Наида

      — Эй, черти!       Две черные макушки и одна черно-золотистая показались из домика на дереве, свесившись вниз головой к земле.       — О, мам! — Луффи с восторженной мордахой ухватился за ближайшую ветку и растянулся на своих руках, повиснув на них в метре над землей, заставляя меня очередной раз передернуть плечами.       Жутковато на самом деле.       Но Монки это особо не смущало. Вот уж действительно обезьянка.       Макино, которая по моей просьбе накупила в деревне у приезжих торговцев канцелярию, радостно улыбнулась, не обратив внимание на растянутого Луффи, тут же тиская его в объятьях.       — Снова уроки, — Эйс сморщился, выражая свое презрение к знаниям, за что тут же получил болезненный тычок от спустившегося Сабо. Вот кто из троих охламонов был дотошным и педантичным по отношению к книгам и письму до крайности.       — Давайте к нам, я вам новые шмотки организовала, — пыхтя сигареткой, махнула в сторону убежища Дадан. Учитывая образ жизни детей, одежда довольно быстро превращалась в лоскуточки. Дыры и прорехи спустя какое-то время зашивать было просто бесполезно, ибо все в сплошную заплатку.       Десятилетние Эйс и Сабо, как и все дети, тут же не смогли скрыть своей заинтересованности, и мы всей нашей дружной компанией пошли домой.       Макино, притащившая с собой кульки с конфетами, беззастенчиво отсыпала деткам сладости. Сабо рассыпался в комплиментах и благодарностях, Луффи хавал все, до чего дотягивался, пыхтя «спафифо», а Эйс бурчал что-то невнятно-благодарное, с трудом не срываясь на ругательства, пытаясь брать уроки вежливости у Сабо.       — А Сабо покраситься надо! — выдал младший.       — Не помешало бы, да, — блондин ловко поднырнул под руку, я взъерошила его волосы, которые у корней уже вовсю отливали золотом на солнце. — Сегодня и покрасим. Я в город схожу только краски куплю.       Мелкие мерили новую одежду, устраивая шуточную потасовку. Луффи ныл над бумагами, перьевой ручкой ставя ужасающие кляксы и прося Сабо сделать за него. Эйс писал как курица лапой, но явно получше Монки Д., что, впрочем, не мешало ему раздраженно сопеть и коситься на своего блондинистого братца, что строчил с бешеной скоростью аккуратные строчки под счастливым взглядом Макино.       — Дадан, присмотришь за ними, я в город смотаюсь, — бандитка лениво махнула рукой. — И не пускай их никуда. В городе, говорят, тенрьюбито гостит.       — Да знаю я, — женщина отмахнулась, пребывая вовсю в азарте и игре в карты, где на кону стояла пачка сигарет.       — Если надо — свяжи.       Уходя, я растрепала волосы на макушке Луффи и Сабо. И, не сдержавшись, чмокнула в макушку Эйса, что возмущенно замахал руками, выражая свою нелюбовь к «телячьим нежностям».       Смешной.       Уходила я в сторону города, обходя сгоревший Серый Терминал по дуге. Свернув в одну из узких улочек, направилась в лавку карнавальных товаров.       — Привет, Джер, — старик за прилавком лениво оторвался от газеты.       — За краской?       — Ага, — отсыпав монеты на прилавок, с любопытством изучила уже привычный магазин. — Что в городе слышно?       — Тенрьюбито в городе, — пожал плечами мужик. — Ну и еще говорят, что этот господин заинтересовался вашей шайкой-лейкой. Даже награду за вашу голову назначил. За любые сведения.       — С чего бы?       — Ну так вы же наша местная достопримечательность! — пожилой мужичок криво ухмыльнулся. И в не по-старчески ясных глазах мелькнуло что-то нехорошее. Странное чувство грядущего пиздеца вонзилось куда-то в затылок.       — Спасибо за краску, — поспешила взять тюбик с прилавка.       — Да не за что.       Не понравился мне его взгляд. Очень.       Переулки были тихими, но рука сама собой скользнула под плащ и сжала рукоять револьвера.       Что-то не так.       В воздухе висело ощущение неправильности происходящего.       — Именем Мирового Правительства вы арестованы! — голос пронесся по пустой улочке эхом. Из-за угла вышел человек в черном классическом костюме и очках. Агент.       — И в чем причина моей вины? — голос предательски дрогнул, а рука на рукояти пистолета сжалась еще сильнее.       — Вы состоите в банде, известной как «горные бандиты Дадан»!       «Вот дьявол!» — пронеслось у меня в голове.       — Не понимаю, о чем вы, — резко вытащив пистолет из-под плаща, не успела ничего сделать. Мужик внезапно оказался рядом, ударом ладони выбивая у меня оружие. И следующий удар направляя мне в живот, без особой жалости выбивая дух.       Захрипела, падая на колени не в силах вздохнуть. В глазах потемнело. Сквозь мутную пелену увидела, как пистолет небрежно отпинывают в сторону. В переулке неожиданно становится слишком людно, мои руки сковывают наручниками дозорные, набежавшие словно тараканы из ниоткуда.       — А ну вставай! — вздергивают на ноги. — Пошла!       Толчок в спину, и мне между лопатками упирается ружье.       — И это терроризировало эту страну? Более того, его Святейшество приказал мне доставить это живой? Отвратительно, — агент презрительно кривится. — Напрасная трата времени.       Второй пистолет выдергивают из-за пояса, быстро обыскивая, шаря руками по телу, обхлопывая одежду и больно дергая руки, скованные за спиной.       Не сопротивляюсь. Только сжимаю зубы, сдерживая мат. Не стоит провоцировать.       — Благодарю вас за помощь в поимке опасного преступника, — звон монет в мешочке заставляет вскинуть голову, отводя взгляд от каменной кладки улицы.       Джер, низко кланяясь, принимает из рук агента мешок с деньгами, льстиво улыбаясь.       — Рад служить справедливости и его Светлости, — агент, уже не скрываясь, презрительно кривится, смотря на беззубый рот старика. — А могу ли я взять пистолеты? Ей они ни к чему. Нет, что вы, я не настаиваю! Просто знаете ли, мало ли…       — Забирайте, — бросает агент. Один из дозорных передает второй мой револьвер, а старик проворно поднимает с земли его пару.       — Скотина! — злоба находит выход, и я рвусь вперед. Меня тут же хватают за шкирку, от натяжения лопается серебряная цепочка, что была подарком еще из прошлого мира. На цепочке был также кулон в виде солнца. Украшение соскальзывает с воротника рубахи и падает на каменную мостовую. — Падальщик!       — А ну заткнулась! Ведем ее, парни!       Пинок под коленку едва не вынуждает снова рухнуть на колени, но меня грубо вздергивают за шкирку и тащат.       Я еще раз дергаюсь, замечая напоследок, как эта престарелая тварь поднимает мое украшение, с интересом рассматривая вертящийся вокруг своей оси кулон, на обратной стороне которого гравировка с моим именем. Мама дарила его со словами, что я ее солнышко, несущее надежду.       — Пустите, твари! Пустите!       — Вырубай ее!

***

      — Так во-от какие у вас бандиты, — жирный высокий мужик смотрит на меня сверху вниз, я же вынуждена сидеть перед тенрьюбито на коленях. — Не интересно даже.       Нога в искусно расшитом сапоге приподнимается, и чертов аристократ опускает ее на мою голову. Я невольно дергаюсь, но стоящие рядом дозорные тут же хватают меня за плечи, вынуждая не дергаться, вдавливая в пол.       Подошва сапога опускается прямо на макушку и давит, вынуждая пригибаться к полу.       — Ваше Святейшество, мы могли бы поймать остальных, если вы хотите… — лебезящий аристократ с волосами моего второго сына вызывает отвращение.       И это отец этого бойкого мальчишки с ослиным упрямством и понятием гордости, что, казалось, никогда не встал бы на колени? Сабо, ты явно пошел не в своих родичей, не в обиду будет сказано.       — Не интересно-о, — мужик лениво и вразвалочку подплывает к креслу с которого встал. — Как твое имя? Молчу, не собираясь отвечать.       — Господин, позволите ли вы мне ее разговорить? — Аутлук III явно намерен выслужиться перед столь почетным гостем.       — Позволяю.       Свист, и удар трости обрушивается куда-то на скулу. От неожиданности вскрикиваю и пытаюсь отшатнуться.       — Тебя спросили, как тебя зовут, рабыня!       Мысли лихорадочно мечутся. Если я назову фамилию Гарпа, меня прикончат. Вот уж услужил «братишка» Драгон, организовав своему деду подмоченную репутацию. Портгас?       — Надя.       — Вот видите, господин, эту… зовут Наида. Какое отвратительное имя.       — Отвратительное, — кивает жирдяй. — Закуйте ее в цепи, оденьте в наряд. Пусть ее осмотрят доктора! Я хочу, чтобы эта завтра уплыла со мной.       — Вы ее заберете?       — Мне нужно разнообразие в игрушках. Рабы надоедают. У меня еще никогда не было бандитки.       — А кто у вас был?       — Много кто. Пиратки, танцовщицы…       Меня чуть ли не волоком вытащили из тронного зала. Тут же нарисовался агент, который приказал жестом следовать за собой своим подчиненным — молчаливым дозорным.       — Бракованная! — визгливо заорал врач, увидев исполосованную спину. — Ее нельзя господину! Она — порченый товар!       «Ну и славу богу!» — выдохнула мысленно.       Надо бежать. Знать бы как.       И чем быстрее, тем лучше.       Казалось, удобный момент угадывается сразу и, схватив с тумбы увесистую лампу, быстро бью стоящего рядом зазевавшегося дозорного, отправляя его в нокаут. Второму ломаю нос, после чего срываю с себя невесомый не то шарф, не то платок, что на меня надели, и набрасываю удавку парню на шею. Пока доктор ругается где-то в соседней комнате, где как раз находится агент.       Но уйти далеко мне не удается. Наивные планы сбежать от агента, скорее всего Сайфеер Пола, были заранее провальными.       — Ты знаешь, что делают с беглыми рабами? — Святой Джалмак наступает на пальцы правой руки, я сдавленно мычу и не сдерживаю стон. — Десять ударов кнутом и клеймить. Немедленно.       Кнут вспарывает кожу. Слезы бегут из глаз. А когда раскаленное железо впечатывается поверх располосованной спины, крик до сорванного голоса сдержать не удается.       Цепь оттягивает ноги и руки. Ублюдок едет верхом на человеке под улюлюканье толпы. Сил поднять голову нет, но все же удается, и я натыкаюсь на темную фигуру в переулке. Тлеющий огонек сигареты горит в сумраке. Яркая копна рыжих кудрей зловеще притаилась и блестит лезвие топора.       Дадан.       Черт, нет. Дадан. Не подставляйся сама и других не подставляй. У вас же Эйс, Сабо и Луффи. Нельзя, чтобы кто-нибудь узнал.       — Нет, Дадан, — искусанные губы шепчут бесшумно. Я трясу головой, слегка мотаю ей. Не смей. — Эйс. Сабо. Луффи.       Никто не должен о них знать. Никто.       Бандиты, притаившиеся в тени переулков, растворяются в них, так и не решаясь напасть.       И снова, впервые за десять лет, я ступаю на борт корабля.