Sweet Design

Чонгук несколько… опешил. Не каждый день бариста из твоей любимой кофейни, с которым ты знаком от силы 2 месяца, так бурно реагирует на обычный рисунок. Ну, может, не совсем обычный. Он сам чувствовал себя странно, пока оттачивал каждую деталь, чтобы идеально передать образ сидящего перед ним человека. У него возникло необычное желание отразить не только внешность человека, но и свои чувства, которые он испытывает, пока смотрит на модель. А чувств было предостаточно, особенно когда они завели беседу, ведь Тэхён говорил своим приятным обволакивающим голосом, периодически вызывая у художника мурашки. Заслушаться можно. А как не заслушаться, если он буквально искрился от счастья, вспоминая дни открытия кафе, мило краснел, когда смотрел Чонгуку в глаза слишком долго, забавно хмурил брови, пытаясь вспомнить название фильма, о котором тот ему рассказал? Ким откашлялся, и на лице его расползлась широкая улыбка: — У тебя талант. Знай, я просто так такие вещи не говорю, так что это от всего сердца. Будет свободное время — нарисуешь меня ещё раз, а я потом у себя дома повешу. — Хорошо. — Я же пошутил… — А я нет, мне понравилось с тобой работать. Если мне снова понадобится модель, я первым делом к тебе приду, — Тэхён опустил взгляд на свои туфли и закусил губу, — за маффины спасибо, я уже предчувствую, как они тают у меня во рту, — теперь у Тэхёна покрылись румянцем щёки, — Ты знаешь, я хотел бы рассказать о твоём кафе всем, кого знаю, потому что место прекрасное, а ещё бариста милый, но я не хочу, чтобы оно становилось слишком популярным. Мой столик должен оставаться только моим, понимаешь, о чём я? И я не смогу разговаривать с тобой подолгу, если людей будет слишком много. Кстати, жди меня теперь всегда именно в это время, не хочу обременять тебя своим присутствием, когда ты весь в работе. А ещё... Тут Гуку легонько прилетает кулаком в плечо вместе с фразой: «Хватит меня смущать!». После этого Тэхён прикрывает лицо руками, а Чон просто тихо смеётся.

***

Двадцать минут до открытия, но кто-то с завидным упорством стучит во входную дверь, и Тэхён подбегает к ней, завязывая за спиной фартук: — Чимин? — Ты! Ким Тэхён! Да как ты мог? — Пак заталкивает ничего не понимающего Тэхёна в помещение, сбрасывает с себя кожанку, мигом оказывается у барной стойки, отхлёбывая чай из кружки, которую Тэхён, вообще-то, приготовил себе, — Гадость, как ты пьёшь этот травяной бульон? Налей мне двойной эспрессо, я из-за тебя встал с петухами, а потом я жду объяснений! — с этими словами Чимин громко опускается на кресло, и начинает постукивать пальцами по столу, — Отомри, я злюсь, но всё ещё люблю тебя, предатель. Тэхён послушно начинает двигаться и быстро наливает другу кофе. — Объясни, что происходит, и я отвечу тебе на все вопросы. — Мы лучшие друзья с тринадцати лет, мы братья, просто от разных родителей. Мы всю жизнь знали всё друг о друге. Я рассказал о своём первом опыте с мужчиной, хотя мне было до жути стыдно. Блин, я поделился с тобой тем, что у меня было с Тэмином, хотя если об этом узнает кто-то ещё, меня уволят и зашьют рот! Ты всегда поступал со мной так же, я был твоей жилеткой, когда ты был безответно влюблён в того белобрысого утырка, когда тебя бросила Лили. И тут, я хочу зайти к тебе вечером перед своим отъездом, потому что знаю, что буду скучать, даже если уезжаю на один день, а ты стоишь у входа с каким-то длинным готом, вдобавок целуя ему руки! Я чуть на красный не проехал от шока! — Чимин переводит дыхание и добавляет, — Когда ты познакомишь меня со своим парнем? — Ты всё совсем не так понял, — Ким тушуется. Не то, чтобы он не ожидал от себя такого, ведь всегда был тактильным и общительным, но всё же было что-то смущающее и интимное в этом лёгком прикосновении губ к чужим пальцам. Однако он точно не жалел о том, что поддался порыву. Ему хотелось отблагодарить руки, показавшие ему, как он выглядит, когда счастлив. — Только не говори мне, что он вляпался в варенье, на которое у него жуткая аллергия, а под рукой не оказалось салфетки, и тебе пришлось экстренно слизывать его с пальцев. Тэхён ставит кофе, свой чай и тарелку с печеньями на стол, подсаживаясь к другу: — Это Чонгук, он заходит к нам уже полгода стабильно через день, я с ним знаком два месяца или что-то вроде того. Учится на дизайнерском и прекрасно рисует. Девичью фамилию матери, извини, не знаю. Вчера он написал мой портрет как боженька, вот я и поцеловал, как говорится, руки мастера. На этом всё, мы с ним приятели и не больше. — Уверен? Ты уверен? Ты, конечно, милый, дружелюбный, общительный и, вообще, самый лучший, но ты не целуешь руки кому попало. Ты точно на него не запал? Я бы запал: стройный, стильный, высокий… — Он же только что был длинным готом? — Ага, а теперь у него есть имя, а ещё он учится на дизайнера, а мне нужен кто-то, кто поможет с костюмами. Сечёшь, о чём я? А ты потом его на скидочку для меня уломаешь, процентов десять, а если постараешься, то и все двадцать, — мечтательно протянул Чимин, делая многозначительное выражение лица. — Хватит играть бровями. — Хорошо, а что тогда делать? Толкать палец в кулак? Или похлопать по нему ладошкой? — То, что я попросил перестать, не означает, что я не понял намёка, извращенец, — Тэхён не может сдержать улыбки, хоть и очень старается, — Ты обязан рассказать мне о том, что между вами с Тэмином произошло, неделя прошла, а я до сих пор знаю только, что ты совратил малолетнего, без малейших подробностей. — Да он пьяный завалился ко мне домой, а я к нему даже не притронулся! Кто ещё кого совращал. — Вы целовались? — Всего полминуточки. — Пак Чимин, — серьёзно произнёс Ким. — Я потом сразу уложил его спать, даже колыбельную спел! Игнорировал все его попытки залезть мне в штаны, это, знаешь ли, было не просто. А он теперь ничего не помнит. — Представь, что было бы, узнай он, что ты ответил ему на поцелуй, хоть и ненадолго? Не куксись, ты молодец, даже завтраком накормил. Герой. — Вот именно, и герой заметил, как ты с темы съехал. Когда ты меня со своим дизайнером познакомишь? Чем раньше, тем лучше, — Чимин строит глазки, и Тэхён не в силах ему отказать: — Он сегодня после шести здесь будет, я могу ему написать и предупредить о твоём присутствии. — Вы уже и номерами успели обменяться, любовнички? Одобряю. Тогда я сейчас мчусь универ, учу желторотиков искусству танца, потом Тэмина в охапку и сразу к вам. — Кто из вас за кем бегает? — кончики ушей Чимина краснеют, но всем остальным он совершенно не подаёт вида, что смутился: — Замолчи, противный! Он лидер как-никак, должен в решении важных вопросов участвовать, на меня его директор навесил, у меня выбора не было. — Я тебе ни на йоту не верю, но отпускаю, жду к половине седьмого. А какой кофе он любит? — кричит Тэхён вслед Паку, на что тот успевает ответить: «капучино с мятным сиропом и одним кубиком сахара», прежде чем полностью исчезнуть из кафе. Тэхён думает, что это странно, так досконально знать предпочтения другого человека, но ему звонят в дверь чёрного хода и он идёт забирать заказ бананового молока с низким процентом жирности для Чонгука, поэтому размышления вылетают из его головы.

***

Чимин широко улыбается, когда заходит в кафе с Тэмином, придержавшим для него дверь. Чонгук и Тэхён оборачиваются на звон колокольчика, и второй встаёт, чтобы принести кофе к десертам, уже стоящим на столе. — Приятно увидеть вас вживую, меня зовут Пак Чимин, это мой студент Кан Тэмин, — он опускается на диван напротив Чона, и протягивает тому свою визитку, — Тэхён рассказал мне, что вы великолепно рисуете, а у моего коллектива горят сроки по изготовлению костюмов. Швею мы уже нашли, но вот с дизайнером возникли проблемы. — Приятно познакомиться, я — Чон Чонгук. Меня уже ввели в курс дела, можем ли мы перейти на «ты»? — получив в ответ кивок, дизайнер протягивает Чимину эскизы, на что слышит удивлённый возглас: — Так быстро? — Тэхён-хён ещё утром поставил меня в известность, подробно рассказал о концепции, поэтому я успел кое-что набросать. Пак ярко улыбается: «Я думаю, мы споёмся». — Чимин-хён, давай куртку, я повешу, — говорит Тэмин, получая в ответ полный нежности взгляд, но при этом не самые приятные слова: — Чимин-ши, Тэмин, называй меня Чимин-ши, — танцор хмурит брови и молча уносит верхнюю одежду. Подходит Тэхён, и пока Кан не видит, с укоризной смотрит на друга. — Мы поговорим об этом позже, у меня тоже есть к тебе несколько вопросов, — отрезает преподаватель. Чонгук пододвигает соседний стул, чтобы Тэхён сел. Подходит Тэмин, и хочет взять себе ещё стул, чтобы сесть сбоку, но Чимин хватает его за руку и притягивает к себе на диван: — Ты чего? Нам же хватит места. Или тебе неудобно на диване? Спина болит? — Пак начинает разминать студенту плечи, — Может тебе пластырь наклеить? — Чимин-ши, у меня всё в порядке, — говорит Тэмин, убирая руки учителя от себя. — Почему тогда такое лицо кислое? — спрашивает персикововолосый, одновременно накладывая в тарелку студенту меренги и печенье, не замечая, как уши того становятся ярко-красными. — Потому что ты его отшил и внезапно запретил называть хёном, тугодум, — Тэхён улыбается, замечая вопрошающий взгляд Чонгука. Чимин неуклюже переводит тему на костюмы, от чего Тэхён улыбается ещё шире. Пак бухтит: «Пей свою мочу». Чонгук прыскает от смеха. — Ты не замечал, что он пьёт только чай? Этот человек открыл кофейню, на дух не перенося вкус кофе, — старший щурится. — Мне нравится запах, — смущённо тянет Ким, потому что глаза художника стали слишком уж удивлёнными. — Я тебя и не осуждаю, а горжусь. При всей своей нелюбви ко вкусу кофе ты смог сделать свой бизнес успешным, ещё заключить договор с производителями alba biancastra, а это по вероятности равно примерно встрече с йети и зубной феей в один и тот же день. Взгляд Чонгука из удивлённого переходит в восхищённый, он многозначительно произносит: «Вау», чем ещё сильнее смущает Тэхёна, и сразу возвращает разговор к изначальной теме. Они заключают договор и соглашаются на том, что Чимин получит окончательные дизайны в конце недели. Примерно через час в кафе заглянули посетители, и бариста отвлёкся на их обслуживание. Когда он вернулся к друзьям, они над чем-то громко смеялись, и Тэхён почувствовал в груди разливающееся тепло: он так давно не был в компании людей, близких его сердцу. — Я предлагаю закрыться сегодня пораньше и пойти в ресторан, отметить договор и наше знакомство, — идею Тэхёна с энтузиазмом поддержали.

***

Чимин не планировал напиваться, но вино было таким вкусным и согревающим, а компания такой приятной, что к концу вечера он захмелел и повис на гораздо более трезвом Тэмине, а потом вообще отказался отпускать студента, проводившего его до дома, аргументируя это фразой «зуб за зуб». Сначала они смотрели по телевизору какую-то комедию, но та оказалось до жути скучной, а Чимин ужастики не любил, поэтому, крепко схватив Кана за руку, двинулся в свою спальню — это было последнее, что он помнил. Сейчас он смотрел в потолок своей комнаты, слушал шипение сковороды в кухне и пение птиц за окном. Голова его почти не болела, чему он был безмерно благодарен, хотя кружилась она довольно сильно. С огромным страхом Пак поднял одеяло и с таким же огромным облегчением обнаружил, что на нём были джинсы. Он переоделся в домашние штаны с футболкой, зашёл в ванную, чтобы почистить зубы и посмотреть в глаза тому, кто, кажется, наворотил предыдущим вечером — своему отражению — и поплёлся, шатаясь, в кухню. — Доброе утро, Чимин-хён, — не отворачиваясь от плиты, произносит Тэмин, — Извини, что без спроса везде полазал, но я подумал, что стоит приготовить завтрак. Возьми на столе таблетку от похмелья, — он подошёл к сидящему Паку со стаканом воды, — запей только. Голоден? Есть салат овощной и яичница, а ещё я кофе сварил на всякий случай. Если помощь не нужна, я тогда пойду? — Куда собрался? — Чимин схватил уходящего студента за рукав рубашки, — Положи мне и себе завтрак, а то у меня голова кружится, и даже не пытайся смыться. Я думаю нам есть что обсудить, не так ли? Вопреки ожиданиям Пака, его светловолосый студент ни капли не смутился, а, наоборот, расцвёл: — Ну давай, что же ты хочешь обсудить? — Кан ухмыльнулся, провёл костяшками пальцев по скуле Чимина, поставил локти на стол и подпёр голову замком из рук. Щёки Пака покраснели, и он попытался отодвинуть Тэмина к краю диванчика, толкая его ладонями, но тщетно. — Ты себе что позволяешь? Мало того, что хёном назвал, но на это я тактично не обратил внимания, теперь ещё и так нахально себя ведёшь, — на этот возмущённый возглас своего учителя танцор только поднял правую бровь: — Ты вообще-то вчера сам разрешил мне называть себя хёном, когда мы фильм смотрели, разве забыл? — Чимин нахмурил брови и сжал пухлые губы, — А ещё проблема личного пространства тебя вчера тоже не волновала, что успело поменяться за ночь? — Чёрт, ты ведь говоришь это просто, чтобы смутить меня, да? С каких пор ты стал таким наглым? — Тэмин, и правда, всегда отличался особой воспитанностью и скромностью, он открыто заявлял о своих чувствах к Чимину, но всегда соблюдал правила приличия, уважая то, что Пак не чувствовал того же в ответ, просто наслаждаясь общением с ним. Поэтому сейчас персикововолосый находился в ступоре, хотя догадывался, из-за чего всё так резко изменилось: — Что произошло сегодня ночью? Блондин придвинулся к нему вплотную и заглянул в глаза: — Ты только не думай лишнего, мы не спали. То есть спали, но не друг с другом. То есть друг с другом, но не в этом смысле. Подожди, — Чимин начал узнавать своего неловкого Тэ, — В общем, мы не занимались сексом, не беспокойся. Мы ушли из ресторана где-то в половину первого ночи, Чонгук вёл твою машину, мы подвезли Тэхёна, доехали сюда, Чонгук оставил машину на парковке, а себе вызвал такси. — Это я помню, потом мы приехали домой, и я вёл себя немного… развязно. Извини. — Мне так не показалось, ты просто очень крепко обнимал и гладил по голове. Последний раз ты делал так год назад, в тот день я признался тебе, и ты начал меня избегать, — Чимин цокает, — Тебе не нужно этого стесняться, ты всегда ведёшь себя открыто с людьми, я не придавал твоим действиям никакого потайного смысла, но потом… — Потом я повёл тебя в спальню. Я не помню больше ничего, Тэмин, ты должен рассказать мне, это будет честно. — Честно? А ты всегда честен, да? Почему же тогда не рассказал мне, что я приставал к тебе, когда завалился сюда на прошлой неделе? Почему не сказал, что мы целовались? Я ещё сначала не понял, почему ты всё время твердишь «Теперь мы квиты, око за око», но, когда ты разоткровенничался, до меня дошло. Умно, Пак Чимин, — парень усмехается своим мыслям, и старший толкает его в плечо, чтобы продолжал говорить, — Ну вот, в спальне ты на ходу сбросил с себя толстовку, футболку, я еле уговорил тебя остаться в брюках. Потом завалился на кровать, ноги на стену забросил, и давай рассказывать мне о том, как тебе тяжело было хранить тайну целую неделю, о том, как тебе хочется меня иногда потискать, но ты сдерживаешься, чтобы не подавать мне ложных надежд. — Подожди, слишком много информации на мою дурную голову. Я к тебе лез, куда не следует? Домогался, да? — Вообще нет. Мне даже немного обидно было, я думал, что совсем тебя не привлекаю, — младший отрывает руки от лица Чимина и берёт одну ладонь, прикладывая к своей щеке, — не прячься, я не расстроен. Ты потом сказал мне по секрету, что не хочешь торопить события, отвлекать меня от диплома, боишься реакции моих родителей, боишься меня испортить, ведь я «такой милый и уютный», а ты «старый гей, не умеющий себя контролировать». Не такой уж ты и старый, хочу сказать. Смущаешься вот, как подросток. — Это из-за тебя, меня вообще-то тяжело заставить покраснеть, — пробубнил Пак, а Тэмин улыбнулся тепло. — К твоему сведению, диплом я уже защитил, мне разрешили сделать это заранее, потому что через два месяца мы едем на соревнования, так что теперь я весь твой, — Чимин пытается вырвать руку, покоящуюся на щеке младшего, но тот не отпускает её, а целует, — я не буду давить на тебя, но теперь точно не отступлю, зная, что ты что-то ко мне испытываешь. — Я больше не хочу есть. — А если я тебя покормлю? — Ладно, я поем. Сам, — Тэмин треплет несопротивляющегося старшего за волосы, — Не нужно возиться со мной, как с ребёнком. — Я делаю не это. Я прекрасно понимаю, что ты взрослый и самостоятельный, но ты можешь быть милым и беззащитным, я увидел это вчера, и этот образ не покинет моё сознание. Я просто хочу заботиться о тебе и показать, что могу быть нежным, — Он встаёт, накладывает в тарелку глазунью и несколько ложек салата, — Мне действительно пора идти, нужно сменить одежду и заехать за посылкой. Не забудь мои слова. И выпей, наконец, таблетку. — У меня нет похмелья, ничего не болит. — А здесь? — светловолосый обнимает со спины и кладёт Чимину руку на область сердца. — Иди уже! — Пак вскакивает и толкает парня из кухни, в сторону выхода.  — В университете никто не должен знать о том, что между нами, понял? И там называй меня только Чимин-ши, — говорит он, пока четверокурсник обувается. — Так между нами что-то есть? — Тэмин не шутит, ждёт ответа, преданно заглядывая в глаза. Пак подходит к нему, смотрит в глаза, томно дышит. Встаёт на носочки, положив руку на плечо, и проводит носом за ухом. Блондин задерживает дыхание от этой близости, расцепляет руки за спиной, чтобы обнять и притянуть ещё сильнее, как слышит щелчок за спиной, и его выталкивают из квартиры: — До встречи, — Чимин подмигивает и, пока Кан соображает, что только что произошло, резко тянет на себя дверь, но Тэмин успевает остановить её до захлопывания, хватает старшего за руку и легко целует в полные губы. — Вот, теперь пока, — он отстраняется, наслаждаясь возмущённым лицом напротив, и бежит по лестнице вниз.