Дай мне выжить

Ну, целуй меня, целуй, Хоть до крови, хоть до боли. Не в ладу с холодной волей Кипяток сердечных струй. С. Есенин

***

Девушка молча сидела на кровати. Её плечи безумно тряслись, дыхание было неровным, в голове куча мыслей. Они роились, как пчелы. В глазах — испуг, непонимание, шок. Хорошо, что в комнате никого не было. Иначе лишние вопросы, недоуменные взгляды. Гермиона все никак не могла унять дрожь своего тела. Оно совсем не слушалось её. Перед глазами все ещё воспоминания. Он. Она между его рук. Как в заключении. Не сдвинуться с места. У него такой безумный взгляд. Она содрогнулась. Эти мысли не давали покоя. Его гладкие волосы. Мерлин… Она трогала его волосы. Зажмурилась то ли от того, что не верила, что это произошло, то ли хотела прогнать это наваждение. Она все еще чувствовала его язык на своей верхней губе. Легкая волна возбуждения прокатилась по телу. — Нет, нет, нет, — воскликнула она в голос, — не может быть. Сон, галлюцинация, мираж. Не по правде. Не по-настоящему. Она, Гермиона Грейнджер, не могла его целовать. Не могла целовать злейшего врага. Драко Малфоя. Лицо скривилось. Целовала Малфоя. Она побежала в душ. Хотелось смыть его запах с себя. Его прикосновения. Раздевшись, она увидела небольшую красноту около лопаток и на плече. След от удара об стену. Было не больно, но синяки, видимо, будут. Она ахнула. — Точно не сон, — опять вслух, шепотом. Струи горячей воды стекали по лицу, волосам, телу. Обволакивали своим теплом, смывала воспоминания. Дрожь медленно останавливалась. Но стоило ей отключить напор, запах словно возвращался. Как будто Малфой совсем рядом. Девушка снова поежилась, оглянулась. Нет, никого нет. Это смешно, что ему делать здесь. Смешно. Прямо, как и все до это. Она тяжко вздохнула, все еще упрямо чувствуя его аромат. Запах не на ней… Он в ней. Впитался в кожу, закрепившись внутри. Ей хотелось кричать. Не смей! Не смей пачкать меня! В голове проносились его слова. Но потом она вспоминала его губы. Ей, правда, хотелось кричать. Во всю глотку. От обиды. От злобы. И от того, как ей хотелось еще. Его прикосновений. Прикосновений губ. Почувствовать дыхание на его щеке. Хотелось кричать от безысходности.

***

Драко остановился в одном из пустых коридоров подземелья. Сердце колотилось. — Ненавижу! — крикнул он. Эхо быстро разбежалось в обе стороны от него. Он пытался прийти в себя. Задыхался. Пытался почувствовать свое излюбленное чувство. Ненависть. Ненависть, которая питала его, наполняла, содержалась в каждой его крупице. Вспоминай! Вспоминай! Заставлял себя увидеть зал суда. Визенгамот. Его мерзкий профиль. Воспроизвести её такой серьезный, и от этого еще более противный голос. Отголоски памяти тихо зашуршали, но потом вновь пропали. Он не мог. Лишь ощущал Ее губы. Маленькие, горячие губы, которыми она еле достала до его рта. Которые так нежно поддались его языку. Черт. У него почти сорвало крышу. Он упал обессиленный. Скатился по стене, чувствуя холодный твердый пол под собой. — Как же я тебя ненавижу, гребаная Грейнджер — прошептал он, проводя кулаком по красной кайме своих губ, пытаясь стереть её вкус. Устало опустил руку, когда понял, что это невозможно. Утро было солнечным. Такая редкость. Но это не обрадовало Драко. Ему было плевать на это. Ему это только мешало. Лучи только отрывали ото сна, которого и так было безумно мало. Они изучали его лицо, попадая прямо в глаза. Слизеринец встал, когда понял, что надежды вновь почувствовать дремоту нет. Вода полилась из крана, брызгая во все стороны. Он окатил волосы, лицо водой и окончательно проснулся. На завтраке его ждал Забини. Когда Драко зашел, тот махнул ему рукой. Без особого привлечения внимания, сдержанно. Но Малфой увидел и направился в его сторону. Друг сидел, читая газету, медленно откусывая и жуя бекон, накрученный на его вилку. — Что-то интересное? — поинтересовался юноша. — Не особо, — заключил Блейз. Драко вздохнул и потянулся за омлетом. — Бессонная ночка? — ухмыляясь, поинтересовался Забини. Блондин лишь закатил глаза, но улыбнулся. — Да, — еще раз усмехнулся, — но не поэтому, что ты там подумал. В ответ тот лишь пожал плечами, все еще натягивая улыбку. К ним приближалась Пэнси. Она подошла к Блейзу и чмокнула его в щеку, а затем села подальше к Астории и Дафне. Брови Малфоя взлетели наверх. — А вот тебя смотрю можно поздравить, — подколол он, направляя на него вилку. Блейз ничего не ответил и лишь уткнулся в свою газету, все еще улыбаясь. Он был рад за однокурсника. И Пэнси выглядела более живой. Хоть кому-то повезло, хоть кто-то нашел своего человека. Может ты тоже нашел… Промелькнуло у него в голове. Он тут же отмахнулся. Бред, просто полнейший бред. Ужасно смешная ахинея. Но взгляд все равно упал на стол, где сидели красно-золотые галстуки. Её не было. Поттер и Уизел усиленно спорили. Драко лишь вздохнул. Разбираться в этом не было сил.

***

Класс по трансфигурации был еще наполовину пуст, когда Гермиона зашла внутрь. Пару гриффиндорцев сидели на задней парты и тихо переговаривались. Девушка заняла привычную первую парту и стала раскладывать перо, учебник, пергаменты. Шум в конце кабинета заставил её обернуться. Гарри и Рон с виной на лице заходили в класс, упрямо уставившись на неё. — Гермиона, — сказал парень, поправляя свои очки, — мы не хотели тебя обидеть. Она краем глаза заметила движение около парт слизеринцев. Светлые волосы блеснули вдалеке. — Прости, — почти одновременно сказали они. Получилось громковато, что заставило обернуться его… Малфоя. Она вздохнула. — Вы о чем? — они переглянулись, казалось, она правда не понимает. — Ну…за завтраком, — чуть запнувшись, произнес Уизли. Выражение её лица все еще выражало недоумение. Но она заметила, что он следил… Заносчивый слизеринец слушал их разговор. С чего бы это? — Ты обиделась на, то что мы сказали? Так резко взяла и ушла, — Гарри пытался прочесть что-то у неё в глазах. Гермиона издала смешок и искренне улыбнулась друзьям. — Нет, все хорошо, — они вздохнули с облегчением после этих слов, — я если честно вас не слушала, это вы меня простите. Гарри закинул ей руку на плечо и что-то начал увлеченно рассказывать. А девушка лишь подумала о причине своего ухода из Большого зала. Причина, которая сидела почти напротив и буравила её своими серыми глазами.

***

— Эй, — тихо сказал Блейз, когда Пэнси отвернулась доставать свои вещи, — ты почти не моргаешь.

***

Драко отдернулся и отвел взгляд от счастливой компашки. — Задумался, — отмахнулся он. Слизеринец еще несколько секунд пристально наблюдал за блондином, но, поняв, что тот не настроен об этом говорить, включился в разговор Паркинсон и Нотта. Она им улыбнулась. Мерзкий Поттер закинул на неё свои мерзкие руки. Он скривился. Ты её ненавидишь, ненавидишь их всех. Их гребанное золотое трио. От разрывающих на части мысли его спасла старуха, которая своим сухим голосом начала урок.

***

Наконец-то выходной. За эту неделю Гермиона порядком вымоталась. Слишком много всего навалилось. И собрания старост, и нескончаемая домашняя работа, которую гермиона пыталась делать всю и при том идеально, долгие уроки и Малфой. Он высасывал из неё энергию не только, когда она его видела, но и сидя у нее в мыслях. Порядком поднадоело. Погода радовала, Гермиона решила опять пойти на свое излюбленное место. Раскидистое дерево встречало её шелестением своей уже достаточно пожелтевшей листвы, но его ветки и толстый ствол все ещё хорошо скрыли бы её от глаз. Но видимо не только ее. Подходя вплотную к выбранной точке, она увидела длинную тень. На мгновение девушка остановилась, пытаясь разглядеть загадочного посетителя. Подойдя еще ближе, она встала как вкопанная, стараясь не шевелиться и не издавать звуков. Самый злющий, высокомерный слизеринец сидел на её месте, облокотившись на массивный ствол. Он не видел её, глаза были прикрыты. Но стоило ей попятиться назад, он тут же открыл глаза и резко мотнул головой, осматривая всю её с ног до головы. Она быстро убрала испуганное выражение со своего лица, приняв более уверенный вид. — Шпионишь? — процедил он, поднимаясь на ноги. Гермиона фыркнула. — Ты шутишь да? — она закатила глаза, что скорее было в его стиле, — Что ты здесь делаешь, Малфой? Он сделал шаг к ней. — Не твое собачье дело, дура — он поправил спадающую на лоб челку. Она сглотнула, вспоминая, как сама проводила там рукой. — Ничего нового, — вздохнула гриффиндорка, — лишь твои пустые оскорбления. Она уже развернулась уходить. Только настроение себе испортила. Как ему это удается? За секунду сбивать ее с толку, осыпая противными оскорблениями. — Стоять! — Рявкнул он. Она замерла. Почему послушалась его приказа? Сама не поняла. Оглянулась вокруг. Люди были далеко, многочисленные ветви хорошо их скрывали. Если он захочет её убить, даже свидетелей не будет. Она даже не услышала, скорее почувствовала его приближение. Кожей. Эту ходячую злобу. Носом. Его манящий и уже знакомый запах. Юноша схватился за её плечи, и резко развернул её к себе лицом. Она лишь успела ойкнуть. — Убери свои проклятые руки, идиот! — крикнула она. Он не послушался. На миг застыл. Было невозможно находиться так близко. Теперь уже казалось, что это слишком далеко. Хотелось ощутить её своим телом. И это сводило его с ума. Одновременно так злился и так желал. — Надеюсь, — тихо произнес он, наклоняясь к её уху, — ты никому не сказала о вчерашнем. Выдох, слишком шумный, куда-то ей в волосы. Заметил, как она дернулась. Видел, как ей неуютно. Это ему нравилось. — О том, как ты ко мне приставала, — опять почти не слышно. Но она поняла, уверен. Грейнджер подняла на него глаза. Свои бездонные карие глаза, обрамляющиеся тонкой линией пушистый черных ресниц. — Боишься, что все узнают, что ты целовался с грязнокровкой? — съязвила она. — Не хотелось бы портить свою репутацию, — лицо опять скривилось, — из-за мерзкой гриффиндорки. Как пощечина. Он видел, что она даже моргнула так, как будто её ударили. Он почти наслаждался этим. — Нет, мне не особо хотелось позориться поцелуем с… Малфоем, — добавила она после паузы. Все еще стояли, не двигаясь, вцепившись друг в друга ледяными взглядами. Обстановка явно была накалена. Девушка облизала свои сухие губы быстрым движением. Но этого хватило. Хватило, чтобы последние капли самообладания, растворились в воздухе, чтобы их унесло вместе с ветром. Он проследил за этим движением. Секунда. Другая. Гребаные сантиметры между ними. Он притягивает её, все еще не отпуская плечи девушки, только крепче сжимая их. Губы ревностно врезаются и накрывают её рот. Податливо открывает свой. Да, вот так. По-настоящему. Сильно. Даже почти больно. Так, как ему нужно было еще с того вечера на башне. Кусает её губу, с которой тут же срывается стон. Мерлин, он растворяется в нем. Просто разбирается на мелкие клеточки, молекулы, атомы. Взрывается. Теряется. Его нет. Нет, и словно никогда не было до этого момента. И не будет после. Грейнджер отвечает ему. Мягко, нежно. Как и все что она делает. Оба помешанные. Не соображают. Вокруг все замерло. Даже листья перестали шептаться. Еще хотя бы мгновение и он погибнет. Прям здесь, под этим убогим деревом. Он с трудом, нехотя, отстраняет её. Также властно, грубо. Смотрит на неё. Красные щеки, мутный взгляд, совсем не сосредоточенный. Вырывается из его хватки, движения слабые, неточные. Драко послушно отпускает. Пытается что-то оскорбительное бросить ей в лицо. Не находит слов. Слишком пусто в голове. — Ты сам, — говорит девушка, — сам! Сам замарался! Почти кричит, почти бьется в истерике. От переизбытка чувств. Он теряется. Смотрит ей в спину, не имея сил ответить что-то. Да и что отвечать? Он, действительно, сам.