Дай мне выжить

Губы к губам – это так первозданно… Нежность томленья… неистово, странно. Руки сомкнуты на шее до боли, Это не я… это споры с судьбою. Трепет на коже… И капельки пота… В жизни должна быть мажорная нота… Души сольются в едином порыве… Тело от сердца в глубоком отрыве...

***

Драко шел по коридору в Большой зал. Он специально задержался на улице. Во-первых, ему хотелось дать себе шанс протрезветь от своих навязчивых мыслей, которые уже порядком приелись. Во-вторых, он не желал с кем-то говорить. Или видеть. Да, он надеялся, что её уже не будет. И не будет давать себе повод думать о запретном. О грязном. Она всё ещё грязная, и это никто не отменял. Она всегда такая и всегда будет. Это тот же коридор, где он, кипя от злости, чуть не раздавил её. Может так и надо было сделать. Стереть все следы о её жалком существовании. Он закрыл глаза, вспоминая своего отца, Визенгамот, тот день. Злость на грязнокровку, собственное бессилие. Это наполняло его ужасом. Ненавистью. Он уже было соскучился по этому чувству. Наполняющему, но такому пустому, слепому. Это чувство — его часть. И он прекрасно это знал. Оно помогало гнать мысли, которые по Божьему замыслу не могли быть в его голове. Почти дошел уже до массивных дверей, но на его пути выскочило что-то. Так быстро, неожиданно, почти сбивая его с ног. Кто? Кто посмел? Недоумение. Он сосредотачивается на этой фурии. Ну, естественно, не может быть по-другому. Он почти взрывается от своей раздражительности. Мерлин, конечно. Она чуть не повалила его на глазах у всей школы. Хотя в коридоре довольно пустынно. — Грейнджер-р, — он зашипел сквозь зубы. Да, это правильное чувство. Злость, раздражительность, презрение. Слизеринец поправил свою мантию и посмотрел на неё с высока. С отвращением. Как на липкую грязь на его обуви. Мысленно похвалил себя. — Брысь отсюда, — он окатил ее волной своего холода. Она подозрительно молчала, не говоря ничего. Юноша опять посмотрел на неё. И тут в нос ударил её запах. То ли от волос, то ли это были её духи. Непонятно. Легкий, едва уловимый. Что захотелось подойти поближе и почувствовать, как следует. Но Драко вовремя остановил неожиданный порыв и так и остался стоять на одном месте. — Смотри, куда прешь, дура, — снова он. Она все еще как немая. Она, наконец, подняла глаза. Свои широко распахнутые, живые, ни на секунду не останавливающие глаза, которые внимательно изучали его пару мгновений. — Сам идиот, — тихо, но с вызовом. Как раньше. Господи, он почувствовал облегчение. Это было как раньше. — Закрой. Свой. Грязный. Рот. — С расстановкой. Она нахмурила свои тонкие брови, нижняя губа слегка задрожала. Как за завтраком. — А то что? — опять бросила вызов. Мерлин, как по-гриффиндорски, — твоих дружков тут нет. Приспешников. Как ядовито. Драко даже удивился. Но от этого злость кипела только больше. То, что ему и надо. — Это не помешает мне избавиться от грязи, которая мозолит мне глаза уже который день! — Последнее он почти прокричал ей в лицо и уже хотел подойти поближе, но откуда-то взявшиеся люди начали заполнять коридор, любопытно их осматривая. — Катись отсюда нахер, — сказал он, обходя её сбоку, с таким выражение лица будто боялся её коснуться. Боялся замараться. — Сам иди, — выкрикнула она, но слова уже ударялись ему об спину.

***

Она остановилась после трёхминутной эстафеты от дверей Большого зала. Ей хотелось уйти подальше, скрыться от глаз. Пустой туалет на втором этаже подходил прекрасно. Она набрала в маленькие ладошки холодную воду и окатила ею лицо. Капли быстро стекали по ее щекам, бровям, губам, волосам, от чего кудри завивались еще сильнее. Плечи тяжело вздымались, сердце хотело выпрыгнуть, оставив в груди хозяйки большую дыру. То ли это от быстроты ее бега, то ли злости и обиды, которую он ей причинял. Малфой. Проклятый Малфой. Он… он такой… Невыносимый. Ядовитый. Просто плюется своим ядом. Извергает его из всех своих щелей. Становится тошно. От него, от его слов, от своих мыслей. Безусловно, безусловно она его ненавидела. Всем своим нутром. Как и он её. Взаимная ненависть. Она присела на холодную плитку, закрывая глаза и все еще чувствуя влагу на волосах и ресницах. Челка светлых волос упала на лоб, он медленно поднял руку и зарылся своими пальцами в неё, слегка прикрывая глаза, а затем приподнимая свой точеный подбородок кверху. Помотала головой из стороны в сторону. Гермиона хотела прогнать его образ из головы. Закрой. Свой. Грязный. Рот. Уже совершенно другой. Злой, надменный. Говорит так медленно, с таким отвращением, чтобы каждое слово врезалось ей в память. Чтобы она запомнила каждую фразу, каждую интонацию. Какой контраст. Противоречие. Просто с ума сойти. И, кажется, она сходила. Этого слизеринца становилось в ее жизни все больше, и она не могла скрыться. Он на занятиях, в Большом зале, в коридорах, на собраниях. Везде он. И даже собственные мысли уже не убежище. Она встала, схватила свою сумку и направилась в гостиную. Специально окольными путями, чтобы не проходить Большой зал. Он мог быть еще там. — Призрака увидела? — хохотнула Джинни прям ей в ухо, когда гриффиндорка зашла в общую гостиную. — Почти, — серьезно ответила она и поспешила удалиться к себе в комнату. Настроения не было вообще. От слова вообще. Гермиона легла на постель и уткнулась в подушку лицом. Хотелось отдохнуть, побыть наедине со своими мыслями. Но её одиночество прервали Лаванда и Парвати. Она раздраженно схватила свою куртку и вышла из комнаты, гостиной, замка. Холодный ветер с такой силой встретил её снаружи, что вдохнуть просто не представлялось возможности. Он толкал её то в одну сторону, то сразу же в совершенно другую. Девушка еле удержалась на ногах и поспешила скрыться где-нибудь.

***

Драко смотрел на большое количество еды перед ним, но опять есть не хотелось совсем. Он вздохнул. Надо поесть. Щеки и так слишком впали. Он придвинул тарелку с каким-то рагу и налил себе тыквенный сок. Бездумно начал есть, почти не чувствуя вкуса и температуры. Из головы не выходили грязнокровкины пылающие щеки и широко распахнутые глаза. Тонкие брови и дрожащая губа. Он прям видел эту картинку снова и снова. Злился. Мерлин, как он был зол. И как ему хотелось вдохнуть её запах. Такой легкий, ненавязчивый. Внутри у него огонь, он просто словно разрывается. С одной стороны, эта та же мерзкая девчонка, везде сующая свой нос, подруга шрамированного. Он скривил лицо. Золотое трио, фу. Фу. Эта та, кто запекла его отца в Азкабан. Но потом, он вспоминает ее под раскидистым деревом. Тонкие ноги вытянулись на зелёной траве… Длинные пальцы мягким движением перелистывали страницу… Твою мать, нет, нет, нет. Это все та же. Та, которую он ненавидел с самого первого курса. Которая портила мир просто своим существованием. Своей грязью, своей ничтожной жизнью. Он почти рычал от злости. Блейз, который только что сел рядом, удивленно посмотрел на него, задрав брови. — Эй, ты чего? — он тихонько толкнул друга в плечо локтем. Драко даже не посмотрел на него. — Нормально все, — огрызнулся он. Забини лишь пожал плечами. Как он все понимает. Когда нужна помощь. А когда лучше отвалить и не трогать его. Неизвестно. Но Малфой благодарен, что тот не достает расспросами. Он поспешил на свежий воздух. Иногда он спасал, как никогда. И это был этот случай. Слизеринец выбрал свое излюбленное место. Астрономическую башню, конечно. Он перешел через мост и начал подниматься по крутой лестнице на самый верх. Вот прошел через то окно, где видел эту заносчивую заучку. Неосознанно приостановился. Заглянул под дерево. Пусто. Он продолжил свой путь. Почти достигнув свою цель, он уже приготовился чувствовать свободу и уединение. Но, Мерлин. Кто-то уже опередил его. Занял его спасительное место. — Какого…

***

— …черта. Господи, её сердце чуть не ушло в пятки. Она резко оборачивается, да так, что собственные локоны ударяют с силой по лицу и закрывают весь обзор. Девушка старательно убирает их со своего лица. Вот теперь ее сердце точно упало, нет, прямо провалилось в район пяток. Она испуганно посмотрела на того, кто стоял в метре от нее. И она тут же пожалела, что не встала подальше. Что вообще пришла сюда. Малфой… — Что ты тут забыла? — язвительно, с нескрываемой неприязнью. Гермиона все еще не могла пошевелиться. От него хоть где-нибудь можно спрятаться? — Ты что, — её голос предательски сорвался, — преследуешь меня? Он аж поперхнулся от смеха. — Издеваешься? Очень саркастично. Просто через край. Гриффиндорка поежилась. Решила оставить эту реплику без ответа. — Что ты тут забыла? — повторил он, когда ответа на предыдущий вопрос не последовало. Она вздохнула. — Я не собираюсь отчитываться перед тобой. Слишком много чести, — привычный для неё тон. Нравоучительный. Хорошо, — я могу находиться, где захочу. И у тебя спрашивать не обязана. Он закатил глаза и притворился, что сдерживает рвотный позыв. — Тебе лучше катиться, пока я не скинул тебя отсюда вниз, — он уже почти кричал. Ха. Она не боялась его. Ну или не хотела этого показать. Сделала шаг навстречу ему. Расстояние прилично сократилось. От этого перехватывало дыхание. Его запах, ударивший по ее рецепторам, заставлял голову слегка закружиться. — Ты ничего мне сделаешь, — почти спокойно и очень тихо, — трус, как и твой дорогой папочка. Зря. Зря. Мерлин. Его просто разорвало изнутри. Лава ярости начинала выливаться отовсюду. Дикий, необузданный. Полон ненависти. Он отпихнул её к стене. Услышал тихий стук ее спину о камень. Не так сильно, как хотелось бы. На ее лице шок, страх. И то чувство, которое уже текло вместо крови у него самого. Злость. Такая ясная, неприкрытая. Она еще умудрялась злиться. Юноша поражался ей. Одна. Наедине с ним. Он может убить прям здесь ее. И все равно, строит из себя героиню, злится. Чертова гриффиндорская смелость. Слишком отчаянная смелость. Он заметил движение её руки с древком в руке. Краем глаза. А она молодец. Почти незаметно. Но лишь почти. — Экспеллиармус! — выкрикнул Драко. Девушка ахнула от неожиданности. Палочка отлетела на добрые метра два. — Теперь что будешь делать? А? — сказал он, подходя к ненавистной грязнокровке. В носу опять ее запах. Он прикрыл глаза, словно впитывая. Но когда открыл, два карих зрачка уставились прямо на него. Горели. Нет, просто пылали. Испепеляли. Малфой зажал её между своих двух рук. Расстояние просто равнялось нескольким сантиметрам. Горячее дыхание обожгло его щеку. Мерлин. Близость опьяняла. Не уж то он подсознательно этого желал уже несколько дней. Она не отводит взгляд. Глаза в глаза. Серый камень. Чистая сталь. Сладкий мед. Теплый янтарь. Воздух словно разряжен. Такой плотный. Потрогать рукой можно, а дышать — не представляется возможности. Он провел глазами по носу, таким аккуратным губам. И захотелось их накрыть своими. Почувствовать до боли запретный вкус. Он всё ещё был пьян. Пьян от неё. Девушка испуганно дышала. Неглубоко, но часто. Она была как в оковах в его руках. Мерлин, она не хотела, чтобы это заканчивалось. Он в любой момент мог нанести ей удар. Она беззащитна. Как на ладони. На его ладони. Следит за его взглядом, неприлично долго задержался на её губах. Она заметила. Голова кружилась от его парфюма. От него самого. Она вспомнила, как он трогал свои волосы, зарываясь в них пальцами. Мерлин… Как она хотела дотронуться. Её рука потянулась к пепельным волосам. Он удивленно замер в ожидании. Непонимание легко читалось на его лице. Мягким движением она запустила свои тонкие пальцы, перебирая волосы. Да, мягкие, рассыпчатые. Такие же, как в ее фантазиях. Черт побери. Как приятно. Он шумно выдохнул. Такое же нежное движение, как он почти что ощущал у себя на ладони. Как представлял, воображал. Поддался вперед. Еще ближе. Ее рука проскользила по затылку, к шее, задевая воротник его рубашки. Тысячи. Нет. Миллионы мурашек рассыпались по его телу. Не двигался. Лишь впитывал. Руки все также сдерживали свою пленницу. Драко заметил движение. Она привстала на носки, чуть качнувшись. Он через секунду ощутил мягкие губы. Такое легкое, неземное прикосновение. Еле достала до его нижней губы. Замерла. Его сердце кажется пропустило удар. Он выдохнул через рот, приоткрывая его и провел языком по ее губе сверху. Эйфория. Невесомость. Легкость. Никогда. Никогда он не чувствовал подобное. Крышу просто сорвало. Сколько они так стояли? Пару минут? Часов? Явно потеряли счет времени. Но осознание пришло. Почти так же быстро, как и покидало его. Серые глаза распахнулись. Малфой резко отпрял, скинул её маленькую ладонь со своей шеи. Черт. Чертчертчерт. Как он мог? Как мог позволить ей? Еще хуже себе? Он зло посмотрел на неё. Красные щеки. Пустой взгляд. — Не смей больше прикасаться ко мне, Грейнджер, — тихо, но безумно зло. Молчание. — Не смей! Не смей пачкать меня! — заорал он, — Поняла? - Фу, как мерзко, - добавил Малфой. Грейнджер только открыла рот, чтобы сказать такую же гадость, но, не дождавшись ответа, он вылетел с этой треклятой площадки и скрылся в темноте витой лестницы.