Лишь доза делает яд незаметным

      Драко сжал пальцами деревянную часть спинки одного из кресел, в то время как его глаза бегали по всему кабинету, словно искали что-то. Минерва пришла в себя первой и кашлянула, приводя и Грейнджер с Малфоем в сознание. — Я так понимаю, это та же надпись, что была на палочке.       Эта фраза была словно первым выстрелом пули на поле боя. Гермиона бросилась с волшебной палочкой наготове к надписи, Драко ринулся на всех парах в сторону письменного стола и даже поскользнулся по дороге, что было довольно нелегко сделать на ковре. — Это просто краска; никаких заклинаний. Я не вижу здесь подвоха. Может, он как раз заключается в том, что его нет, — вымолвила Грейнджер, проведя рукой по ещё не до конца подсохшей золотистой жидкости на стене; про себя она отметила, что преступник крайне снисходительно обошёлся с картиной, вовсе не запачкав её. Гермиона обернулась в сторону профессора и начальника, не понимая, почему комната погрузилась в молчание и никто не отреагировал на её слова. — Палочка, — дрожащим голосом произнёс Малфой, держащий в руках пустую коробочку. — Преступник вернул её себе, — он в отчаянии принялся выдвигать остальные ящики стола, надеясь, что волшебная палочка с проклятой надписью всё ещё где-то надежно спрятана. — Мне кажется, молодые люди, вы сейчас концентрируетесь не совсем на том, на чём стоило бы, — заговорила Минерва. — Кто-то сломал все чары, установленные командой доблестных волшебников, проникнув сюда без всяких проблем, и мы даже не пытаемся понять, каким образом. — Я иду в Министерство, — твёрдо, с неприкрытой злостью заговорил Драко. — Я заплатил ненормальную сумму за все эти защитные заклинания, после чего получаю вот это!       Он бросил на стол коробку, отпихнул носком туфли выпавшие на пол документы и не забыл, проходя мимо стены, с силой ударить по ней, да так, что картина затряслась на своём гвозде. — Нет, — строго вымолвила Гермиона, сама ещё не осознав, что заставило её произнести это слово. Она на секунду прикрыла веки, вспоминая и собирая осколки своей догадки, после чего резко распахнула глаза и повернулась к противоположной стене. От кабинета до входа в библиотеку было метров тридцать, но если зайти в неё и повернуть налево, то можно пройти к крайней стене всего лишь за метров двадцать, а это значит... — Я знаю, — произнесла она, дотронувшись пальцами до стены.       Грейнджер выставила палочку перед собой, привлекая к себе внимание легко улыбающейся Минервы и замершего на пороге Малфоя, после чего выкрикнула: — Экспекто Патронум! — где-то глубоко внутри неё зашевелились сомнения — а вдруг заклинание не удастся? Всё-таки защита от тёмных искусств не всегда ей давалась, а вызов патронуса, требующий максимальной сосредоточенности всей внутренней энергии, — тем более. А уж если взять во внимание события последних недель, из-за которых было не так легко воссоздать в сознании счастливые воспоминания...       Несмотря на всё вышеописанное, тонкая струя вырвалась из палочки, сделала виток, после него второй и наконец собралась в симпатичную выдрочку, застывшую перед Гермионой на задних лапках, согласную выполнять любые указания. — Гарри, немедленно прибудь в «Pharmagic». Нельзя терять ни минуты, — строгим голосом указала Грейнджер дымчатому созданию, которое тут же подбежало к окну, проскользнуло в щель в раме и испарилось. — Драко, иди вниз и жди подмогу. Минерва, мы идём в библиотеку. — Почему я даже не сомневался? — фыркнул Малфой на это заявление. — Уверена, ты засомневаешься, когда узнаешь, что мы будем там делать, — несмотря на всю серьёзность ситуации, это была победа, вызвавшая некое подобие улыбки, — Драко Люциус Малфой не догадался, в чём состоит их план. — Ждём в секции литературы одиннадцатого века.       Гермиона Грейнджер твёрдой походкой направилась по просторному коридору, по пути объясняя план Минерве, которая слушала её более, чем внимательно. Зайдя в библиотеку, она быстро выхватила с полок полтора десятка книг и положила их в сумку, в то время как Макгонагалл расставила, на всякий случай, в нужном месте четыре кресла и принялась ожидать уже спешащих к ним Гарри и Драко.       Парни не заставили себя долго ждать. Поттер, размахивая своим чёрным блестящим чемоданом, почти что бежал рядом с Малфоем. Их, по всей видимости, больше смущало общество друг друга, чем сама ситуация, из-за чего они, не переставая, перебрасывались какими-то агрессивными фразами. Разглядев между стеллажами Гермиону и Минерву, Гарри замедлил свой шаг, отодвигая таким образом момент встречи. — Привет, — вымолвил он неровным голосом, когда подошёл. — Это кошмар, конечно, что творится, ужас просто, — он взмахнул рукой, которая прежде казалась свободной: в ней оказался «Ежедневный Пророк» со злополучной статьёй. — Ах да, кошмар, ужас, катастрофа, а ещё апокалипсис, безысходность и трагедия, — Драко оказался рядом с парой и стукнул своей перьевой ручкой по полке, заставив обратить на себя внимание. — Нужно действовать; языком делу не поможешь... — он на секунду задумался, закинул голову вверх и продолжил постукивать: теперь быстрее, но слабее. — Если только это не ссора из-за пьянки с Полоумной.       Гермиона побледнела от повисших в воздухе слов и тут же про себя отметила, что у Драко и Гарри есть все шансы объявить друг другу настоящую войну, да похуже той, что была в школе. Но не успела она остановить данные события, как Поттер, на чьё лицо набежали грозовые тучи, наклонился к Малфою, строго глядя сквозь поблёскивающие при каждом его слове очки: — Я бы попросил — в следующий раз это будет приказ, Малфой, не сомневайся, — не сводить любой разговор к твоим грязным замечаниям и бессмысленным манипуляциям. — А я бы сразу приказал, без всяких твоих прелюдий... — сузив глаза, зашептал Драко, — забрать назад своё милое замечание о моей матери, которое ты прошептал в моём кабинете. Думал, я глухой и не услышу?       «Ах вот из-за чего коса на камень нашла», — Гермиона была готова застонать от упадка духа: такие взрослые люди, а цепляются за каждую насмешку. Безусловно, она сама дорого ценила честь своих родителей, друзей, свою собственную, но врождённая дипломатия не позволяла порой ввязываться из-за подобного в спор. — Да что же вы прямо как в школьные времена: ничего сделать не можете, не вставив друг другу палки в колёса, — воскликнула Гермиона, сдвинувшись со своего места, и совершила попытку прервать этот убийственный зрительный контакт между Поттером и Малфоем. — Назовём это ничьей? — поправил оправу Гарри, убирая локоть с полки и вставая в полный рост. — Драко, Гарри, Мерлина ради, у нас проблемы куда посерьёзней, чем ваши личные вендетты, и если понадобится, то мы с Гермионой применим палочки, — оборвала их вышедшая из себя Минерва. — Итак, начнём сначала: добрый день, Гарри, — произнесла всё ещё нахмуренная Макгонагалл. — И нам действительно стоит приступать к делу... — Иначе до самой ночи придётся за книгами сидеть... — завершил её предложение Поттер, чем вызвал хитрую усмешку на устах Гермионы. — Сегодня нам не понадобится ни одной книги. А вот помощь всех вас в кое-чём другом — очень даже, — почти торжественно высказалась она, после чего повернулась к троице спиной и направила палочку на тонкую трещину в стене.       Серебристый, искрящийся, словно бенгальские огни, шар магии полетел к стене, смешно переворачиваясь в воздухе, пока не дотронулся до неровности. Он проскользнул внутрь трещины и исчез из виду на три длинные, как само время, секунды, пока вся поверхность внезапно не вспыхнула белым светом.       Минерва присела в заранее приготовленное кресло, дабы зря не пытаться удержаться на ногах, в то время как Гермиона предприняла попытку бесстрашно остаться стоять на месте. Поттер и Малфой решили же действовать более решительно — первый воссоздал перед ними щит, а второй, схватив за плечо Грейнджер, вжался в стеллаж вместе с ней. — Драко, что ты?! — воскликнула Гермиона, оказавшись фактически полностью прижатой к Малфою. Её палочка осталась в руке, но только чудом не надломилась от столь резкого движения. — Если бы заклинание ещё не было завершено, то я бы потеряла над ним контроль и было бы только хуже! — Гермиона, ну что ты, дай же своему милому немного времени для геройства, — Гарри снял не пригодившийся щит, даже не поворачиваясь в сторону остальных и поедая взглядом стену. Он подошёл к ней в том месте, где открылся крохотный проход куда-то, но в самый последний момент Гермиона проиграла своему почти что свинцовому терпению и сорвалась с места, побежав к Поттеру. — Я была рядом с тобой все годы! — закричала она, и её непривычно звонкий голос разлетелся оглушающим эхом по просторному помещению. — Что бы ты не делал, какое решение не принимал бы, я поддерживала только тебя! А теперь, когда вся магическая Британия вновь под угрозой, ты, конечно, берёшь пример с Рона и решаешь посвятить всё время издевательствам надо мной и моими чувствами! — Я не издеваюсь, Гермиона, — серьёзным, настойчивым тоном настоящего аврора заговорил Гарри, — я не могу принять ситуацию. — Разве сложно просто постараться? Это же не бином Ньютона, а всего лишь я... — Грейнджер всё ещё говорила громко, но явно уже обессилено. Все её эмоции выгорели, и она лишь с извинением во взгляде посмотрела на Минерву, прося её сказать хоть что-нибудь. — Слушайте, это уже как в какой-то комедии... Посмотрите, мы открыли тайный проход в стене, с помощью которого негодник пробирался в твой кабинет, Драко; нам нужно сейчас разобраться со всем вместе, а не ссориться! — Макгонагалл произнесла именно то, что и нужно было сейчас, но Гермиона знала: на самом деле, это далеко не точка в разговоре — лишь точка с запятой.       И ей ещё придётся обсудить всё с Джинни, Гарри и Роном. А к тому же с родителями, перекинуться парой слов с Минервой и другими знакомыми... И это ещё не говоря о друзьях с работы.       Надеяться, что Драко оставят в покое, — тоже бессмысленно. Сколько бы он не притворялся независимым и эгоистичным бизнесменом, всё равно оставались его родители, Блейз и «Pharmagic», где все и каждый по-любому узнают эту новость, если только...       Если только вся головоломка чувств останется между ней и Драко после завершения расследования. Ведь кто знает, может, всё ещё пройдет, растает, как снег весной и позабудется, словно неоднозначный сон.       Грейнджер бросила взгляд на Малфоя, который подошёл к загадочному ходу в стене и как раз «воевал» с Гарри за первенство в том, чтобы пройти по нему, и почувствовала, как внутри неё что-то медленно сжалось и вовсе не желало отпускать. Она дотронулась рукой до груди, нарочно сделала два глубоких вдоха, но ощущение колючей тяжести не прошло.       Мерлин, вчера они только побывали на своём первом свидании, а сегодня Гермиона уже была уверена, что не хотела окончания этого. — Я иду первый, потому что мало ли, какие препятствия мог поставить здесь преступник, — Гарри наконец удалось оттолкнуть Малфоя, и, выставив палочку с огоньком на конце перед собой, направился вперёд.       Драко повернул голову, глянул на ожидавших, пока он пойдёт вниз, Гермиону и Минерву, и так же исчез в тёмной неизвестности. — Прости за всё это, — коротко сказала Минерве Грейнджер, воспользовавшись возможностью опустить глаза на пол. — Ничего катастрофичного, но не кажется ли тебе, что сейчас не время? — со вздохом спросила Макгонагалл. Повезло, что она шла позади Гермионы и последней не пришлось смотреть ей в глаза.       «А будет ли когда-либо время?» — подумалось Грейнджер; она никак не могла сосредоточиться на тонком коридоре, через который они все шли в кромешной темноте. — «Если я не разберусь со всем сейчас, то почему я должна надеяться, что дальше станет легче?»       Компания дошла до противоположного конца лаза, где, благодаря свету из волшебных палочек, они увидели такую же тонкую трещину. Только Гермиона хотела вновь воспроизвести заклинание, чтобы открыть им проход, как Малфой с полудиким рычанием «да как они смеют» навалился всем телом на стену, и она разломалась, словно папье-маше, под его весом. — Мерлиновы кальсоны, — вырвалось у Гермионы. Гарри бросил на неё удивленный взгляд, Минерва — чуть недовольный, но Грейнджер этого уже не видела. Еле сдерживая волнение, она бросилась вперёд и вскоре оказалась прямо посреди до пылинки знакомого кабинета Драко. — Что ж, мой личный кабинет, сам Салазар знает сколько времени, прослушивался, сюда могли среди ночи попадать люди, а замечательная команда «лучших» волшебников Министерства не смогла этого заметить, — Малфой поднялся с пола, зло отряхивая с себя обломки вперемешку с пылью и давно засохшей краской. Его глаза как будто потемнели, зрачки сузились от яркого света после темноты, а шевелюра, которой он неплохо так приложился к двери, была наполовину белой как снег. Но самым страшным при всём этом было то, что припорошенные штукатуркой волосы почти сливались с цветом его кожи.       Гермиона тихо выдохнула, стараясь заставить сочувствие замолчать. Она всем телом ощущала надобность в разговоре с Драко; как-никак, эта внезапная вспышка агрессии, пусть и оправданная, могла навредить ему, повлечь за собой необдуманные поступки. — Порядок? — тихо осведомилась она, делая вид, что всего лишь собирает с пола крупные обломки стены. — Я всегда в порядке, — прошипел Малфой и поднялся с места, даже не посмотрев в сторону Грейнджер. — Как это было продумано всё-таки, — прервала их Минерва, осматривая кабинет, золотую надпись и зияющую дыру в стене. — Верно, — поддержала Гермиона, лишь бы не думать о том, с какой яростью Драко схватил с пола собранные ею куски стены и швырнул их прямо поверх документов на стол, — самая отдалённая и уединённая часть библиотеки, фактически никакой сложной магии — только старый, оставшийся, вполне возможно, ещё со времён строительства ход... — Не думаю, что со времени постройки здания, — задумчиво протянул Гарри, который всё это время разглядывал тайный коридор, освещая его огоньком Люмоса. — Ему где-то пару месяцев, судя по состоянию. Но да, продумано. Мы всё искали сложные, древние заклинания, а в итоге остались одураченные почти магловским тайным ходом, как последние идиоты!       Макгонагалл уже не в первый раз за утро сжала в тонкую линию свои губы, готовая выразить своё возмущение высказыванием Гарри, как Малфой первым огрызнулся: — Говори за себя, Поттер, — это было похоже на настоящий плевок. — Мерлин, Малфой, просто научись наконец признавать свои ошибки, — не остался в долгу мальчик-который-выжил, — с твоим-то их количеством давно уже пора бы... — он многозначительно оборвал фразу. — Ведёшь счёт? Не удивлюсь, если у тебя отдельный календарик для этого есть. Золотому мальчику же совсем нечем заняться, кроме как в чужие проблемы лезть, — ещё немного, и вместо слов изо рта Драко начало извергаться бы Адское пламя. Сказанное им было, вроде как, самым обыкновенным едким замечанием, которыми он любил разбрасываться, но сейчас лицо Малфоя раскраснелось, а кулаки мелко затряслись. — Гермиона... — едва слышно, но настойчиво прошептала Макгонагалл, заставив Грейнджер собраться и взять ситуацию под контроль. — Нам нужен план! — воскликнула Гермиона, хлопнув рукой по столу. Обойдя Гарри и Драко, она села в кресло Малфоя: — У нас есть несколько проблем. Во-первых, безопасность — не только в этом кабинете, но и во всём здании. Во-вторых, сотрудничество с Больницей Святого Мунго. В-третьих, вся информация, которой занимался ты, Гарри, в последние дни, нас очень даже интересует. Кто-то хочет высказаться?       Она сложила руки перед собой в замок и поудобней устроилась в кресле, наблюдая за собеседниками. Макгонагалл едва повела уголками губ, показывая, что Грейнджер всё делает правильно, Драко же услужливо уступил одно из кресел пожилой волшебнице, а другое предоставил Поттеру, в то время как сам остался стоять у шкафа с книгами, нервно бегая глазами по всему помещению. — Я всё ещё работаю над данными, — Гарри заговорил лишь после того, как все, включая Минерву, обратили взгляды на него; почему-то среди трёх проблем всех больше всего интересовала именно последняя. — А не слишком ли долго ты возишься с этой информацией? — в голосе Драко зазвучала едва прикрытая угроза, которую расслышала Грейнджер и решила вставить свои пять кнатов: — Мы готовы помочь с чем угодно, Гарри. И если надо поговорить с кем-то из подозреваемых, то мы тоже можем поучаствовать. — На самом деле, пока было бы уж точно не лишним поговорить с мисс Венделл. Это всё, что я могу на данный момент сказать, — вымолвил Поттер. — Я займусь этим, — Гермиона воскликнула это, не до конца осознав, почему данная идея вызвала в ней столько эмоций. Она была известна в кругах друзей тем, что принимала решения исключительно с помощью железной логики и анализирования, но на деле в половине случаев Грейнджер полагалась на необъяснимое чувство внутри, подсказывающее, что ей делать. Удивительно, но оно крайне редко ошибалось. — Сегодня. — При всём уважении, она моя подчинённая, — натянуто вымолвил Драко, выражая таким образом своё открытое несогласие. — И у меня подобные разговоры проходят лучше, намного лучше. — До конца жизни будешь мисс Кэмпбелл напоминать? — нетерпеливо осведомилась Гермиона. — Мы не можем принимать решение прямо сейчас, на эмоциях, — внёс и свою лепту Гарри. — Будет правильно, если несколько людей проведут разговор, всё будет чётко записано, чтобы не было потом никаких сомнений... — А я считаю, что каждая секунда сейчас на счету, чем скорее — тем лучше, а Гермиона вполне может справиться с этой задачей.       Грейнджер обратила изумлённый взгляд на директрису Хогвартса, однако последняя оставалась непреклонно строгой, и только её взгляд поверх прямоугольной оправы так и говорил: «Надеюсь, я не ошибаюсь». — Никто не отрицает, что она на это способна, но давайте наконец начнём воспринимать это как расследование, а не как какую-то головоломку, — Поттер повысил тон, о чём тут же пожалел, поскольку глаза Драко впились в него, словно два копья. — Судьба всей моей работы на протяжении последних семи лет сейчас может зависеть от того, как пройдёт этот и ещё некоторые разговоры, — сквозь зубы произнёс Малфой. — И я уж точно не стану доверять его тебе, Поттер. — Конечно, я же всего лишь зачитываю едва не до дыр все эти резюме, срываюсь с работы, рискую, проводя не зарегистрированное расследование... Безусловно, я ещё не дорос до таких серьёзных разговоров, — язвительно сказал Гарри, коротко взмахнув палочкой, и все принадлежащие ему вещи: чемодан, пальто — оказались в его руках. — Удачи, а я пойду — позанимаюсь тем, что вы можете мне доверить, — он быстрым шагом направился к выходу, бросив через плечо «до свидания, Минерва». — Что это только что было? — Драко издал смешок, скрывая воцарившееся между троицей волнение. — Я не знаю, но ты этому поспособствовал, — с прохладой в голосе ответила Гермиона. Она осознавала, что на фразу Малфоя было легко обидится, вот только не мог Гарри выйти из себя исключительно из-за неё, буквально на голом месте.       Воспользовавшись моментом, пока Минерва о чём-то говорила с Драко, Грейнджер приложила пальцы к вискам, пробуя сосредоточиться. Она часто использовала подобную технику: абстрагировалась от остальных звуков и движений, сосредотачивалась на нужных воспоминаниях и перебирала их, словно перелистывала страницы особо толстой книги у себя в голове.       Палочка со следами Империуса, ситуация с Луной, странные фразы о том, что Гарри нужно было вернуться и заняться каким-то чрезвычайно важным делом... Гермиона была уверена, что по крайней мере одна из этих вещей имела прямое отношение к нервозности и резкости друга; не считая, конечно, их с Малфоем отношений. — Боюсь, в одном мне придётся согласиться с Поттером: нельзя принимать серьёзные решения, которые могут стоить в десятки раз больше, чем нам кажется, пока мы не отошли от потери, — эти тщательно собранные вместе слова отвлекли Гермиону от её мыслей. — Никто не идёт сегодня к Лоре — мы отложим это до послезавтра, — а я тем временем занимаюсь договором насчёт сотрудничества с Больницей Святого Мунго, — Драко поставил на этом точку, слегка ударив кончиком несчастной ручки по шкафу. — Минерва, я хочу поблагодарить за всю помощь, — он протянул руку МакГонагалл, и та пожала её. — Я вовсе ничего не сделала, — скромно ответила она. — Присылайте сову, если возникнет потребность, — обратилась Минерва уже к обоим, после чего быстро собралась и покинула кабинет, превратившийся в небольшой островок хаоса посреди идеального порядка фирмы. — Не понимаю, как ты можешь так спокойно сидеть и работать в этом беспорядке, — прошло меньше минуты, а Грейнджер уже не выдержала. Вскочив с кресла, она принялась размахивать палочкой направо и налево, убирая последние обломки стены в угол, складывая ценные бумаги в стопки и возвращая всю прочую мебель туда, где она стояла до того, как здесь побывало их собрание. — Что ты делаешь?! — воскликнул вдруг Драко, сорвался со своего места и рванул к Грейнджер; его лицо выражало такой ужас, что даже его стальная хватка на её запястье напугала Гермиону меньше. — Теперь всё стоит так, как до прихода вора! Как ты думаешь, даже если бы в нашем распоряжении был весь аврорат, нам бы удалось что-то сделать? — Пресвятая Моргана, Драко, как бы тебя не бесил Гарри, он знает своё дело и записал, запомнил и обдумал уже все существенные изменения, которые произошли с помещением, — голос Гермионы моментально остудил раскалённый воздух. Пальцы Малфоя разжались, а через секунду он отступил назад, сложив обе руки за спиной. — Это не повторится, клянусь всем, что только имею, — громко вымолвил он и странно повёл плечом, словно его испугал собственный голос.       Грейнджер больше всего хотела спасти ситуацию, но не знала, как это сделать, поэтому просто прошла к столу и уселась на него, стараясь незаметно растереть руку. Нет, было не столько больно, сколько неприятно где-то в душе от того, что она не остановила, не вскрикнула, не рассердилась... Она лишь спокойно поправила Драко, а после дождалась, пока тот пришёл в себя и разжал пальцы.       «Что это со мной? Неужели я бы позволила такое Рону? Или Дэниелу? Или кому-либо другому», — сердце сжалось, и она через силу заставила себя посмотреть на Малфоя. Драко замер рядом с ней, но глядел куда-то мимо, кажется, в серую, как его взгляд, даль за окном. Его бледные губы медленно двигались, нашептывая что-то; вероятнее всего, он вспоминал что-то нелёгкое, потому что его ресницы часто дрожали. — «Мерлин, почему больше всего на свете мне хочется сейчас поверить в то, что это первый и последний раз?» — Я не женщина, которая устраивает истерики и часами обижается на какой-то поступок, — тихо вымолвила Гермиона. — Но если данный поступок повторяется, то я просто тихо покидаю комнату и больше никогда в неё не возвращаюсь.       Она замолчала, ожидая реакции Малфоя или хоть какого-то сигнала, что она не совершила ошибку, ведь весь мир, включая двух лучших друзей, упорно твердил ей, что это неправильно, нездорово, и что всё это плохо закончится, но...       Грейнджер не могла определить, что это было за «но», и тем не менее оно каждый раз противостояло здравому смыслу, любым сомнениям и всему свету, отстаивая то, что таких чувств, как к Драко, она давно не испытывала. — Я терпеть не могу насилие и не знаю, что сейчас дало во мне сбой, — сквозь зубы сказал Малфой. Его ресницы наконец перестали дрожать, и он повернулся к Грейнджер. — Это точно было не по-джентльменски. — А когда ты, собственно, вёл себя как джентльмен? — Гермиону последняя фраза настолько рассмешила, что она не удержалась от едва заметной улыбки, что появилась на её лица на короткий миг и тут же исчезла, как солнце среди туч. — В тот самый момент, когда благородно предложил Грейнджер выпить самого дорогого огневиски, которое она только видела в своей жизни. — Это действительно приятное предложение, — Грейнджер оборвала движение Малфоя в сторону соседней комнаты, где хранился вышеупомянутый напиток, — но мне не стоит пить. Я же всё ещё иду к Лоре, верно? Несмотря на то, что ты тогда сказал при Минерве. — Гермиона, — вздохнул Драко, возвращаясь к столу. Он не стал садиться в кресло, а вместо этого запрыгнул на поверхность рядом с Грейнджер. — Венделл — невероятно важная сотрудница в этой фирме. — Я понимаю, — согласно кивнула она, а после повторила это движение ещё несколько раз для большей убедительности. — Более того, Лора, как и все сверх-умные люди, крайне необычная и требует к себе специфического подхода, который знаю я, но ты... — Я тоже за время нашего знакомства научилась понимать её, — на повышенном тоне ответила Грейнджер. Неужели ты думаешь, что я не справлюсь с подобной задачей? — не было ничего хуже, чем сказать Гермионе, что ей что-то не удастся, так что теперь она не могла удержаться от желания доказать иное. — Да, может, я не совсем тактично повела себя с Дженнифер, но того требовала ситуация. Сейчас ситуация требует другого, и я осознаю, чего. — Да, но... — заговорил Малфой хотя так и не нашёл, что сказать дальше. Он просто оборвал фразу, стараясь сделать это как можно многозначительней, и обратил взгляд куда-то в сторону; Грейнджер же, выражая первые признаки досады, спрыгнула с письменного стола и зашагала по кабинету, над чем-то активно размышляя. — Помнишь, Драко, когда я подчеркнула то, что любые отношения строятся на доверии? — задала она риторический вопрос и тут же продолжила: — Любые, а тем более — между мужчиной и женщиной. Как без общения нет прогресса, так без доверия нет смысла продолжать общение... — Грейнджер завершила свою мысль и повернулась лицом к Малфою. Наверно, Драко сейчас казалось, что его лицо не выражает никаких эмоций, но Гермионе было видно, что на самом деле он сомневается. — Неужели ты не считаешь, что я смогу сделать как лучше? — Считаю, — ни секунды не колеблясь, ответил Драко и, встав, медленно подошёл к ней. — Тогда доверься мне... — эти слова могли бы прозвучать слишком розово или наивно или даже умоляюще, но Грейнджер довершила искусный шёпот озорной улыбкой, благодаря чему фраза вышла на удивление романтичной, и даже Драко не мог этого отрицать.       Малфой не мог заставить себя отвести взгляд от медовых, тёплых глаз Гермионы, которые, несмотря на её тон, излучали такую чистосердечность и честность, что он был готов поверить в любую глупость, сказанную их обладательницей. — Хорошо, — выдохнул он и положил руку на плечо Грейнджер, слегка сжав его. — Но тебе стоит поспешить, пока Лора не ушла: она любит гулять с сыном после обеда, когда хоть немного солнца можно увидеть в эту темень.

***

      Джинни Поттер с умилением смотрела на Джеймса, заснувшего в своей небольшой кроватке. Она склонилась совсем низко над ребёнком, ещё сильнее расплывшись в улыбке и почувствовав трепещущее желание протянуть руку и пощекотать его, ведь Джеймс так это любил, а для молодой мамы не было ничего прекрасней, чем смех своего сына. Но, конечно, она прекрасно усвоила главное правило: никогда не будить ребенка — почему и воздержалась от своей идеи и просто присела рядом на свою кровать.       Она потёрла лоб, взглянула на потолок, на разросшиеся до невозможных размеров цветы на подоконнике... И сделала ещё несколько бессмысленных действий, надеясь, что это отвлечёт её от непонятного волнения, не покидающего её уже который день.       Джинни, резко взмахнув волосами, выпрямилась и пошла в сторону выхода из гостиной в надежде убить тянущееся до невозможности долго время на кухне. Боковым зрением она скользнула по кроватях: их с Гарри и малютки-Джеймса — после по шкафу, прикроватной тумбочке с журналами и парочкой книг...       С коралловых уст девушки слетел громкий, свистящий вздох, похожий на тот, что люди издают, когда к ним приходит озарение. Она уже готова была выкрикнуть полюбившееся Гарри «Эврика», но...       Мысль вырвалась из ослабшей на долю секунды хватки Джинни и растворилась в воздухе, так и не дав хозяйке понять, что именно в интерьере спальни поразило её. Девушка со злости еле удержалась от того, чтобы громко хлопнуть дверью, выходя из комнаты, и пообещала себе, что больше не станет пытаться разгадать загадку своего беспокойства. Может, само пройдёт.

***

      Гермиона, пытаясь потеплее закутаться в свою лёгкую курточку, ожидала, когда ей откроют. В голове она уже подготовила несколько планов для разговора с начальницей и теперь прокручивала их, чтобы выбрать наилучший, при этому чувствуя себя настоящим детективом: Шерлоком Холмсом без сопровождения Ватсона или же Эркюлем Пуаро без капитана Гастингса. — Кто там? — за толстой дверью послышался приглушённый детский голос. — Это Гермиона Грейнджер, она пришла к Лоре Венделл поговорить по работе, — как можно мягче ответила она, стараясь говорить так, чтобы ребенок понял её.       Вскоре вновь послышался голос мальчика, только теперь уже чуть дальше, потом шаги, и наконец дверь отворилась перед Гермионой. — Здравствуй, не ожидала тебя здесь и сейчас... увидеть, — заговорила Венделл, перекрикивая шум готовки, доносящийся из кухни. Поверх её привычной чёрной одежды был накинут такого же цвета фартук с маленькой белой нашивкой в виде типичного сердечка со стрелой. Но не только эта вышивка контрастировала с тёмной тканью — фактически вся женщина с ног до головы была изрядно измазана мукой. — Прости, Лора, это очень срочно, и я не смогла предупредить, — Грейнджер ожидала, что Венделл отнесётся к её визиту холодно, но пока в голосе собеседницы читалось скорее недоразумение, от чего надежды на нормальный разговор всё возрастали. — Могу пройти? Это ненадолго, обещаю. — Да, конечно, — Венделл оставила дверь открытой, а сама пошла искать сына, который, по всей видимости, где-то спрятался от взрослых.       Затворив за собой дверь и пройдя из крохотной прихожей в саму квартиру, Гермиона остановилась, не зная куда идти и что делать дальше. Лора оставила её наедине рассматривать просторную гостиную и три двери, ведущие в соседние комнаты.       Все стены были выложены достаточно грубым, почти необработанным коричневым кирпичом, в то время как на потолке висело где-то четыре-пять балок с крупными лампочками. Вкратце, выглядело это всё не по-магически, от чего Гермиона начинала сомневаться в необходимости последующего разговора: какой желающий лишить магии маглорождённых будет жить среди такого количества магловских электрических приборов, что Артур Уизли позавидовал бы? — Всё, надеюсь, Марк не потревожит нас. От рисования его не оттащить, да и вряд ли он заинтересуется нудными разговорами взрослых, — Венделл вышла из одной из комнат и провела замершую на месте Грейнджер в кухню, где действительно творился редкостный бардак. Можно было подумать, что в доме есть какая-нибудь огромная собака, запрыгнувшая в пакет с мукой и пробежавшаяся по всему помещению.       «Но, скорее всего, это просто ребёнок…» — Присаживайся, — Лора взмахнула палочкой, и беспорядок мигом исчез, в том числе и с её одежды. — Да, спасибо, — неловко пробормотала Гермиона, размещаясь на крохотном диванчике у деревянного стола с высокими металлическими ножками. — Я хотела, раз ты уже немного в курсе того, что происходит, поговорить о расследовании и подозрениях... — Ты считаешь, что я что-то знаю и не рассказала начальству? — перебила её Лора, которая всё время до этого раскатывала тесто. Она резко обернулась, а её густые брови опустились так низко, что почти полностью закрыли ресницы, а заодно и глаза. — Потому что если это так, то ты совершаешь грубую ошибку. — Нет, дело в том, что некоторые подозрения падают на тебя, — стараясь звучать чётко, но не слишком твёрдо, пояснила Грейнджер и, подавляя неловкость, положила руки себе на колени. — Как интересно... — Венделл вновь отвернулась от незваной гостьи и принялась выкладывать тесто в форму для запекания. Гермиона терпеливо выжидала, пока с этим будет закончено, но после Лора лишь взяла в руки нож и принялась подравнивать края теста. — Послушай, дело лишь в том, что сейчас нелёгкие времена для компании и всем будет лучше, если мы будем уверены, — идеально подготовленные объяснения упорхнули из головы, и Гермиона едва пробиралась сквозь заросли своих мыслей.       Нож соскользнул с края формы и с громким, тупым звуком приземлился на кухонную плитку. У Грейнджер в этот момент вырвалось тихое «ой», но Венделл лишь подняла нож и, всё ещё держа его в руке, повернулась к подчинённой. — Нет уж, это ты сейчас послушаешь, — Лора сделала несколько размеренных шагов, после чего резко наклонилась над столом, за которым сидела Гермиона, и ухватилась руками за два его разных края. — Я была с «Pharmagic» во все времена: великолепные, плохие, стабильные, непредвиденные... И ни разу, ни на одну секунду, я не вызывала у начальства недоверия. Я не спала ночами ради этой работы, оставляла своего сына сидеть у моей матери, работала, как та лошадь на поле, а главное — заслужила уважение среди старших сотрудников фирмы. — Лора, я не об этом, — предприняла попытку остановить её Гермиона, выглядевшая уже достаточно растерянно от наплыва эмоций своей наставницы. — Так о чём же? — Лора не дала ей ни малейшего шанса ответить. — Считаешь, что раз твои коллеги порой отпускают насмешливые замечания обо мне, то ты имеешь права приходить сюда без всяких заслуживающих моего внимания объяснений и обвинять меня? — Я не... — твёрдо начала говорить Гермиона; она даже положила руку на стол и протянула её чуть в сторону Лоры, надеясь, что этот жест сработает. К сожалению, нетерпеливая Венделл вновь прервала её, продолжив свой монолог, размахивая руками для пущей эмоциональности: — Ты всегда так уважительно ко мне относилась, я даже думала, что нашла человека, который мог бы стать однажды моим заступником. Но, как оказывается, даже Эшли Грин питает ко мне больше тёплых чувств чем ты, Гермиона Грейнджер... — она хотела сказать ещё что-то, но на это раз ей не удалось. — Прекрати! — выкрикнула Грейнджер так громко, что Венделл передумала заканчивать фразу и тоже выпрямилась, пусть нехотя, но готовая выслушать. — Причина, по которой я пришла, — я хочу помочь. И, клянусь Мерлином, сказать, что тебе не нужна помощь, будет худшим выходом из этой ситуации. — Что ж, — выражение лица Лоры абсолютно не изменилось, но она, по крайней мере, наконец оставила в покое несчастный кухонный нож, положив его на стол. — У тебя одна минута. — Научилась у мистера Малфоя? Или наоборот? — усмехнулась Гермиона, но, получив в ответ лишь очередной убийственный взгляд, вернулась к теме: — Наши улики приводят к человеку, знающему французский, что уже делает твою ситуацию довольно-таки шаткой, ведь твой супруг, как оказывается, был наполовину французом. Но хуже этого только то, что ты отсутствовала на работе накануне... Я никогда не поверю, что человек, пользующийся мобильным телефоном и другими магловскими приборами, способен на подобное, но Гарри Поттер — а это он проводит расследование — зачем-то попросил поговорить с тобой. — Хорошо, я услышала тебя, Гермиона, а теперь предлагаю подумать логично, — Лора зашагала из стороны в сторону, глядя то вниз, то вверх. — Мистер Поттер просчитался: мой муж не был французом. Если ты настолько внимательно читала его биографию, то могла заметить несостыковки, доказывающие это. — Я не читала твою биографию, — Грейнджер аж закусила губу, ощутив свой промах. — Историю твоей и его жизни просматривал Гарри, он же написал мистеру Малфою, а потом сказал и мне, что здесь нужно копнуть глубже. Я взяла это на себя, потому что... потому что ты мой друг, — она наконец закончила фразу и, встретившись глазами с недоверчивым взглядом Лоры, утвердительно кивнула. — Как ты уже знаешь, мой муж был маглом. Его предки жили в неблагоприятные для некоторых народов времена, и они подделали родословную, выучили язык, назвали иностранными именами своих детей — всё это лишь чтобы их не убили, как второсортных, — безутешно заговорила Лора. — Сам Джошуа никогда не знал французского, потому что считал, что сегодняшний мир уже достаточно толерантный, чтобы не убивать без причины. И он был прав: маглы прекратили кровожадную охоту на евреев. Но волшебники на маглов и рождённых от них — нет, — Венделл подняла тёмные, как дно колодца, глаза к потолку и часто заморгала, прогоняя горечь из голоса и взгляда. — Я живу в доме, фактически переполненном магловской техникой, потому что я просто-напросто люблю немагические изобретения. Мой сын и я накануне ограбления были на приёме у главного врача Больницы Святого Мунго, но эти доводы не в счёт по сравнению с тем, насколько я презираю человека, считающего, что он выше остальных из-за происхождения. Я бы скорее умерла, чем участвовала в том, что сейчас происходит. И сказала бы в тот же миг, как узнала бы что-то важное. Но я не знаю, — её голос затих. — Я понимаю тебя, насколько могу, — Гермиона сделала несколько аккуратных шагов и подошла к наставнице ближе. — Взгляни, — она закатила вверх левый рукав тоненькой кофты, обнажив шрам. — Ты правильно сказала, что я вечно стараюсь найти в людях лучшее, а также объяснения их поступкам. Но иногда никаких объяснений нет: люди просто такие, какими они родились, росли и стремились быть — мерзкими тварями, хуже дикарей.       После этой фразы Лора несколько секунд с горечью и сочувствием глядела на Грейнджер, а вскоре заключила последнюю в неловкие объятия. — Терпеть не могу всё это... Люблю быть практичной, — отстранившись, пояснила Венделл, и как раз в этот момент раздался восхищенный оклик Марка из соседней комнаты. — Я тоже, — Грейнджер взяла с дивана сумку, решив, что пора покидать квартиру наставницы. — Намного меньше, чем думаешь, — произнесла Лора, вследствие чего Грейнджер остановилась, пристально глядя на неё. Гермиона всегда делала так, когда пыталась найти ответ во взгляде собеседника, что получалось пусть и не всегда, но часто.       Даже падающего из окна света было недостаточно, чтобы осветить глаза женщины. Грейнджер подумала, что, вероятно, зрачок Лоры не всегда можно было отличить от радужки и летом, при самом насыщенном освещении. — Я рада, что мы расставили все точки над «і». Спасибо за понимание, и я, наверно, пойду, — Гермиона не стала больше пытаться прочитать эмоции Венделл и направилась к выходу. Но не успела она одним движением запрыгнуть в свои белые кроссовки — очень не практично, как для Грейнджер, не так ли? — как в дверь прямо перед ней постучали. — Я открою, — и прежде чем Лора ответила, девушка распахнула дверь. — Гарри? — Привет, ещё раз, Гермиона. Добрый день, мисс Венделл, — учтиво вымолвил стоящий перед ними мальчик-который-выжил и, слегка хлопнув себя чемоданчиком с бумагами по бедру, произнёс: — Я мистер Поттер, заместитель главы аврората; принял бы за честь поговорить с вами, мисс Венделл. — Конечно же, — чёрные глаза Лоры прищурились, а её тон похолодел. — До свидания, Гермиона.       Грейнджер, вся дрожащая от негодования, переступила порог и намеренно задела палочкой руку друга. Накидной замок на чемодане предательски щёлкнул, и вся документация вылетела прямо на пол. — Чем ты думал, когда шёл сюда? — настолько зло, насколько позволял шёпот, вымолвила она, когда Поттер обратил на происходящее внимание. — Головой, — скупо ответил тот, подбирая все документы по очереди и складывая их в аккуратную стопку. — Как настоящий аврор, я всё сделаю правильно, чтобы у нас потом не возникло проблем. — У нас уже проблемы, — Гермиона понизила тон ещё больше, не думая о том, что Гарри может и не услышать её, — ты злишься на меня, ты не доверяешь мне. Но, конечно, ты всё сделаешь согласно регламенту, — она поднялась и, не оборачиваясь, вышла на лестничную клетку.       Её сердце обливалось кровью, разрывая всё тело на мелкие кусочки при каждом ударе. Грейнджер внезапно вспомнила, как ей было больно, когда Рон, наплевав на чувства друзей, покинул их во время погони за крестражами. Вот только Уизли был под действием темномагического объекта, а Гарри... Он просто не мог принять её выбор.       «Как, оказывается, всё хлипко и тонко: один раз поддаешься эмоциям, чувствам, и близкие отворачиваются, как будто сами такие уж идеальные», — злость вскипала в лёгких и поднималась куда-то в гортань, сдавливая дыхательные пути. — «Конечно, ведь всем позволено совершать глупости, а Гермионе Грейнджер — нет; она всегда должна быть героиней, такой правильной, примером для всех...» — К чёрту, — ярость достигла своего апогея — глотки — и выплеснулась наружу вместе с бранью. Гермиона громко застучала промокшими кроссовками по ступеням, обвеваемая не менее влажной и от того холодной мантией.       В самый последний момент, уже у поворота, её настигла мысль, что было бы не так уж и бесполезно остаться у двери в квартиру Лоры и послушать, как проходит разговор. Гермиона прекрасно понимала, что Поттер ещё нескоро переступит через себя и скажет ей всю информацию без остатка, но при этом было слишком много аргументов против данной затеи. Во-первых, совесть не преминула едко напомнить Грейнджер о том, как часто в последнее время доходили до её ушей разговоры, предназначенные для совершенно других лиц, а во-вторых, те самые уши уже замёрзли настолько, что даже временное тепло квартиры им вовсе не помогло.       Как раз когда она остановилась, дабы хорошо обдумать последующее решение, из-за поворота лестницы на всех парах выскочил чёрный силуэт в длинном пальто. Мокрые туфли человека соскальзывали со ступенек, от чего на каждом втором шаге он тихо фыркал и едва не ругался. — И ты, Брут? — спросила Гермиона, когда поспешающий в уже известном направлении Драко Малфой поравнялся с ней. — Что? — небрежно спросил он, ещё не осознав, почему к нему так обратились. — Ничего, — не стала пояснять Грейнджер; она заметила тот самый взгляд — у неё было такое же выражение лица, когда она была крайне сосредоточена на своих раздумьях. — Я имела в виду, что Гарри поднялся сюда буквально минуты три назад. — Так и знал, что никакой бумажной работой он заниматься не будет, — устало фыркнул Драко и стал выстукивать пальцами по перилам не известную Гермионе мелодию. — Что ж, ничего, хоть здесь мне пригодится мой абсолютный слух, — и он направился наверх, не оставив девушке выбора; ей пришлось медленно подниматься за ним. — Ладно Гарри, но ты-то что здесь делаешь? — поинтересовалась Грейнджер, когда они подошли на безопасное расстояние к двери. — Сгрузил задание по переговорам с Больницей Святого Мунго на Лестера. Благо, он редко занят чем-то в выходные. Связался с Дженнифер и попросил её найти фирму, которая обеспечит нас лучшими защитными заклинаниями, а не так, как это сделали замечательные работники Министерства... А после помчался сюда проверить, сдержал ли Поттер своё слово. — Нет, но зато у меня всё прошло замечательно, — поспешила рассказать Гермиона, заслышав вибрации волнения в голосе Малфоя. — Мы хорошо пообщались, и лично я убедилась, что Лора тут не причём. — Я всегда это знал, — немногословно ответил Драко. — Интересно, через сколько минут Поттер вылетит из-за двери с уже менее пафосным видом, чем когда он покидал нас? — Да уж, Лора на подобное способна, — коротко усмехнулась Грейнджер и наклонила голову вниз; на душе было слишком грустно от своих проблем в отношениях с другом, так что смеяться с подобных шуток было сложновато. — Что там «говорит» твой слух?       Драко, не ответив, молча прислонился ухом к двери и не двигался минуты две. Несколько раз Грейнджер пыталась тихо задавать вопрос: «Что происходит?» — но каждый раз Малфой отмахивался, мол «неважно». Тем не менее вскоре он полностью облокотился на дубовую поверхность, поставил ногу за ногу и начал, шепча, дублировать фразы по ту сторону стены: — Я бы хотел узнать причину вашего опоздания в день после кражи, — гадким голосом, совершенно не похожим на Гарри, произнёс Драко. — Если бы я всегда смотрела на часы, то, боюсь, никогда бы не работала на той должности, которую занимаю сейчас, — пересказал он слова Лоры. — И всё же скажу, что в тот день я ни капельки не опоздала; просто мисс Грейнджер оказалась на месте раньше. — Она хорошо держится, — вымолвила Гермиона, прежде чем Малфой принялся вторить последующие вопросы Поттера и ответы Венделл. Это длилось минуты четыре, а то и все пять; Лора отвечала кратко и чётко, но при этом не забывала показывать мальчику-который выжил, что это она делает ему одолжение, а не наоборот. — Гарри словно не в себе, — прервала она Драко, когда тот передал фразу Поттера, где он назвал Гермиону по фамилии. — Да уж, никак не может простить, что ты связалась со мной, — Малфой ухмыльнулся и немного отступил от двери. — А может, просто разочарован, что не смог и тебя в свой гарем затащить. — Прости, что? — Грейнджер сложила руки на груди, одним взглядом говоря «лучше ты как можно скорее объяснишься». — Не делай вид, что не знаешь о своём друге и Полоумной, — манерно закатил глаза Малфой, чем вызвал мгновенную вспышку негодования у Гермионы. — Ты сегодня так отреагировала на мои слова в библиотеке, что сразу было ясно: ты в курсе. — Да, я знаю про ситуацию с Луной и, вероятнее всего, Империусом, наложенным на Гарри, — она не преминула поправить Драко. — Но главный вопрос: кто тебе об этом рассказал? — Я стал внезапным свидетелем одного разговора, — уклончиво пояснил Малфой. — Между... — Гермиона прищурилась, не намереваясь сдаваться. — Моей матерью и её подругой, — нехотя признал Драко. — И не спрашивай меня, откуда это им известно; я и сам не имею малейшего понятия, да и, положа руку на сердце, мне всё равно.       Грейнджер же не могла похвастаться тем же. Она облокотилась о стену, а на её лбу забилась жилка — так судорожно она пыталась найти ответ. Гермиона чувствовала, как по поверхности позади неё стекают капли воды с одежды, которая не просохла даже во время визита к Лоре. Ей казалось, что она уже заболевает, но старалась не думать об этом.       «Выходит, Нарцисса читала мысли Гарри. Из этого, самого вероятного умозаключения выходят два вопроса: как и зачем? Вряд ли есть какой-то логичный ответ на второй, а вот что касается первого... Гарри всегда, когда заходил в «Pharmagic», был под мантией невидимкой. Исключением стал только сегодняшний день... Так как же это могло произойти?       Нет, всё-таки стоит вернуться к цели подобного копания в голове Гарри. Нарцисса явно до сих пор волнуется насчёт какого-то совершенного ею много лет назад преступления, может, именно поэтому она залезла ему в мысли: хотела проверить, догадывается ли он? Нет, Мерлин, какой же это бред! Ничего не сходится!»

Elle King — Under the influence*

      Потеряться в собственных выводах — давно этого не случалось с Гермионой, от чего она со злости несильно ударила рукой по стене позади себя. К несчастью, она не рассчитала силы, и зацепилась о стену локтем, самым чувствительным местом, от чего скривилась от боли. — Пожалуйста, прекрати уже из-за своего Поттера убиваться, — Драко не совсем верно растолковал её гримасу, но та не стала возражать; всё-таки это её тоже немало беспокоило. — И только не говори, что он твой друг и это даёт ему право делать, что захочется, — небрежно добавил Малфой. — Нет, Драко, но отчасти... — от этого разговора глаза Гермионы начали метать небольшие искорки — предвестники молний. — Грейнджер, если он твой друг, то должен... — в таком же тоне продолжил Драко, но его голос внезапно оборвался. Все скопившиеся за день эмоции, которые Гермиона прежде заглушала в себе, слетели с её языка, обернувшись непреклонным «Силенцио». — Во-первых, не надо мне «Грейнджер»: уже сколько лет как, — а во-вторых, легко говорить кому-то, кому ничего не стоит держать всё происходящее между нами в секрете. Раз читал «Убить пересмешника», так примени это сейчас — самое время! Подумай, какого было бы тебе, если бы почти все твои знакомые знали, с кем ты встречаешься, — ей хотелось продолжить говорить, но то ли воздуха в переохладившихся лёгких было немного, то ли слово «встречаешься» заставило её на секунду остановиться... Как бы там ни было, Грейнджер взяла столь удобную для Малфоя паузу, и тот ею воспользовался.       Пусть он не мог вымолвить и слова, зато ничего не мешало ему в один шаг перейти от одной стены к другой и поцеловать её в губы, заправив её. И в лоб, и в мочку уха — куда только мог достать, а с его ростом и силой — куда угодно. Немного погодя он убрал руку с щеки и обнял Гермиону за талию, прижимая к себе, ощущая её пылающую кожу и почти что слыша биение зашедшегося в беге сердца.       Он чувственно скользил губами по всей её шее, слегка прикусывал мягкую кожу и наконец соединял их уста в поцелуе, превращающим кровь в текущую под венам лаву. — Всё будет хорошо, — одними губами вымолвил Драко между ласками, зная, что его слова всё равно не будут услышанными. На удивление, Гермиона, по всей видимости, разобрала сказанное и благодарна кивнула, прежде чем потянулась за следующим сводящим с ума касанием. — Это неправильно, — выдохнула вскоре Грейнджер, опираясь на дверь. Она достала из кармана куртки палочку и вернула Малфою возможность говорить, чему тот был, стоит отметить, несказанно рад. — То, что мы целуемся рядом с дверью в чью-то квартиру? Мне как-то безразлично. Может, в этот раз и Поттера доведём до истерики, — ухмылка окрасила его лицо, выделяя обострившиеся в этом движении скулы. — Ты вчера продемонстрировала великолепные способности в праве, но, боюсь, тут разве что можно придумать закон, заставляющий нас остановиться, — после этой непродолжительной тирады Драко, не прекращая усмехаться, попытался поймать одними губами курносый нос Гермионы. Она не протестовала, но и не облегчала задачу: дразня, крутила головой и в ответ покрывала поцелуями каждый дюйм его лица. — Нет-нет, ну что ты, прекрати; вдруг Гарри с Лорой выйдут, а мы тут едва не... — растягивая слова, — но вовсе не от манерности, — прошептала Гермиона, когда руки Малфоя начали стягивать с её плечей мантию. — Я бы сказал, что чем опасней, тем лучше, но слово дамы — закон, — Драко нехотя оставил мантию и вернулся к податливым, полураскрытым губам девушки.       В голове у Гермионы кружилось, мир плясал яркими бликами, и она уже не знала, как удержаться на ногах. Слабость во всём теле одолевала её с каждой минутой, но у неё и мысли не было оторваться от самых желанных губ, которые она когда-либо целовала. В сознании метались загнанные страстью в дальний угол мысли о том, каковы были шансы, что в этом огромном мире вероятностей сойдутся они с Драко. Наверно, именно из-за этих остатков помышлений здравого смысла из её уст вырвался вопрос: — Так яд или противоядие? — она не переставала использовать эту поэтическую метафору, думая о Малфое и себе самой. Вчера вечером, ночью, сегодня с утра — до того, как на глаза попался злосчастный заголовок, — но ответ не находила. — «Яд» звучит более эротично, — шутливо ответил Драко и перестал покрывать её шею и лицо пламенными касаниями. Он стоял близ девушки, с дьявольской улыбкой разглядывая её карие глаза. Может, дело было лишь в необычно покрашенном потолке, но Малфою казалось, что он видит в радужках проблески медово-янтарного оттенка, словно на её лицо падали сейчас теплейшие лучи солнца; такие, какие бывают только в начале осени и прорываются сквозь ветер и кружащиеся листья.       Гермиона понимала, что это вовсе не ответ, но больше так ничего и не произнесла, прижавшись к Малфою. Она обняла его, встав на носки кроссовок, благодаря чему смогла положить голову на плечо. Грейнджер почти сразу почувствовала, насколько неуклюжими вышли данные объятия. Драко пришлось немного нагнуться, чтобы сравняться в росте, а на то, чтобы сообразить, куда положить руки, ему понадобилось секунды две — крайне неловкие секунды.       Грейнджер невольно задалась вопросом: считает ли Малфой, что для подобных жестов рано, или же он просто не привык обнимать людей? Как бы там ни было, она поспешила убрать руки с его спины. — Ты знаешь, что вся мокрая? — спросил Драко, когда отступил на пару шагов назад, указав на верхнюю одежду Гермионы. — Что? — Грейнджер спросила быстрее, чем подумала, от чего тут же захотела ударить себя по лбу. — Да, я забыла просушить мантию, а когда сделала это, то, кажется, холод заполз мне даже под кожу. — Нет, в том смысле, конечно тоже, — хмыкнул Драко и едва увернулся от шутливого удара в плечо. — Вообще я имел в виду то, что у тебя все шансы простудиться, так что, возможно, будет лучше, если ты пойдёшь домой греться, — он отвернулся и зачем-то скинул с себя два слоя верхней одежды, после вернул на свои плечи тонкую мантию, а пальто оставил висеть на ручке двери. — А ты, я так понимаю, останешься слушать разговор и разгребать наши проблемы? — она оперлась уже переставшим болеть локтем о стену и измерила Малфоя непроницаемым выражением глаз. — Поверь, не на ту напал, милый; я так просто не сдамся. — Так это я милый? — самодовольно ухмыльнулся Драко и, положив руку на плечо Гермионы, уже собирался повернуть её к себе и доказать обратное, как вдруг дёрнулся в сторону. Прошла всего лишь секунда, может, две, и Малфой одним движением затащил Грейнджер в угол у двери. Там стояла какая-то старая коробка, которую ни один из них прежде не заметил, из-за чего началась возня — борьба за место, на котором можно было нормально стоять. В результате Гермиона победила, удачно примостившись перед коробкой, а Драко пришлось недовольно стоять за ней на одной ноге, рискуя упасть и быть замеченным.       Сделали они это не даром: вскоре дверь открылась, закрывая их обоих от происходящего в прихожей. Но, оказывается, ничего и не происходило. Где-то в глубине квартиры слышался звук — вероятно, из кухни, — но не более. Тихо шагая, кто-то вышел в коридор и притворил за собой дверь. — Гарри, как прошло? — в другой раз Гермиона была бы эмоциональной, но сейчас... Она всего лишь крайне сдержанно спросила это, первой выйдя из «укрытия». — Всё идет по плану: я достал нужную мне информацию и намерен заняться её изучением. Вероятнее всего, мисс Венделл говорит правду, и мы можем вычеркнуть её из списка подозреваемых, но, как говорится: семь раз отмерь, один раз отрежь, — в таком же ровном, лаконичном тоне ответил Поттер. — Вижу, ты умеешь сдерживать обещания, Поттер... И ведь нет, чтобы извиниться, сказать, что поменялись планы, — не удержался Драко, который всё ещё отряхивался от пыли, что, видите-ли, упала на его одежду, пока он стоял в углу, прижавшись к нему спиной. — У меня встреча через двадцать минут, гора работы, а ещё, возможно, меня не сегодня так завтра назначат главой аврората. Неужели вы серьёзно думаете, что у меня есть время болтать с вами ни о чём? — мальчик-который выжил с силой сжал ручку своего чемодана и несвойственно злостно уставился на Малфоя. Правда перед тем, как уйти, он обернулся.       Его яркие глаза странно блеснули, когда он неуверенно глянул на подругу, одними губами произнося короткое «извини».

***

      Гермиона сперва не поняла, от чего именно проснулась, пока хруст одеяла не повторился, а у правой ноги она не ощутила достаточно сильную тяжесть. Сбросив со лба мокрое полотенце и резко распахнув глаза — что было не наилучшим решением, — она нечётко, но разглядела перед собой фигуру в костюме. Мужчина явно старался присесть на кровать, при этом не отдавив Грейнджер ноги, поэтому был сейчас похож, как сказала бы мама Гермионы, на воробья на веточке. — Драко, что ты... — Гермиона остановилась. Проморгавшись, приняв протянутый Малфоем стакан и сделав несколько нетерпеливых глотков, она поняла, что боль на задней стенке горла отнюдь не прошла, зато размытые очертания напротив неё сложились в уже более-менее отчётливую картинку Драко. — Узнала хоть, — раздалось знакомое фырканье. — И я, верно, должен высказать вашему величеству своё почтение за оказанную услугу: отказ от идеи пролить на меня горячий чай. — Не болело бы горло, точно бы облила. Такими неожиданными появлениями и до шока довести можно, — хрипло вымолвила Грейнджер. — Мне очень плохо; принеси, пожалуйста, аптечку. Она во-о-он в том шкафу, в нижнем ящике, — она показала рукой на предмет мебели и окончательно убедилась, что слабость не давала ей нормально двигаться. — Меньше бы по холоду непонятно в чём бродила бы, не пришлось бы в твоих вещах лазить, — сказано было со вздохом, но без холода. Гермиона сразу же вспомнила, что таким голосом говорила в детстве её мама, когда у неё не выходило злиться на дочурку. Происходило подобное, учитывая дисциплинированность Грейнджер, редко, но данную интонацию девушка запомнила, и это не могло не вызвать у неё сейчас улыбку. — Что ты вообще здесь делаешь? — спросила она, пока Драко искал нужные средства в бездонном белом чемоданчике, перерывая, как казалось, сотни бутыльков. — Пришёл за своим пальто. Будь ты сейчас в Хогвартсе, то тебе непременно присудили бы пятнадцать очков за находчивость: как никак, ты додумалась забрать «забытый» предмет одежды и даже воспользовалась им по предназначению. Хотя, судя по состоянию, не особо помогло. — Мерлин, не об этом я, — немного сердясь на его нахальный тон, сказала Гермиона, решив увести тему разговора от пальто Малфоя. После того, как Драко зашёл к Лоре, в третий раз за день нарушая спокойствие женщины, Грейнджер накинула себе на плечи забытый предмет одежды, а позже и вовсе закуталась в него, чтобы наконец согреться. — Как ты вообще попал сюда? — Уизли, — кратко ответил Малфой и тут же уточнил: — Миссис Поттер, чьё имя я всё никак не запомню. Джила? Джуди? Джинна? Может, Джульетта? Хотя нет, слишком пафосно для неё... — То, что я сейчас беспомощна, не означает, что завтра я не смогу хорошенько кому-то врезать за такие высказывания. — Какой ужас... Держу в голове все бухгалтерские отчеты, но стоит забыть одно имя — и всё, уже врезать хотят, — саркастично начал жаловаться Драко. Пока Гермиона делала столь необходимые для того, чтобы заговорить, глотки малинового чая, он призвал стул, стоящий у письменного стола, и расположил его рядом с кроватью. После этого Малфой принялся отмерять нужное количество зелья от простуды, медленно переливая его из крупного полного бутылька в пустой поменьше. — Джинни — это не ответ. — Что ж, добавлю деталей: твоя обожаемая подруга прислала мне патронус с посланием о том, что она пришла к тебе и поняла, что ты заболела. Я решил, что это неплохая попытка наладить отношения с супругой Поттера, и явился. Она впустила меня и принялась допрашивать насчёт «нас», пока не услышала нужные ей ответы, — с явным негодованием закончил Малфой. — Интересно, что же ты такого ей наговорил, что она тебя здесь самого оставила? — Гермиона никак не могла себе представить, что боевая подруга просто-напросто оставит её на попечение человека, которому, мягко говоря, не симпатизировала и вряд ли изменила своё мнение после надменных объяснений парня. — Было пару боевых заклинаний — в шутку, конечно, — а потом появился Поттер и сказал, что Джеймсу нехорошо. Так что я здесь под присягой не убить, не навредить, не оскорбить и заботиться, как ни о ком раньше, иначе Джинни повторит свою попытку победить меня в дуэли, — нехотя вымолвил Драко, вызвав у Грейнджер смех.       Такое поведение было всё-таки больше похоже на миссис Поттер. — С Джеймсом хоть всё в порядке? — Это серьёзно то, что ты хочешь в первую очередь узнать? — в сторону Драко моментально полетела, пусть и слабо, соседняя от Гермионы подушка. — Салазар, какие мы агрессивные! Да в порядке всё с твоим крестником, успокойся; как и любой другой ребёнок, у него просто бывает желание рыдать без причины. — Так тебе уже рассказали, что я его крёстная? — с возникшим из ниоткуда интересом спросила Грейнджер. Она испытывала острое желание узнать, как прошёл разговор между Малфоем и Джинни, но в итоге переборола своё желание. — Верно, не об этом. Произошло ли что-то важное за то время, пока я тут... спала? — Лестер уже закончил переговоры с Больницей Святого Мунго; со вторника небольшая команда наших коллег будет сотрудничать. И я решил, что ты среди них будешь, — тоном, не требующим возражений, произнёс Малфой. — Ты решил? То есть, моё мнение не будет учитываться от слова «вообще»? Знаешь, я, конечно, не против, но это — крайне странная субординация, а ты знаешь мою позицию насчёт... — Грейнджер не чувствовала себя достаточно хорошо, чтобы продолжительно говорить, но оставить слова Драко без должного внимания она не могла. Увы, кажется, сегодня все и каждый приняли за свой долг перебивать её. — Гермиона, я понимаю, насколько ты любишь самостоятельно принимать решения, но не забывай, кого в этой компании ты должна беспрекословно слушаться, — он отчеканил каждое слово, в особенности её имя, прозвучавшее так резко, что Гермиона, преодолев слабость, присела на кровати. Болезненно блестящие, но от этого не менее выразительные глаза, высказывающие возмущение, встретились с беспристрастными серыми. Брови парня приподнялись, словно спрашивая, какие у Гермионы есть претензии к сказанному. И всё же недолго он смог сохранять этот повелительный взгляд: губы Драко распылились в ухмылке, и он произнёс: — Вообще-то, решение за Лорой и Антоном, но твоё выражение лица после моих слов очень забавное. И, пожалуйста, ляг обратно. — Я жду того дня, когда перестану вестись на твои блефы, — покачала головой Грейнджер, не найдя подушку для очередного броска. — Не дождёшься, — весёлым тоном произнёс Драко. — И всё же запомни: я могу делать вид, что подчиняюсь, но всегда всё равно делаю так, как хочу, — пропустила мимо ушей его замечание Гермиона и довольно улыбнулась: — Наверно, надо было указать это в своём резюме. — Как Малфой я ценю это качество, — ухмыльнулся он в ответ и в этот же момент оказался застигнутым врасплох лёгким, кратким поцелуем прямо в губы.       На секунду Драко замер, как будто это произошло с ним впервые и он не знал, что делать. Он сомкнул губы, ощущая расплывающееся по всему телу чувство беспомощности. Он не был готов к таким жестам от Грейнджер; почему-то данное трепетное прикосновение показалось ему в сто крат интимнее, чем их поцелуи возле квартиры Лоры, и теперь Малфой хмурился, борясь с желанием встать со стула и покинуть комнату.       Потому что происходящее, в каком-то смысле, пугало его, а Драко терпеть не мог предательский страх, заполняющий грудную клетку. — Ценил бы ещё больше, если бы ты не делала такое во время болезни, — он несильно тряхнул головой и вернулся к оглядыванию лекарственного зелья, которое так и осталось в его руке.       Гермиона же несколько секунд внимательно наблюдала за реакцией, но в результате никак не прокомментировала ситуацию, что, наверно, было мудрым решением. Что не являлось разумным, так это её следующая фраза, прервавшая тишину: — В болезни и здравии, как говорится, — Гермиона начала говорить с улыбкой, но уже вскоре прикусила себе язык, прикрыв глаза и мысленно напомнив себе — причём не в первый раз за неделю, — что нельзя постоянно говорить то, что думаешь. — Какой же это бред, Грейнджер, — хмыкнул Малфой и протянул ей крохотный, прежде пустой бутылёк, куда он перелил нужное количество лекарства от простуды. — Клятвы? — переспросила, уточняя, девушка. — Любовь, — немногословно пояснил Драко, вызвав у Гермионы что-то, напоминающее когнитивный диссонанс вперемешку со смехом. — Ты серьёзно так считаешь? — она смогла спросить это только после того, как через боль глотнула микстуру. — Я не могу быть полностью объективной в этом плане, но не может же человечество ошибаться на протяжении стольких лет? Будь концепция любви неверной, люди бы уже это поняли, — завершив глубокомысленную фразу, Грейнджер вдруг ощутила, как её ушные раковины стали нагреваться, а вскоре из них и вовсе начали вырываться серо-синие испарения. — Думаю, что не есть объективным, так это верить человеку с паром из ушей, — закатил глаза Малфой и встал с кровати, давая понять, что это конец столь странного и непродолжительного разговора.       Вскоре он, правда, вернулся, левитируя перед собой тарелку с рагу, явно приготовленную Джинни. Драко трапезу разделять не стал, удостоив своим вниманием лишь чашку чёрного чая с лимоном. Пока Гермиона уплетала за обе щеки, Малфой начал говорить о кухнях мира, но Грейнджер было кристально понятно, что таким образом он просто ловко уходил от темы чувств. — Твой цинизм порой поражает, хотя, зная тебя столько лет, я уже должна была считать это будничным, — фыркнула она, доев рагу, чем вызвала ещё более сильный порыв пара из ушей; аж сережки закачались, а подвески на них зазвенели. — Через пару часов это закончится, и мы вернёмся к разговору! — рьяно воскликнула Грейнджер, схватив подушку и прижав её к голове, пытаясь остановить безудержный поток пара.       По просьбе Гермионы парень подал ей свой подарок — книгу сонетов Шекспира, — а сам, вернув стул, который он поставил у кровати, на положенное место за небольшим письменным столом, сел подписывать какие-то бумаги, что принёс в небольшом чёрном чемоданчике. — Драко? — через какое-то время действие зелья от простуды завершилось, Грейнджер стало относительно лучше, а пар так и вовсе перестал идти из ушей, благодаря чему она теперь не только звучала, но и выглядела серьёзно. — А? — Малфой поднял глаза исключительно после того, как проделал целую вереницу последовательных и отточенных движений: закончил выписывать свою вычурную подпись, легонько постучал ручкой о чернильницу, закрыл её и поправил рукава, проверяя, не запачкал ли их. — 147 сонета нет, как и 148... — Гермиона в последний раз вгляделась в страницы, надеясь заметить, что они склеились между собой, но, к сожалению, всё оставалось по-прежнему. — Неужто кто-то страницу вырвал? — Драко оживился и даже подошёл к кровати, дабы взглянуть на этот ускользнувший от его глаз акт вандализма. — Неудивительно, ведь эту книгу держал в своих руках никто иной как Блейз, — покачала головой Грейнджер. — Эх, какая боль; обязательно устрой странице достойные поминки, — Драко сочувственно вытер с щеки невидимую слезу, но Гермиона на этот сарказм никак не отреагировала. — Странно, я отчетливо помню 148 сонет: там было про то, как затуманивается взор любящего человека... Но 147 — хоть убейте меня, совсем из головы вылетел, — Гермиону настолько сильно напрягала эта неполадка в её мозгу — идеальном механизме для запоминания и надёжного хранения информации, — что она уселась на кровати в позе лотоса и принялась бормотать себе под нос самые различные строфы в попытках найти ту самую. — И ты ещё меня спрашиваешь? — Малфой вложил чрезмерное количество сил в эту фразу: он театрально выделил слово «меня», недоверчиво хмыкнул и удивлённо поднял брови. — Ну конечно же... — Грейнджер подняла голову и внезапно расплылась в такой широкой улыбке, что позавидовали бы некоторые голливудские актрисы. — Ты его помнишь... Кому, как не тебе, могло понравится что-то настолько горесное? — Неправда, — фыркнул, присаживаясь за стол, Драко и тут же перешёл к контратаке: — И с чего ты взяла, что этот стих горестный, раз не помнишь его? — Я не помню, но знаю, — абстрактно ответила Гермиона, не сводя глаз с Малфоя. — Хорошо, ладно, я что-то, может, и помню... — это быстрое согласие ещё не успело насторожить Грейнджер, как последовало его объяснение: — Но ты будешь должна мне желание. — Договорились, — Гермиона согласилась со слишком большим азартом в глазах как для человека, у которого они всё ещё блестели от небольшой температуры. — Там начинается как-то... — Малфой поднял глаза к потолку и задумчиво поправил приглаженную челку, — любовь — недуг, моя душа больна... — пауза, по которой было видно, что он вспоминает строки, — томительной, неутолимой жаждой. Того же яда требует она, который отравил её однажды, — Драко прочистил горло и заговорил уже своим привычным голосом: — В общем, что-то эдакое весь стих; я уже точно не скажу. Зато концовка там действительно стоящая: «И долго мне, лишенному ума, казался раем ад, а светом — тьма!» — он сделал очередную паузу; на этот раз уже для полноты картины. — Скажи... — неспешно вымолвила Гермиона спустя минуту-другую, — последняя фраза весьма интересная, не правда-ли? — Ага, — хмыкнул Малфой, уже вернувшийся к проглядыванию стопки документов. — Ты же не проводишь параллель между героем стиха и... собой? — осторожно задала она вопрос. Может, такой разговор был слишком рискованный, но Грейнджер, если задавалась вопросом, просто обязана была получить на него ответ. — Ты неверно истолковала мои слова «я не могу отпустить прошлое», — пальцы Драко резко разжались, в следствии чего бедная ручка упала на стол с громким стуком. — Что они уж точно не означают, так это то, что я держусь за него обеими руками, — голос Малфоя внезапно стал холодней воздуха на улице. Его черты лица заострились; он прижал рукой небольшую башенку из документов к столу, словно она вот-вот упорхнула бы, и ожесточённо продолжил: — Этот стишок о некой любви, прогнившей и испорченной, как оставленное на воздухе надкушенное яблоко, — не обо мне. И даже если брать во внимание исключительно последнюю строку...       Он вдруг замер, ища нужные слова, но их не было. Если Гермиону не обманывало зрение, то глаза Малфоя расширились, как будто его сознание посетила новая мысль, но при этом было видно невооружённым глазом, что она далеко не из приятных. — Грейнджер, мантикора тебя задери! — воскликнул Драко, разрезав тишину. — Это не я провожу данную параллель — ты это делаешь! Знаешь, если именно я прихожу тебе на ум после данных слов, то, боюсь, что-то явно не так... — его глаза заметались по комнате, словно не решаясь обратить взгляд, полный гнева, на Гермиону. — Ты постоянно, с самых первых наших встреч, говоришь о доверии, о том, что не нужно цепляться за прошлое, — Малфой попробовал скопировать её поучительный тон — вышло не очень, — но сама делаешь всё наоборот, — с едкой горечью закончил он.       «Действительно, Мерлин меня задери, почему я не могу просто оставить эту тему в покое и смириться с тем, что всё есть как есть? Я же знала, на что иду, когда начала отвечать на его поцелуи в кабинете. Да, я знала и сделала свой выбор. Может, неправильный. Может, совсем скоро мы с Драко разбежимся, как это произошло между мной и Роном. Но если я даже не дам шанс нашим отношениям...» — Грейнджер наконец поняла, что нужно сказать сейчас, и подняла глаза на Малфоя.       Его взгляд уже остыл; впрочем, так было всегда: не мог он долго злиться — перегорал, как свечка. И всё же почему-то Грейнджер казалось, что этот инцидент Драко запомнит и ещё долго не выбросит из головы, пусть и не будет подавать виду.       «Нет-нет-нет, с этим я разберусь потом; сейчас главное — не сбиться с мысли». — Я доверяю тебе, Малфой, насколько могу доверять человеку, не так давно появившемуся в моей жизни, — Грейнджер назвала его по фамилии, зная, что это заставит его вслушаться во фразу. — Говорят, нельзя прыгнуть выше своей головы… Так вот, я это сделала, когда впустила тебя в свой мир. Не проси меня о большем, не требуй отпустить всё и сразу… Я не солгала, сказав, что для меня уже не важно твоё прошлое, но я не могу никогда не вспоминать о нём, ведь ты — это всё ещё ты. Понимаешь? — Я… Мне… — Гермиона сбилась и на миг опустила глаза на белое покрывало, такое скучное и помятое от того, как она мяла его в руках. — Мне нужно… — Время, — Драко закончил её фразу, и какой-то миг они просто молча смотрели друг на друга. — И правда, время, — он взмахнул палочкой, собирая вещи в чемоданчик. Быстрым шагом он направился к двери, и уже через несколько секунд прикрыл её.       Гермиона откинулась на подушки и закрыла глаза, прислушиваясь к звукам из прихожей. Пальто, мантия, шарф, перчатки — достаточно, но не настолько много одежды, чтобы Драко так долго там задерживался. И даже когда заслышались его шаги, входная дверь не открылась, что было странно. Не мог же Малфой решить прогуляться по квартире?       Причина этого оказалась донельзя простой, но осознала её Гермиона лишь в тот момент, когда Драко вернулся. — Это было не самое удачное прощание, — вымолвил он, подойдя ближе к кровати. — Ты что-то забыл? — копируя его безэмоицональный тон, спросила Грейнджер; во-первых, она считала, что не заслужила такой резкой реакции на свой вопрос, а во-вторых, организм ужасно устал от борьбы с болезнью, и теперь её клонило в сон. — Я никогда ничего не забываю, — Драко опёрся локтем о прикроватную тумбочку и склонился, сдерживая участившееся дыхание, над Гермионой. Уста плотно сомкнуты, остро выступающие скулы неподвижны, и только его глаза цвета бурлящей стали искрились неподражаемой заботой, такой непривычной, далеко не сладкой и даже немного грубоватой, но самой искренной на свете. Спустя этот длинный миг, когда они читали мысли по лицам друг друга, губы парня мягко коснулись лба Гермионы и задержались там всего на секунду-вторую, но этого хватило, чтобы та, сдавшись, улыбнулась, и в этой улыбке читалась вся радость, которую только можно испытать. — Спокойной ночи, — вымолвила Грейнджер, через силу протянув руку к выпавшей из заглаженной причёски Малфоя пряди. Она безуспешно попыталась вернуть её на место, после чего Драко проделал тот же самый жест, только порядком небрежней, и причёска вновь стала безупречной. — Спокойной, — тихо вторил Малфой и вышел, теперь уже окончательно. Через минуту — Гермиона досчитала всего до тридцати пяти, но приставка «асфодель» явно замедляла её счёт — дверь захлопнулась, и от пребывания Драко в квартире остались лишь запах духов и чернильница, изумрудная жидкость в которой переливалась от слабого света настольной лампы.       «И всё-таки он кое-что забывает», — подумалось Грейнджер перед тем, как она погрузилась в безмятежный сон.