Узник

— Подскажите, где тут можно остановится на ночлег. Высокий мужчина в темных одеждах с черным двуручником за спиной здорово напугал пару стариков, к которым обратился. Однако стоило им понять, что угрозы нет, как хлипкие плечи расслабились. — Конечно, юноша. Попробуйте обратиться к хусфреям вон тех двух домов. Скрипяще говорит пожилой омега, указывая на ухоженные строения на краю деревеньки. — Они чаще всего помогают путникам. Добавляет второй старичок. Его голос слишком высок, из-за чего мужчина морщится, сухо благодарит и идёт в указанном направлении. В последнее время жителей деревеньки беспокоят частые путники, но что они могут поделать. Тем более этот вроде даже вежливый. Сухая трава приминается под тяжёлым шагом, уводя незваного гостя дальше от дороги. Мужчина приблизился к крепкой двери и отмерил три четких стука. Не прошло и двух минут, как засов заскрипел; на пороге застыла женщина средних лет, чуть удивлённо вздёрнув брови. — Чего хотели? Немного резко бросила хусфрея, устало вытирая руки о передник. — Доброго дня. Я путник и ищу ночлег, а добрые люди подсказали обратиться к вам. Женщине на секунду померещилось, что на словосочетании «добрые люди» голос незнакомца опасно завибрировал. Она ещё раз обежала его пытливым взором, кивнув собственным мыслям. — Да, вам верно подсказали. Обсудим оплату и время проживания. Быстро сориентировалась она, поманив гостя за собой, дабы провести того на место ночлега. — Оплата — физический труд. Хозяйка подход оценила, доброжелательно кивнув. Им с мужем как раз нужно было залатать амбар к зимним холодам.

~~~

Стоило альфе устало опуститься на кровать, как омега выкрутился из объятий, сразу отсаживаясь на край и кутаясь в покрывало. — Закончил? Я ухожу! Рявкнул Иккинг, одарив мужа неприязненным взглядом. Сморкала насмешливо фыркнул, тоже принимая сидячее положение. — Какой ты у меня холодный. С таким отношением ты никогда не понесёшь. Хотя я и не хочу ребёнка от тебя. Пропустив мимо ушей чужую реплику, Иккинг быстро оделся, игнорируя текущую по бедру сперму, а потом вышел из спальни и покинул дом. Их свадьбу провели, как только омеге стукнуло пятнадцать, а сейчас ему двадцать один. Не понравилось викингам, что наследником племени хулиганов является представитель слабого пола, однако Стоик намеревался передать деревню в руки сына, в которых альфа был уверен. Его сын хоть и являлся омегой, но был в меру строгим и рациональным, схватывал на лету знания и разбирался в делах деревни. Яростно пролетев расстояние до кузни, Иккинг надел перчатки и схватился за лезвие будущего клинка. Равномерно поднимая и опуская небольшой молот, он равнял металл, со злости кусая губы и хмуря тонкие брови. — Ударишь еще пару раз, и мы его выбросим, — хохотнул Плевака, проходя мимо омеги со стопкой выделанной кожи. Этот викинг был единственным, кто не поддержал идею брака между Иккингом и Сморкалой. Он отлично видел, что между этой парочкой стоит ледяная стена отчуждения: Йоргенсон не скрывал, что изменяет супругу с женщинами деревни, он это объяснял тем, что у него на омег не встает. И это было правдой. Иккинг был бы только рад, но железное условие, позволяющее стать вождем — наличие наследника. Именно оно не давало Сморкале прибрать власть к рукам, а Иккингу давало время на ликвидацию ненавистного мужа. — Мерзость! — Вскрикнул омега, в бессилии опуская голову. Его лихорадочно трясло от унижения, ярости, злости и отчаяния. Старый друг семьи горько улыбнулся, забирая из пальцев парня инструменты. — Тише, — почти шепотом проговорил Плевака, положив крупную ладонь на пушистые шоколадные волосы племянника. Пусть сын Стоика не был его крестником, но этот малыш с детства называл его дядюшкой и любил всем сердцем. Невозможно ни прикипеть к такому солнышку. И сейчас кузнецу было невероятно жаль этого ребенка, но сделать он ничего не мог. — Иккинг, знай, я всегда приму твою сторону, — честно и прямо сказал старый викинг, сжав узкое плечо парня. На него подняли зеленые-зеленые глаза, такие печальные и уставшие. — А как же отец? — Хрипло выдал наследник племени, цепляясь пальцами за чужую ладонь. — Он поймет. Именно эти слова его ободрили — осознание собственного не одиночества словно выжгло боль из сердца. По традициям северных племен, только отец может выдать дочь или сына-омегу замуж. При отсутствии главы семьи данное право переходит к брату, и только в случае, если в семье нет представителей сильного пола, мать могла подобрать своему ребенку супруга. Иккинг пытался доказать себе, что не злится на отца, но прекрасно понимал глупость этого действия. Омега ярился, неунывающая обида жгла его сердце. — Плевака, как мы с моим мужем попали в эту кабалу? Кузнец немного горько усмехнулся, переведя взгляд на большое окно мастерской. Мужчина тяжело прошел к стелажу с оружием, аккуратно вывешивая новый клинок. — Боюсь, что не знаю ответа на твой вопрос… Пробыв в кузне пару часов, Иккинг вернулся в их с мужем дом и принялся за обычные хлопоты. Ведь каждый омега вел быт собственного дома, однако если альфа заводил партнера (чаще всего это любовники, которыми становились представители побежденных и разгромленных племен), то законный муж мог перевесить все домашние обязанности на плечи приведенного невольника. Иккинг ненавидел эту традицию, омега не раз замечал, что «любовники» — это простые рабы, не имеющие прав. Иккинг собрал в плетеную корзину высушенную одежду и занес все в дом. Присев у окна, омега подтянул к себе рубахи супруга и принялся штопать образовавшиеся дыры. При их жизни с бесконечными сражениями все вещи быстро изнашивались, потому их приходилось часто восстанавливать. Такая привычная работа выходила у парня уже на автомате, стежки получались аккуратными и почти незаметными. Все одежды викингов были яркими и узорчатыми, часто главы семей хвастались между собой прекрасными вышивками своих половинок. Иккинг в детстве часто оставался на попечение хусфреи Эрны. Эта златовласая женщина и научила его всем премудростям, необходимым для поддержания быта. Стоик прекрасно понимал, что без матери сына некому обучать премудростям слабого пола, потому озаботился поиском того, кто смог бы исключить этот изъян в знаниях маленького Иккинга. Аккуратно свернув зашитые рубахи, омега отнес стопку вещей в альков. Сморкала прибрался в спальне, что вызвало легкую улыбку у Иккинга. Он испытывал очень сложную гамму чувств к своему мужу. В одни моменты он его до дрожи ненавидел, а иногда, как сейчас, понимал, что Сморкалу тоже обязали на этот брак. Да и если подумать, не так Йоргенсон рвался к власти, раз не старался поскорее заделать ребенка, он даже врал отцу об этом. Следующем занятием для омеги стала готовка. Иккинг достал небольшое количество зерен ржи и засыпал их в ручной жернов, где методичными движениями стал их перемалывать до состояния пыли. Полученная мука пошла на выпечку ржаных лепешек, с вяленой рыбой или мясом они отлично пойдут. К возвращению супруга, омега уже доставал из печи сдобу. Краем глаза Иккинг приметил, что Сморкала выглядит виноватым. Парень вытер руки о передник и подошел к альфе, строго заглядывая тому в глаза. — Прости за мои слова, — буркнул тот недовольно, а потом потянулся, вдевая в волосы омеги вырезанный костяной гребень. Иккинг улыбнулся немного болезненно: все эти пять лет они так и живут, постоянно ссорятся, а потом извиняются, так как яростная пелена сходит и приходит осознания, что сидят в яме они вдвоем. Оба стараются угодить родителям, не посрамить честь семьи. И оба в этом не преуспевают. Все викинги стараются носить длинные волосы, так как короткие носят захваченные рабы. Пусть у племени Хулиганов таких немного — Стоик подобного не одабривает, но вот у племени Изгоев — рабов очень много. Потому Иккингу пришлось отрастить волосы, хотя в детстве он предпочитал ходить с короткими, да и Сморкала тоже отпустил копну. Прическами северные племена тоже очень гордились — невероятно красивые плетения. Иккинг носил по две тонких косы у лица, собирая оставшиеся пряди в узел на затылке, его супруг предпочитал кончики заплетать в косички. Омега коснулся пальцами украшения. — Спасибо, ты тоже извини меня, — опустив глаза, оба разошлись. Йоргенсон присел на скамью, покрытую теплой шкурой, устало откинув голову назад. Только когда Иккинг все поставил на стол, альфа решил рассказать кое-что важное. — Были сегодня на охоте и заметили странные следы. Обтекаемо начал Сморкала, яростно вгрызаясь в лепешку. — Следы? Неужели медведи приблизились к деревне? — Эта новость была нехорошей. Столь огромные хищники могли легко разнести амбары с продовольствиями, привлеченные запахами вяленого мяса. — Что сказал отец? Альфа помедлил, быстро пережевывая рыбу и запивая ее элем. — Сказал пока не разводить панику, — Сморкала вытянул изо рта косточку, щелчком пальцев отправляя ее в горящий очаг, — Но могу сказать, что следы не медвежьи. От этих слов Иккинг аж отложил лепешку, уставившись на супруга. «Крупный хищник… и не медведь.» В таком случае оставался только один вариант и думать о нем не хотелось.

Драконы.

Этих чешуйчатых созданий не видели уже давно, по какой-то причине они прекратили нападения девятнадцать лет назад. Буквально поисчезали, хотя до этого ни разу не пропадали дольше чем на месяц, их бесконечные налеты были регулярными. В последнем — маму Иккинга унес дракон. Стоик был безутешен, а его сын получил небольшой шрам на подбородке. — Считаешь, что это вновь появились драконы? Сморкала серьезно кивнул, потянувшись еще за одной лепешкой. Прежде чем продолжить, он перевел пустой взгляд на полыхающий в очаге огонь, а потом и на супруга. — Не исключено, — альфа будто подавился словами, но через силу продолжил, — потому будь осторожен. Омега чуть изогнул уголки губ, скрестив руки на столешнице. Эти новости здорово портили все планы. Драконы — это огромная мощь, их не остановишь теми же методами, что и разбуженного медведя. — Я завтра пойду к отцу с утра, — сказал Иккинг, расставляя посуду на навесные полки, — надо как можно скорее разобраться с этой ситуацией. Сморкала с таким раскладом вещей согласился, но подозрительно покосился, словно чувствуя какой-то подвох. — Поклянись, что не попрешься в лес в одиночку! — Категорично заявил он, сложив руки на груди. Омега незаметно подкатил глаза, злясь, что они с супругом знакомы с детства. — Да-да! — Вяло отозвался парень, сметая крошки в кусок тряпицы и высыпая их в огонь. Получив в ответ недовольное цыканье, Иккинг слышал, как муж уходит на второй этаж, бухая ногами, словно медведь.