Битва за Солнце

Чем ближе ночь, тем тревожнее у Элой на душе. Весь день она держится от Гелиса на безопасном расстоянии. На всякий случай. Просто никак не может поверить, будто он не попытается снова убить её. Из Ущелья они выходят вовремя, потому что ночью туда слетаются коршуны, чтобы просканировать местность. Они проходят пустынные холмы с редкими признаками обитания машин и ни словом не перебрасываются. Но приближается очередная ночь, а в темноте идти — себе дороже, уж она-то знает. Элой, твёрдо намеренная разобраться со сложившейся ситуацией (и не только с Сайленсом), в конце концов решает занять нейтральную позицию, а именно на время пути попытаться забыть о том, что случилось три года назад. Если она желает найти Сайленса, который всё это время упорно не отвечает на её сигналы, и выпытать у него ответы, придётся даже к Гелису привыкать. Когда Элой осознаёт, что он намеревается идти и вторую ночь по открытой территории пустыни, её это несколько удивляет. Благо, визор не находит вокруг ни одной опасной машины, но это лишь пока. К тому же, судя по ране, которая нормальному человеку должна доставлять сильные неудобства, Гелис растеряет все силы быстрее, чем доберётся до Сайленса. Или быстрее, чем его машины доберутся до Гелиса, тут одно из двух. Девушка вздыхает, с неохотой догоняет его и останавливает возле невысоких сухих зарослей. — Эй! Эй! Не игнорируй моё присутствие! Послушай, тебе нужно разобраться с этой раной. — А тебе-то что? — спрашивает Гелис, щурясь, и Элой понимает, что это от боли. — Будем откровенны. Я тебе не доверяю, как и ты мне. Но без тебя я не найду Сайленса или хотя бы его следов. Так что уйми свою гордыню и сделай что-нибудь, пока не истёк кровью. Он отворачивается от неё, отмахиваясь, как от назойливой мухи, тогда Элой рычит себе под нос ругательства и вдруг восклицает: — Ну почему ты ведёшь себя так! — Как? — Так, словно у тебя в заднице застряла стрела! Ты разучился размышлять здраво? Ослеплён жаждой мести настолько, что готов рухнуть на полпути, посреди пустыни, потому что не хочешь отдохнуть? Некоторое время он смотрит на неё так, словно впервые видит. Так он никогда ещё не смотрел, даже там, среди снегов, после Инициации. У Элой в горле почему-то пересыхает, пока она силится не отвести глаз. Пить хочется, вот и всё. Наверное. Она снова замечает шрам на его щеке. Вечное напоминание того, что именно произошло после Инициации. Когда её жизнь изменилась. Да и его тоже. — Боюсь, что стрела в заднице не слишком помешает умению осознанно мыслить, — отвечает Гелис с ухмылкой, затем постукивает указательным пальцем по виску. — Целиться нужно, как следует. Вот сюда. Это что, шутка была? То есть, он действительно пытался пошутить? Может быть, он не настолько пропащий? Или фанатизм и желчь вылились из него вместе с кровью? Элой механически хмыкает, стараясь не показывать ему собственную улыбку. Незачем бы ему знать, что она почти расслабилась. — Сайленс, как и ты, человек, Гелис. Вы не машины, вы не можете бродить по земле вечно, — так Элой решает быть честной и откровенной. — Мы догоним его, но ты должен сделать привал и заняться своей раной. В его взгляде мелькает недоверие, пусть и едва заметно. Элой неожиданно припоминает одно из учений Сайленса, которое он так успешно вложил ей в голову: доверие — глупость, но взаимный интерес — самый прочный фундамент. Да уж, мысли, как нельзя кстати. Элой предлагает разбить лагерь чуть дальше, под двумя огромными валунами. Их тени отлично скрывают яркое лунное сияние, а вокруг — высокие заросли сухоцвета. Гелис молча соглашается, молча бросает немногочисленные пожитки под камнями и садится на землю, чтобы наскоро разжечь костёр. Затем снимает ремень и пару защитных пластин, чтобы лучше осмотреть косую рану, пока Элой в сторонке занимается своим спальным местом. Когда она оборачивается, то понимает, что едва может отвести глаза. То ли из-за столь впечатляющего увечья, которое любого другого человека уже сразило бы наповал, то ли потому, что настолько могучего тела не видела ни у одного мужчины. И огромный шрам у него на груди. Ну да, верно. Этому шраму уже три года. Её рук дело. И он умудрился выжить после такого? А много ли ты лицезрела полуобнажённых мужчин, Элой? Не пялься, это мерзко! Она лжёт сама себе, знает об этом, и неожиданно краснеет. Это не мерзко, это физика, вспоминает она. Вернее, анатомия. Что и говорить, этому человеку на генетическом уровне было предписано стать воином. Жаль, что столь могущественный потенциал оказался в неумелых руках Безумного Короля. Элой улыбается в полутьме, под тенью валунов. Ей и правда жаль. Во времена «царствования» Теда Фаро таких, как Гелис, первыми посылали на передовую, перед машинами. Он был бы популярен, непременно популярен! Элой украдкой смотрит, как Гелис пытается остановить кровь, и вспоминает, что он был женат ещё до Падения Меридиана. Аудиозаписи его дневника с базы «Затмения» о многом говорят, они до сих пор хранятся в архивах визора. Довольно откровенные мысли, личные мысли. То, как он говорит о ней, о женщине, оказавшейся для него подарком судьбы, напоминает Элой, что он не всегда был фанатичным монстром. Во имя ГЕИ, что за женщина была способна полюбить его настолько, чтобы добровольно ему принадлежать? А когда вообще ты можешь любить монстра? До её появления у Раста тоже была семья, и он жестоко поплатился за то, что решил отомстить за их гибель. Это изменило его, ожесточило сердце, но Элой его всё равно любила. Жаль только, что поздно это осознала. А как повлияла на Гелиса смерть жены? — Нужно зашить, и немедленно, — бросает она невпопад, всё ещё держась подальше. — Быстрее остановить кровотечение. У меня есть листья бальзамника, он очень хорош… — Ничего мне от тебя не нужно. — Сам справишься? Гелис фыркает и ругается, а дальше, на её глазах, прижимает раскалённое на угольках костра лезвие клинка прямо к своей коже. Элой слышит шипение и то, как Гелис шумно втягивает воздух и скалится. После вокруг становится так тихо, будто целый мир замирает в ожидании чего-то неотвратимого. Когда Гелис заканчивает, накладывает поверх ожога повязку, затем взбирается на один из валунов, Элой понимает, что отдыхать он не намерен. Он будет нести свой пост дозорного и не важно, если бы она стала возражать. Она сама долго заснуть не может, зная, что он где-то там, над нею, бездонным серым взглядом всматривается в горизонт. Что видят монстры в темноте, без тепла Солнца? Элой щёлкает визор и листает голограмму старых аудиозаписей, чтобы хоть как-то себя отвлечь. Но так тоскливо ей не было уже очень давно. Всё-таки у путешествий в одиночку есть свои плюсы. …Ты ничего не сказала, слова были ни к чему. Я уже видел, что мы воистину созданы друг для друга.

***

Когда ландшафт сменяется незнакомой горной местностью с редкими мелкими речками, Элой подключает визор в надежде, что тот обнаружит присутствие хоть каких-то машин. Удивительно, но солнце уже высоко в небе, а она не встретила ни единого робота со времени пробуждения. Наконец, когда подозрения становятся невыносимыми, Элой замечает несколько тушек рыскарей в низине. Пока Гелис ожидает в стороне, она сканирует широкую поляну. Машины просто порваны в клочья, кроме двух, из которых торчат стрелы. Значит, их уничтожили разными способами. Здесь уже проходили люди, но до их появления нечто смело рыскарей со своего пути. Неужели тот гигант? Когда она докладывает о своих наблюдениях Гелису, тот лишь закатывает глаза и продолжает молчать. Ему совершенно не идёт быть искателем. Без своих воинов, без тех, кого он мог бы повести и покомандовать заодно, он не на своём месте. Странные мысли, но Элой не остаётся ничего другого. Их путь продолжается, но пытаться разговорить этого парня, всё равно, что с голыми руками лезть на ледоклыка. Бесполезно и опасно. Нет, она не боится его. Ей страшно, что, едва он заговорит, она может снова ему поверить. Зараза на его руке тому подтверждение. Элой сканирует её украдкой, пока Гелис не замечает. 29 процентов заражено. Спускаясь с очередного холма, Элой погружается в размышления о том, чем Сайленс занимался всё это время. И должна ли она была вообще позволять ему уйти. Да, он помогал, и помогал во многом, несмотря на то, какими жёсткими способами он это делал. Вот уж кто вёл себя, как механический робот. Но несколько проблесков сочувствия, и на тебе — она растаяла и дала Сайленсу шанс продолжать его поиски. Возможно, не нужно было? Однажды он уже предал и АИДА, и «Затмение», поэтому сейчас легко мог бы предать и то, ради чего она боролась. Предать её, предать наследие Элизабет. Он говорил, что сбежал от Карха Тьмы, потому что осознал, насколько были опасны их планы. Но он солгал! Вот гад! Он сбежал, потому что АИД приказал Гелису его убить. Спас свою шкуру, чтобы найти меня, использовать и не позволить миру сгинуть вновь. Всё ради его драгоценных исследований! Да, ради своих безумных целей такой человек готов пойти на любые крайности. Живой тому пример теперь шёл на пару десятков шагов впереди. Элой долго размышляет о возможностях Сайленса и слушает аудиозаписи из его мастерской. Иногда ей начинает казаться, что лучше уж быть принесённым в жертву на арене Кольца Солнца своими врагами, чем оказаться прижатым к земле ногой такого скользкого типа, как Сайленс. Враги не предадут, на то они и враги. Сайленс умел убеждать. Так Гелис рассказывал про их первую встречу. Как и АИД. Он стал тем, кто предложил мне желаемое, когда я оказался лишён всего. Неожиданно Элой останавливается вблизи небольшого озерца, посреди высокой травы. День выдаётся тёплый, слышно, как птицы поют, в остальном — вокруг ни души. Девушка хватается за лук и стрелы и топчется на месте, осматриваясь. Гелис исчез! Скотина! Стоило ненадолго отвлечься, и на тебе! Она зовёт его по имени. Затем терпение лопается, и она начинает откровенно паниковать. Элой насмехается. Над собой, своей беспечностью. Вот он, результат трёхлетнего путешествия, где за всё время пути ей лишь несколько поселений попадались. Она нигде не нажила себе врагов. А теперь единственный, у кого была зацепка, сбежал! Элой ругается и проклинает его, на чём свет стоит. И вдруг её визор щёлкает, откликаясь на чужой сигнал. Она думает, это Гелис, но устройство продолжает поиск. Когда выясняется, что голограмму вывести невозможно, Элой слышит до боли знакомый голос. И не кого бы там ни было. — Элой! Сколько лет! Рад встрече. Она замирает, опуская лук, и ещё раз оглядывается. Рядом никого. — Сайленс? Это и вправду ты? Ч-что происходит? Где ты? Почему не отвечал? — Как всегда, слишком много вопросов. Я не вижу тебя, эта сеть слишком «сырая», но могу представить, ты не слишком изменилась… — Ты хоть понимаешь, что я чувствую сейчас?! В её ухе раздаётся слабый смешок. — Не сложно понять. Хотя по части сантиментов я далеко не профи. Ну и каково это, находиться в компании Гелиса столь продолжительное время? Удивлён, что вы до сих пор не поубивали друг друга. — Ты всё знаешь? — Я знаю, он с тобой. Знаю, что он зол и жаждет моей крови за то, что я с ним сделал. Неприятная ситуация, ведь я думал, что он уже отправился к предкам и коротает время рядом с обожаемым безумный королём… Элой своим ушам не верит. В эту самую секунду он сам всё подтверждает. Ей хочется выть от несправедливости, она едва сдерживается, чтобы не закричать на него. Чтобы хоть как-то выпустить пар, Элой топает со злости ногой по мягкой траве. — Ты… Ты просто… ТЫ ДВУЛИЧНЫЙ ГАД! — Послушай меня, Элой, внимательно послушай. Всё это не должно было тебя коснуться. Я не знал, что ты вернёшься домой. Тем более не знал, что Гелис выживет после встречи с мерзостью. Но я недооценил его. Прости. — Говоришь таким тоном, будто тебе и правда жаль! — злится искательница. — Я видела машину, Сайленс! Видела, на что она способна! Так это правда? Ты добился своего? — Повторяю, всё это не должно было тебя задеть. Ввиду некоторых обстоятельств я должен признать, что ты… мне дорога. «Затмение» — вот, кто был моей целью. Подопытными крысами, не более. Я хотел испытать на них возможности мерзости. — И у тебя это получилось! Ты снова доказал мне, какой ты… — Какой? Я никогда не скрывал от тебя свой интерес к наукам, Элой. Кто мы, скажи? Дикари и варвары. Без АПОЛЛО мы начали с того же, с чего и Предтечи начинали сотни тысяч лет назад. Я просто восполняю пробелы. — Создавая новые машины для убийств? — Проводя эксперименты… Она падает на колени и со всей силы ударяет кулаками по земле. Слёзы текут из глаз и ей больно. Так больно, словно она ещё раз пережила смерть Раста. Словно Элизабет Собек снова пожертвовала собой ради «Нового рассвета». Сайленс обезумел! То, от чего она избавила мир три года назад, он будто бы нарочно воплощает в жизнь, причём в десятикратном размере. Элой утирает глаза и с мольбой произносит упавшим голосом: — Пожалуйста! Скажи мне, где ты! Мы со всем разберёмся, пока ещё не слишком поздно. Я не позволю Гелису причинить тебе вред. Только скажи мне, где ты находишься… — Это невозможно. Как я уже говорил, это не должно тебя касаться. Уходи, пока можешь. Ты уже много далёких земель обошла? Ведь это не предел, Элой. Иди дальше. Изучай, осматривай. Живи. Возможно, ты найдёшь в себе силы обосноваться где-нибудь… с кем-нибудь. Вот как, значит. Он даёт ей право выбора. Уйти или кинуться с головой в эту бездонную яму. Что она там найдёт? Его и новые опасные машины? Одну такую «мерзость» она видела. Элой пробирает дрожь от мыслей о том, что может случиться, если Сайленс не остановится. — Твои эксперименты зашли слишком далеко, но ещё не всё потеряно, — пытается она в последний раз воззвать к нему. — Карха Тьмы должны стать последними жертвами твоих амбиций. Прошу тебя, Сайленс. Не нужно уничтожать то, что мы вместе сохранили… — Лучше вернись домой, Элой. Если пойдёшь за мерзостью, она не приведёт тебя ко мне. Она приведёт тебя к твоей могиле. — Так ты нарочно поразил Гелиса той заразой? Что это? — Вирус, который машина использует против органики. Забудь об этом, охотница. Забудь о Гелисе. Послушай меня и разворачивайся. — Как остановить вирус? Сайленс? Сайленс! Разумеется, он больше не отвечает. Элой ничего не остаётся, кроме как стоять на коленях с остекленевшим взглядом. Сколько проходит времени, прежде чем она медленно поднимается на ватных ногах, она не знает. Великолепие мира вокруг Элой не восхищает, как раньше. Она ощущает себя полной дурой. Дурой, которую предали. А может быть, послушаться Сайленса и уйти? А как же остальные? Если остатки Карха Тьмы были всего лишь подопытными, вдруг найдутся ещё люди, неугодные ему? На них он тоже нашлёт свою жуткую машину? Тогда он ничем не лучше АИДА. Так что любые мысли о том, чтобы сдаться, она отметает. Элизабет бы так не поступила. Она до самого конца боролась, и Элой не имеет права её подвести. Если Сайленс бросает вызов, она его принимает. Элой ощущает себя опустошённой, пока идёт через рощу, где гуляет прохладный ветер. Здесь свежо и приятно, понемногу она начинает успокаиваться. Затем слышит позади себя неторопливые шаги, оборачивается и видит Гелиса. Их взгляды пересекаются, но на этот раз Элой ничего не чувствует. У неё не хватает сил даже на то, чтобы как следует разозлиться. — Ты не сбежал? — спрашивает она хмуро. — Почему бы мне это делать? Чтобы добровольно лишиться такой хорошей ищейки, как ты? — Тогда что это вообще было? На его лице ненадолго мелькает беспокойство. Что-то в его глазах выдаёт отчаяние, и Элой машинально глядит на его руку, где под пластиной скрыта оставленная мерзостью метка. — Энергетический след, что вёл меня, стал ослабевать, — отвечает Гелис. — Я пытался найти нужное направление, отойдя в сторону, но он исчез. Я потерял ориентир, связанный с машиной. — Значит, визор не может поймать след так далеко, — вздыхает Элой и оглядывается. — Я никогда прежде не была в этих краях. Не знаю, где бродят машины, и где поблизости деревня или город. Её гложет горькое ощущение после разговора с Сайленсом, и Элой понимает: если промолчит и не расскажет о нём Гелису, то будет мучиться ещё очень долго. И она рассказывает. Уже после, когда мужчина глумливо усмехается и подходит ближе, она не двигается с места. — Как только я доберусь до него, и его жалкая жизнь окажется в моих руках, я оборву её с самым настоящим наслаждением, на какое только буду способен в тот момент, Нора. Ни ты, ни кто-либо из смертных мне помешать не сможет. Во имя Солнца я, наконец, позволю себе эту маленькую слабость. — Может, для начала, ты попытаешься узнать у него, как излечиться? — предлагает охотница, не отводя взгляда от его лица. — А уже потом будешь убивать? Гелис качает головой. — Даже если и есть способ, Сайленс ничего не скажет. В этом ты можешь не сомневаться. И, пока я буду разбивать его череп о камни, ты убедишься, что с его довольного лица не сойдёт скользкая ухмылка. Ну? Так кто из нас больший фанатик? После этих слов он проходит мимо, едва не задевая её руку своей. Элой в который раз не находит, что ответить.