Любви все плоскости покорны

***

— Да ладно, малыш, прекращай дуться. В конце концов, мне всего лишь нужно забрать ключи. — Ага. И кофе на прощание попить... – бурчит Джин, отворачиваясь к окну и вглядываясь в далекие огни города. — Ну хватит ёрничать, – устало проговорил Чонгук, явно расстроенный начатым разговором. – Она же не виновата. Просто так случилось, что я... влюбился в тебя. — Мне начхать, – с обидным хладнокровием возразил Ким, но вид у него был понурым. Чонгук быстро выдохнул, нервно сжав пальцами руль, и свернул на обочину. — Ну и какого ты встал? – донеслось недовольное с соседнего сидения. Шоссе было абсолютно пустынным, но старший провокационно пялился на дорогу, с намеренным интересом разглядывая белые прерывистые чёрточки на асфальте. — Потому что я люблю тебя, – спокойно ответил Чонгук, думая, что, возможно, его предыдущего признания просто не услышали. Ким посмотрел на него так, словно впервые видел, потом повёл бровью и отвернулся. Младший испытующе вгляделся в урямую линию подбородка и напряжённые скулы. Его слова, кажется, совсем не подействовали на Сокджина, но только тот, кто знал его действительно хорошо, мог заметить, что тонкие пальцы перестали нервно теребить подол футболки, а сжатые в коленях ноги расслабленно и вальяжно разъехались в стороны. Чон улыбнулся, продолжая машинально рассматривать парня. Он, всё же, очень красив. Одни бледно-розовые волосы чего стоят, хотя в сочетании с сильными плечами и смотрятся немного нелепо. Джин повернул голову, исправно выдержал взгляд младшего, подчёркнуто вызывающе метнул в него злобную молнию и снова отвёл глаза в сторону. Гук выключил мотор, выкарабкался из сиденья и перелез на колени к старшему. Джин сделал усилие, чтобы не показать отчаяние. Потому что младший безумно возбуждает его такой позой, и оба об этом прекрасно знают. Ким не намерен сдаваться сейчас, а потому, всем видом показывая безразличие, уставился на Гука. Брюнет приподнял уголки губ в довольной ухмылке, ведь в глазах старшего мелькнуло любопытство. Хён совершенно забыл скрыть его. Однако, если уж быть совсем честным, Джину стало легко от этой улыбки и ужасно захотелось поцеловать младшего. Тот, видимо, прочитав его мысли, заегозил и обвил его шею руками. — На самом деле, она неплохая девочка, ты ведь знаешь, – начал он так, словно собирался порассуждать о чём-то действительно важном. – Не понимаю, почему мне приходится бросать её..? Сокджин медленно сглотнул. Прямо сейчас он был готов убить своего парня за то, что тот трётся об него своей задницей и ещё смеет говорить о какой-то сучке, которая, к слову, сама бросила Гука, пусть младший яростно отрицает это. Джин знает, чего добивается Чонгук, и знает, что в итоге даст ему это. Ведь отказать невозможно, когда эти чёрные глаза с длинными ресницами, слишком любимые и прекрасные, так невинно смотрят на него, доверяясь, умоляя. — А вообще, – продолжает младший, ни на секунду не останавливая движения бедрами, – если честно, у меня как крышка гроба откинулась, когда она забрала свою последнюю тряпку. Я был так счастлив, что моя квартира больше не её, а твоя. Джин хмыкает, внезапно радуясь словам парня, но вспоминает, что он, как бы, "игнорирует и злится", поэтому моментально принимает прежнее выражение лица. — Ты всегда говорил, что я не способен ни на что серьёзное, – Чонгук нащупал кроссовком небольшой рычажок, зажал его и начал медленно наваливаться на старшего, наблюдая, как спинка кресла отъезжает назад. – Говорил, что я безалаберен и не могу мыслить здраво, – Сокджин уже лежит, заинтересованно глядя на родное лицо и осознавая, насколько твёрдым он стал лишь от одного звучания глубокого голоса младшего. – Ты даже хотел попереть меня из группы, потому что я вечно опаздывал и шатался по девкам, помнишь? А что теперь? – в глазах Чона скользнуло удовольствие. – Влюбился в малыша макнэ? Вопрос прозвучал укоризненно и с издёвкой. Джина это не устроило, пусть он и не против того, что этот малец тыкает его в слишком очевидные факты так, словно Ким всё это время рьяно отказывался от них. Но сейчас это звучит немного поверхностно. Что значит "влюбился"? Банальщина какая. Сокджин уверен, что любовь нельзя выразить словами, и раз такой возможности нет, то Ким предпочтёт более реальный вариант. Он вдруг резко переворачивается, подминая слегка опешившего Чона под себя, и хищно скалится. Чонгуку ужасно неудобно на твёрдых креслах. Он взбрыкивает, тыкаясь уже уплотнившейся ширинкой в чужой пах, но его с силой пригвождают к месту, и Гук чувствует, насколько возбудился старший. Немного льстит. Тот улыбается, неспешно скользя пальцами по пуговицам белой рубашки на младшем. — Влюбился? – спрашивает Джин с ухмылкой. – Это ты про меня? – первая пуговица скользнула из петли. – Хочешь сказать, что я тебя люблю? Хочешь сказать, ты мне нужен? – почти полностью оголилась чистая кожа груди. – Конечно. Это так. Ты был нужен мне ещё тогда, когда только переступил порог нашей студии пятнадцатилетним мальчишкой. Нужен сейчас, будешь нужен всегда. Рубашка распахивается полностью, открывая вид на тонкую талию и широкие плечи Чонгука, который глубоко и тяжело дышит, неожиданно ещё сильнее возбудившись. Джин тянет пальцы к аккуратным соскам и, покручивая, сжимает, ощущая, как напряглось под ним спортивное тело. — Знаешь... – говорит он медленно и задумчиво. – Кажется, я буду хотеть тебя столько, сколько существует на свете Ким Сокджин. Голос нежный, такие слова редко услышишь от своего хёна, поэтому Чонгука накрывает волна счастья, отдаваясь пульсацией внизу живота. Он резко приподнимается, насколько это позволяет низкий потолок автомобиля, и остервенело тянет со старшего футболку, потом нетерпеливо отбрасывает чужие штаны, тут же избавляясь и от боксеров. Сокджин, теперь абсолютно голый, подаётся вперёд так, чтобы его бёдра были на груди младшего, а сам облокачивается ладонями на его колени, выпячиваясь, насколько возможно в их обстановке. — Я когда-нибудь говорил тебе, что ты чертовски красивый? – шепчет Чонгук, заворожённо поглаживая бледные тазобедренные косточки старшего. — Не мели всякой чепухи, – с раздражением отзывается тот, хотя в его глазах и скользнуло смущение. Джин мягко подаётся вперед, жалобно косясь на Гука. Чонгук что-то лепечет, но намёк понимает и быстро сцеловывает с крошечной дырочки прозрачную смазку, скашивая глаза на синие полосочки венок. Джин непроизвольно дёргается, не в силах подавить желание толкнуться бёдрами ближе к любимому рту. А Чонгук знает, его хён чувствительный. Очень чувствительный. Настолько, что слышится короткий вскрик, когда член старшего скользит в глотку, а костистые пальцы Гука перебирают поджавшиеся яички. Ким почти бьётся головой о потолок, перед этим взглянув на пухлые губы, ритмично скользящие по его члену. Он прикрывает глаза, наслаждаясь прекрасным минетом. Обильно выделявшаяся слюна пошло цокает, иногда капая на грудь Чонгука, а тот старательно насаживается на член, с трудом не кашляя и смаргивая с глаз выступившую влагу. Он чувствует, как дрожат руки Кима на его коленях и как дёргается во рту пенис, когда неосторожное прикосновение языка приходится на уретру. Джин по-сучьи скулит, то буравя глазами потолок, то закатывая от нереального наслаждения. Его парень правда хорош в этом. Вообще, он во всем идеален, но, почему-то, минет от того, кто практически всегда актив, больше всего заводит Джина. Он знает, что не протерпит долго, а потому с хлюпом выходит из мокрого ротика, расслабленно выдыхая. Взгляд падает на розовые щёки младшего и распластавшиеся на правильном лбу почти угольные пряди шелковистых волос. Ему срочно, просто жизненно необходимо поцеловать эти раскрасневшиеся губы, и он хочет это сделать, наклоняясь к уже более-менее отдышавшемуся Чонгуку. Но младший, имея, однако, абсолютно такое же желание, торопливо переворачивается на живот, с трудом умещаясь в узком кресле. Джин чуть не падает, когда строптивый мелкий подбрасывает его, вынуждая лечь к себе на спину. — Ну, малыш... – расстроенно тянет Ким, но Чонгук лишь снова подкидывает старшего, заставляя член больно стукнуться об его задницу. Сокджин в ответ тяжело пыхтит, упираясь покрасневшим возбуждением в откляченные ягодицы, трётся о грубую ткань джинс, сжимая пальцы на чужих плечах. От чёрной шевелюры доносится неназойливый запах хорошо знакомого одеколона. Джин зарывается в мягкие волосы щеками и носом, горячо выдыхая и слыша под собой полный незлой издевки хмык. Лицо старшего в одно мгновение меняется. Чонгук ведь даже не понимает, на что нарвался. Он только и может чувствовать на себе цепкие пальцы да сбитое тёплое дыхание. Джин схватился за джинсы младшего и с силой дернул вниз. Бледно-серые трусики обтягивали красивые половинки, демонстрируя их подкаченность. Гук вздрогнул, когда холодные пальцы коснулись кожи на пояснице, и нетерпеливо вздёрнул бёдра. Старший улыбнулся, наслаждаясь чувствительностью своего мальчика. — Что ты делаешь, мой маленький Гукки? – промурылкал он, с нажимом проходясь ладонями по упругой попке. — Умнее ничего не мог придумать? – огрызается тот, абсолютно нуждающийся в ласке. — Оставь свой дешёвый сарказм себе. Просто имей терпение, – снова проговорил Джин, и младший почувствовал отсутствие родных прикосновений. Он хотел обернуться, чтобы узнать, какого черта этот несносный хен остановился, но чужая ладонь вдруг с оттяжкой опускается на его ягодицу, сильно сжимая кожу под тканью. Чонгук вскрикивает от неожиданности и неприятного жжения на месте удара, гнёт спину, но вспыхнувший возбуждением член совершенно недвусмысленно говорит о том, что ему не только больно. Через секунду раздаётся ещё шлепок, потом ещё и ещё. Джин ударяет со странным удовольствием, наслаждаясь дергающимся телом и сдержанным шипением младшего. — Как ты мог, Чонгук..? – внезапно спрашивает он, останавливаясь за секунду до следующего удара. — О чем ты? – тяжело дышащий Гук оборачивается, лишь мельком замечая расстроенную мордашку хёна, потому что рука Джина тут же властно хватает его за шею и вдавливает в кресло. — Не понимаешь? – с горечью произносит старший и, дождавшись отрицательного жеста, сильно ударяет по выпяченной заднице, слыша под собой жалкий хрип. – Ты созванивался с ней. Ты говорил с ней. Ты так мило говорил с ней... – зло вспоминает он, сам не понимая, как ещё не придушил своего парня за всю ту ревность, что ему пришлось испытать за последние семь месяцев их отношений. — Ты правда ревнуешь? – усмехается Чонгук, забывая о боли и самодовольно глядя на старшего. — "Правда ревнуешь", – передразнивает тот. – И что с того? Чонгук не замечает, как его задница уже оказывается голой, а серая ткань болтается где-то на коленях вместе с джинсами. — Да так... Ничего, – поясняет он, но снова рычит, когда шлепок приходится уже на кожу, а кровь приливает к ушибленному месту. – Ты такой извращенец, хён, – скалится Чон дрожащей улыбкой. – Ещё и хитрый. Искал повод, чтобы трахнуть меня. Совсем не можешь вести себя прилично? Внезапный прилив нежности накатывает на Кима. Он мягко гладит раздражённые ягодицы, потом наклоняется, принимаясь зацеловывать загорелую кожу на плечах и лопатках. — Почему я должен вести себя прилично? Разве я могу сдерживаться, когда ты рядом со мной, такой прекрасный и горячий? Чонгук отворачивается, заливаясь смущением, но его быстро приводит в чувство влажный палец, резво скользящий по неразработанному анусу, поглаживая кожу. Он дёргается, но огребает по заднице за непослушание, затихая, хотя и ненадолго. Потому что, когда этот самый палец проникает внутрь сжавшегося колечка, Гук снова дрыгает бёдрами, пытаясь поиграть с хёном и немного позлить. — Лежи смирно, если не хочешь, чтобы я трахнул тебя прямо так, – предупреждает Сокджин, недовольно сжимая чужое бедро. — Кто сказал, что я не хочу? – вызывающе бросает макнэ, выталкивая из себя палец и потираясь голой задницей о ладонь старшего. Продолжительное молчание заставляет его застыть в ожидании, но, когда над ухом слышится долгий выдох, он расслабляется, двигаясь ближе к возбужденному телу. — Думаешь, что твоя сладкая попка вынесет это, Гукки? Джин, видимо, издевается. Его член уже больше двух минут елозит по сжатым мышцам чистенького ануса, даже не думая туда заглянуть, и Чонгук, правда, уже чувствует себя абсолютно нетерпеливым из-за этого, пусть с ролью пассива он всё ещё не до конца сроднился. — Ты будешь дальше болтать или, может, трахнешь меня уже..? – пробурчал он, вертя головой и привставая на локтях. Всё же хорошо, что Джину не нужно долго объяснять. — Кто разрешал тебе двигаться? – резко гаркает он, хватая запястья младшего и дёргая к себе. Вторая рука шарит по небольшому автомобильному бардачку в поисках смазки. Чон вздрагивает, когда ароматная вязкость льётся на бёдра в чрезмерно большом количестве. Он чувствует, как член, до этого скользивший по его коже полностью хаотично, теперь пристраивается к дырочке. Мелькающие мимо редкие фары машин, чей-то назойливо звонивший телефон – всё теряется, когда Джин входит одним толчком. Оба вскрикивают, одновременно замирая, чтобы вслушаться в дыхание друг друга. Чонгук, на удивление, оживает первым. Ему немного дискомфортно, но настолько хочется скорее почувствовать движения старшего в себе, что он нетерпеливо толкается назад, насаживась до предела. — Айщщ... Какого хрена..? – низко хрипит Ким, сдавливая пальцы на чужих руках и отвешивая младшему очередной шлепок. Он ещё не привык к своему положению актива, поэтому всегда слишком громко реагировал на проникновение в Гука. Его младший донельзя узок, потому что обычно бывает сверху, и Джин не может винить себя за то, что его ладонь снова опускается на порозовевшую ягодицу, смачно стукнув. Чонгук скулит, послушно выгибась навстречу. — Хочу... – полушепчет он, игриво потрясывая ягодичками. — Ты хочешь? – ухмыляется Джин, внезапно делая рывок, слыша в ответ низкий стон. – Хочешь? — Д-да... – с трудом отвечает младший, упираясь лбом в сиденье. Сокджин довольно мычит, почти покидая подтянутое тело, и снова входит, неторопливыми движениями распаляя Чона еще больше. — Ты говорил, что она удовлетворяла тебя как девушка, – хрипит он, снова потянув на себя Гука. – Но она не могла и не сможет сделать тебе так. Глубокая фрикция приходится прямо на простату, и Чонгук всхлипывает, бессильно сжимая вспотевшие ладони в кулаки. — Я никогда... – оправдывается он, но опять сдавленно кричит, получая заодно очередной шлепок. – Я никогда не был с кем-то счастлив так сильно, как с тобой, Джинни. Старший улыбается, отпуская запястья и хватаясь пальцами за чужую талию. — Помни об этом, – серьёзно говорит он, в который раз отмечая, что ему чертовски нравится, как фигура Гука расширяется в плечах и как она узка в талии. – Помни, пока это не перестанет быть правдой. Чонгук кивает, не в силах выдавить из себя связанные по смыслу словосочетания, и наконец встаёт в коленно-локтевую, стимулируя ещё более глубокое проникновение. Сокджин поджимает губы, в исступлении двигаясь навстречу раздражённым булочкам. Его бёдра шлёпаются о чужие, слух ласкают хрипы и частые вскрикивания Чона. Ким двумя пальцами раздвигает половинки, наблюдая, как член скрывается в дырочке, вскоре снова появляясь. Младший что-то сипит, пытаясь подняться с затёкших локтей и оторвать прилипшие к креслу коленки. А Джин, в любом случае, не из тех, кто любит долго сохранять одну позу. Он напоследок шлёпает плотную задницу, всматриваясь во вздрогнувшее тело, и моментально меняет их местами. Чонгуку давно известны все идеи и их воплощения старшего, поэтому он умело плюхается на его бёдра, умудрившись не соскочить с члена. Оба снова глухо стонут, пробитые страстью и желанием принадлежать друг другу. Джин закрывает глаза и расслабляется, зная, что Гук сделает всё сам. Действительно, не прошло и пяти секунд, как член макнэ уже бился о напряжённый пресс Кима, а задница принимала в себя его возбужденный пенис. — Ты прекрасно смотришься, когда так сидишь на мне, Гу, – сообщает Джин, с эстетическим удовольствием оглядывая плоский загорелый живот и красиво выгибающуюся поясницу. Чонгук слабо улыбается, отвечая на слова старшего резким наскоком на влажный член. Ухмылка кривит красивое лицо Кима, а брови сдвигаются к переносице от блаженства, когда пухлый зад резко приземляется на его бедра. Младший почти прыгает на нём, позволяя себе упереться ладонями в широкую грудь и пускать сквозь зубы редкие маты, присущие особенно приятным моментам. Их секс всегда такой – словно случился спермотозоидный понос. Не совсем удачное сравнение, но, если сказать иначе, то будет звучать менее правдоподобно. Два прекрасно сложенных тела двигаются в своём собственном ритме, теряются и тонут друг в друге. Чонгук вращает бёдрами, заставляя Джина срываться на несдержанно быстрые толчки. Машину, наверняка, подбрасывает, окна запотели, а стоны, однозначно, слышны снаружи. Но Сокджина, например, совершенно не интересует что-то постороннее. В его жизни есть только Чон Чонгук, который сейчас гладит его волосы и шею тонкими пальцами, растягивает дрожащие губы в такой родной, привычной улыбке и часто постанывает, вторя своим же движениям. Они внезапно становятся неторопливыми и даже робкими. Младший начал мягко поднимать бёдра, медленно опускаясь на член, точно зная, что его хён скоро кончит. Тот внезапно рычит, хватая ладонью чужое предплечье и направляя на более решительные действия. — Крошка, быстрее... – отстраненно предупреждает он, угрожающе приподняв колени. – Я же не сдержусь. Чонгук снова улыбается, закидывает руки за голову и все так же медленно трётся ягодицами о чужие, с трудом подавляя желание ускориться. Ким стискивает зубы, перекладывая горячие ладони на задницу младшего, чтобы огладить, приласкать и, конечно же, недвусмысленно намекнуть, что хотелось бы побыстрее. Но Гук неожиданно соскакивает с члена, переползая на грудь старшего, оказываясь в нескольких сантиметрах от удивлённого лица. Джин хмурится, когда чувствует, как пальцы окольцовывают член, начиная неспешно массировать. — Ты что творишь? – возмущается он, тяжело дыша от нежных прикосновений. — А что? – невинно моргая, уточняет младший, чуть сильнее сжимая Кима у основания. Сокджин бьётся затылком о спинку кресла и перехватывает запястье Чона, но тот ставит "шах", наклонившись, оставляя между ними ничтожно маленькое количество воздуха. — Ты сегодня ни разу не поцеловал меня... – шепчет он, мягко касаясь губами чужой щеки. Джин переводит глаза на разнеженное лицо своего парня и судорожно сглатывает, чувствуя его рваное дыхание. Чонгук вдруг с силой сжимает головку, и Сокджин подскакивает, вмазываясь губами в чужие. Младший от неожиданности стонет, позволяя, однако, языку Кима несдержанно проходиться по его губам, а потом снова заныривать внутрь, сплетаясь с его собственным. Рука Чонгука всё ещё неторопливо надрачивает влажный и немного липкий от смазки член, отчего Джин мелко подрагивает, своей чувствительностью походя на милого пассивчика. Гук ускоряется, грубо задевая пальцами уретру, и старший понимает, что терпеть больше не может. Он резким толчком сбрасывает с себя Чона и перекладывает его стройное тело на заднее сиденье, нависая сверху. Младший часто дышит, уперевшись ладошками в потную грудь Джина, но в глазах скользит тот огонёк желания и дерзости, что всегда был там. Ему уже давно плохо от пустоты внутри, но Чонгук знает, что не получил бы Такого Хёна, если бы пошел на обычный секс. — Тебе нравится дразнить меня, – шепчет Ким, склоняясь к губам младшего. – Не делай так больше, если хочешь спасти свой зад, сладкий. — В следующий раз я вытрахаю из тебя подобные словечки, Джин-хён, – обещает Чонгук, откидывая со лба чёрную чёлку легким взмахом головы. Слова младшего отдаются болезненной пульсацией в члене, и Сокджин стаскивает с младшего джинсы до икр. Он хватает чужие колени и закидывает себе на плечи, совершенно не волнуясь о том, что подошва кроссовок пачкает оголённую спину. Мускулистые ягодицы пьянят не по-детски, и Джин проходится по ним быстрыми влажными поцелуями, легонько сжимая дрожащими пальцами. Чонгук негромко смеётся, обвивая руками талию хёна и двигая к себе. Но тот мутными глазами оглядывает рельефную шею, мягко перетекающую в ключицы, видит слегка выделяющийся кадык и откинутую назад тёмную макушку. Потом, не дав Гуку опомниться, приникает губами к шее, остервенело всасывая и причмокивая. Макнэ вплетает пальцы в высветленные волосы парня, закатывая глаза от ощущения на себе влажных прикосновений языка. Он чувствует, как рука Джина пристраивает напряжённый до предела член к анусу, и застывает в предвкушении. На этот раз старший входит медленно, тягуче, но Чонгук всё равно глухо стонет, подтягиваясь к своему хёну. Руки Кима скользят под его поясницу, нежно обнимая, и старший вжимается в разгорячённое тело, опаляя сорванным дыханием аккуратное ушко. Он выходит почти полностью, тут же снова вгоняясь в младшего. Внезапно слышится короткий вскрик, говорящий о том, что простата успешно задета и Чон долго не протянет. Джин обхватывает ладонями его колени, начиная двигаться и машинально отмечая, что почти угольный цвет волос удивительно идет Чонгуку, красиво оттеняя золотистую кожу. Тот поджимает губы и смаргивает ресницами скопившуюся влагу, что-то тихонько мыча. Член мягко раздвигает стеночки, заставляя младшего неосознанно подаваться бёдрами навстречу и тихонько скулить. — Пожалуйста, хён... Прошу, быстрее, Джин-а... – хрипит он, подбрасывая бедра к члену, чтобы принять больше хёна в нём. Больше хёна в его жизни. И Джин слушается. Он чувствует, как начинает сжиматься под ним брюнет и как руки младшего ложатся на его плечи, стискивая кожу. А потому входит рвано, то срываясь на быстрый темп, то замедляясь до издевательски нежного, будто обращается с невинным девственником. Чонгука трясет от подобных действий: они не могут дать ему разрядку. Но в такие моменты его старший особенно чувствителен, а потому он не может отказать себе в удовольствии немного понаслаждаться высокими стонами хёна. Чон внезапно расслабляет анус, а потом резко сжимается, коротко морщась от заполненности, но старательно задерживая в себе член. Джин срывается на фальцетный стон, тут же в отместку вбиваясь в Гука до основания. Его бёдра начинают с силой долбиться в младшего, заставляя того мотаться безвольной куклой по сиденью и жалобно подвывать. — Я говорил тебе не дразнить меня, крошка... – напоминает Сокджин, глядя, как младшего подбросывает волна возбуждения и как красивая спина прогибается от удовольствия. Гук всхлипнул, принимая поражение. "Мат", всё-таки, остался за Сокджином. Тот внезапно понимает, что скоро кончит, а потому быстро переплетает свои с пальцами макнэ и укладывает вторую руку на его дёрнувшийся член. Чон дрыгает бёдрами, что-то пробурчав, и старший принимает это за мольбу о продолжении. Фрикции сразу набирают скорость. Джин вколачивает макнэ в жёсткое сиденье, слыша под собой стоны и хрипы. Его рука резво надрачивает влажный член Чонгука, смазка до безобразия пошло хлюпает в анусе, а два совершенно обезумевших от похоти и разврата парня срывают друг на друге свои собственные чувства. Разрядка приходит одновременно. Чонгук неожиданно вздрагивает, стискивая в себе хёна. — Джинни.. — Кукки... Резко толкнувшись, Джин пронзительно вскрикивает, дрожа в ярком оргазме. Младший тоже обессиленно выдыхает, кулаком выжимая остатки спермы на живот и ещё раз тихо всхлипнув. Он ловит ладонями обмякшего хёна, поглаживая вибрирующие от долгого пребывания в одном положении плечи. Ким делает последнее ленивое движение бёдрами и оседает на Гуке, проезжаясь вялым членом по его дрожащим бёдрам. Он чувствует на груди липкость тёплой спермы, чувствует, как Чонгука подтрясывает от пережитых ощущений, и вздыхает, расслабленно улыбаясь. Разморённый младший гладит его мокрую спину, оставляя на розовой макушке долгий поцелуй. — Я люблю тебя, – устало говорит он, абсолютно счастливый, что испытывает к кому-то совершенно прекрасному такие же прекрасные чувства. — Не говори это слишком часто, теряется смысл, – серьёзно пояснил Сокджин, но его губы невольно растянулись в улыбке. — Я буду говорить своему парню, что я его люблю, столько, сколько захочу, – поставил его в известность младший, потрепав по волосам. Джин вздохнул и поднялся, потягиваясь за футболкой. — Нам пора ехать, – напомнил он, поворачиваясь к Гуку, пользуясь возможностью порассматривать знакомую родинку под его нижней губой и ещё две на шее. В глазах младшего мелькнула досада. Он видел, как подвис его парень, и, естественно, знал ответ на вопрос, который собирался задать, но услышать это было ему необходимо. Джин всё ещё пялился на тонкую струйку пота на шее тонсена, когда вдруг понял, что его спалили, а потому принялся натягивать майку. — Ты любишь меня? – послышался вопрос, и старший вздрогнул, удивлённо оглянувшись на парня. Он сполз на сиденье, ложась головой на широкую грудь Чона, и вздохнул. — Почему ты спросил об этом? — Хотел услышать твой голос, – просто объяснил тот, ища носом щёку, чтобы ткнуться в знак преданности. — Разве я никогда не говорил, что люблю тебя? — Никогда. Ким приподнялся, переворачивась на обтянутом плотным прессом животе Чонгука и вглядываясь в расслабленные черты его красивого лица. Младший расплылся в любопытной улыбке. — Скажи. Это не так сложно. Джину и не сложно. Просто забавно видеть макнэ таким взволнованным. Приятно было осознавать, что для Чонгука это признание будет особенным, что он долго этого ждал. — Слушай внимательно. Больше повторять не буду, – предупреждает Ким, двигаясь губами к уху младшего и слегка касаясь. – Я люблю тебя, – шепчет быстро, но не отстраняется, легонько кусая пропирсованный хрящик. Чонгук радостно пыхтит, собственнически вжимая в себя Джина, будто это не он пару минут назад стонал под старшим, умоляя не останавливаться и наскакивая на член. — Я рад слышать от тебя это, малыш, – говорит он гордо, чувствуя на шее мягкую улыбку. — Эй… А почему ты не ответишь мне то же самое? – недоумённо вопрошает Ким, легонько шлёпая ладонью влажное плечо парня. — Теперь тебе нужно, чтобы я сказал это? – лукавит тот, протягивая пальцы к голой заднице Джина и сжимая упругую половинку. – И вообще, нам пора ехать. Сокджин хмыкает, но поднимается, отпихивая от себя улыбающегося брюнета. — Ты же собрался быть сверху в следующий раз, – с ноткой ехидства замечает он, однако, с нетерпением ожидая этого момента. Роль актива, конечно, сладка, но невыносимо хочется поворочаться брёвнышком, пока самый любимый человек будет тебя нежно любить, осыпать поцелуями и комплиментами. Но ответ следует совсем не тот, что ожидался. — Вовсе нет, куда уж мне. Просто хочу попросить тебя купить мне кое-что длиннее твоего дружка, буду в свободное время упражняться. — Но, Чонгуки, я... – мямлит Сокджин, вдруг теряясь. Младший кидает на него вопросительный взгляд, застёгивая ширинку и перебираясь обратно на место водителя. – Я хочу быть снизу. — С этого и надо было начинать, –улыбается Чон, быстро чмокая парня в щёку и наблюдая, как тот обиженно усаживается в кресле. — Придурок... – огрызается Ким без злости, глядя исподлобья на младшего большими влюблёнными глазами. — Ты такой милый, Джини, – оповещает Чонгук, дотрагиваясь до чужой шеи пальцами и легонько перебирая вспотевшую от бурного секса кожу. Старший льнёт ближе к большой шершавой ладони, стараясь хотя бы не до конца поддаваться на её ласковые прикосновения. Получается, потому что он отодвигается, с наигранной укоризненностью косясь на Гука. — Мы должны ехать, – напоминает Джин, хотя самое большое его желание сейчас - накинуться на мелкого с поцелуем. — Но, Джинни... Ты... — Просто поезжай, Кукки. Просто поезжай.