Лишь доза делает яд незаметным

      В один момент произошло слишком много всего, и это «всё» казалось Гермионе намного менее вероятным, чем конец света.       Рон Уизли, красный как рак, повалился на пол практически в тот же миг, как переступил порог кабинета, и теперь лежал, зло и часто моргая. Рядом с ним присел на корточки в безмолвии Гарри; парень был явно не в силах ни помогать другу, ни пытаться заговорить с кем-либо из присутствующих.       Пока Грейнджер молча и довольно неумело завязывала бант на блузе, отчаянно стараясь собраться с нужными мыслями, Драко отошёл от неё на приличное расстояние и тоже принялся приводить себя в порядок. Невозмутимо надев на себя пиджак, поправив галстук и причёску, он сел в кресло и сложил руки перед собой в замок. Несмотря на все враждебные взгляды в свою сторону, он ровно обратился к «посетителям»: — Присаживайся, Поттер, — он указал на третье кресло в помещении, которое, в отличии от того, на котором сидела не так давно Гермиона, всё ещё было напротив Драко, а не рядом. — Если твоему дружку тоже захочется удобно расположиться, то лучше сказать сейчас. — Да как... ты... смеешь! — тяжело дыша и потирая ушибленные ребра, Рон поднялся с пола, глядя на Малфоя с такой враждебностью, словно в голове уже прокручивал сценарии смерти бывшего однокурсника. — Слизеринский подонок, неужели ты правда думаешь, что я хоть пальцем трону твой мерзкий кабинет? — Если быть точным, ты уже тронул его почти всем своим телом и даже след оставил, — Драко скривился, указывая на грязь на ковре в том месте, где Уизли поскользнулся, размазав по ткани слякоть с ботинок. — Гермиона, располагайся, Поттер же написал, что нам есть, что обсудить. — О да, теперь нам точно есть, что обсудить! — воскликнул Рон и браво кинулся вперёд на директора «Pharmagic», выхватив из кармана палочку и переводя покрасневшие от бешенства глаза с Грейнджер на Малфоя. — Стой, Рон, прекрати! — не выдержала наконец девушка и, в несколько крупных шагов оббежав стол, оказалась между бывшим мужем и Драко. — С какой это стати я должен тебя слушаться? — Уизли всё ещё не убрал направленную на Малфоя палочку, но по крайней мере замер на месте. Его гримаса была настолько устрашающей и при этом застывшей, что казалось, будто лицо уже никогда не вернёт себе привычный вид. — Нет-нет, мы все как раз сейчас послушаем Гермиону, — заговорил вдруг Гарри. Он прошёл с места, где прежде застыл, и сел в кресло, глядя прямо на несчастную девушку, которая оказалась стиснутой между ними тремя в абсолютной растерянности. — Я не знаю, что сказать, — честно произнесла Грейнджер и медленно зашагала в сторону своего кресла. Отодвинув его в сторону от Драко, она тоже присела и опустошённым взором обвела всех в комнате. — Мне жаль, что вам довелось это увидеть, — её ресницы мелко дрожали, но выглядела она уже более решительно, чем как только парни ворвались в кабинет. — Тебе жаль, что мы вас застали, — жестко произнёс Уизли и быстро закивал головой сам себе. — Отлично, ничего не скажешь. То есть тебе не жаль, что это в принципе произошло? — Нет, я... — Гермиона хотела многое сказать, но слова в голове плясали и припрыгивали, не желая складываться в предложения. На языке всё вертелось, что это не касается Уизли, что она не жалеет, потому что тысячу раз подумала, перед тем как принять решение, а в итоге у неё вырвалось лишь «Рон!»       Но его в кабинете уже не было: он выругался себе под нос и вышел, громко хлопнув тяжёлой дверью. Гарри же и не дёрнулся, так и оставшись задумчиво сидеть в кресле и разглядывать покрасневшие от стыда и злости щёки подруги. — Это его право — уйти, — медленно произнесла девушка и, в конце концов, перевела взгляд с захлопнувшейся двери на Поттера. — Нам есть, что обсудить, я думаю. — Если у вас есть другие новости помимо тех, в курсе которых мы уже, — сложил на груди руки мальчик-который-выжил, с серьёзным видом поправив очки на переносице. — Эмм, да, — неловко протянула Грейнджер и предприняла попытку найти в горé документов на столе послание от преступника и письмо Люциуса Малфоя, которое Драко предоставил как пример написания французских букв. К её сожалению, всё буквально валилось из рук, и вскоре чернильница вместе с дорогим пером упала на пол, залив ковер.       Ответом на всё это было лишь жестокое молчание, нарушенное вскоре Малфоем; он, в двух словах всё объяснив Гарри, подал ему нужные для изучения бумаги, пока сам помогал Гермионе справиться с бардаком. В какой-то момент, когда девушка уже вставала с пола, держа в одной руке перо, а в другой — волшебную палочку, она покачнулась, видимо, от волнения, и Драко подхватил её за локоть.       Малфой никогда не отличался особой нежностью, от чего его пальцы впились в руку Грейнджер неслабо, вот только Поттер расценил это движение совершенно иначе: его чёрные брови, прежде довольно напряжённые, окончательно нахмурились, и он встал со своего места, положив оба письма обратно на стол. — Какой у вас план? — можно было бы сказать, что он осведомился, как ни в чём не бывало, но его пониженный от скрываемых эмоций голос не давал этого сделать. — Мы отобрали резюме тех сотрудников, которые связаны с Францией, чтобы ты смог просмотреть их и вынести свой вердикт, — поспешила ответить Гермиона, надев на лицо самую мягкую улыбку, на которую только была способна. Она указала пальцем на нужную стопку бумаг, и друг без промедлений положил её в свой рабочий чемоданчик, после чего собирался уже было уходить, как девушка продолжила: — Мы ещё пришли к выводу, что Ричард Лестер не имел никакого отношения к краже... — Не хочу показаться грубым, но эту тему не стоит развивать, — Гарри остановился на полпути и вновь развернулся к совсем побелевшей Грейнджер и вальяжно раскинувшемуся на своём рабочем месте Малфою, — иначе я не удержусь от небольшой шутки.       Рука Драко сжала палочку так крепко и быстро, что ещё немного и она сломалась бы, а его глаза встретились с ярко-зелёными, почти пылающими в погрузившемся в сумерки кабинете. Поттер видел, что смог впервые за разговор вывести школьного врага из себя, но ни удовлетворения, ни торжества не ощутил. Вместо этого в душе зияла огромная пустота, всё место которой постепенно занимало глухое и колючее непонимание. Мальчик-который-выжил бросил короткое «пока» подруге и покинул помещение, пытаясь найти хоть малюсенькое объяснение увиденному. — Скажи, это игра на отсев? Кто останется в кабинете, тот и победит? — поинтересовался Драко, но после, почувствовав на себе яростный взгляд девушки, заговорил совершенно иным тоном: — Если ты забыла, то это вот эти двое остолопов тебя вывели, а не я. — Не смей называть их остолопами! — почти вскричала Гермиона, подхватившись со своего места. — Тогда кто они тебе? Родители, чтобы указывать когда, с кем и сколько раз? Хотя нет, как же я мог забыть, даже родители этого не делают, — переполненный ядовитым сарказмом голос Малфоя очевидно не понравился Грейнджер. — Они мои друзья, Драко, и из-за тебя я сейчас поссорилась с ними, — она ударила ладонью по столу, и в этот момент парень заметил, что плечи Гермионы поникли, но от высказывания своего мнения эта прискорбная деталь не смогла его удержать. — Нет-нет, милая, не из-за меня у вас произошла ссора, — Малфой встал и сделал всего два шага вперёд, чтобы оказаться практически вплотную к девушке; та с вызовом приподняла правую бровь в ожидании продолжения фразы, — а из-за этих двух недоумков, неспособных принять тот факт, что... — он не договорил и переключился на другую фразу: — И ещё из-за тебя, которая не смогла поставить их на место и начала пытаться всех помирить и всё исправить, — увидев, что Грейнджер даже не смотрела на него, парень внезапно схватил её рукой за подбородок и обратил лицо к себе, заставляя расширенные от неожиданности глаза сосредоточиться на нём. — Не надейся обвинять меня в том, чего я не делал, Гермиона. — Руки, — коротко отрезала девушка, не прибавив больше ни слова.       Она легко вывернулась из его ослабшей на миг хватки и рванула в сторону выхода. Оказавшись у двери, Грейнджер поняла, что забыла сумку, и встретилась глазами с насмешливым взглядом Драко. Он даже не думал подать девушке её аксессуар, а лишь стоял близ кресла, на быльце которого предмет был оставлен, и ожидал, когда та подойдет забрать его. К превеликому разочарованию Малфоя, Гермиона не дала ему шанса в очередной раз поглумиться над собой — она призвала сумку к себе заклинанием и выбежала из кабинета, вся сгорая от злости и досады.

***

      Большинство людей не понимает законы физики. Но эти люди вовсе не отрицают их — наоборот, принимают и спокойно живут себе с ними.       Приблизительно такой схемой руководствовалась Гермиона, когда позволила себе выпустить все чувства к Драко наружу. Увы, она никогда не была «большинством», и сейчас девушка не могла полагаться лишь на свои чувства: Гарри и Рон явно требовали разъяснения своим молчанием, а Малфой... Грейнджер не знала, чего конкретно он хотел добиться безмолвием, но уже прошло три дня, а парень всё не поднимал тему произошедшего. Если на предыдущей неделе каждый поход в кабинет начальника знаменовался для девушки чем-то новым, то в этот раз, видимо, понедельника хватило на несколько дней вперёд. В пятницу Гермиона уже и не могла найти разницу между тем, как начиналось её утро в последнее время. Может, в этом и были свои плюсы, но пока это однообразие лишь действовало на нервы.       «Словно затишье перед бурей», — думала Грейнджер, выбирая сегодняшний наряд. Как оказалось, когда каждый день происходит одно и тоже: работа, разговоры с Дэниелом и Кристиной за обедом, вновь работа, короткие молчаливые полчаса в кабинете Драко и вечер за книгой, — то хотя бы одеждой хочется добавить в мир красок.       Так как пятница во всём мире знаменита своим столпотворением, девушка решила пройтись до офиса и понаблюдать за людьми. К невероятному раздражению Гермионы, мысли всё равно были слишком далеко от весёлых парней и девушек в костюмах, машин и двухъярусных автобусов с кричащими туристами. Как бы она не пыталась успокоиться, каждые минут пять в голову вновь начинали лезть непрошеные мысли, от которых сердце мгновенно начинало биться быстрее.       Сегодня всё настолько усугубилось, что не помогали даже работа и общение. Девушка то и дело прокручивала в голове последний разговор c Драко и всё думала, почему тот не закончил предложение о том, что именно не смогли принять её друзья. За то время всё обдумать, что у неё было, она поняла, что Малфой был в чём-то прав, как бы её это не раздражало. Безусловно, Гермиона не могла осуждать друзей за их реакцию — после всего-то пережитого в Хогвартсе... Но, с другой стороны, они не имели никакого права прерывать с ней общение в ожидании того, что она придёт и назовёт свою связь с Драко ошибкой.       «Если и сегодня Гарри не явится, вместо этого прислав письмо, что ещё не успел проанализировать все резюме, то придётся прийти на площадь Гриммо. Хотя что я им с Джинни скажу? Что это серьёзные, обдуманные чувства? Да, конечно, особенно после того, как Драко всем своим видом показывает, что ему всё равно уже который день, и ни слова кроме как о расследовании не говорит», — эти размышления настолько молниеносно вывели девушку из себя, что она дёрнулась и сильно порезала себе палец серебряным ножом, привлёкши к себе внимание почти всех работающих рядом.       Из-за неприятной, пусть и не особо существенной травмы, девушке пришлось покинуть лабораторию на полчаса раньше положенного. Это, конечно, её сперва крайне расстроило, но зато Гермиона завела новое знакомство — девушка по имени Эмилия за ресепшеном оказалась чрезвычайно дружелюбной и захватывающе принялась рассказывать о своей работе и всяческих забавных историях, произошедших с ней здесь.       Пусть Грейнджер и была достаточно далека от тем, о которых говорила Эмилия, девушка поняла, что отлично проводит время. Она давно осознала, что лучше обсуждать что-то не близкое с интересным человеком, чем говорить на любимую тему, но с недалёким собеседником. Кроме того, к стойке то и дело подходили какие-то посетители и сотрудники, от чего время летело незаметно.       И вот в один момент входные двери холла открылись, и внутрь зашли двое: не особо знакомый Гермионе мужчина из отдела пиара и женщина в пепельно-розовой шубе и очках от солнца, что-то рассказывающая своему спутнику, ярко жестикулируя, но при этом держась от него на приличном расстоянии. Вскоре молодой человек попрощался и поспешил к лестнице, а вот дама явно шла в их сторону, от чего Эмилия тут же засуетилась. — Мисс Блэк в плохом настроении... — прошептала уголком губ девушка Грейнджер. — Вполне возможно, мне крышка. — Добрый день, Эмилия! — женщина подошла раньше, чем Гермиона успела что-либо ответить, и расплылась в далеко не искренней улыбке. Но прежде чем Нарцисса начала высказывать свои претензии, она вдруг повернулась к другой девушке. — Ох, мисс Грейнджер, я наслышана. Приятно познакомиться заново, — её улыбка стала уже чем-то более тёплым, и женщина даже сняла очки. — Этот яркий снег так по глазам бьёт; кошмар, не так ли? — Мне тоже очень приятно, мисс Блэк, — заговорила Гермиона, понимая, что иначе поступить было бы негоже. — И да, снег доставляет много неудобств, хотя, как по мне, в этом году крайне красивое начало зимы. — Вот именно, — мать Драко кашлянула и вновь обратилась к заметно расслабившейся Эмилии: — Представляете, вчера вечером уронила карточку, — она положила на стойку разломанную на две части карту, — а после, не заметив её, наступила шпилькой и всё — не могу пройти в здание. — Это, безусловно, не конец света, — Эмилия уловила момент, чтобы тихо облегчённо выдохнуть, — но, понимаете, это довольно сложное заклинание, так что я постараюсь, безусловно, но это может занять даже пару часов. — Ничего, у меня есть время; главное, чтобы завтра утром мне не пришлось вновь дожидаться кого-то, чтобы впустили, — ответила на это Блэк, закатив глаза на последних словах. — Я-то сегодня взяла с собой карточку друга, а меня тем не менее заклинание не пропустило; я в таком шоке была, если честно. — На самом деле, тут нечему удивляться — карта пропускает только самого человека, кому она принадлежит, или же его родственников...       Эмилия странно закончила фразу; её глаза переместились куда-то в сторону входа, а после она аккуратно толкнула ногой Гермиону, заставляя и её обратить взгляд на нервно и довольно быстро идущего в их сторону мужчины. Нарцисса, не замечая или же делая вид, что не замечает, сделала комплимент платку на шее Грейнджер, но последняя вновь не успела ничего сказать из-за подошедшего к стойке человека. — Добрый день, если его можно так назвать, — без единого намека на доброжелательность протянул Люциус Малфой, подойдя к собравшейся компании. — Мою проходную карточку стащил какой-то нехороший человек, и я бы хотел попросить... — он повернулся к Блэк, после к замершей с разломанной картой в руках Эмилии и спустя несколько секунд разглядывания всех присутствующих вымолвил: — Почему я не удивлён? — У меня спрашиваешь? — осведомилась, равнодушно пожав плечами, Нарцисса. — Извини, ни единого понятия.       Это безразличие явно не понравилось мужчине, и он, поправив пальто, подошёл ближе к Блэк, вглядываясь в её хитрые голубые глаза. Не успела Эмилия до конца вымолвить одними губами «не хватает попкорна», как Люциус одним движением достал из крупного кармана на шубе женщины блестящую серебристым цветом карточку. — А ведь красть — плохо, — усмехнулся он, кладя вновь обретённый предмет уже в свой карман и словно не замечая посторонних, слишком внимательно следящих за разворачивающейся сценой. — Очень, очень плохо, — низко протянула Нарцисса; её глаза заблестели, а сама она облокотилась о стойку, наблюдая за реакцией «изумлённой публики». Малфой всеми силами старался не выдавать своё изумление, но его брови невольно поползли-таки вверх, на что женщина лишь как можно небрежней поправила прическу. — Конечно, как я мог забыть... По сравнению с некоторыми манипуляциями документами, это даже кражей назвать нельзя, — драматично ответил мужчина, выйдя из лёгкого замешательства. — Не понимаю, о чём ты, — шепнула Блэк, поджав накрашенные блеском губы. — Отрицание — худшая ложь, ведь это ложь самому себе, — скопировав её издевательски-легкомысленный тон, изрёк Люциус и развернулся на каблуках, покидая это странное собрание. — Мужчины, — манерно протянула Нарцисса и, несколько раз постучав маникюром по стеклянной поверхности, на которую всё ещё опиралась, сказала: — Что ж, буду на этом же месте через час; очень надеюсь, что моя карточка будет исправна к тому времени.       Не успела она покинуть помещение холла, как Эмилия принялись что-то говорить о том, что «эти двое» уже сколько она помнит себя на этой работе не разговаривали, мешая размышлениям Гермионы. Последняя провожала глазами удаляющуюся фигуру матери Драко и всё пыталась понять, какое такое преступление она столь умело скрывает под маской благополучно живущей женщины.

***

      Грейнджер, сославшись на усталость, на обед так и не пошла, ограничившись парой стаканов воды из кулера, и занялась написанием письма Малфою. После всех раздумий она пришла к двум выводам: первый заключался в том, что парень явно сегодня занят и заявляться вживую для разговора было бы некорректно, а второй — выжидать для этого шести вечера она не могла.       Её кулаки сжались, ногти на секунду вонзились в мягкую кожу, но всё же девушка пересилила себя и протянула руку к перу. Нет, она не сдаётся, когда делает это — она идёт навстречу.       «И всё-таки почему же Малфой, черт бы его побрал! Почему из всех прекраснейших и доброжелательных людей на планете моё глупое сердце выбрало его? Был бы это Дэниел, как решила Джинни, насколько же проще мне жилось бы. Ах да, мы же не ищем лёгких путей, точно...»       После трёх черновиков, удачно оказавшихся в мусорном ведре, у девушки наконец вышло написать что-то более-менее подходящее. В буквально двух параграфах ей удалось высказать все свои размышления насчёт их ситуации и того, как стоит действовать дальше. Несмотря на то, что Гермиона была полностью уверена в идеальности своего послания, она перечитывала его вплоть до начала второй половины рабочего дня. Но и тогда волнение, порядком доставшее её за последние дни, не покинуло её, из-за чего Грейнджер до самого конца работы сидела у котла как на иголках.       Ответ Малфоя пришёл лишь в шесть десять, когда девушка уже ехала в лифте; благо, ей удалось заскочить туда самой. Письмо, обёрнутое сливовой ленточкой, проскользнуло сквозь щель между дверями и, трепеща, само раскрылось перед ней. Гермиона тут же жадно заскользила глазами по строчкам, постепенно пробираясь сквозь заросли завитушек, штрихов и лишних крючков на буквах.       Гермиона,       Я крайне не согласен с твоей формулировкой «мы оба перешли границы». Насколько я помню, их переходили лишь твои «замечательные» друзья, а мы — справлялись с нелёгкими последствиями. Как бы то ни было, это в прошлом, и действительно было бы неплохо наконец нарушить воцарившееся между нами молчание, вот только сегодня единственное место, где мы можем приятно провести время, — немецкий городок Моншау, в котором я сейчас, собственно, нахожусь.       Думаю, это не станет проблемой, учитывая то, что это письмо превратится в портключ через тридцать секунд после того, как ты закончишь чтение. Только, прошу тебя, считай до тридцати как нормальные люди, а не «один асфодель, два асфодель...», как ты это обычно делаешь.       Удачного перемещения,       Драко М.       Осознав, что случится через оставшиеся двадцать секунд, Грейнджер со всего размаху ударила по кнопке лифта, что должна была предотвратить открытие дверей. Не то чтобы нечто криминальное было в перемещении портключем, но лишние предосторожности — вовсе не грех.       Путешествие вскоре началось, и девушка ощутила противную тягу в животе. Не успела она что-либо предпринять, — хотя что в принципе можно было сделать в данной ситуации? — как очутилась в центре цветного вихря, резко понёсшего её в неизвестном направлении.       Когда мир перестал вертеться перед глазами, Гермиона не сразу поняла, где оказалась: первое впечатление было будто она смотрела на какую-то гигантскую палитру сумасшедшего художника с множеством ярких, блестящих и буквально ослепляющих цветов. Лишь проморгавшись от наваждения, девушка осознала, что стоит прямо посреди лавки декора, а цветные пятна вокруг — крутящиеся блестящие шары для рождественских ёлок.       Этаж не был особо большим, из-за чего искусственные деревья пришлось поставить близко; собственно, именно поэтому и создавалось ощущение огромной цветовой кляксы. Завидев в противоположном углу помещения старую, но достаточно искусно сделанную из тёмного дуба лестницу, Грейнджер поспешила к ней, с трудом пробираясь сквозь завалы игрушек, гирлянд и прочей предпраздничной мишуры.       На первом этаже пространства было намного больше, но всяческих рождественских штуковин хватало и там: крупные статуэтки оленей, Санты, ярко-упакованных подарков на санях и прочих, прочих... Девушка решила всё же не задерживаться здесь и поскорее отыскать Драко, как вдруг ей в глаза бросилась небольшая статуя ёлки с идеально вылепленными крошечными подарками, снежинками и украшениями на ней. Было сразу понятно, что это была ручная работа, причём до замирания сердца завораживающая. — Добрый вечер, мисс Грейнджер, — раздался низкий голос женщины, подошедшей к ней. — Могу чем-нибудь помочь? — резкий акцент выдавал во владелице лавки коренную немку. — Здравствуйте, — немного удивленно ответила Гермиона. — Нет, я просто смотрю... — она положила статуэтку на полку и собиралась было отойти куда-то в сторону, как дама вновь заговорила: — Я прекрасно понимаю, что вы здесь лишь из-за портключа, но люди никогда не «просто смотрят». Говорю вам как человек, заведующий этим местом уже долгие годы, — она, словно подчеркивая сказанное, поправила поседевшие волосы, спадавшие ей почти до лопаток и завивающиеся, как у совсем ещё молодой леди. — Это рождественское дерево — своего рода музыкальная шкатулка. Хотите послушать? — её глубокая морщина улыбки и очаровывающая ямочка не могли не переубедить даже самого чёрствого посетителя. — Да, конечно, — Грейнджер любезно улыбнулась в ответ, но женщина уже этого не видела: она взяла в руки статуэтку и осторожно принялась прокручивать маленькое колесико на нижней её части. Спустя три-четыре оборота она поставила статуэтку на место, и та принялась крутиться, сверкая своими крохотными шарами и блёстками, напоминающими настоящий снег. — Это настоящее волшебство... — прошептала девушка, как только раздалась старая-знакомая «Once in Royal David’s City»*. — Это лучший комплимент, — дама заговорила лишь тогда, когда мелодия закончилась и «ожившая» статуэтка превратилась в обычное украшение. — Я принимаю и евро, и магическую валюту, если хотите взять.       Уговаривать зачарованную красотой фигурки Гермиону долго не пришлось, и вскоре девушка лёгкой походкой вышла из магазина, держа в руках цветастый пакет с новым приобретением. К её удивлению, Драко стоял прямо у входа с двумя бумажными стаканчиками в ожидании её. — Так и знал, что нельзя оставлять девушек одних в магазинах всякого барахла, — покачал он головой, когда Грейнджер подошла к нему. — Держи горячий шоколад, а я лучше понесу твои покупки. — Нет-нет, у меня поместится в сумочку, — девушка тут же тщательней свернула пакет и запихнула его в сумку, против чего Малфой, конечно, не возражал.       Минуту-другую оба шли по неширокой улице, молча попивая какао: Драко наблюдал за девушкой, а та словно не замечала этого, разглядывая людей, здания и ярко-освещённые магазины деревушки. Снежинки хрустели под туфлями парня и кроссовками Грейнджер; оба были обуты не по погоде и периодически перепрыгивали места, где лодыжки могли погрузиться в мокрый снег. — Есть какие-то новости? — спросила Гермиона. — Никаких; меня все так замучили за день, что, как видишь, я выдумал, что у меня здесь дела, и теперь гуляю-наслаждаюсь сказочной атмосферой, — Малфой не подал и тени улыбки, но его облегчённый тон явно указывал на то, что он рад окончанию молчания. — А как насчёт расследования? Гарри связывался или, может, что-то другое происходило? — тут же задала следующий вопрос девушка, и он, почему-то, не особо понравился парню, о чём свидетельствовало его моментальное раздражение. — Ты только об этом и говоришь последние дни; самой не надоело? И нет, твой великодушный Поттер не почтил меня никакой информацией, кроме как «ещё работаю над данными». — Во-первых, нет, не надоело, — голос Грейнджер моментально тоже стал резким, — а во-вторых, я бы говорила о чём-то другом, если бы ты не молчал беспробудно каждый раз, когда я оказывалась в твоём кабинете. Будь я глупее, уже бы начала думать, что в этом есть моя вина, но нет, кому-то просто очень нравится надо мной издеваться.       Драко громко хмыкнул, желая выразить своё несогласие, но вместо этого наступил на какую-то железяку посреди брусчатки, которая вдруг начала подниматься из-под земли вместе с ним. Глаза Малфоя расширились, и он коротко вскрикнул, когда цилиндрическое нечто, на которое его угораздило стать, засветилось красным, а после застыло на высоте чуть выше метра над землей.       Брови Гермионы взметнулись вверх, а сама она, не одолев смех, залилась им, глядя на растерянного Драко, который никак не мог спрыгнуть со столбика. — Это боллард; он просто перекрывает движение и вовсе не кусается, — объяснила Грейнджер, просмеявшись, и только тогда Малфой осторожно спрыгнул вниз. Тем не менее все его усилия аккуратно приземлиться провалились с таким же треском, с каким дорогие ботинки окунулись в снег. — И всё же непонятно, зачем его поставили в городке, где машина раз в три часа проезжает. Хотя, может, ближе к Рождеству тут побольше людей. — До чего только маглы не додумаются, лишь бы напугать нас, — покачал головой Драко и внезапно нахмурился, обратив свой взгляд в сторону какой-то группы людей. Обернувшись в направлении его взгляда, девушка увидела компанию подростков, громко смеющихся и показывающих пальцами на них.       Секунда, и в разозленного Малфоя полетел крупный снежок, запущенный самым высоким из компании. Драко в долгу не остался: наклонился, слепил небольшой снежный комок и ловко попал им в самую гущу группки детей. Что тут началось... Визги, вопли, снег, летящий туда-сюда через всю улицу! Прохожие странно поглядывали на двоих взрослых и пятерых подростков, устроивших битву на центральной улице, но компании было всё равно; они веселились, пока какая-то пухленькая женщина не подбежала к «главарю» — тому самому высокому парню — и не принялась его отчитывать. Под шумиху Гермиона и Драко, оба промокшие до нитки, поспешили прочь по улице. — Предлагаю забыть всё это молчание в последние дни и больше не вспоминать, — заговорила девушка, отдышавшись. Может, в другой раз она ещё тысячу раз бы гордо обиделась, но в груди расцвела такая лёгкость — словно она сама была снежинкой — что злость сменилась лишь раздражением, и то о того, что они не смогли раньше на неделе найти взаимопонимание. — Гермиона, — серьёзно произнёс Малфой и на миг остановился, сбрасывая остатки снежков с тёмно-зелёного шарфа. — Я не заводил разговор первым, потому что это твои друзья и ты должна разобраться с их отношением к нам. — К нам? — переспросила девушка, но ответа или же пояснений так и не последовало. — Слушай, вот просто припомни, как нелегко было нам, когда я впервые пришла в твой кабинет? Сколько ссор, несогласий и прочего... А ведь это учитывая то, что я достаточно сговорчивая, в отличии от ребят. Так что им нужно время, и, думаю, это значит чуть больше, чем сколько понадобилось тебе. — Если они вообще когда-либо смирятся с нами, — настолько неравнодушно, насколько только мог, произнёс Драко и вдруг, завидев вдалеке, на холме, мельницу, пустился рассказывать об истории городка и о том, как он впервые побывал здесь, и о тётушке Карэн, с которой Гермиона познакомилась в магазине... — ...Карэн тогда научила меня названиям всех самых аппетитных блюд на немецком, чтобы я мог заказывать их в местном кафе. Помню, это были самые замечательные и вкусные десять дней в Германии. — Вы были тут десять дней? Неужели здесь настолько большая диаспора волшебников? — Не то чтобы большая, но почти все маги в Моншау — отличные художники. Поэтому мы и задержались здесь надолго — родители хотели, чтобы один из живописцев написал портрет нашей семьи.       Город действительно был создан ни для кого иного, как для артистических личностей. Фахверковые дома, напоминающие театральные декорации, остались здесь такими же, какими были в семнадцатом столетии, и только небольшие детали указывали на то, что с тех дней прошли долгие годы. Крупная старинная брусчатка тоже почти не поддавалась редактуре современников — болларды на въезде в город не в счёт, — только вот из-за этого приходилось частенько поглядывать под ноги. Все витиеватые, небольшие улочки Моншау спускались, вливаясь в центральную, главной достопримечательностью которой была горная, бурлящая река Рур, разделяющая городок, который постепенно перетекал в огромный холм с воцарившимися на нём серовато-синим замком и белой мельницей. — Так кто такие «мы»? — не выдержала девушка и спросила даже слишком громко, перебив Малфоя. Они с Драко остановились на одном из ярко-красных, перекинутых через речку мостов, и восклицание Гермионы привлекло бы к ним внимание прохожих, вот только сейчас они чудным образом пропали; может, потому что сумерки нравились не всем здешним обитателям. — Кажется, я и ты, — он сценически оглянулся по сторонам, — больше тут никого нет. — Я и ты — кто? — не сдавалась девушка, прекрасно зная, что Драко понимает, о чём она. — Грейнджер, — брови Малфоя нахмурились, — я не хочу и не буду вешать ярлыки, потому что мне это несвойственно. Не проси, не пытайся выведать манипуляциями — это всё-таки мой конёк, а не твой. — Но ведь?.. — настойчиво начала она очередной вопрос, но Драко приложил указательный палец к её губам, останавливая. — Нет, — твердо промолвил он; его рука заскользила вниз по её пальто, пока не спустилась до уровня её ладони и не прикоснулась к ней.       Лёд прошел по венам, разливая по телу неоднозначное чувство, когда холод и тепло уже не различимы и остается лишь покалывание, охватывающее каждый миллиметр кожи. Рука Малфоя сжала её запястье крепче, а после он переплёл её пальцы со своими, вынуждая девушку развернуться прямо к нему. Но не успела Гермиона что-либо вымолвить, как парень закрутил её в воздушном пируэте. — Только не танцы, — вымолвила девушка, когда вновь очутилась лицом к лицу с Драко; из её горла вырвался смешок — попытка скрыть неловкость. — Я уже и не вспомню, когда в последний раз ноги под музыку переставляла. — Ничего, скоро Рождество и прочие праздники; устрою корпоратив и заставлю тебя танцевать, — голос Драко звучал по-слизерински хитро, но в его глазах играла столь необычная теплота, что Грейнджер не удержалась и попробовала положить голову на плечо парня, пусть рост и не позволял этого сделать. Тогда она совсем осторожно провела рукой по его спине, приобнимая, что вызвало у Малфоя неоднозначную улыбку. — Телячьи нежности... — прошептал он, глядя куда-то вдаль. — А ведь это магловское выражение ты запомнил, — засмеялась девушка и тотчас почувствовала, как Драко в ответ кладёт свою руку ей на талию. — Ох, вот как... Кому-то нравятся «телячьи нежности», — она удачно скопировала его тон: в меру надменный и в меру спокойный.       Парень ничего не ответил и лишь уверенным шагом повёл её вдоль противоположного берега реки. Здесь, среди жилых, сказочных домиков, было всё больше отелей, кафе и прочих заведений со светящимися вывесками. От каждого закоулка этой деревушки отдавало таким уютом и заботой, что это было настоящей усладой для глаз. Неровная, достаточно старая покраска домов, самые разномастные украшения на каждом шагу, цветастые и странные товары...       Сердце внезапно и неприятно кольнуло; Грейнджер не сразу поняла, что именно вызвало такую реакцию, за что такое зацепился глаз, что ей стало даже физически больно? Ответ пришёл через миг, когда среди немногих прохожих во второй раз мелькнул силуэт мужчины: ярко-рыжая макушка, помятые брюки и свитер с какой-то яркой вышивкой. Копия Рона. Мерлин, не сейчас, нет, только не сейчас...       Но было, как говорится, поздно. Тревожная мысль пришла в голову и вовсе не пожелала испаряться. Даже когда Гермиона с Драко подошли ко входу в явно магическое заведение и последний начал что-то рассказывать, в сознании кружились эти отвратительные, не дающие ни секунды покоя выводы:       «Рона я знала как друга много лет и ошиблась. Как можно расчитывать на то, что я не ошибусь в этот раз ещё более плачевно?» — Ты меня не слышишь, — укоризненно произнёс Драко, сжав тонкими и от того хватками пальцами её плечо. — Прости, такое место... Мысли навевает, — постаралась обьяснить своё не безосновательное, но откровенно бессмысленное беспокойство. — Это? — насмешка, но не в чистом виде, а немного прикрытая. — Гре-е-е-йнджер, ты явно давно не была на свиданиях! — он вновь повторил трюк с пируэтом, только на этот раз оба врезались в деревянную стену кафе-ресторана. — Осторожно, — девушка засмеялась, потирая ушибленное плечо; кажется, из её голоса испарились нервные нотки, но напрягающая мысль лишь спряталась куда-то в далекий закоулок памяти, а не исчезла. — Ладно, заходим, а то холодно в промокшей одежде, — она толкнула старинную дверь — хотя, если быть до конца честными, это уточнение не было нужным, ведь всё в Моншау сохранилось из прошлых лет — и прошла в озарённое десятками свечей помещение.       Место чем-то напоминало «Три метлы», — хотя это и был ресторан, а не паб, — своей атмосферой, расслабленными, весёлыми и абсолютно разномастными посетителями и, конечно же, вкуснейшим ароматом. Разве что здесь было светлее, чуть спокойней и, как казалось сейчас Драко и Гермионе, определённо теплей, чем в любом другом месте на планете. — И маглы этого всего не видят, хотя здание в самом центре, — констатировала Грейнджер, оглядывая волшебников в мантиях и парочку гоблинов, что-то заговорщицки обсуждающих в дальнем углу зала. — Ни капельки, — самодовольно произнёс Малфой, как будто это было его достижение, и направился к резному столику на двоих с крохотной белой табличкой «зарезервировано». — Давай курточку; я повешу, чтобы не мешала.       Но не успел Драко поухаживать за девушкой, как появился припоздавший то ли официант, то ли швейцар и галантно отнёс вещи Гермионы, а уже через миг другой работник появился у их столика с меню. — Это, конечно, всё мило, — Грейнджер окинула написанные шрифтом с красивыми завитками названия блюд и подняла глаза обратно на парня: — Английский перевод тут не наблюдается, как я вижу. Поможешь? — она положила лист на стол.       Малфой явно воспринял просьбу «помочь» как выбрать за неё, пробормотав что-то официанту на едва различимом Гермионе языке. В ней уже проснулось желание сказать, что она сама способна выбрать, если ей сказать перевод, но в последний миг Драко накрыл её руку своей. — Так в какой же цвет ты красила волосы? — поинтересовался он, обрывая её возмущение, что уже готово было вырваться. — Фиолетовый, — было заметно, что девушка немного смутилась. — Моя жизнь была такой скучной и серой, что приходилось принимать довольно необычные меры прибавления в мир красок. — Ну, что ж, сейчас у тебя явно нет в этом надобности, — усмехнулся Малфой. — Не могу представить тебя с фиолетовыми прядями, — он протянул руку к каштановым волосам, всё ещё мокрым и от того потемневшим, и легонько провёл. Серебряное кольцо со змеей блеснуло под светом свечки, от чего девушка на секунду замерла, разглядывая драгоценность. — Есть колдографии с тех дней? — Да, конечно, но не с собой же, — сказала девушка и, спустя небольшую паузу, задала вопрос: — Скажи, неужели я действительно кажусь людям столь скучной и не способной на что-то необычное или безрассудное? — Сомневаешься в себе? — ответил вопросом на вопрос парень. — Нет, я люблю себя и ценю свой характер, — уверенно, даже сдержанно улыбнувшись, произнесла Грейнджер. — Но порой не прочь узнать, что думают о тебе другие. — Ты уж прости, но я не «другие», — отказал Драко. — Но могу сказать, что я бы уж точно не приводил сюда скучных людей. Мне они не нравятся; я с подобными даже разговаривать не хочу, не то что в кафе сидеть. — Можно ли сделать из этого вывод... — девушка понимала, что ступила на опасную дорожку, но лишь изысканно улыбнулась, смягчая вопрос. — ...Что я тебе нравлюсь? — Предлагаю не превращать ощущения в научную статью с констатацией всех фактов, — зашептал парень, чуть наклонившись вперёд, от чего у Гермионы по коже пошли лёгкие мурашки.       Она уже тысячу раз думала, что мир сошёл с ума, но это не означало, что девушка уставала удивляться. Сегодня ощущение невозможности вновь настигло её, и Грейнджер еле удерживалась от того, чтобы не спросить, не попала ли она в какой-то фильм. Собственно, может она это и сделала бы, вот только Малфой и малейшего понятия не имел о том, что такое киноиндустрия. — Знаешь, волосы — не единственное, что я пробовала изменить, — призналась Гермиона и закатила левый рукав рубашки. — Где-то три года назад я очень хотела татуировку, чтобы перекрыть весь этот кошмар, — она окинула взглядом неровные шрамы, — но потом так и не решилась. Как-то не смогла найти идею для эскиза, а потом и вовсе передумала. А ты не думал сделать тоже самое? — девушка кивнула в сторону его левого предплечья. — Прости, что поднимаю эту тему, но мне действительно интересно. — Я? Нет, нет, я... — Драко заметно замялся. — Никогда не рассматривал это как вариант. Честно говоря, вообще никогда не задумывался о том, чтобы менять что-то во внешности. А это, — он медленно потянул рукав пиджака, а за ним и рубашки, вверх, обнажая часть тёмно-зеленой, уже едва заметной, но от того не менее неприятной татуировки черепа со змеёй, — я привык, как бы ужасно не звучало. — Почему она не исчезла? Разве она не должна была? — Гермиона хотела сказать ещё что-то насчёт того, что это так странно, что они оба просто смирились с этими страшными, навсегда отчеканенными на их телах отпечатками войны, но парень ответил первым: — Она никогда не исчезнет. С Его уходом она блекнет, превращается в тень прежней себя, но не пропадает, — голос Малфоя не выражал особых эмоций, но внутри девушки что-то сжалось от этих слов. Это наводящее ужас «никогда» заставило её вновь соединить их руки. — Мне не нужна твоя жалость, Грейнджер, — прокомментировал её движение парень. — А что ты скажешь насчёт поддержки? — поинтересовалась Гермиона, мягко проводя пальцами по худой руке Драко. — Нет; это сочувствие, а не поддержка. Я стою на своём и не могу иначе*. — Не могу согласиться, — хмыкнула девушка, пытаясь подобрать правильные слова для нетипичной и болезненной ситуации. — Оба человека в паре имеют огромный багаж своего прошлого, проблем и прочих вещей, которыми они делятся. Не могу назвать себя экспертом в отношениях, но, кажется, это всегда так работало... — на этом моменте Грейнджер осенило и явно не в лучшем смысле этого слова. Она моментально убрала свою руку и даже откинулась на спинку стула, как можно сильнее вжавшись в него. Карие глаза забегали по помещению; было видно, как она анализировала произошедшее и отбирала в голове лучшие варианты выхода из проблемы, которую она сама и создала. — Мне нужно в дамскую комнату, — выдала Гермиона, чувствуя, как краснеет и покрывается пятнами её лицо.       Драко не стал ни капельки возражать и лишь ухмыльнулся, после чего и сам облокотился о спинку резного стула. Внешне он был спокоен, но внутренне... Там всё кричало, что он был не готов и что как раз пора бежать, пока не поздно, просто чтобы потом не было хуже.       «Разве не этого я добивался?» — спросил парень сам себя, словно это помогло бы найти ответ.       Он воззрился на пустое место Гермионы, и в его сознании тут же до мелочей начал вырисовываться её силуэт: симпатичная фигура, лавандового цвета джинсы, нежная блузка и умопомрачительно привлекательное лицо. Её эмоциональные глаза, вечно сосредоточенные на решении каких-то задач, спутанные волосы, которые нравились Малфою куда больше строгих, покрытых лаком причёсок, и пухлые губы, идеально находящие золотую середину между чувственностью и страстью во время поцелуя.       «Мерлин, Моргана, и кто там ещё за мной с неба наблюдает, просто заавадьте меня, и дело с концом», — парень был в одном шаге от того, чтобы произнести свою мольбу вслух. — «Откуда во мне все эти глупые, девчачьи эпитеты и сравнения? Ещё немного, и она будет для меня изящна, как берёзка, трепещущая на ветру».       Драко не удержался и громко фыркнул; вот только обычно он так выражал насмешку над другими, а теперь — над собой. Отведя глаза от места Гермионы, он принялся оглядывать и без того знакомую обстановку, пока взгляд не остановился над красивым зеркалом, висящем над одним из диванчиков. — Меня тошнит от тебя, — прошептал Малфой своему отражению. — Ладно, не совсем тошнит, но ты определенно мне не нравишься.       Какой-то мужчина, сидящий за диваном, бросил на Драко вопросительный взгляд, и парню пришлось вновь уставиться на пустой стул.       «Я могу сколько угодно это отрицать вслух, но факт остаётся фактом: Гермиона — первая девушка, которая вызвала во мне не просто желание, а интерес: слишком искренний и неподвластный мне». — Слушай, — твёрдо начала Грейнджер, уже вернувшаяся и выглядевшая куда уверенней, чем когда-либо прежде. — Я могла бы сказать, что у меня вырвалась глупость, но это не так, — из своей огромной сумочки она достала небольшую, но, мягко говоря, очень толстую книжонку и принялась с необычайным запалом пролистывать страницы. — Словарь? — Малфой готов был поклясться, что в этот момент его брови вышли за пределы лба и полезли куда-то в сторону макушки. — Пара, что пошло от немецкого «Paar», — два существа, находящиеся вместе, объединённые чем-либо общим, — победным тоном зачитала она и протянула в доказательство книгу парню. — Кхм, что ж, сложно что-либо ответить, — Драко опустил голову вниз, стараясь сосредоточиться на своих коленях, но всё же не удержался и весь затрясся. — Ты? Ты... — Гермиона, ошеломлённая подобной реакцией, потянулась через весь стол в сторону Малфоя. Последний уже поднял голову и смеялся едва ли не на весь ресторан, не в силах остановиться хоть на миг. — А я уже успела распереживаться: думала, ты воспримешь в штыки то, что я назвала нас парой!       Голова девушки пошла кругом: мысль о том, что она и Драко официально признали себя парой, кого угодно с ума свела бы, не то что её — человека, не привыкшего верить в сверхъестественное. А происходящее, пожалуй, можно было назвать таковым.       Парень вовсе не почтил интересом её слова и продолжил смеяться — что мягко сказано, — обращая на себя внимания других посетителей и даже обслуживающего персонала. Он то откидывал голову назад, то наоборот — склонял её над столом, скрывая от чужих взоров свои обнаженные в улыбке ровные зубы. — Не надоело? — Грейнджер сидела, сложив руки на груди, по-прежнему не имея понятия, как остановить этот странный приступ хохота. А главное — ей и не хотелось. — Драко, официант... — тихо прошептала она, тактично коснувшись пальцами его руки. Когда этот жест не сразу привёл Малфоя в спокойствие, она сильно ущипнула его — это как раз отлично сработало.       После того как парень наконец смог перекинуться парой слов с официантом, перед парой были поставлены две прямоугольные, продолговатые тарелки с блюдами, две чашки и заварник с ароматным чаем, из аккуратного носика которого поднимался кружащейся в воздухе струйкой оранжеватый пар. — Я не совсем могу определить, что это, — произнесла девушка, пододвигая к себе и заинтересованно разглядывая тарелку, — но такого количества калорий за раз я ещё никогда не пробовала. — Яблочный штрудель со сливками, шоколадом и шариком ванильного мороженого. Ни в одном месте на планете данное блюдо не сравнится с тем, как его готовят здесь, — надменно ответил Драко и, коротко взмахнув палочкой, принялся разливать чай по чашкам. Оранжевая жидкость, попадая в посудину, плавно меняла свой цвет на рубиновый, что немало привлекло внимание Гермионы. — Интересная магия. Дай угадаю: эти чашки охлаждались, чтобы при контакте горячего с холодным магия срабатывала? — она протянула руку к ещё пустой чашке Драко и победно улыбнулась, ощутив прохладу кончиками пальцев. — Тебя ничем не удивишь. — Проверим? — и девушка отрезала немного от штруделя, уже собираясь его попробовать, как столкнулась с таким взглядом Драко, словно его глубоко оскорбили. — Нет-нет-нет, это не так делается! — объяснил он и взглядом заставил растерянную девушку положить прибор обратно на тарелку. Сам он элегантно взял десертную вилку, быстро провёл ею сквозь сливки, отломил ровный кусочек политого чёрным шоколадом штруделя и наконец окунул всё это в мороженое. Удивительно, как у парня это получилось, но ни одна капля привлекающего глаз лакомства не упала с прибора, пока он, удовлетворено глядя на заинтересованную Гермиону, поднёс к её рту десерт. Девушка, ничуть не смутившись, облизнула вилку и тут же издала изумлённое «м-м-м!», довольно глянув на Драко. — Я аж чувствую облегчение, — вымолвил парень в ответ и пояснил: — Я могу уже написать целый сборник рассказов о своих провалах с девушками, связанных именно с кулинарией. — У Драко Малфоя бывают проблемы с девушками? Интересненько, — Грейнджер, завидев, каким взглядом её одарил парень, тут же уточнила, покачав головой: — Шучу я, шучу, хотя не стану отрицать, что это было приятно — наблюдать за твоим очаровательным выражением лица. И, если честно, не совсем понимаю проблем с кухней. Мне кажется, поведи ты меня в какую-нибудь, прости за слово, забегаловку, я бы не расстроилась.       «Это всё равно было бы лучше, чем самодельные бутерброды Рона», — отметила она про себя, но вслух не сказала из-за тлеющего глубоко в сердце уважения к бывшему мужу. — Ох, повезло мне с тобой, мисс прагматичность, — парень подмигнул Гермионе. — На самом деле, много всего было... Как-то одна вышла из себя из-за того, что среди ассортимента не было мороженого со вкусом манго. А я ведь до сих пор ума не приложу, что это такое! Меня это привело в такое раздражение, что я начал доказывать, что вкусы мороженого не важны, ведь холод отключает рецепторы на языке... В итоге эта безумная сбежала, — Малфой засмеялся, покручивая чашку в руке. — А чего только стоила история с вегетарианкой, которая не предупредила об этом... И внезапная аллергия на молочные продукты мне встречалась, и чего только ещё не было. Так что я был уверен, что сейчас либо всё это слетит с моей вилки и приземлится тебе на кофту, либо я затолкаю еду слишком глубоко тебе в глотку, и ты подавишься. — Какая тонкая граница в этом мире между предусмотрительностью и паранойей, — засмеялась девушка.       Так и прошла вся трапеза — за приятными разговорами и воспоминаниями различных смешных ситуаций, которых у обоих, в силу далеко не лёгких характеров, было вагон и малая тележка. Где-то через полчаса, закутавшись в высушенную одежду, пара вышла на улицу, где мороз уже знатно кусал за щёки. Драко предупредил о том, что напоследок им предстоит небольшая прогулка по лестнице к уже знакомому холму, с которого на главные улицы поглядывало несколько самых старых домиков, замок с мельницей и заснеженные ели.       Старые, неровные ступени наверх немного утомляли и, как бы иронично не звучало, Гермионе приходилось каждый раз подхватывать за руку своего спутника, чьи туфли то и дело соскальзывали вниз. Порой лестница переходила в улицы, которые укутывали небольшой холм, как укутывались люди зимой в тёплые шерстяные шарфы. — В такое время мы, конечно, не всё увидим, — начал Малфой, но так и не закончил фразу: он почувствовал как Гермиона, удивлённо вздохнув, схватила его руку. — Мерлин, какая же красота...       Взгляд девушки метался между замком в нескольких десятках метров, что буквально превратили в огромную гирлянду, и городком, блестящим золотистыми, красными, фиолетово-синими красками. Как только замершее дыхание Грейнджер вернулось в норму, ноги сами понесли её в сторону стены едва заснеженной крепости. Давняя постройка завораживала своей контрастностью: стены и крохотные бойницы выглядели бы мрачными, но рядом с яркой подсветкой казались не более чем местом для исполнения какого-то мюзикла. — Тут симпатичней летом: лёгкий туман, синие ели, — вновь принялся за своё Драко, на что ответом ему были вздох и закатывание глаз. — У тебя уникальная способность всё недооценивать. Замок и вид чудесны, особенно учитывая то, как редко мне удаётся выбираться в подобные места. Может, обойдём вокруг? — Этому замку очень повезло, как и всему городу: во время войн никого не интересовала данная территория, — повёл свой рассказ парень, пока они медленно продвигались вдоль длинной стены. — Если бы не одни крайне жадные хозяева, решившие снять крышу с постройки, чтобы не платить за неё налоги, не пришлось бы даже проводить реконструкцию. — Мерлин, какие же глупцы, — хмыкнула Гермиона, — снять крышу! Это же ещё додуматься надо было... — она обратила свой взгляд на серую, стальную кладку на ближайшей башне. — Самое интересное здесь, конечно, внутри, куда нам нельзя, поэтому, собственно... — парень взял девушку за руку и поспешил в сторону небольшого моста, ведущего к огромной двери. Он старался шагать тихо и намеренно оглядывался по сторонам, заставляя Грейнджер сомневаться в том, что происходит. — Что мы?.. — Тише, герцогиня, — прошептал Малфой, незаметно доставая из мантии палочку. Один короткий звук, блеклая вспышка, и громадная решетка над дверьми беззвучно начала подниматься всё выше, открывая проход. Парень толкнул плечом дверь, та с коротким скрипом поддалась, и он попробовал затянуть свою спутницу вовнутрь. — Мы нарушаем закон! — агрессивно зашептала на это Грейнджер. — Пробираемся в частную собственность посреди ночи — за это около года в тюрьме могут дать. И это ещё не считая нарушения Статута о Секретности, — она ухватилась обеими руками за неровную поверхность дверного проёма, не давая спутнику затянуть её вовнутрь. — Это публичная собственность, если тебе полегчает; к тому же нас никто не увидит, — саркастически проговорил Малфой. — Не намного лучше: до нескольких месяцев... — не сдавалась девушка. — Мордред, да ты стала куда трусливей, — Драко сказал это чуть громче предыдущих фраз и, как ни в чём не бывало, направился куда-то в темноту. — Какая глупая попытка мною манипулировать, — Гермиона вскоре догнала его; они оказались посреди крепостного двора, тянущегося куда-то вперёд и поворачивающего направо — вверх, к самой высокой части укрепления. — Но ведь удачная. Я бы не рисковал сейчас подниматься наверх. Летом — сколько угодно, но сейчас, когда всё освещено... Не уверен, что постояльцы хостела обрадуются чужестранцам, взломавшим дверь. — Хостел? — воскликнула Грейнджер, на что Драко возмущённо шикнул. — Представляешь, да: молодёжная дешёвая гостиница в замке. До сих пор не могу отойти от этого кошмара, — произнёс Малфой и прошёл по выложенной брусчаткой дороге чуть вперёд. — Кхм, никогда не задумывалась, что такое возможно, но звучит практично и даже интересно, — Грейнджер бросила взгляд на окна замка. — Я слышу и в корне не согласен! — не оборачиваясь, прокомментировал Драко.       Совсем скоро сказочная прогулка пары подошла к концу. Спустившись обратно в город и немного поглядев на огромнейшую рождественскую ёлку, занимавшую почти всю главную площадь, они вскоре очутились в тихом переулке, до которого не доставали огни гирлянд. В общем, в идеальном месте для безопасного использования портключа обратно в Лондон. — Надеюсь, твоя рука не болит, — ни с того ни с сего вымолвил Драко, зацепившись взглядом за плечо и спадающие на него волосы девушки. — Да, давно уже, — Гермиона успела позабыть, что неплохо так ударилась им о стену кафе, от чего «спасибо» застряло в горле. — Отлично, — парень сделал несколько беззаботных шагов к ней, и на его лице проскользнула почти неуловимая эмоция, прежде не являвшаяся Грейнджер, но тут же и исчезла. Драко полуприкрыл глаза, склоняясь над размягчённым улыбкой лицом Гермионы. Его губы скользнули по её, но через миг немного отстранились, а тело Малфоя словно пробила короткая дрожь. — Ты... в порядке? — прошептала она и потянулась рукой к его прикрытым, дрожащим векам; Малфой резко разпахнул глаза и грубовато перехватил её запястье. — Да, просто... Неважно, — пониженным голосом ответил он и медленно повёл её руку вверх, к стене, пока сам вновь соединил их уста. — До сих пор не верится? — спросила Грейнджер, как только уловила миг, пытаясь отгадать, что именно значило загадочное и немного мрачное «неважно».       Парень не отвечал, пока продолжал срывать с губ Гермионы поцелуи один за другим. Одна его рука по-прежнему покоилась на её запястье, крепко прижатом к мокрой от снега стене дома, но другая зарывалась в её волосы, прижимала к себе всё ближе, если это было возможно.       Было темно, холодно, снежно и поздно — это всё мешало оставаться дольше на одинокой, петляющей улочке. — Это был чудесный день, — хоть девушка всё ещё таила надежду на ответ, Драко произнес лишь это. И, стоит признать, эти слова были в тысячу раз лучше. — Да, — Грейнджер почувствовала, как рука парня соскользнула, освобождая её зажатое прежде запястье. Она, наверно, должна была бросить хоть короткий взгляд на случайную царапину на костяшке, но вместо этого прикипела к серебристым глазам Малфоя. — Подобное не свойственно мне, так что не ожидай, что со мной всегда будет весело.       «Особенно если я буду продолжать то и дело подбрасывать мозгу негативные мысли». — Лучшая самореклама, — фыркнул Драко, поправляя двумя руками края пальто; Гермиона так и не поняла: это движение было направленно на привлечения внимания к изумрудному и серебряному перстням на пальцах или парень правда почувствовал холод. — Я не товар, чтобы рекламироваться, — брови Грейнджер хитро «подпрыгнули», вызвав смешок у Малфоя. — Ты становишься всё лучше. Может, однажды достигнешь моего уровня, если продолжишь тренироваться, — он усмехнулся, после чего сделал глубокий вдох, определяясь, пришло ли время прощаться: — Доброй ночи, Гер-ми-о-на. — Жаль, что твоё имя такое простое и короткое, даже не поиздеваешься, — она сделала попытку скопировать манерность парня, хотя всё это было настолько ей не присуще, что на середине фразы девушка вновь сменила тон на свой. — До встречи, Драко.

***

      Уставшие глаза мальчика-который-выжил застыли в одной точке. Потом медленно перевелись на вторую, чуть правее. Снова застыли. Коротко поглядели на третью. И снова перевелись. После они замерли, как будто остекленели, на совсем уж долгое время — пока не начали слезиться. Моргнув несколько раз, парень опёрся головой на кулак и уже собирался вновь повторить монотонное действие, которым занимался уже почти час, но всё-таки сдался и закрыл глаза, принявшись потирать их кулаками.       Гарри Поттер пытался понять, у кого именно был мотив совершать столь странное и рискованное преступление. Среди всех резюме он выделил троих людей, чьи кандидатуры подходили по трём параметрам: во-первых, они были более-менее близки к Малфою, во-вторых, их упоминала Гермиона, и в-третьих, все они обладали достаточно высоким интеллектом, чтобы провернуть подобное. И всё же, больше парень не знал ровно ничего.       Он взглянул на часы; они показывали без пятнадцати пять, что означало, что вскоре в его кабинет коротко постучится Нарцисса Блэк и, беспристрастно окинув его взглядом, начнёт задавать вопросы насчёт того, что нового он разузнал и когда она сможет вернуться к спокойной жизни.       Гарри Поттер не имел ни малейшего понятия.       Но он догадывался. Может, парень никогда не был таким гениальным, как некоторые сыщики в истории, но он много повидал в жизни и мог сложить психологический портрет преступников, воров и убийц, что очень и очень ему помогало.       Мальчик-который-выжил крепко сжал перо до отрезвляющего хруста и откинулся на спинку стула. Ему чрезвычайно хотелось сейчас лишь одного — чтобы интуиция подвела его на этот раз.

***

      Сердце разрывало своим биением грудную клетку, мышцы горели от бега, а в голову лезли мысли о том, насколько неудобно трансгрессировать за четыреста метров в даже чересчур освещённый переулок и нестись сломя голову сквозь поток людей. Дыхание сбилось уже давно, и девушке казалось, что она своим пыхтением привлекает внимание всего Кенсингтона, но ей было всё равно. Нет, не о прохожих нужно было думать после того, что начало твориться.       «Открой, пожалуйста, Драко, просто окажись дома», — Гермиона остановилась у порога и принялась глубоко дышать, хотя это не особо помогало. Она сорвалась секунды через три и заколотила в дверь так, что костяшки тут же покраснели. — Гермиона? Что за? — дверь открылась так неожиданно, что Грейнджер, навалившаяся на поверхность, просто-таки упала внутрь помещения. — Ты что, вообще новости не читаешь? — сил злиться не было, от чего голос звучал слабо и крайне тихо. — В семь утра субботы — нет, — отказал Малфой и подошёл к девушке, которая остановилась посреди прихожей, смотря в одну точку на стене. — Что с тобой? Выглядишь, словно из могилы только что вылезла, — он провел указательным пальцем по её мантии, испачканной в уличной грязи аж до груди. — Или марафон пробежала. По пересечённой местности. — Ради Мерлина, ты слушать умеешь или только издеваться? — мимолетное безразличие, вызванное усталостью, исчезло, сменившись привычной Гермионе резкостью, особенно в критичных ситуациях. — Почитай. Если не разучился, конечно, — она ткнула прямо в грудную клетку парня «Ежедневный пророк», а сама прошла вперёд, мысленно представляя перед собой стакан с валерьянкой и мягкий диван. — «Британия начинает задумываться о чрезвычайной ситуации: пятеро волшебников потеряли магию в один день», — Драко начал эту фразу громко, а закончил едва слышно. На свинцовых ногах он направился к гостиной, откуда его уже не могла услышать девушка. — «Больница Святого Мунго просит помощи в поиске антидота». Пресвятая Моргана, мы в нецензурном месте... — он плюхнулся на кожаный диван рядом с Гермионой. — «Министр Магии Кингсли Бруствер считает, что ситуация вышла из-под контроля. В своём последнем интервью он заявил: «Это определённо делается намеренно и с какой-то намеченной целью. Мы прилагаем все усилия для того, чтобы отыскать злоумышленника, но, к сожалению, пока безуспешно»». — Там дальше ещё написано, что ходят слухи о смене главы Аврората. Гарри даже прислал письмо, сообщив в нём, что Бернард Маршалл отказался заниматься расследованием этого всего, что, конечно же, не понравилось министру и заместителю. Так что, возможно, его пост займёт Гарри, — Грейнджер облокотилась обеими локтями о прозрачный кофейный столик и потирала без остановки глаза. — Это не сильно облегчает ситуацию... — протянул Драко и нервно забарабанил пальцами по стеклу. — Нужно связаться с кем-то, кому можно довериться в этой ситуации...       Но тут, как по мановению волшебной палочки, раздался стук в дверь, после — голос домовика и ещё чей-то, намного старше, но достаточно звонкий. — Минерва! — воскликнула девушка и моментально сорвалась со своего места. — Профессор! — тут же подхватил Малфой, и они оба поспешили в коридор, в котором их ожидала пожилая волшебница в нежно-зелёной мантии и своей любимой остроконечной шляпе с новым, отблескивающим синим пером. — Добрый день, Драко, — строго произнесла она. — Рада и тебя здесь видеть, Гермиона. Неожиданно, но приятно. Думаю, мы так быстрее к чему-то придем. — Не здесь, профессор, — голос парня значительно понизился и стал серьёзней; он подозвал к себе домовика, и тот вмиг бросился искать пальто своего хозяина. — В моём кабинете есть всевозможные защитные заклинания, которые не позволят никому подслушать разговор. Здесь, конечно, тоже безопасно, да и мы уже много наговорили... Но в офисе будет лучше, к тому же оттуда будет быстрее связаться с нужными людьми.       Макгонагалл тут же согласилась, и троица пошла в сопровождении Вилли к камину с летучим порохом. Прежде чем взять горсть, Грейнджер якобы нечаянно натолкнулась на Малфоя и прошептала: — Почему ты не сказал, что тоже поддерживаешь связь, тем более столь хорошую?.. — Потом, — так же неслышно отрезал Драко; даже его движения и походка стали резче. И, как бы девушка не была занята сейчас другими мыслями, ей эта решительность импонировала. — Думаю, мы уже не можем оставлять так, как есть, ситуацию с потерявшими магическую силу маглорождёнными, — начала говорить Гермиона ещё во время поездки в лифте. — Нам нужно связаться с больницей Святого Мунго и приняться за создание лекарства. — Грейнджер, чисто из вежливости хочу напомнить: оно уже создано, только вот чёткий состав немного затерялся, — в тоне Драко прорезался сарказм. — Так разве это не отлично? Даже не придётся делать вид, что мы в точности знаем, как его делать. Пусть рецепт и утерян, я смогу его воспроизвести, только мне нужны будут время и хорошие помощники, а их в Больнице достаточно, — захваченная тревожным желанием как можно быстрее решить вопрос ответила Гермиона. — Не обязательно, чтобы я начинала с ними сотрудничать; это может быть Лора. Я ей верю, но не стоит забывать о рациональности и том, что она по-прежнему в списке подозреваемых, — она повернулась в сторону Минервы, ловящей каждое слово и всё больше хмурящей тонкие, подчёркнутые серым карандашом брови. — Ты же в курсе всех деталей?       Несмотря на то, что Грейнджер и Макгонагалл давно ещё перешли на «ты» благодаря тесному общению в последние годы, сейчас девушке было крайне неудобно обращаться к бывшему преподавателю в такой формулировке, и не даром. — Да, Гермиона, вот только почему-то не от тебя, — сурово ответила профессор, первой выходя на этаж. — Извини, я не хотела посвящать ещё кого-то — думала, мы скоро и сами справимся... — щёки Грейнджер начали краснеть, как в школьные годы, что немало позабавило Малфоя. Он, пока Макгонагалл убеждала девушку, что та немного разочарована, но всё же понимает, почему так вышло, скорчил гримасу: его нижняя губа наигранно задрожала вместе с коленями, и парень едва прошептал: — Простите, профессор, я не хотела... Я не подумала... Прошу, не снимайте очки с Гриффиндора, вы же наш декан...       Гермиона этот до глупости неправдоподобный жест не оценила и до самой двери в кабинет игнорировала все взгляды Драко. Только когда она оказалась у входа, уступила ему место и попросила сказать пароль. Малфой, направив палочку на круглую дверную ручку, зашептал одно заклинание за другим, временно снимая все слои защиты. Дверь открылась нескоро, от чего, когда проход был свободен, даже Минерва потеряла терпение и достаточно быстро прошла внутрь. — Ох! — вырвалось у Грейнджер, оказавшейся в кабинете последней. Драко и профессор замерли рядом с ней, с одинаковым страхом на лицах устремив взгляды на раньше красивую стену со «Штормом», на которой золотой, блестящей краской было криво выведено одно единственной слово.       Гордость.