Мать твою четырежды через кошачий хвост!

2 мая 2002 года — 18 часов, 06 минут, 41 секунда

      Миа входит в комнату Гарри без стука и сразу понимает: Майя здесь. Не по запаху парного мяса — его почти нет, только тонкая, раздражающая нота где-то у окна, будто девчонка заранее пыталась проветрить собственное присутствие. — Вылезай, — ровно говорит Миа, закрывая за собой дверь. — Я вообще-то и не пряталась, — Майя появляется на кровати Гарри, развалившись поперёк покрывала в грязных ботинках и футболке Iron Maiden, как будто имеет на это хоть одно моральное право.       Миа медленно переводит взгляд с ботинок на лицо девчонки. В воздухе почти сразу начинает пахнуть гороховым супом. — Убери ноги с его кровати. — Какая трогательная хозяйственность. Поттер был бы польщён. — Поттер был бы крайне раздражён, — Миа делает шаг вперёд. — Где он?       Майя вздыхает так театрально, что Миа хочется ударить её чем-нибудь тяжёлым. Желательно гобеленом Блэков. Вместе со стеной. — Там, где должен быть. — Это не ответ. — Это лучший ответ из возможных. — Для кого? Для тебя? — Для всех. — Не начинай. Где Гарри?       Майя садится, подтягивает колени к груди и впервые выглядит не нагло, а устало. На долю секунды. Потом снова ухмыляется, но Миа уже увидела. И это Миа нравится ещё меньше, чем ботинки на кровати. — Он жив. Цел. С Джорджем. Фред тоже там. — Фред мёртв. — Именно. Миа резко прикрывает глаза. Связь с Гарри на месте. Натянутая, далёкая, недоступная. Она чувствует его — живого и скорбящего. И всё равно этого недостаточно. Недоступность Гарри всегда ощущается как личное оскорбление мироздания. — Почему я не могу к нему попасть? — Потому что ты не должна. — Майя, я сейчас очень стараюсь не начать сдирать с тебя кожу. — Благодарю за старания. Я ценю. — Что за пиздец вообще творится? — О, наконец-то правильный вопрос. — Тогда, может быть, ты впервые в своей долгой и бесполезно загадочной жизни дашь правильный ответ?       Майя улыбается. Слишком широко. Слишком нервно. Парное мясо на секунду прорывается в воздух резко, почти болезненно, и тут же исчезает. Миа замечает. Конечно, замечает. Майя спешит. Майя нервничает. Майя пытается держать лицо так отчаянно, что это почти смешно. Почти. — Вы должны вспоминать, — говорит Майя.       Миа смотрит на неё несколько секунд. Потом тихо смеётся. — Серьёзно? Это всё? — Не всё. Но пока тебе хватит. — Мне хватит? — Миа делает ещё шаг. — Гарри неизвестно где, Джордж неизвестно где, Фред мёртв, Нарцисса и Драко каким-то хреном оказались в доме Блэков, ты таскаешь людей по пространству, как камни на доске при игре в Го, и всё, что ты можешь сказать: «вы должны вспоминать»? — Да. — Ты охуела. — Возможно. — Почему Нарцисса и Драко здесь? — Потому что теперь это их дом. — Это дом Гарри. — Это дом Блэков. — Гарри — Лорд Блэк. — А Нарцисса и Драко — Блэки. — Ты опять что-то сделала. — Не я одна. Миа замолкает. Вот это уже интересно. Майя отвела взгляд слишком быстро. Не виновато, нет. Скорее, будто проговорилась и сама поняла это на полсекунды позже. — Кто ещё? — Миа. — Кто ещё, Майя? — Ты меня всё равно не слушаешь. Каждый раз, когда я пытаюсь что-то сделать, ты сбегаешь. Или сбегаешь, чтобы потом вернуться. Иногда ради разнообразия сначала оскорбляешь, потом сбегаешь. — Потому что ты не объясняешь. — Потому что у меня нет времени объяснять тебе всё так, чтобы твой невыносимый мозг перестал искать лазейки. — Лазейки ищут только в тюрьмах. — Вот именно. Тишина падает между ними тяжело и некрасиво. Миа чувствует, как внутри неё что-то холодеет. Не страх. Страх она отложит на потом, когда рядом будет Пэнси и бутылка чего-нибудь крепкого. Сейчас — анализ. Майя сказала слишком много. Тюрьма. Вспоминать. Нет времени. Кто-то ещё. И это мерзкое, нервное «вы должны». — Кого ты заперла? Майя смотрит на неё с таким лицом, будто Миа только что вскрыла чужую грудную клетку голыми руками. — Не туда копаешь. — Значит, туда. — Миа. — Кого? — Себя лучше спроси, кого ты ищешь. — Гарри. — Нет. Гарри ты чувствуешь. Ты знаешь, что он жив. Ты злишься не потому, что потеряла его. Ты злишься, потому что не контролируешь происходящее. — Не строй из себя моего колдомедика. — У тебя его нет. — И слава Моргане. Майя вдруг хмыкает, но смех выходит коротким. Сухим. Нервным. Миа отмечает и это. Сегодня Майя слишком часто не удерживает маску. Значит, дело хуже, чем кажется. Намного хуже. — Ты и Паркинсон тоже должны вспоминать, — говорит Майя уже тише. — Вместе. Рядом. Не обязательно сразу. Но должны. — Пэнси тут при чём? — При тебе. — Это не ответ. — Это ответ, который ты поймёшь позже. — Ненавижу тебя. — Знаю. — Нет, не знаешь. — Знаю, — Майя смотрит прямо. — И люблю тебя всё равно. Миа хочется сказать что-нибудь ядовитое. Ударить. Сорваться. Разнести комнату Гарри к дементорам. Вместо этого она медленно выдыхает и заставляет запах горохового супа исчезнуть. Если Майя хочет видеть перед собой бешеную Миа, она её не получит. Не сейчас. Не тогда, когда сама едва держится на ногах. — Хорошо, — говорит Миа. Майя моргает. — Что? — Хорошо. Мы с Пэнси будем вспоминать. — Ты сейчас врёшь. — Конечно. Но не полностью. — Обнадёживает. — Мне нужен доступ к дому. — Он у тебя есть. — Ко всем комнатам. — Миа. — Ко всем, Майя. — Ты собираешься копать. — Я собираюсь вспоминать, — Миа улыбается так мягко, что сама себе почти верит. — Разве не этого ты хотела? Майя смотрит на неё долго. Слишком долго. Потом парное мясо снова прорывается резко и колет, и Миа окончательно убеждается: Майя боится. Не играет в страх. Не изображает срочность. Не пытается манипулировать привычным театром. Боится по-настоящему. Чего-то, что уже двигается. Чего-то, что заставляет саму Магию спешить, ошибаться и раздражённо огрызаться, как загнанная в угол девчонка. — Не лезь туда, куда не сможешь вернуться, — тихо говорит Майя. — Забавно слышать это от тебя. — Я серьёзно. — Я тоже. — Миа, если ты сейчас опять сделаешь всё по-своему… — Я сделаю всё правильно. — Это одно и то же. — Не всегда. Майя поднимается с кровати. На покрывале не остаётся ни песка, ни грязи, ни следа её ботинок. Комната Гарри осторожно выдыхает, чувствуя желания хозяина даже сейчас. — Передай Паркинсон, что ей тоже не отвертеться. — Передам. — И не пытайся добраться до Гарри. — Не буду. Обе знают, что это ложь. Просто Миа врёт лучше, когда говорит почти правду. Она действительно не будет пытаться добраться до Гарри прямо сейчас. Сначала она выяснит, где он. Потом — почему он там. Потом — кто ещё в этой партии делает ходы, кроме Майи. А уже потом решит, кого спасать, кого бить, а кого, возможно, придётся вспомнить. — Я вынуждена покинуть тебя, у меня ещё есть дела, — Майя исчезает без хлопка, только фиалки на секунду остаются в воздухе. Не весёлые. Не самодовольные. Испуганные.       Миа подходит к окну комнаты Гарри и смотрит на тёмную улицу площади Гриммо. Внизу дом молчит, но теперь это молчание кажется ей не пустым, а набитым чужими секретами под завязку. Гарри жив. Джордж с ним. Нарцисса и Драко здесь. Пэнси рядом. Майя боится.       И впервые за весь этот длинный, мерзкий, невозможный день Миа всерьёз задумывается: если сама Магия боится, то что именно уже проснулось?        Девушка встряхивает пышными каштановыми волосами, будто откладывая на потом свои мысли. В конце концов у неё есть ещё одно незаконченное дело и ей уже давно пора.