What if?.. #ChildrenOfDarkness

[Талли Хэйл — дочь оборотня Дерека Хэйла и ведьмы Фреи Бошам, Брэнд — сын Стефана Сальваторе и Валери Тулл, еретик] — Снова будешь делать вид, что тебе плевать на меня, Брэндон? Брэнд ненавидит ее за эту хрупкость и беззащитность, которой она мгновенно наполняет пространство вокруг себя, едва ей стоит появиться где-либо. Талли Хэйл никогда не была слабой — в школе Сальваторе все давно уже поняли, что эта задумчивая большеглазая малышка способна дать фору обеим сестрам Зальцман за раз. Талли Хэйл была просто… Другой. Брэнд прежде таких как она не знал — хотя до школы Сальваторе он вообще не мог похвастаться какими-то знакомствами. Талли порождала в нем какое-то смутное, невыносимое томление — рядом с ней он всегда особенно остро ощущал свою ущербность. «Ущербность» — вот как он в какой-то момент решил окрестить свою чертову жажду, свою нависшую за плечом тьму, нашептывающую ему о реках крови, в которых было бы так славно искупаться. Талли не была светом, но, будучи ведьмой, в какой-то непостижимой мере олицетворяла собой не-тьму и всё то, что для Брэнда было недостижимым. Умиротворение. Покой. Гармония. Эмоции. Да, он даже чертовы эмоции себе позволить не мог, потому что едва ли его успевали захлестнуть какие-то чувства, как он обнаруживал себя над очередным трупом — он был чудовищем, прямо как его отец, которого он даже не знал. И, подобно своему отцу, он заметал следы и терзался раскаянием, но сам себя простить он не мог, как не мог и доверить своих тайн кому-либо. Именно поэтому он прибегал к помощи суккуба — Мия Торнвуд могла выпить его тьму если не досуха, то хватить добрую половину. Только теряя жизненную силу Брэнд мог держать свою жажду в руках. Суккуб и шахматы, которые требовали особого внимания и концентрации — вот как он держал себя в узде. Талли Хэйл выбивала его из равновесия, которого он и без того не мог достичь. Талли Хэйл причиняла ему боль своей безупречностью и красотой — до нее нестерпимо хотелось дотронуться, но делать этого было нельзя. Талли Хэйл могла увлечь его прямиком в бездну, из которой пути назад не было — потому что увлекшись ею, он бы непременно возжаждал ее крови и неизбежно причинил бы ей боль или даже смерть… Брэнда пугала эта мысль. — Разве я прежде делал вид, что без ума от тебя, ведьма? Его равнодушный взгляд мог бы отвратить кого угодно, но не ее. В глазах Талли застыло огорчение, но и упрямство тоже — она принимает поражение сегодня, но не навсегда. Если бы только он не дал слабину и не поцеловал ее на вечеринке в честь Самайна… Все чертов Эммет и его «особенный» пунш — завести друга было не самой хорошей идеей, потому что друг оказался занозой в заднице, да еще и к нему в комплекте шла его большеглазая ведьма-сестра, к которой невозможно оставаться равнодушным. — Да, Брэндон. Делал. И я знаю, что это был не просто вид. И ты тоже знаешь, — совершенно обезоруживающе парирует Талли. — И почему только тебе так нравится притворяться полным козлом? У Брэнда нет ответа, да Талли его и не ждет. Просто смотрит ему в глаза с загадочной полуулыбкой. С ее волосами играет ветер — они столкнулись посреди школьного сада, — и Брэнд в какой-то момент просто не может сдержать желания заправить ей за ухо непослушную прядь волос, выбившуюся из и без того небрежной прически. Брэнд ненавидит ее за хрупкость и беззащитность… И Брэнд не может перестать о ней думать по той же причине.