то старательно вырисовывал руками. Они заметили Гермиону и перестали спорить, Рон лишь скрестил обиженно руки на груди и фыркнул. Прям как маленький. Эта картина позабавила девушку, и она тихо посмеялась. — Доброе утро, — сказала она и услышала тоже самое в ответ. Они начали снова что-то оживленно обсуждать, уже касательно метел. Грейнджер наложила себе кашу и потянулась за какао. Но её взгляд привлекла фигура. Серые глаза. Такие же как облака сегодня за окном. Она неуверенно посмотрела, так и застыв в этой позе, чуть не дотягиваясь до чашки. Малфой уставился на неё в упор. Свои привычно-высокомерно-малфоевским взглядом. Выражение лица было точно такое же. Изнутри все сморщивалось, и ей захотелось скривиться. Она бы так и сделала. Но в его глазах был и что-то другое. Не присущее ему. Странное. Она нахмурила брови и, наконец, схватилась за свою цель, устало опустившись на скамейку. Что-то не так. Это несильное изменение. Но в привычной фигуре что-то не хватало. Что-то было иначе. Смятение. Точно. В его глазах так с легкостью это читалось. Но она не понимала почему. Что изменилось? Относился ли это к ней? Или лишь она попалась в его поле зрения в водовороте фигур в Большом зале? Девушка задумалась, так и не притронувшись к своей еде. Она отпила немного напитка, который слегка обжег ей губу. Когда она снова подняла взгляд, Малфой уже двигался к выходу. — Гермиона, — тихо позвал Гарри, и она дернулась от неожиданности, повернулась к нему с широко распахнутыми глазами, — прости, не хотел напугать. Ты чего не ешь? Мы так опоздаем. Она посмотрела на часы и стала уплетать уже остывшую кашу без особого удовольствия. Аппетит пропал.

***

Драко сидел уже добрых пол часа сидел за завтраком. Он съел только тост и запил все крепким чаем. Больше не хотелось, хотя он знал, что захочет есть позже. Но насиловать свой организм не хотелось. Его вниманием завладела Грейнджер, которая только что вошла во внутрь. Опять замечает ее. Уже второй раз. Сперва, в этой гребанной башне. Теперь здесь. Плохая привычка. Просто ужасная. Непростительная. Он ненавидит её. Реки ненависти бьются внутри его грудной клетки о ребра, омывая все вокруг. Шумно вдыхает воздух. Раздражается. И это дарит ему чувство правильности. Он злится на себя за вчера. За свою короткую слабость. Костяшки все еще болели от громких ударов по стене, были видны почти прозрачные ссадины. Он опять вынырнул из своих непривычных мыслей. Взгляд невольно вернулся к уже ставшей такой заметной для него фигуре. Он почувствовал себя странно, не так как обычно. Растерянным, смятенным. Черт. Он же Малфой. Он не может быть таким. Таким слабым. Не в его духе. Чистокровный волшебник. Вот. Давай соберись. Уже лучше. Привычнее. Драко все еще буравил грязнокровку взглядом. Она заметила. Мерлин. Он расслабил лицо, не выражая эмоций. Минуту Грейнджер вглядывалась в него своим истинно непонимающим взглядом. Мерлин, она не могла понять. Он даже сам не понимает, что не так. Она то уж тем более. Юноша заметил, как она сводила свои брови и садилась за стол. Блейз вставал с другого конца стола и направленно шёл к нему. Драко почувствовал крепкую ладонь на плече и последовал за Забини. Они почти не разговаривали. Да и толку. Тем было не так много. И его мысли всё ещё оставались в этом зале. Это было так неправильно. Так унижающе для него. Но он отмахивал эти ощущения, лишь чувствуя глубокое непонимание, которое копилось во всех участках его мозга.

***

Гермиона вздохнула. Профессор Стебль что-то усиленно рассказывала про ядовитую тентакулу. — Небольшие стручки издают тихое постукивание, — прощебетала преподавательница, — они достаточно сморщенные и черные… Но даже необычное растение не могло завлечь внимание девушки. Из головы не выходил Малфой. Снова. Ей уже порядком надоело думать о заносчивом слизеринце, который после каждой своей выходки занимал всё больше и больше внимания. Гони, гони эти мысли. Она попыталась приказать себе забыть, выкинуть из головы. Но тщетно. Он стоял почти напротив, отречено глядя в окно на серое небо. Мерлин, его глаза такие неподвижные, застывшие. И казалось, если долго смотришь на них, то можно увидеть эти облака, этот туман. Она чертыхнулась. Заставила себя отвернуться. Ты не можешь на него смотреть. Это неправильно. А ты всегда делаешь все правильно, Гермиона. И у нее почти получилось вразумить себя, привести разбросанные мысли в порядок. Но Малфой следующим движением просто приковал её взгляд к себе. Она увидела боковым зрением и просто не могла сопротивляться. Челка светлых волос упала на лоб, он медленно поднял руку и зарылся своими пальцами в неё, слегка прикрывая глаза, а затем приподнимая свой точеный подбородок кверху. Она застыла. Просто обомлела. Ей еще больше хотелось попробовать его волосы на ощупь. Она представила их себе, почти ощущала их в маленькой ладони. Его глаза опять устремились на вид, открывающийся снаружи, за стеклом. Такой безучастный, спокойный. Безмятежный. Совсем непохожий на себя обычно. Девушка одернула себя. Стоп. Стоп. Стоп. Черт, хватит. Она почувствовала, как краснеет. Обернулась, посмотрела вокруг. Никто вроде бы не заметил. Гермиона попыталась вызвать негативные воспоминания, но тщетно. Мозг не хотел слушаться свою хозяйку. Он постоянно обзывал тебя! Унижал! На глазах у всех! Такое нельзя забывать! Очнись… Она почувствовала то ли жжение, то ли боль на руке, которые она сама себе, видимо, внушила. Словно шрам горел. Она отдёрнула рукав и потрясла кистью. Вроде бы проходит… Она уткнулась в конспект, что-то выскабливая на пергаменте и продолжая мысленно себя отчитывать.

***

Драко шел по коридору в Большой зал. Он специально задержался на улице. Во-первых, ему хотелось дать себе шанс протрезветь от своих навязчивых мыслей, которые уже порядком приелись. Во-вторых, он не желал с кем-то говорить. Или видеть. Да, он надеялся, что её уже не будет. И не будет давать себе повод думать о запретном. О грязном. Она всё ещё грязная, и это никто не отменял. Она всегда такая и всегда будет. Это тот же коридор, где он, кипя от злости, чуть не раздавил её. Может так и надо было сделать. Стереть все следы о её жалком существовании. Он закрыл глаза, вспоминая своего отца, Визенгамот, тот день. Злость на грязнокровку, собственное бессилие. Это наполняло его ужасом. Ненавистью. Он уже было соскучился по этому чувству. Наполняющему, но такому пустому, слепому. Это чувство — его часть. И он прекрасно это знал. Оно помогало гнать мысли, которые по Божьему замыслу не могли быть в его голове. Почти дошел уже до массивных дверей, но на его пути выскочило что-то. Так быстро, неожиданно, почти сбивая его с ног. Кто? Кто посмел? Недоумение. Легкая растерянность. Он приходит в себя и сосредотачивается на этой фурии. Ну, естественно, не может быть по-другому. Он почти взрывается от своей раздражительности. Мерлин, конечно. Она чуть не повалила его на глазах у всей школы. Хотя в коридоре довольно пустынно. — Грейнджер-р, — он зашипел сквозь зубы.