Битва за Солнце

Поначалу Элой кажется, будто она скучает по цивилизации, и у самых врат торгового городка долго глазеет на огромный череп древней машины, прибитой к деревянным балкам арочного входа. Однако, чем глубже охотница погружается в поток из людей, что тянется по всем улочкам куда-то в центр, тем яснее становится: ей здесь неуютно. Иногда она поглядывает на Гелиса, а тот словно скала. Ничто его не берёт. За всей этой суматохой она едва не позабыла предсмертные слова того разбойника. О том, что «за головы Карха в Конусе Сорла неплохо платят». Поэтому приходится экипироваться настолько, насколько позволяет ситуация. Элой стягивает откуда-то парочку потрёпанных плащей. Только вот некоторые всё равно оборачиваются и провожают их любопытными взглядами. Элой качает головой и тихонько ворчит себе под нос о том, что такую махину, как Гелис, попросту нельзя не заметить. Но она признаёт, в его внешнем виде и плюсы находятся. По крайней мере ни один головорез или даже простой торгаш не сунется к нему. Конус Сорла представляет собой скопление однообразных жилищ из камня и металлолома, собранного местными из машин, где центром является рынок с лавчонками торговцев в форме овала, отсюда же тянется главная улица, в конце которой расположено древнее строение, оставленное в память о некоем Сорла — бывшем Озерам и основателе городка, пробравшемся сюда лет двести назад в поисках наживы. Элой долго пытается добиться у местных, не замечали ли они где поблизости человека по имени Сайленс. Вскоре ни нервов, ни сил на расспросы уже не остаётся. Гелису она предлагает разделиться и поискать более тщательно до наступления ночи: — Может быть, ты осмотришь дальние закоулки, а я поспрашиваю на рынке? И, разумеется, ничего, кроме ворчливого недовольного рыка, от него ждать нечего. Элой устало вздыхает, глядя ему вслед, и продолжает поиски. Среди прочего отребья на рыночной площади, в закатных лучах, которые вскоре скрывают тучи, Элой замечает детей, бегающих от лавки к лавке в попытках выпросить еды. Такой бедности охотница не припомнит даже в Закатной Крепости. Ей становится тоскливо наблюдать за тем, как эти тщедушные мальцы бродяжничают и протягивают свои ручки к торговцам. К удивлению девушки многие из мужчин за прилавками бросают детям монеты и хлеб. — Пусть их жалостливый вид тебя не обманет, дитя, — бормочет чей-то старческий голос рядом с Элой. Она тут же оборачивается. — Но это же дети. И они голодные. — Сначала они бандиты и воришки, а потом уже голодные дети, — отвечает ей пожилой мужчина с кожей, как жёлтый пергамент. — Сразу заметно, что ты не местная. Откуда такая красотка в этой дыре? Элой из последних сил держится, чтобы демонстративно не закатить глаза. Но после слов мужчины она всё же крепче сжимает в руках свою походную сумку и копьё. — Я ищу здесь одного человека. Возможно, вы его видели. Описывая Сайленса старику, Элой мысленно надеется на лучшее. Или хотя бы, чтоб Гелису повезло с поисками больше. Однако к её собственному удивлению, старик говорит, будто видел похожего Банук пару дней назад. Якобы он ошивался около единственной в поселении таверны. Элой тут же отправляется туда. И, что её поражает ещё больше, едва она подходит к трёхэтажному зданию с маленьким внутренним двориком и нужной вывеской над дверью, как замечает около таверны Гелиса. Они встречаются у главного входа, и Элой спрашивает, уже отдышавшись: — А как ты понял, что это нужное место? — Визор перехватил верный энергетический поток, — отвечает Гелис, долго не отводя от неё внимательного взгляда, затем смотрит на дверь. — Он меня сюда привёл. — Ну, что ж… Тогда, может быть, стоит спросить у хозяина? Владельцем таверны тоже оказался бывший Банук. Темнокожий мужчина с лицом озлобленного хорька и загребущими руками (не зря его таверна — самое посещаемое место в Конусе Сорла!) стоит за стойкой и приветствует прибывших гостей. Во внутреннем дворике за столами почти все места заняты, и Элой думает, что быстро получит необходимую информацию и отправится дальше, но хозяин явно не торопится отвечать. И вот, когда мужчина в очередной раз намекает ей, мол, якобы нечего такой красивой бабе болтать попусту, не по делу, к огромному удивлению Элой Гелис неожиданно хватает хама за ворот и приподнимает его над полом. Бедняге остаётся только шипеть да ногами брыкаться. — Лишь один единственный раз я спрошу у тебя, приятель, — скаля зубы, произносит Гелис, — ты видел этого человека? Ты расскажешь мне всё, иначе, клянусь, во имя Солнца, твоей хвалёной карьере настанет конец! Здесь и сейчас! — А вы… не думаете… что слишком уж много внимания привлекаете? Элой оглядывается и осознаёт, мужчина прав. Завсегдатаи и гости таверны уже заметили их, и будет крайне неприятно, если на этом самом месте прольётся кровь человека, которого местные так хорошо знают. О чём она немедленно полушёпотом говорит Гелису. Так что приходится ему отпустить хозяина. — Мы уже знаем, что тот, кого мы ищем, был здесь, — Элой опирается обеими руками о стойку, за которую прячется хозяин. — Давайте попробуем избежать конфликта. Просто скажите, где вы видели его в последний раз, и мы уйдём. — А где это ты в наше время видела бесплатную информацию? — бормочет мужчина, потирая ладонью горло. — И пусть твой приятель не глядит на меня, как на мясо! Иначе я вообще ничего не скажу! — Он не мой… ох, ну ладно! Чего хотите за информацию? — Ну-у-у, для начала, возможно, коротенькое свидание с тобой, рыжая лисичка… Элой ушам своим не верит. Она хмурится, готовая парировать этому хаму очередной грубостью, но вперёд неё неожиданно говорит Гелис: — И всё-таки я с удовольствием сломаю тебе хребет, приятель. Стоит мне лишь руку протянуть, и ты поперхнёшься своей кровью. Я даже не взгляну на всех этих дикарей, сидящих вокруг. Поверь мне, я их не боюсь. Хозяин таверны то краснеет, то бледнеет, то вовсе забывает, как дышать, рассматривая Гелиса диковатым взглядом со своего места. Элой наблюдает за ним со стороны и невольно улыбается. Видимо, перспектива быть зажатым между камнем и кулаком незнакомца окончательно убеждает несговорчивого хозяина уступить. Утирая рукой влажный лоб, он произносит слегка осипшим голосом: — Хорошо, хорошо! Вы, Карха, совершенно не понимаете шуток! Раз в сто лет наблюдаешь вас в этих краях, и вы всегда норовите устроить нам проблемы… Ну ладно! Скажу, когда видел вашего друга и куда он пошёл, даже комнату на ночь со скидкой продам… за эту вот вещицу у тебя на шее, красотка. Элой моментально догадывается, на что именно положил глаз этот хитрый хорёк. Миниатюрная планета Земля — последний «подарок» от Элизабет, который она теперь носит на шее. Пальцы Элой невольно прикасаются к безделушке. — Но… это ведь не ценность. На рынке вы за неё ничего не получите. — Такую штуку я ещё ни разу не видал, нигде! Вон, как она у тебя блестит в свете фонарей! Я её не продам, себе оставлю. Или подарю своей подружке… В общем, дорогуша, или так, или никак. Элой долго смотрит хозяину таверны в глаза, затем, словно по чьей-то чужой воле, оборачивается к Гелису. По его лицу вообще ничего не скажешь. Твёрдый камень без каких-либо эмоций. Почему она вообще ожидает от него каких-то действий, непонятно. Либо он убьёт этого хама прямо здесь, и придётся нам скорее убраться подальше, либо… — Хорошо! Она ваша! — восклицает охотница прежде, чем Гелис соображает взять ситуацию в свои руки. — Вот, держите! Теперь рассказывайте всё, что знаете. И мужчина говорит, попутно разглядывая миниатюру Земли, крутя её в пальцах: что пару Лун назад человек по имени Сайленс действительно посетил его заведение, что он настойчиво расспрашивал о лучших торговых точках, и где можно было бы приобрести редкие детали для машин. Затем чужестранец отправился дальше, на северо-запад. Хозяин даже отводит Элой в комнату, которую Сайленс снимал на ночь, но, осмотривая скромные апартаменты, она не обнаруживает ничего существенного, никаких связных ниточек, что могли бы уцепиться за его следы. Чуть позже, в крохотной печи, среди угольков, Элой всё же находит остатки записей, однако при сканировании визор показывает ей лишь фрагменты некой схемы, возможно, знакомой уже машины или какой-то другой. Покинуть таверну сразу ей не удаётся. Элой замечает во дворе беспокойного торгаша — мужчину средних лет, одетого скромнее, чем многие посетители — и интересуется его бедой. Тот, едва сдерживая эмоции, рассказывает о своей сбежавшей дочери Витори, мол, неразумная пропала куда-то со своим любовником, и теперь бедный отец понятия не имеет, что делать. Вздыхая и припоминая с десяток таких слезливых историй, Элой обещает помочь, если наткнётся на след девушки. Возвращаясь наружу, она не сразу замечает Гелиса. Тот стоит у парапета на одной из ближайших невысоких башенок у выхода из города. Когда Элой подходит ближе и докладывает о том, что видела в комнате Сайленса, мужчина никак не реагирует. Более того, кажется, будто бы он её вовсе не замечает. Но лишь поначалу. То, о чём он затем спрашивает Элой, слегка её удивляет: — Почему ты просто не потребовала у этого наглеца всё тебе рассказать? Пара ударов по его хитрой морде, и он заскулил бы о пощаде. — Не всё же решается насилием, — отвечает она, пожимая плечами. — Если бы я напала, остальные позвали бы стражу. И вот тогда не видать бы мне ни комнаты, ни этой схемы… чего бы она там ни значила. По такому недовольному выражению лица ясно, что Гелис не слишком удовлетворён ответом. Элой упрямо ловит его взгляд, пока он снова не отворачивается к алеющему на закате горизонту. — Ты не хотела отдавать ту вещицу. Она была тебе дорога. Надо же! Заметил. Как мило! И без этого тошно. — Да, верно… — Ты слишком много думаешь о других, — произносит Гелис как-то отвлечённо. — Иногда довольно сложно игнорировать, что у людей есть проблемы похуже твоих собственных. Хотя и очень хочется… — И ты будешь возиться с поисками той девчонки, когда Сайленс явно нас опережает? Элой поднимает глаза и смотрит на него так, будто впервые видит. Он ещё и подслушивал разговор с торговцем? А ему не всё равно? Охотница смущена, пусть и не желает этого признавать, но это так. И она отвечает первое, что приходит на ум: — Если есть возможность кому-то помочь, я это сделаю. — Почему? — Потому что я могу. Она поражена, когда видит улыбку на его губах. То ли это игра теней от языков пламени факелов, расположенных в два ряда над ними, то ли он действительно забавляется их очередным внезапным разговором. Элой внимательно наблюдает за реакцией человека, изменившего её жизнь более трёх лет назад, и неожиданно вспоминает слова шамана, что попалась им на пути. Слова о ненависти. И, что ещё страннее, Элой её не ощущает. — Так ты вечно будешь натыкаться на проблемы, девочка. О чём они там говорили? Что он имеет в виду? Она будто неожиданно теряет нить беседы. Потому что его серые глаза, которые так пристально её разглядывают, попросту не дают её мыслям покоя. Элой это не совсем нравится. Вернее, она не уверена, нравится или нет. — Наверное… в этом и суть, — говорит она инстинктивно. — Не бежать от проблем, а встречаться с ними лицом к лицу. Так и поступают достойные. — А ты хочешь быть достойной? — Разумеется! Ведь есть примеры получше Джирана и его безумных жрецов. Она ожидает, что своими словами заденет его или расстроит, но выражение его лица не меняется. Скорее, лишь улыбка становится горькой усмешкой. — Женщина, благодаря которой я появилась на свет, однажды сказала: чтобы исцелить этот мир, нужно лишь немного сострадания, — вспоминает девушка в попытке отвести разговор прочь от темы кровавого Солнца. — Разве ты никогда прежде не испытывал сочувствие или жалость? — Сострадание — это слабость. А жалость и вовсе подавляет твою волю… — Но это то, что нормальные люди испытывают друг к другу в самые тяжёлые моменты жизни! На то они и люди! Хватит уже считать любое проявление слабости пороком, Гелис. Возможно, так действует на него её голос, которым она произносит его имя. Она вообще не знает, как это влияет на него, но Элой ясно видит смятение в ледяном, как реки в Священных землях Нора, взгляде, прикованном сейчас к ней. И когда неожиданно (как и всё, что он в последнее время делает) Гелис приближается к ней на шаг, второй, затем и третий, а Элой не понимает, что делать ей, ведь она не любит, когда чужаки оказываются так близко, но сейчас почему-то не возникает желания оттолкнуть его, осадить или заставить отойти подальше… Когда он встаёт перед нею, совсем рядом, ей кажется, словно к месту её примораживает, и она попросту сдвинуться не может. Лучше бы он так не смотрел! У него нет права вот так смотреть! — Ты говоришь, что слабость — не порок. А ведь понадобится ещё не меньше тысячи других мыслей, чтобы заставить эту исчезнуть. — Я никого не заставляю, — произносит Элой упрямо, сжимая кулаки так, что почти больно. Или это так больно ему в глаза смотреть и не двигаться? — Тогда тебе надо торопиться, если хочешь отыскать девчонку прежде, чем она скроется из города. — Гелис вдруг отходит прочь, кивая куда-то вправо. — Пока ты болтала с торгашом, я видел человека в чёрных одеждах. Он шёл от местной кузницы на север и волочил по земле меч. Давай, девочка, действуй! Он уходит по винтовой лестнице, а Элой так и остаётся стоять на месте да размышлять, каким же поразительным трансформациям подвергся этот человек! Охотница решает проверить его слова: спускается вниз и находит ту самую кузницу. И правда: на песке, петляя меж кустов, за пределы поселения уходит длинная борозда, словно что-то тяжёлое тащили. Через несколько минут поисков следы приводят её на холм, где она и находит собирающуюся удрать Витори. Только вот не с любовником, как её отец предполагал, а с новёхоньким мечом. Правда, выкованным ей не по размеру. Девушка рассказывает, как мечтает в одиночку убежать на восток, мол, там Король Солнце в его Солнечной империи примет её с распростёртыми объятиями в ряды своей могущественной армии. Элой со смущённой улыбкой поясняет, что Авад вряд ли возьмёт женщину в отряды Карха. Да и вообще лучше уж попытать счастье где-нибудь поблизости и не бросать отца так эгоистично, ведь он явно о ней беспокоится. Она советует Витори поговорить с ним. Пусть отец и дочь объяснятся друг с другом. Благо, девушка не настолько сумасбродная и соглашается вернуться домой. Вспоминая, что владелец таверны обещал ей комнату с хорошей скидкой, Элой тоже возвращается в Конус Сорла. Она не находит Гелиса ни на рыночной площади, ни во дворике таверны, и почему-то именно теперь ощущает себя одинокой. Когда хозяин с его хитрющим взглядом, замечает её, приближающуюся к его стойке, тут же подскакивает на месте, улыбается, как ни в чём не бывало, едва ли не за даром отдаёт одни из лучших свободных апартаментов на ночь, а в придачу ещё и безделушку Элизабет возвращает. Элой удивлена и едва может пробормотать «спасибо». Быстрее всего она забирает и прячет за пазуху миниатюру Земли, вдруг хозяин таверны передумает. Хотя по его нервозному виду мало, что понятно. На вопрос о том, что случилось, он просит Элой оставить его, ибо уже поздно, надо подготавливать зал на завтрашний день, и вообще у него дел по горло и без неё… Элой очень хочется расспросить у него про Гелиса, но мужчина явно не настроен на разговор и торопит её уйти. Охотница пожимает плечами и, прикасаясь ладонью к груди, где во внутреннем кармашке лежит её самая дорогая ценность, поднимается по лестнице к гостевым комнатам. Она ещё долго лежит на узкой постели и, не в силах заснуть, считает трещины в потолке. В конце концов, как и каждый раз, когда её одолевает бессонница в сопровождении со скукой, Элой обращается к архивным аудиозаписям визора. Листает, листает, и ещё раз листает то, что прослушивала уже не один десяток раз… и вдруг натыкается на запись из дневника Элизабет Собек, которая стала доступна лишь несколько дней назад. Файл записан примерно за пару лет до того, как Элизабет вернулась домой, чтобы никогда больше его не покинуть. Элой немного взволнована, но всё же она не долго думает и включает «воспроизведение». ЭЛИЗАБЕТ СОБЕК: … ведь раньше я никогда об этом не задумывалась. Несколько лет назад Тед был… он был другим. Мы часто смеялись, говорили на отвлечённые темы. Иногда он… прикасался ко мне так, словно боялся, будто я разобьюсь. Так нежно и невесомо… И теперь, когда я вижу его, когда мы связываемся порой, и я осознаю те неизбежные перемены, которым он подвергся, я понимаю, что произошло. ГЕЯ: Вопрос: что же произошло? ЭЛИЗАБЕТ СОБЕК: Я от него отреклась. Сдалась и убежала. Его ошибки, его амбиции и пугающие стремления — всё это привело к тому, что я отвернулась от него. И каждый раз, глядя ему в глаза, я вижу в них отчаяние и боль, запертые за упрямством и обидами. Он навсегда останется таким… но тогда, когда ещё был шанс ему помочь, я испугалась… ГЕЯ: Вопрос: почему вы боялись Теда? Вы куда умнее и сообразительнее, чем он. Ваш разум сосредоточен и эмоциональное состояние устойчивое. Так почему вы испугались? ЭЛИЗАБЕТ СОБЕК: Те чувства, которые он вызывал во мне… были мне не знакомы, чужды. Люди боятся того, что им чуждо, понимаешь? Когда-то давно я думала, что смогу любить его, несмотря на его идеи и жажду захватить контроль над всем, куда падает его взгляд! Но в один решающий момент, когда он крепко стиснул мою руку и потянул за собой… я отпустила его… и всё сломалось. Он стал монстром, ГЕЯ! Я боялась его власти и возможностей, и я осталась одна. Так проще, мне казалось… Теперь самой смешно! ГЕЯ: Вы испытывали романтические чувства к Теду Фаро? ЭЛИЗАБЕТ СОБЕК: [неразборчивая речь] … я не знала, как такое возможно: любить монстра. ГЕЯ: Вопрос: а теперь вы знаете, когда вообще можно полюбить монстра? Негромкий, но настойчивый стук по крепкой двери заставляет Элой едва ли не подпрыгнуть на месте. Девушка выключает аудиозапись, медленно свешивает ноги с постели и глядит на дверь. Глядит, пока стук не раздаётся снова. Элой щёлкает визор, и устройство показывает ей фигуру ночного гостя. Гелис? Подсознательно она чувствовала это и без визора. Что это за ощущение такое вечно подсказывает ей наперёд? Или она уже привыкла к самым очевидным вещам? Привыкла к нему? Элой шумно выдыхает, осторожно подходит к двери, открывает, сжимая в ладони резную ручку так, словно сломать хочет, и, наконец, встречается с пристальным серым взглядом. Гелис молчит и смотрит на неё, будто он долго-долго бежал и внезапно, встретив Элой, осознал, что пора уже остановиться. Он слегка щурится и склоняет голову на бок, когда Элой делает шажок в сторону, чтобы пропустить его внутрь. Она не знает, почему он пришёл к ней, и почему молчит, рассматривая её так странно и так внимательно. Элой чудится, словно извечно ледяная и прочная аура вокруг него внезапно рушится и тает под беспощадными лучами солнца. Или это ей так жарко становится? Пропуская его в комнату, Элой смотрит Гелису в глаза, не отрываясь, почти не дыша даже. Да, она пока не знает, зачем он пришёл. Но осознаёт, почему позволяет ему войти. Элой неспешно закрывает за ним скрипучую дверь… и последняя ледяная стена рушится у неё на глазах.