Узник

***

Дни летели быстрее, чем Иккинг успевал осознавать время, песком ускользающее сквозь пальцы. Омега уже около получаса выслушивал рассуждения Гнильца о цветах на площади деревни. Парень искренне не понимал цель этого диалога сейчас. Зима уже вошла в права, так что эти несчастные растения просто погибнут, но Гнильца такая глубина вопроса не волновала. Вообще этот викинг был самым вредным и непробиваемым, даже невероятно упрямый Стоик часто даже не желал связываться со стариком, скидывая его на более мягкого сына, надеясь таким образом решить сразу две проблемы: подготовить Иккинга к управлению разными людьми и избежать взаимодействия с Гнильцом. Наконец подобрав правильные слова и сохранив приветливое выражение лица, омега смог спровадить старика без скандала. Такое он считал истинной победой. Просидев до полудня, выслушивая разные проблемы соплеменников, Иккинг тяжело разогнулся, покидая насиженное место. Деревянная лавка неприятно скрипнула по каменному полу, стоило юноше двинуться. Через высокие каменные двери проникал студеный ветер, вынуждая сильнее кутаться в меховую накидку. Уже белая пелена покрыла земля, конечно, снег пока не доходил до колен и не мешал передвижению, но совсем скоро все изменится. Иккинг потер пальцами быстро замерзающий нос. Он все еще надеялся разобраться с вопросами о том драконе, особенно сейчас, когда его метательная машина была полностью сконструирована и опробована. Плевака, изначально скептически относящейся к шайтан-машине, после презентации быстро поменял свое мнение, успев приспособить изобретение для нужд деревни. Убедившись, что за ним никто не идет и не наблюдает, Иккинг быстро пересек улочку между домами, еле успев прошмыгнуть мимо Ведрона с огромной телегой, чудом не угодив под колеса. Сильнее сомкнув на шее края мехового воротника, омега огляделся, замечая уже кружащиеся в воздухе снежинки. Ну вот, значит, к вечеру разыграется метель. После той встречи с драконом, Иккинг откопал книгу про этих ящеров, спрятанную в глубины сундука отцом за ненадобностью. Пришлось проглотить кучу информации, но самая нужная оказалась недоступна. Страница с кричащим заголовком: «Ночная Фурия» была пуста и чиста. Лишь одна фраза зацепилась в сознании викинга.

Злобное порождение молнии и самой смерти…

В тот раз ему удалось спастись больше чудом, нежели собственными силами. Еще раз повторять такой подвиг Иккинг не хотел, а вот поймать чудище — очень хотел, потому изредка наведывался на ту поляну, стараясь найти следы незваного гостя. Или хотя бы намеки, что он еще раз прилетал. Этот дракон, чтоб его Один покарал. Помимо поисков злобной ящерицы, омегу беспокоили его дрязги с мужем. Буквально день назад они снова поругались со Сморкалой, дошло даже до рукоприкладства. Благо, супруг ушел сам, не вынуждая Иккинга с позором по ночи бежать в отчий дом. Теперь вот они два дня, как игнорируют друг друга. Поглощенный тяжелыми мыслями, парень не сразу понял, что вновь пришел к озеру Ларса. Невольно оглянувшись, осознавая, что нужную поляну он оставил далеко за спиной, викинг тяжело осел на корточки, запуская пальцы в забранные в прическу волосы. Забытый теплый платок, которым парень обычно покрывал зимой голову, остался дома в алькове, прямо на кровати. С горечью обругав свою утреннюю нерасторопность, омега вновь поднялся, чуть пристукнув ногами, чтобы прилипший снежок слетел. Недавно отец передал послание, что вскоре должен прибыть Дагур. Как же Иккинг ждал брата. Их детская вражда осталась далеко в прошлом. О чем говорить, если это Дагур должен был стать его супругом, но все быстро поменялось. По секрету, омега до сих пор был разочарован, так как Дагур привлекал его в разы больше Сморкалы. Недовольно качнув головой на столь абсурдные мысли, парень спустился по узкой тропке в разломе скалы, непосредственно к воде. Вода уже не была столь активной, скованная коркой льда. Пока еще тонкой и ломкой, однако не пройдет и семи дней, как толщина увеличится раза в два. Бросив скорый взор на серое небо, Иккинг вынул из кармана небольшую тетрадь, в которой по возможности старался отражать яркие минувшие события. Уже давно примятые страницы послушно раскрылись, являя глазам хищный оскал и гордый профиль мощного туловища дракона. Каждый день омега вносил на этот рисунок все новые детали, словно та единственная встреча стала какой-то судьбоносной. Мозг не желал отпускать ситуацию, цепляясь к каждой мелочи. Ссоры с мужем происходили как раз на этом поприще. Сморкала сжег четыре наброска супруга, как только увидел их в доме. На такие громкие крики сбежалось полдеревни, слушая, как будущие вожди поносят друг друга. Разняли их хусфрея Эрна, Стоик и Слюнявый. Однако такая вопиющая ситуация до сих пор была у всех на устах. Узнав причину раздора, Стоик, к глубокой печали сына, встал на сторону альфы, негласно поддерживая Сморкалу. Хусфрея Эрна же приняла сторону Иккинга, из-за чего рассорилось и старшее поколение. Так же отец напомнил омеге, что у его супруга есть возможность наказывать, которую тот еще ни разу не применял. В ярости бросив отцу в лицо какие-то нелицеприятные слова, Иккинг ушел в кузню, где провел целых два дня безвылазно. Засыпая на узкой лавке, недалеко от прикрытого на ночь горна. Плевака долго успокаивал его, слушая тихие жалобы. Иккинг понимал, что он очень устал. Устал так жить, устал бороться с мужем, с собой, с отцом и свекром. Его держало на плаву лишь знание, что это именно Он определяет время, когда Сморкала (и Слюнявый) станут во главу племени Хулиганов. Готти долго ругала Иккинга, когда он из раза в раз приходил за снадобьем, лишь бы не понести от мужа. Пока все получалось, да и сам муж не очень хотел получить на плечи больше ответственности. Но, к сожалению, не они одни все тут решают. Омега не знал, было бы проще, если бы его матушка оказалась рядом. Хотя надежды эти беспочвенны, ведь ее унес дракон. Парню бы хотелось услышать совет от нее, отчего-то думалось, что мама бы предложила абсолютно новую точку зрения, решив все проблемы сына и мужа. Иккинг провел ладонями по холодному лицу, чувствуя, как от мороза дрожат губы. Не хотелось возвращаться в деревню, снова ощущать на себе многие взоры: одни осуждающие, другие поощряющие. Сложно.

***

Новым шоком стало резкое ухудшение погоды. Ожидаемая снежная буря обернулась диким бураном, который замел деревню по самые крыши. Отец отправил сына на пересчет продовольствия, в лицо бросив, что очищение гигантских сугробов благоприятно на и без того низкой фертильности омеги не скажется. Это был удар ниже пояса, такого унижения омега не испытывал уже давно. Глаза обожгло, скорее всего, это ледяной ветер, но парень быстро скрылся, яростно сжав кулаки. С того момента по деревне поплыли новые сплетни. Омега уже три дня вносил на бумагу все имеющиеся припасы, проблемы создавали соплеменники, то принося новое продовольствие, то забирая имеющиеся. На обоснованное недовольство сына вождя, альфы лишь пожимали плечами, закатывая глаза. В один день Иккинга настиг Сморкала, в ярости осуждая за заброшенный дом и холодную кухню. Новый скандал не заставил себя ждать, и, конечно, собрал любопытствующую публику. — Опять со своими каракулями носишься, лучше бы занимался хоть чем-то полезным! — Сморкала в ярости оттолкнул от себя супруга, сжимая пудовые кулачищи. Снег на его черных волосах начал таять, падая на едва прогретый бревенчатый настил склада. — Что ты за омега?! Ни заботы, ни ребенка, ни ласки… Одна глупость в голове. С каждым словом ярость Сморкалы лишь росла, в итоге вылившись в сильную пощечину. Иккинг молча подобное не принял, ответив также, и вытолкал мужа на улицу, захлопнув за ним дубовую дверь. Лишь оставшись наедине с собой, парень болезненно зашипел, коснувшись едва теплыми пальцами саднящей щеки. Плевака был его отдушиной. Закончив вносить изменения, Иккинг оставил пергаменты на верхней полке самого сухого угла склада и побежал к дорогому другу семьи. На улице правда его задержали. Помимо него и Сморкалы и в других семьях бывало неладно. Но этот казус перешел все границы. Стоик давно запретил в племени хулиганов наличие рабов из разбитых племен, что полноправным супругам пришлось очень по душе, но не все альфы согласились. Оказалось, что этот альфа завел вторую семью, когда был на скупках в портовых поселениях около полугода назад. Выслушав всю историю, Иккинг вынес вердикт, что изменник должен отвечать перед супругой и вождем. Конечно, подобное довольного отклика не нашло. Мужчина рычал и плевался ядовитыми словами, понося и супругу и сына вождя. — Твой благоверный тоже уже давно должен бросить такую пустую утробу! О сколько раз его пытались обидеть этими грубостями, но омега уже давно на них не реагировал. — Я сказал свое слово, если ты отказываешься его принимать, то иди и оспорь у моего отца! Настроение парня было так скверно, что он и сам зарычал на дурака, разворачиваясь на каблуках так резко, что волосы выбились из прически, обрамляя лицо и рассыпаясь по плечам. Добрался омега к кузне с приключениями, но добрался. Плевака пусть и не во всем поддерживал его, но всегда относился ласково, лишь в крайних случаях прибегая к ругани. — Иккинг, они в чем-то правы, ты не сможешь вечно избегать своего долга. Не хочешь сморкалово дитя, так выбери другого, ты ведь Стоика наследник. И сколько было в этих словах смысла. Проживя с навязанным супругом столько лет, омега совсем забыл, что он имеет право выбрать альфу. Этим правом обладали все дети глав поселений. Этакая привилегия. Теперь вопрос встал следующий: на кого менять благоверного? В племени выбор был скуден и изучен до дыр. Некогда желанный Дагур уже окольцован и влюблен, а рушить его семью Иккинг не намеревался. Значит, нужно поднять свой статус с помощью той ящерицы, а потом отправиться на скупки, стоит только льдам отойти от берегов Олуха. Вечером парень пришел в дом и занялся ежедневными трудами. За время его отсутствия, некогда чистое жилище превратилось в заброшенную берлогу, как у погибшего зимой зверя. Сморкала явно не смущался портить чужие труды, понося супруга налево и направо после ссор. Извиняло его в минимальной мере лишь то, что Иккинг поступал практически аналогично. Он не заточил меч мужа и тот провалил охоту, омега снял острые наконечники стрел, а древки поместил в колчан. Сморкалу засмеяли, что усугубило их ссору в разы. За всеми заботами последних дней Иккинг чуть поодбросил мысли о драконе, но вернулся к ним тут же, стоило заслышать новые беспокойства отца из-за следов твари. Это была его возможность!

***

Наверное, сама Фрэя благословила его, но в этот мрачный и крайне туманный день омега лично нашел следы дракона в лесу. Тело было не очень послушным. Под напором отцов, Сморкала и Иккинг снова стали жить в одном доме, однако мириться не были намерены, но супружеские обязанности выполняли. Последнее — уже из-за напутствия Готти. Старая ведунья напугала старшее поколение какими-то страшными предсказаниями, потому теперь в доме был наблюдатель, что позже докладывал вождю и приближенным о всем происходящем. Прошло то время, когда парня хоть что-то смущало, зато настало новое, когда супруг научился его воспитывать. Неприятно и довольно унизительно, но терпимо. Раньше было не лучше, просто похоже, что Сморкала не понимал, что партнеру может быть как-то иначе, кроме как неприятно, хотя его случайные подруги не жаловались. Наверное, это все взаимная неприязнь. Омега обошел окрестности поселения и даже пару раз приметил крупную черную тень. С возвышенности это оказалось как нельзя удобно. Именно такими манипуляциями парень находит самую удобную точку для размещения катапульты. Осталось лишь надеяться, что дракон не скроется раньше времени.