Лишь доза делает яд незаметным

— Двадцать четвёртое число… — повторила себе под нос Гермиона, пропуская Драко в квартиру. От неё это прозвучало почти как ругательство, но Малфой не терял надежды.       Пройдя в гостиную, он подошёл к небольшой ёлке, украшенной в золотистых цветах, и положил под неё обёрнутый бумагой прямоугольник. Он попытался сосчитать подарки под искусственным деревом, но их было слишком много. — У тебя не будет гостей? — спросил Драко. — Уизли празднуют всей семьёй, а у меня нет особого желания пересекаться с Роном. Кристина уехала к сестре. Дэниел приглашал в бар, но идти в место, где много алкоголя и одиноких мужчин, мне не очень хотелось. Поэтому все уже прислали с утра подарки, и я планирую… — она сделала неоднозначную паузу, будто сама не знала, что дальше говорить. — Приготовить ещё две порции печенья, чтобы потом беспрерывно есть его за чтением книги.       Малфой вздохнул. Довести Грейнджер до того, чтобы она стояла на кухне в Сочельник, — это надо ещё постараться, и Драко искренне надеялся, что не только он был виноват в ситуации. — Каким бы странным твоё Рождество ни было, я не хочу его красть. С тебя всего лишь разговор за чашкой кофе, дабы убедиться, что мы в курсе всех точек над «і». — Хорошо, я как раз приготовила чизкейк и нуждалась в человеке, который проверит его на съедобность, — голос Грейнджер прозвучал чересчур мило, настолько, что Драко начал волноваться за здоровье своего желудка. — К слову, спасибо, что пришёл с утра, а не вечером. Тогда бы ты точно украл моё празднование.       В столовой ёлки не было, зато Гермиона везде развесила украшения: гирлянды и снежинки, вырезанные из бумаги; стеклянные шары с росписью; два венка, которые она почему-то повесила на стены, а не на входную дверь. Аромат выпечки перемешался с запахами корицы, очищенных мандаринов в тарелке на столе и имбирных пряников, поэтому Малфой ощутил голод. — Очень красиво, — не удержался он от комплимента. — О, удивительно. Я думала, для тебя Рождество — это как яркие цветы или любовь, — саркастично произнесла Гермиона, вовсю размахивая палочкой.       Её движения были резкими, и Драко несколько раз пришлось увернуться от летающих блюдец. Вряд ли она делала это намеренно, но опасность получить керамикой по голове от этого не уменьшалась. — Нет, я люблю этот праздник, особенно когда отмечаю его в чужих домах и мне не нужно устраивать ничего у себя. Украшения — это симпатично, но та ещё морока, — Малфой присел, разглядывая перед собой горячий кофе и треугольник чизкейка, посыпанного той самой ароматной корицей. — Удобно устроился. — Грейнджер присела напротив него и, громко помешивая кофе ложкой, спросила: — Так почему я должна проводить Рождество с тобой, Драко? — Во-первых, когда на нас напали в туалете, я испугался. Не то чтобы я сомневался в нас, но шансы, что мерзавец покалечил бы или нанёс тебе вред, были высокими. И когда ты упала… Я был готов принять удар на себя, лишь бы снова услышать твой голос. Со мной такого, знаешь ли, не бывало, — Малфой замолк, но поднял указательный палец вверх, прося Гермиону подождать с ответом.       Он принялся ковырять вилкой выпечку, но не потому, что не желал есть, а из-за чувств, которые рвались наружу: все и сразу. Первоначально Драко собирался сказать Гермионе приятные ей вещи и закончить на этом свой монолог, но его характер пересилил желание быть прагматиком. — Любовь — это такая ерунда, Гермиона. Люди от неё страдают, всю жизнь держатся за прогнившие чувства, делают ошибки и рушат жизнь. Но ещё во имя любви устраивают дуэли, развязывают войны... И побеждают, — Малфой стал говорить тише, словно делился огромным секретом, поэтому склонился ниже к Грейнджер, разглядывая её черты.       Гермиона странно отреагировала на его приближение; вся застыла, и только её правая рука механически помешивала напиток, всё чаще задевая стенки кружки. — Мы с тобой не первый случай, Гермиона, и никогда им не будем. Раз уж ввязались в это сумасшествие, то будем сражаться, пока не станем счастливыми. Согласна со мной? — Ты веришь... — голос Грейнджер был полон слёз, хотя большие глаза смотрели на него ясно и ласково. — Я готов попробовать.

***

Carrol of the bells — Lindsey Stirling

      Гермиона больше не различала ударов сердца: они были такими частыми и сильными, что слились в единый безумный звук. «Готов» застыло на улыбающихся губах Драко, и отвести взгляд было невозможно, словно Малфой только что взял её в жёны. Серый цвет его глаз красиво сочетался с лимонным пиджаком, казался теплее, чем был; они смотрели на неё и с благоговением, и с серьёзностью, потому что он был готов бороться за неё.       За них.       Рука Грейнджер, которая уже начала неметь и покалывать, всё никак не могла прекратить помешивание латте, а всё из-за эмоциональной перегрузки, к которой её никто не готовил. Звук столкновения металла с чашкой заполнял тишину, потому что Гермиона не могла подобрать нужных слов.       «Мерлин, почему я не могу произнести хоть что-то? Драко Малфой, обычно скупой на выражения, только что превратился из Скруджа в добряка и сказал лучшее, что я могла услышать на Рождество», — от этой мысли Грейнджер совсем разволновалась и ударила по керамике так сильно, что та чуть не разбилась.       Малфой выхватил у неё ложку и не глядя отложил на тарелку с чизкейком, а локтем отодвинул на край стола её чашку. — Ещё немного — и моя голова лопнула бы; имей совесть, — ворчливо произнёс он.       Его взор застыл на ней, пытаясь прочитать эмоции. Гермиона была не в силах выразить их словами, но, к счастью, были и другие способы.       Она положила руки на стол против всех правил этикета, потянулась вперёд и буквально накинулась своими устами на Драко. Ей хотелось его всего, быстрее и резче, и Малфой не возражал. Как оказалось, период их размолвки лишил их любого терпения, от чего оба пытались поскорее почувствовать вкус губ друг друга, вдохнуть ароматы духов, присвоить себе чужую кожу, оставляя на ней розоватые отметины. — Я... — начал говорить Драко после особо страстного слияния их уст, однако Гермиона внезапно охнула и коротким мазком по губам заставила его прерваться. — Не ты один согласен пробовать, Драко. Но это не означает, что ты должен говорить сейчас что-либо, — вымолвила она, когда осторожно расклеила их поцелуй. — Только когда будешь готов.       Выражение Малфоя быстро сменилось с озадаченного на привлекательную ухмылку. Он небрежно пробежался пальцами по пушистому свитеру Грейнджер, а в следующий момент встал из-за стола, бросив короткий взгляд на их так и не начатую трапезу. — Я никогда не устану повторять, Гермиона: ты лучшая. Спасибо, что веришь во второй шанс. — Я верю в тебя; это разные вещи, — Грейнджер поднялась вслед за Драко и добавила: — Думаю, мой пирог станет только лучше, если настоится.       Руки Малфоя подхватили Гермиону, и она коротко взвизгнула от неожиданности, хоть вскоре и залилась смехом. Её пальцы поглаживали его волосы, а глаза влюблённо смотрели на улыбку, которая озарила его выразительные черты. До спальни было совсем недалеко, но эти секунды на его руках чувствовались прекрасной вечностью.

***

      Они сидели на смятой постели с чашками разогретого кофе и тарелками со сладким. Гермиона разглядывала чизкейк, который вышел пышнее и нежнее благодаря советам Джинни, и косила глаза в сторону Драко. Он поглотил уже половину, и Грейнджер это насторожило. — Ты не обязан это есть. Мы можем заказать еду: пиццу, суши или даже утку, если я смогу связаться с хорошим рестораном. — Если бы это было ужасно, я бы так и сказал, — Малфой закатил глаза, явно поражаясь словам Гермионы. — Вышло вполне сносно. К тому же, знаешь ли, до суда мне приходилось самому готовить, так как домовиков, словно вещи, конфисковали. По сравнению с моими кулинарными творениями, это даже хорошо. — Парадоксально, правда, что мы отличные специалисты в зельях, но имеем трудности с приготовлением обычной еды? — Вспомни уроки зельеварения в школе. При всём уважении к Снейпу, ему приходилось всего лишь учить нас по нудной книге, утверждённой Министерством. То, чем мы занимаемся в жизни, — креативно, сложно и интересно. Что школьные уроки, что готовка простой еды — скучно. — Прекрасно сказано. — Гермиона взяла в руку чашку и подняла её. — За нескучную жизнь! — За нескучную жизнь! — Драко легко столкнул их кружки и отпил. — Я бы с радостью провёл весь этот день в кровати с тобой, но мне нужно увидеться с несколькими людьми: Блейз и Вирджиния пригласили на обед, а ещё было бы неплохо заскочить к матери… Уж прости, но так выглядит привычный Сочельник Драко Малфоя: хождение из одного дома в другой, потому что собрать всех в одной комнате невозможно. — Что ж, нам было бы неплохо зайти и поздравить Джинни и Гарри до того, как они отправятся в Нору… С родителями я договаривалась встретиться завтра, поэтому, думаю, нам удастся скоординировать планы. К примеру, я не против поговорить с твоей матерью. А ещё вышло так, что я познакомилась с Вирджинией. Может быть, обед с ней и Блейзом Забини окажется лучше, чем моя идея наесться суши из доставки на пару с котом.       Гермиона догадывалась, что её слова озадачат Малфоя, но не предполагала, что настолько. Драко совсем недоверчиво глядел на неё; было видно: он не знал, что комментировать в первую очередь. — Ты хочешь, чтобы я с тобой поздравил семейку Поттеров? — наконец нашёл он способность говорить. — Удивительно, я ставила на то, что ты начнёшь удивляться обеду в компании твоих друзей. Ладно, что ж, я действительно этого хочу. Мне кажется, это довольно честная сделка. — Да, наверное, — озадаченность ещё не испарилась из тона Малфоя. — Я сейчас сообщу Вирджинии, что ей придётся накрыть стол ещё на одного человека, — он встал, готовый подойти к клетке с совой, но в последний момент осведомился: — Зачем тебе моя мать? Только не отвечай, что она наговорила тебе чего-то, пока я вернулся на корпоратив.       Гермиона положила руки на стенки до сих пор тёплой чашки, размышляя. Только сейчас она поняла, сколько ещё незакрытых «гештальтов» было между ней и Драко; история с фамильными кольцами уж точно не делала положение проще. — Не совсем. Скорее, подарила мне преждевременный подарок к Рождеству, — уклончиво ответила она, стараясь звучать весело. — Не обижайся, но я предпочту сказать тебе позже. — Так уж и быть, подожду… — с долей подозрения произнёс Малфой, но не нашёл способа выяснить, что именно произошло. — Пойду напишу письмо и подумаю, как не помереть от ужаса при виде лиц Поттеров.       «Ох, Драко-Драко, это ещё вопрос, кто будет помирать от ужаса!» — только и подумалось Грейнджер.

***

      Джинни потянула на себя дверь и замерла на полпути, вытаращив глаза и чуть не упав. Когда её рука достаточно крепко ухватилась за дверной косяк, она наконец произнесла: — Малфой. — Джиневра. — Гермиона. — Гарри? — Грейнджер не думала, что всё могло стать ещё более неловко, но для этого мальчику-который-выжил понадобилось всего лишь выйти из-за спины жены. — Всех с наступающим Рождеством… — упавшим голосом произнёс Поттер. — Я так понимаю, вы здесь не как мистер Малфой и сотрудница его компании, — он бросил взгляд на стопку из подарков, — а как Драко и Гермиона. — Драккл меня задери, Поттер, я знал, что ты тупой, но не до такой же степени, — Малфой расправил плечи, и Грейнджер увидела в этом жесте попытку казаться наглее, чем он был. — Мне кажется, мы договаривались… — всё же остудила его Гермиона. Шёпотом, конечно, ведь не желала привлекать внимание к своим попыткам укротить своенравие Драко. — Так, вы будете заходить или продолжим торчать на входе? — взяла ситуацию в свои руки Джинни. — Давай уже свои подарки, а то уронишь всё!       Грейнджер передала подруге три коробочки и объяснила, что это и для них, и для малыша Джеймса. За время сей короткой беседы Драко успел убедить Гарри достать огневиски и задать ему всевозможные вопросы про расследование. — Нет, я заверяю тебя: всё пойдёт именно по такому сценарию… — Поттер, забыв о не самом приятном прошлом, налил им обоим и теперь спорил с пессимистично настроенным Малфоем.       Гермиона задержала на них взор на несколько секунд, но потом обернулась к Джинни и позволила ей увести себя в соседнюю комнату для разговора. Она чувствовала огромное облегчение от того, что могла довериться Малфою и не занимать свою голову мыслями о важных делах хотя бы в праздник. — Мерлин, ты хоть держишь под контролем то, что творишь?! — в голосе миссис Поттер переплелись ужас и восторг. Она не могла громко говорить, ведь в соседней комнате спал Джеймс, однако её экспрессивности было весьма достаточно. — Я же говорила тебе не принимать его обратно, если только он не сделает невозможное! — Он и сделал невозможное, Джинни. Всё, о чём ты говорила, когда я собиралась с ним в казино. — Даже на колени становился? — И почему у тебя только это на уме?.. — Да потому что ты вся светишься, Гермиона! — Джиневра повысила голос, хлопнула себя за это по губам и сделала круг вокруг Грейнджер, словно парящий над жертвой хищник. — Да, можешь не отвечать, он определённо это делал. И ещё черт пойми что, потому что этот блеск в глазах… Ох, знаешь, твой вид вдохновляет на какую-нибудь безумную авантюру сегодня вечером. — Даже слова не хочу слышать, — Грейнджер замахала руками, как делала всегда, когда узнавала чуть больше, чем следовало, про своего друга Гарри Поттера. — Я так понимаю, тебе не терпится узнать детали, и я согласна, но при одном условии: только я услышу, что у мальчиков разговор идёт негладко, мы вежливо удалимся. Не хотелось бы портить Рождество ни вам, ни Драко. Он и без того старается…       С кухни послышались ругательства Малфоя и тон Поттера, отожествляющий все эмоции, которые могли вызвать упрямство Драко. — Наверное, старается.

***

      Драко Малфой поднимался по ступенькам так медленно, что Гермиона запуталась и уже не понимала, на каком этаже они были. Причём, самым интересным было то, что лифт в здании имелся и работал исправно. — Ты решил, что мне надо похудеть к праздничным обеду и ужину? — не выдержала Грейнджер, когда они точно прошли десятый этаж. — Я не знаю, что говорить, — Драко стиснул зубы, продолжая подъём. Его обычные лёгкие шаги сменились тяжёлой ходьбой, будто к его ногам прицепили металлические цепь и шары. — «Здравствуй, мама, с Рождеством! Это Гермиона Грейнджер; ты её знаешь; она тоже хочет тебя поздравить», — чётко давая понять интонацией, что ситуация начинает её возмущать, монотонно произнесла Гермиона.       Не успела она подумать, что терпит его только ради проблесков ума и того, как идеально на нём сидели чёрные штаны, как Малфой обернулся, остановился и вцепился рукой в перила. — Я не об этом, Грейнджер! — с отчаянием воскликнул Драко. Перебирая пальцами поручень, будто иначе спуститься не мог, он подошёл к ней вплотную. — Что ты задумала? Этот твой блеск в глазах… Словно я не в курсе чего-то, что следовало бы знать… Словно это касается нас обоих.       Вполне возможно, он принял бы её отказ. Обиделся, но принял бы. Однако взгляд его искристых глаз вместе с духами и терпким запахом кожи заставлял Гермиону нелепо робеть и терять все аргументы в пользу загадочного молчания.       Грейнджер полезла в карман ярко-синего пиджака и достала маленький зип-пакет, в котором плотно друг к другу лежали два перстня. — Вот, что я имела в виду под преждевременным подарком, — Гермиона коснулась свободной рукой пальцев Драко. Они крепко, до белизны в костяшках, сжали деревянные перила и едва отклеились от них, дабы принять пакетик с украшениями. — Но второе кольцо было утеряно… Я и тебе об этом говорил… Мне не приснилось… — Малфой помрачнел. Его глаза так сильно сощурились, хотя глядели на близкий предмет, что Грейнджер почувствовала, как её собственные заслезились. — Да-да-да, как грустно, что родители нам лгут, — Гермиона, рискуя быть непонятой, цокнула языком. — Это должен быть способ защиты для нас двоих, но у меня много вопросов. И я собираюсь их задать, а для этого надо идти вверх! — она не смогла противостоять влечению и, как только Драко отвернулся от неё, разглядывая кольца, хлопнула его по ягодицам, подгоняя.       Это ни на каплю не ускорило процесс. Малфой медленно повернулся обратно к Грейнджер с широко распахнутыми — от удивления? Недовольства? — глазами. — Ты сначала даёшь мне в руки мои семейные реликвии, потом не разрешаешь на них посмотреть и толком подумать, а в итоге решаешь меня отшлепать?.. — Ты хочешь, чтобы я соврала? — Хочу, чтобы ты думала о последствиях, а потом делала, — Драко сделал вид, что возмутился, протягивая руку, но на этот раз Гермиона его актерскую игру разгадала.       Грейнджер вложила свою ладонь в его, и вихрь трансгрессии перенёс их прямиком к одной из дверей на семнадцатом этаже. — Здравствуй, мама, с Рождеством! Это Гермиона Грейнджер; ты её знаешь; она тоже хочет тебя поздравить, — вымолвил Драко, стоило Нарциссе открыть им. К превеликому счастью, мисс Блэк поспешила обнять сына, и Гермионе удалось незаметно рассмеяться в кулак. — Какая чудесная компания для обеденного кофе! — Нарцисса махнула рукой, призывая Гермиону заходить первой. Последняя тайком желала, чтобы в сказанных словах не прятался сарказм; она шла сюда с миром, а не войной. — Довольно необычный Сочельник в этом году, — лениво отметил Малфой. Его тон так и требовал от Нарциссы какой-то реакции, но вместе с тем намекал на непринуждённость беседы. Праздник, как-никак. — О, определённо! У меня сегодня такое утро выдалось! — Блэк бросила выразительный взор на Драко, осознанно отказываясь отвечать на его скрытый вопрос. — Но сначала пусть мисс Грейнджер скажет, какой кофе ей хотелось бы. — Латте... — Гермиона встретилась с оценивающим взглядом нежно-голубых глаз и неожиданно для самой себя добавила: — Я всегда пью с корицей. И никакого сахара. — Интересно... Повезло тебе, Драко… — и на этой странной ноте Нарцисса заговорила с зашедшим в комнату домовиком.       Гермиона наконец присела рядом с Малфоем за прозрачный стол и поинтересовалась, что значили последние слова. Оказалось, что мать Драко любила пить кофе точно так же, что упрощало всем жизнь. Не то чтобы у Малфоя была проблема запомнить, какие напитки нравятся Грейнджер... Просто забавное совпадение. — Так вот, я вышла за свежей утренней выпечкой и вывихнула по дороге лодыжку, — стала рассказывать Нарцисса, когда её домовик поставил на стол кофе и... глубокую тарелку с лимонными леденцами. — Наверное, Драко хочет сейчас сказать, что он мне говорил об этом, но сегодня был как раз тот день, когда я решила надеть устойчивую обувь. Закон подлости! Лучше этого инцидента было только проведённое время в Мунго; думаю, вы можете представить, что там творилось... Ещё даже не вечер, а люди уже успели получить ожоги от фейерверков, отравиться едой с ярмарки... Всё вверх дном, никакой организованности! Никогда не любила больницы, а теперь вообще хоть Мерлина проси перед выходом из дома растопить весь гололёд.       Гермиона проронила вежливые слова сожаления, а сама опустила взгляд на вазочку с леденцами. Цветастая обёртка на них была желтой, а не зелёной, но производитель — определённо тот же, да и количество сладостей навевало плохие мысли. В конце концов, Грейнджер толкнула Драко под столом ногой, заставляя его обратить внимание на то, от чего никак не могла отвести глаза. — Зачем ты меня толкаешь? — тут же спросил Малфой, заставив Гермиону заалеть. — Просто, мне кажется, ты должен показать свой подарок. Думаю, бессмысленно ждать полночи, если можно вместе посмотреть на него, — Грейнджер ощущала себя мастером безразличия, когда собралась и гордо ответила Драко. Вряд ли это могло отменить её порозовевшие щёки, но другого выхода она не видела. — Да, конечно... — Малфой достал вельветовый чёрный мешочек и протянул его матери. — Те, которые тебе понравились.       Нарцисса потратила минуты две на тестирование духов, которые лежали в коробочке. Она предложила и Гермионе нанести немного на запястье; та почувствовала горький древесный запах, словно находилась среди заиндевевшего леса. Аромат немножко покалывал ноздри неизвестными Грейнджер нотками, чем-то напоминавшими кислые ягоды. Она бы не назвала его женским или мужским, но однозначно холодным и аристократичным. Таким, что заставлял вновь вернуться к противной мысли: а настолько ли честни намерения Нарциссы, насколько могло показаться?       Когда Гермиона вышла из странного транса, Блэк положила перед Драко его подарок. Прямоугольник размера сорок на пятьдесят заставил глаза Малфоя тут же загореться, но он старался ничего особого не ожидать. — Надеюсь, это не фото в рамке, — пошутил он, волшебной палочкой разрывая сразу несколько слоев упаковки. — Ох, это же… — «Море перед бурей», — Нарцисса гордо улыбнулась, одним взмахом убирая со стола обрывки бумаги. — Я знала, что тебе понравится.       Пальцы Драко зависли в нескольких сантиметрах над полотном. Оно не двигалось, было абсолютно магловским, но не теряло от этого ни капли шарма. Наоборот, лишние движения волн и корабля размыли бы тот удивительный миг, отображённый зелёными и голубыми красками. — Понравится? Да он, кажется, влюбился, — засмеялась Гермиона, пока Драко не мог собраться с мыслями. — Спасибо… Но, Мерлин, я же просил, чтобы ты не тратила столько!.. — в голосе Малфоя зазвучало сожаление; Гермионе пришлось незаметно прикоснуться к его спине, осторожно и успокаивающе поглаживая. — Кажется, тебе стоит поучиться тактичности у Гермионы, милый. Конечно, я не тратила столько. Мы поделили стоимость пополам, — на лице Нарциссы проскользнула неловкая улыбка. — К тому же, я бы не смогла договориться о приобретении картины. Твой отец, как обычно, способен достать что угодно хоть из-под земли. Правда, лекция о ценности и уникальности магловских картин растянулась на два ужина, прежде чем я добилась нужного результата.       Малфой несколько секунд не знал, куда устремить свой взор, а после, осторожно взяв картину, поднялся и поцеловал мать в щеку. На его лице читалась обескураженность, которую можно было заметить в довольно редких случаях. — Думаю, я воспользуюсь каминной сетью и поблагодарю его. Такого уровня терпимости к маглам я ещё не наблюдал… Скоро вернусь. Гермиона всё равно собиралась допить кофе… — Драко глянул на неё и, получив утвердительный знак, поспешил к камину в соседней комнате.       Грейнджер нужно было ещё немного времени, чтобы набраться храбрости — или, вернее, наглости — и задать нужный вопрос. Она поднесла к губам свой любимый напиток, но чуть не расплескала его, когда услышала ответ: — Да, мисс Грейнджер, это конфеты той же фирмы, что и улика с места преступления. Это не так кошмарно, как вам показалось, ведь они продаются на развес в Косой Аллее рядом с мятными, которые я, к слову, не люблю. — А я не люблю, когда в мою голову лезут, — Гермиона подняла горящий негодованием взгляд на женщину.       Нарцисса легко игнорировала её слова, глядя в окно с видом на Темзу, пока не сочла нужным протестующе произнести: — Что вы, в этот раз вас выдал исключительно взгляд. И немного — фраза Драко про толкание ногой под столом. Но вряд ли пустые подозрения — это то, зачем вы пришли.       Грейнджер сложила руки перед собой. Её осенило, что позже придётся пересказать данный разговор Драко, и желание начинать его почти пропало. Там, на лестнице, он отреагировал лучше, чем она ожидала. Впрочем, Гермиона не винила бы Малфоя за гнев и отчуждённость, которые могла бы вызвать у него тема с кольцами. — Я пришла, потому что мы с вашим сыном встречаемся и было правильным поздравить вас, — наконец вымолвила она. — А ещё я прочитала всё, что только написано про магические артефакты, позволяющие чувствовать эмоции другого человека. И не нашла ни одного случая, когда это заканчивалось хорошо. Напрашиваются интересные выводы, но для начала я спрошу вас: можно ли быть счастливой, нося эти сомнительные перстни, что вы мне одолжили?       Блэк довольно ухмыльнулась; создалось впечатление, что именно вопросы подобного рода она очень долго ожидала. — Можно ли получать удовольствие от двадцати сигарет в день? — Не знаю, я никогда не пробовала, — зачем-то ответила на риторический вопрос Гермиона, впервые за долгие годы вновь чувствуя себя школьницей, редко разбирающийся во всём, что считалось крутым, вроде курения и алкоголя. — Всё хорошо в меру, — Блэк отпустила легкую улыбку, будто ожидала вспышки колдоаппарата. — Это кольцо не раз спасало мне жизнь, но в итоге едва не загубило её. Поэтому вы сделаете всем большую услугу, если уговорите Драко носить их в тревожное время, и ещё бóльшую — если после поимки преступника выбросите их на первую свалку.       «Так просто? Почему?» — недоумевала Гермиона, когда эти откровения обрушились на неё, как снег на голову. Она ожидала чего угодно в ответ на заданный ею вопрос: от надменного нежелания делиться личным до некрасивой вспышки гнева. — «В каком мире я живу, что удивляюсь правде…» — Спасибо за честность. Я сделаю всё, что в моих силах, — Грейнджер кивнула, опуская взгляд в чашку с допитым кофе, и поняла, что не знает, как продолжать беседу. Их с Нарциссой объединяли разве что Драко и желание защитить его любой ценой. Этого было мало, но вместе с тем абсолютно достаточно для того, чтобы больше не чувствовать друг на друга злости.       «И не подозревать из-за каких-то глупых конфет с самой людной улицы магического Лондона».

***

      Квартира Вирджинии в точности отображала её характер: ни одной лишней вещицы, каждый предмет на своём месте. Гермионе это нравилось, и она даже начала разговор с того, что жалеет, что у неё не хватает времени на тщательную уборку своего жилища. — Ох, мисс Грейнджер, предлагаю вам познакомиться с понятием «домовой эльф»! — Блейз уже что-то пил, когда Драко и Гермиона появились на пороге. — И ещё с одним — «праздник». Знаете, это когда работу не мешают с личной жизнью… — Ты просто болван, — перебил его Малфой и попробовал изобразить какой-то намёк движениями глаз. Естественно, это не вышло, и уже в следующую секунду на пару посыпались пристойные — и не очень — вопросы. Забини не мог решить: возмущаться ему или спрашивать одну вещь за другой, что рассмешило Грейнджер. — Не обращай внимания, — Вирджиния освободила руки Гермионы от подарка, а Драко — от выпивки, которую он тоже купил. — Они оба те ещё болваны, но ты, по крайней мере, выбрала обаятельного.       После этой фразы, на которую парни отреагировали с крайней степенью возмущения и несогласия, всё пошло легче. Конечно, дать ответы Блейзу всё же потребовалось, но за овальным столом, полным различных закусок, это напрягало меньше. Они разговорились: Вирджиния поведала о знакомстве с Гермионой, упуская саму суть их беседы; Драко начал пересказывать, как обстояли дела в «Pharmagic»... — Грейнджер, а ты в курсе, что в первую нашу встречу мы с Драко обсуждали, как подставить тебя? — выпалил Забини в краткий момент между репликами.       Раскалённая тишина вмиг повысила температуру в помещении так, словно кто-то выкрутил на максимум батареи. — И он этого не сделал, — Гермиона подняла строгий, потяжелевший взгляд на Блейза, после чего обвела им возмущенную Вирджинию и Драко, сжавшего кулаки. — Я подозреваю, что я не совсем та, кого тебе хотелось бы видеть на месте девушки своего друга, Блейз. Тебе придётся принять это как факт, потому что даже твои инсинуации не заставят меня поверить, что Драко не желает мне лучшего.       Не прошло и секунды, как рука Малфоя легла на её бедро и принялась поглаживать. Грейнджер смущённо улыбнулась, опустив голову и пряча эмоции, но Драко только сильнее сжал её кожу, будто, не держись он за неё, упал бы со стула. Это всё-таки заставило Гермиону встретиться с ним взглядом и увидеть, как радужки цвета утреннего тумана переполняют… нежность и благодарность. — Я действительно желаю тебе этого, — шепнул он, прежде чем вернуться к беседе.       Драко ещё какое-то время обижался на Блейза, но вскоре Забини не выдержал и стал всячески намекать, что очень извиняется. Гермиона с Вирджинией дали парням шанс переговорить, пока сами принялись обсуждать то, у кого Хардстоун красит свои русые волосы в коричневый и что делает, чтобы поддерживать их здоровье. Вирджиния поспешила написать Грейнджер адрес своей парикмахерши, и на этом моменте вернувшийся с Малфоем Блейз вновь вступил в беседу: — Краска — это ещё временно… А я вот недавно сделал себе первую наколку!       Под свист Драко и улюлюканье Вирджинии он поднял футболку, демонстрируя небольшой рисунок приведения прямо над кубиками пресса. — У меня было такое настроение, что я просто взял и набил. Никакого смысла — только веселье, — объяснил Забини, возвращая ткань на положенное место. — Тебе бы только показаться загадочным, Блейз… Никто не впрыскивает в своё тело краску без причины. Что бы ты мне ни доказывал, не поверю, что за этим нет смысла. Хоть малейшего! — Вирджиния, хоть её тема не особо затрагивала, не могла не прокомментировать. — Тогда объясните мне цветочные рисуночки на теле, — фыркнул Драко, подключаясь к спору. — Проще придумать не мог? Что ж, смотрите, цветы — это не просто красота из сада; это важный элемент культуры и истории. К примеру, лаванда — символ Прованса, и я не удивлюсь, если побывавшие там захотят оставить на своём теле воспоминание о регионе. А нарциссы — национальные цветы Уэльса. И так далее…       Вирджиния продолжала бы и дальше, беспощадно раздавливая аргументами Забини и Малфоя, но последний состроил максимально странное выражение лица, после чего вымолвил: — Мать родилась в Уэльсе… — И ты не знал? Не верю: это же такое интересное имя — ты должен был интересоваться, — на этот раз удивилась Гермиона. — Я думал, это из-за её выражения лица… Знаете, маленькие дети же вечно смотрят так надменно и самовлюблённо на взрослых… — отшутился Драко.       Наверное, даже если бы на столе не было вина, компания всё равно разразилась бы оглушающим смехом, а Блейз — захлопал. Это было так легко и непринуждённо, что Грейнджер ощутила волшебную праздничную атмосферу. — Не удивлюсь, Драко, если твой ребёнок так и будет на людей смотреть, — навеселе ответила она. Вирджиния засмеялась, Блейз тут же попробовал перебить шутку Гермионы своей, более громкой, но для Малфоя и Грейнджер всё в один миг перестало быть важным.       Зрачки Драко впились в Гермиону, и она готова была на всё, чтобы этот зрительный контакт прервался. Секундой спустя она осознала, что для этого надо было всего лишь начать разглядывать салфетку на коленях, но жар на щеках и шее от этого не прошёл.       Мысли вернулись к тому разговору с Кристиной. Подруга советовала не думать лишний раз об этой проблеме, но Грейнджер вновь была в отношениях и уже в первый день эта тема открылась по её собственной глупости.       «И закрылась, я надеюсь», — Гермиона наконец скользнула взглядом по фигуре Драко, проверяя, улёгся ли шторм в его глазах. Было поздно делать какие-либо выводы, но, по всей видимости, заявление не прошло мимо его ушей. — Бутылка допита; предлагаю в «правду или действие», как в старые-добрые времена!       Грейнджер наконец улыбнулась Блейзу Забини, который, хоть и не осознал случившееся, удачно выручил её.

***

      Парикмахерша Эллен, та самая, чьи контакты дала Вирджиния, со знанием дела накручивала небольшую часть волос Гермионы на свою волшебную палочку, держала пару секунд, а после отпускала уже фиолетовые пряди. Это действие занимало время, поэтому Эллен говорила, не переставая, а Драко и Гермиона переглядывались и старались вести себя вежливо. — Где Рождество праздновать-то будете? — спросила парикмахерша и стала ждать ответа, который ей было жизненно важно получить. — На улице, — буркнул Драко, вызвав у Грейнджер сдавленный смешок. Малфой с задором поддержал идею Гермионы сразу после обеда выкрасить ей волосы, хотя, вероятно, на это его подтолкнуло не только праздничное настроение, но и выпитое вино. — А это как? Новая мода какая-то? — искренне стала уточнять Эллен, усиливая желание Гермионы расхохотаться. — Это очень просто. Она, — Малфой указал на Грейнджер, — Снегурочка, будет людей веселить. — А кто такая Снегурочка? — Эллен стала по другую сторону от Грейнджер, перейдя к правой половине её головы. — Понима-а-ете, — протянул Драко, давая понять, что ему есть что рассказать, — на востоке люди заботятся о самочувствии Санты, поэтому там его всегда сопровождает подружка. Она помогает ему с упаковкой подарков, ходит с ним по домам, доставляя их, и поднимает настроение, когда того требуется. В общем, выполняет неподъёмную работу. Помимо всего, Снегурочка красивая, вся из себя умница-разумница и умеет делать всё, что Санте нравится. Не удивительно, что я долго искал подходящую кандидатуру на роль.       Гермионе хотелось спрятать покрасневшее лицо в ладонях, а ещё больше — швырнуть в Малфоя ткань, свисавшую с плеч, дабы на её пиджак не попала краска с волшебной палочки. Несмотря на её смущение и явный сарказм в словах Драко, Эллен как ни в чём не бывало продолжила задавать вопросы: — А почему же мы тогда волосы в фиолетовый красим? У Санты же всегда белые волосы; у его подружки, должно быть, тоже. — А у нас Снегурочка современная. Она за свержение стереотипов и всего прочего, — серьёзно ответил Малфой, и Грейнджер позавидовала его способности держать лицо. — Ах вот как! Это просто прекрасно! — Эллен взяла в руки последнюю каштановую прядь Гермионы, что не могло не радовать. — Раз вы Снегурочка, то ваш спутник, видимо, Санта? — обратилась она уже к своей клиентке. — Да, но мы ещё не успели приклеить ему бороду, — ответила Гермиона со всей строгостью, ибо отомстить Драко хотелось ужасно. Лучшим способом было бы, наверное, рассказать о мистере Грейнджере, наряжавшимся Сантой в её детстве, но это она решила приберечь на крайний случай. — И волосы как-то коротковаты, — согласно кивнула парикмахерша, оценивая пораженного этим поворотом событий Малфоя. — Зато цвет один в один; не знаю даже, смогла бы я так идеально выкрасить. — Вы считаете, что мои волосы крашенные?!       На этот раз Гермиона дала волю чувствам и засмеялась, стараясь, правда, не сильно дёргать головой. Вопреки характеру Эллен, свою работу она выполняла хорошо, и испортить её лишними резкими движениями не хотелось бы. — Либо они выбелены, либо кто-то из ваших родителей — альбинос, а они долго, к сожалению, не живут, — непринуждённо ответила парикмахерша, тем временем как Грейнджер сожалела, что не могла лицезреть эмоции, окрасившие лицо Драко. — О нет, что вы, его родители очень милые живые люди! — поспешила, смеясь, вмешаться Гермиона, прежде чем Малфой не продолжил спор. В этот момент Драко заходил по помещению, и ей удалось уловить его смешной взгляд в зеркале. Последний раз она видела такой, когда Гарри ловил снитч прямо перед носом Малфоя на поле в Хогвартсе. — И, к слову, из них бы точно получились правдоподобные Санта и Снегурочка.       Малфой закатил глаза, а Эллен объявила, что закончила с причёской Грейнджер. Гермиона с облегчением поднялась с кресла, дотронулась до волос, разделяя их на две части и перекладывая вперёд, чтобы рассмотреть.       Фиолетовый действительно отлично смотрелся с её цветом глаз и тем лёгким макияжем, что она нанесла. Её волосы были всё такими же кудрявыми, но теперь это можно было списать на стиль, а не издевательства природы; Малфою это тоже понравилось, потому он поспешил подойти и накрутить на палец одну из прядок. — Вам так идёт! — прокомментировала Эллен, и Драко с Гермионой наконец согласились с ней.

***

— Так-с, волосы мне покрасили, осталось превратить твою Чёрную метку в современную татуировку, — Гермиона постаралась произнести эту фразу непринуждённо, но без веселья в голосе, дабы не задеть Малфоя. — Я же говорил тебе, что никогда не рассматривал это как вариант, — Драко вышел вслед за ней на свежий воздух, где летел хлопьями снег.       Рождественская атмосфера, погода, их полный авантюр день… Он физически не мог огрызаться на Грейнджер, но и согласиться было не в его силах. — Но ведь тебе она не нравится! — в сердцах воскликнула Гермиона. — Каждый раз, когда что-то идёт не так, ты смотришь на неё, словно всё плохое — расплата за наличие её на твоём теле.       Малфой не ответил. Он вспомнил, как недавно прожигал глазами метку, давясь чувством вины и желая стереть эту отметину с бледной кожи. — Если тебе придёт идея, чем можно перекрыть, я подумаю, — скрипя зубами произнёс он. Драко до боли хотелось всегда быть правым, но в отношениях с Грейнджер это было попросту нереально. — Если мы не идём в салон раскрашивать твоё предплечье, то куда направляемся? — Гермиона звучала ребёнком, которому нужно было срочно знать ответы на вопросы «А что потом?», «А дальше?», «А теперь что?»       И Драко просто не мог не поразить её своей идеей. — Ты как-то говорила, что не любишь танцевать, поэтому я решил подойти к вопросу креативно и отвести тебя на каток, — серьёзно произнёс он. — Там есть всё самое прекрасное от танцев: касания, поддержка партнера, лёгкость. Но ещё — масса неудачников, среди которых ты будешь чувствовать себя не так плохо. Может, тебе даже понравится. — Неудачница? Я? — Грейнджер состроила возмущённое выражение лица. — Да я лучше тебя кататься буду! Чтобы ты понимал, я уже один раз была! Всего лишь пятнадцать лет назад!       Они пошли на атмосферный ежегодный каток, устраиваемый фабрикой по производству котлов, надеясь не встретить кого-то из знакомых. В конце концов, до раскрытия преступления Драко и Гермиона не хотели привлекать к своей паре особое внимание; на их доли и так достаточно выпало, и ещё одна головная боль была бы лишней.       Никто так и не понял, что было тому причиной: давний (практически стародавний) опыт Гермионы, её желание доказать свою правоту или помощь Малфоя, — но отрицать их успехи на льду было бессмысленно. Безусловно, они не могли сравниться с теми, кто много лет подряд приходил на праздничный каток, а то и вовсе занимался на постоянной основе, но даже другим посетителям была заметна гармония, с которой Гермиона и Драко наматывали круги вокруг ёлки посредине. Малфой периодически отпускал руки Грейнджер, чтобы сделать красивый пируэт, но вскоре вновь подхватывал её, и они обнимались, замедляя своё движение. — Где ты так научился? — спросила Гермиона, когда начала чувствовать себя настолько уверенно, что могла одновременно отталкиваться ногами и спокойно вести беседу. — Долго занимался танцами, потом надоело. Решил попробовать себя в чём-то хоть отдалённо схожем, чтобы было и весело, и не особо сложно. — Ты хоть в чём-то хуже меня? — покачала головой Грейнджер, улыбаясь потрескавшимися от холода губами.       Малфой хитро ухмыльнулся и проехал несколько метров задом наперед, после чего, набрав разгон, сделал прыжок. Профессионалу было бы очевидно, что Драко давно не повторял подобное, но у Гермионы трюк вызвал всплеск радости, и она захлопала. Её перчатки не давали произвести хоть какой-то звук, однако Малфою этого и ненужно было.       Они подъехали друг к другу, и Драко заключил Грейнджер в объятия. Его нос уткнулся ей куда-то в копну волос, выбившуюся из-под съехавшей набекрень шапки. Он вдыхал аромат сладкого шампуня из парикмахерской, а после, оставив несколько влажных касаний по пути к её устам, поцеловал их. — Поцелуи... — нечленораздельно пробормотал он, — я не умею это делать так, как ты. В них ты однозначно побеждаешь. — Не согласна. Кто-то просто ослеплён чувствами! — Не совсем привыкшая к таким комплиментам, Грейнджер смутилась и попробовала натянуть шарф на лицо, скрывая улыбку до ушей. — Тогда не прекращай сиять, — Малфой очень медленно прокрутил её так, чтобы Гермиона уж точно не упала, — никогда… Я запрещаю.

***

      Весёлые, замёрзшие и порядком уставшие, они забежали в квартиру и принялись смахивать друг с друга снег, оставшийся от битвы снежками. Они устроили её у дома Гермионы, и вскоре несколько соседских детей присоединились к ним. Силы были не равны, поэтому Грейнджер и Малфою пришлось ретироваться с поля боя, до слёз смеясь.       Грейнджер стала разбирать их сумки с покупками, где было несколько вещей, которые они успели приобрести после катка. Один антикварный магазин почему-то не закрылся, и они с радостью провели там немного времени. По большей части, конечно, из-за отсутствия у Гермионы подарка для Драко.       Малфой бросился на кухню за бокалами и шампанским. Желательно было успеть до полуночи найти какую-то еду и не пропустить важный момент. — Семь с половиной минут до подарков под ёлкой! — закричал ей Драко, увидевший часы.       «Чего и следовало ожидать», — Грейнджер не ответила, так как продолжала возиться с пакетами, но улыбнулась.       Она достала коробку с запонками и теперь пыталась найти взглядом декор, которым могла бы «оживить» магазинную упаковку.       Пока Гермионе пришла гениальная идея и она её выполнила, Малфой превратил обеденный стол в праздничный. Нарезка сыров и ветчины, три вида орехов, два бокала с шипящим напитком — это было только начало их банкета. Следующими в очереди были мандарины, оставшиеся кусочки чизкейка и печенья, а также особое блюдце с клубникой и сливками.       Рождество лучше Гермиона не могла себе представить, и от этой мысли сердце защемило любовной тоской. — Я говорил ужасно длинный тост несколько дней назад, поэтому сегодня в моих планах помучить тебя, — подмигнул ей Драко, протягивая шампанское. — Почему-то мне кажется, что тебе не сложно его сказать, а просто хочется наблюдать за тем, как я позорюсь, — Грейнджер покачала головой, задумчиво глядя на бокал, который нужно было за что-то поднять. — Когда ты пришёл ко мне проверить, как идут дела с приготовлением антидота, ты сказал одну интересную цитату: «Лишь доза делает яд незаметным». И это абсолютно правдиво не только для зельеварения, ведь чем больше мы узнаём человека, проводим с ним времени, тем больше привязываемся и становимся зависимыми. Ни я, ни ты долгое время не позволяли себе по-настоящему влюбиться, ведь мысль, что жизнь подведёт и оставит ни с чем, нешуточная. — Как позитивно… — К сожалению или к счастью, люди не могут без зависимости от чего-то, будь это сахар, алкоголь, наркотики или люди. Для меня — это ты. — Ничего себе, Гермиона Грейнджер способна на такие… неромантичные и от того прекрасные слова! — Малфой гиперболизировал своё удивление, до нелепого высоко подняв брови и расширив глаза. — Пожалуй, ничего безумней ты не говорила, но я отвечу взаимностью. — Тогда выпьем за правильный выбор яда, — она хитро ухмыльнулась, чувствуя, как внутренние демоны ликуют и аплодируют.       Они в который раз за день произнесли «cheers», а уже в следующий миг секундная, минутная и часовая стрелки встретились у цифры двенадцать.       За окном запускали салюты, соседи включили на максимальную громкость известные рождественские песни, но это ничуть не делало момент хуже. А может, Гермионе и Драко просто было всё равно на окружающий мир, потому что они были друг у друга.       Отставив бокалы, из которых так и не успели отпить, они целовались и наслаждались своим личным фейерверком — тем, что запускался в сердце от каждого касания, шепота и вздоха. — Так-с, хорошего понемногу; я хочу подарки, — Драко ловко схватил тонкие ножки обоих бокалов и побежал в гостиную. Гермиона последовала за ним, подхватив на руки испуганного громкими звуками Живоглота, и стала успокаивающе поглаживать кота.

***

All I want for Christmas is you — Mariah Carey

      Малфой быстро отыскал свой подарок для Грейнджер и достал его из-под ёлки, чтобы вручить. Ему хотелось передать его из рук в руки, наблюдать, как ресницы Гермионы будут трепетать, а руки — неуверенно разрывать обёрточную бумагу. — Я хотела вручить свой первой, но раз уж на то пошло… — Грейнджер отпустила своего рыжего кота, который поспешил спрятаться от фейерверков под диваном. — Меня ужасно пугает форма этого подарка. Сегодня я уже видела нечто похожее… — она намекала на картину Айвазовского, которой Драко планировал украсить стену своей спальни на Палас-гарденс.       Пальцы Гермионы ловко развязали бечевку, но рвать упаковку стоя у неё рука не поднялась. Она присела на ковёр у ёлки и развернула бумагу. Взяв холст в руки, Грейнджер всё поняла по запаху свежей краски. — Мерлин… — её глаза поднялись на стоящего над ней Малфоя. — Мерлин бы так не нарисовал.       Грейнджер перевернула холст лицевой стороной к себе и не выронила из рук только потому, что он и так практически лежал на полу. Её пальцы опустились на паркет и принялись делать странные движения, будто поглаживали доски.       «Неужели не понравилось?» — это секундное сомнение Драко тут же развеяли слёзы, навернувшиеся на глаза Гермионы. Она поднесла тыльную сторону ладони к векам, размазывая капли по лицу, но не отвела взгляда от портрета.       С него улыбалась она сама. Каштановые волосы спадали по ровным плечам красивыми, чётко прорисованными локонами на любимый белый свитер. Изящные руки обнимали саму себя, как она часто делала, а потом одна из них поднималась и убирала с лица мешающие видеть пряди волос. Её глаза были того самого оттенка, который был виден под лучами солнца и только вблизи; Грейнджер не сомневалась, что Малфою пришлось с ним намучиться. — Драко, это… — Гермиона предприняла первую попытку озвучить свои чувства, но отвернулась на средине фразы, дабы вновь смахнуть слёзы, — лучшее, что мне когда-либо дарили.       Драко наконец выдохнул спокойно, но тут же почувствовал жажду дотронуться до её подрагивающих от эмоций плеч и опустился рядом с ней на ковёр. — Не стоит преувеличивать… — он пробежался пальцами от её шеи к ладони. — Но я старался. Ты просто из головы не шла, карандаш так и рисовал твой образ. Сначала я противился, но потом перестал. Кажется, я сделал правильное решение. — Да, ты принял правильное решение... Мне всегда было интересно, какой ты видишь меня со стороны. Оказывается, вот так… — Грейнджер влюблённо посмотрела на него, но потом вновь перевела взгляд на картину и воскликнула: — Она и губу закусывает, прямо как я! — Знаешь, почему она не говорит, как ты?       Гермиона вопросительно посмотрела на него. — Потому что двух всезнаек я бы не выдержал! — Драко провокационно выгнул бровь, на что Грейнджер по-дружески ущипнула его за плечо, а потом уже в совсем другой манере прижала к себе, благодарно целуя. — Что ж, помоги мне понять, какие подарки прислали тебе родители и друзья, а какой предназначается мне. — Твой под другой ёлкой, — с интригой произнесла Гермиона, намекая, что помогать разгадывать головоломку не будет.       Малфою пришлось знатно поломать голову над её словами. Покрутиться вокруг своей оси, ища в комнате другое дерево. Выйти в коридор, заглянуть на кухню и в спальню, вернуться в гостиную и увидеть…       Статуэтку.       Он подошёл к подоконнику, где стояло крохотное рождественское дерево, вылепленное из глины. Шарики на нём были так ярко разукрашены, что казались настоящими, а блёстки сияли почти как снег. — Заведи её, — посоветовала Гермиона, поднимаясь и подходя к нему из-за спины.       Драко поднял ёлочку и нашёл на нижней части золотое колёсико. Прокрутив его несколько раз, он остановился, а из музыкальной шкатулки полилась звенящая рождественская мелодия. — Я купила её ещё во время нашего первого свидания в Моншау; собиралась привезти кому-то сувенир, но сегодня поняла, что не хочу дарить её никому, кроме тебя, — произнесла Грейнджер, когда песня стала замедляться, а вскоре и вовсе оборвалась. — Под ней твой небольшой подарок. Ничего необычного, не сравнится с гениальной картиной, конечно же… — Мерлин, Грейнджер! — Малфой резко повернулся к ней. В глазах Гермионы отражались огни праздничного Лондона, будто настоящие языки пламени, и он просто не мог позволить себе, чтобы такая девушка чувствовала себя неловко. — Мой лучший подарок на Рождество это ты. Даже не так… Ты моё Рождество.       Он сделал небольшую паузу, разглядывая её скромную улыбку, но после добавил: — И всё-таки подарок я посмотрю.       В маленькой коробочке, лежавшей рядом со статуэткой, оказались запонки. В круглые золотые ободки были вставлены, как объяснила ему Гермиона, кусочки оленьих рогов. Они напоминали на вид очень дорогое дерево, но наощупь отличались: казались тверже и шершавей, чем обработанная древесина.       Драко поспешил примерить подарок, а Гермиона — найти место для картины на стене. Но, какую бы радость эти вещи ни вызывали, счастье заключалось в том, что они были друг у друга.       Сегодня и навсегда.

***

— Действующее средство здесь не очень прогрессивное, — целительница разума, мисс Фриз, поправила прямоугольные очки, почти вжимая их в переносицу. Она уже несколько секунд крутила в руках пузырёк с зельем, который Нарцисса поставила перед ней на кофейный столик. — Вызывает зависимость; могут быть неприятные побочные эффекты. — Рассеянность, знаю. — Будем рассматривать альтернативы. Но, для начала, я хотела бы узнать, что привело вас ко мне именно сегодня.       Нарцисса собиралась было ответить, но Люциус, сидящий на противоположном краю длинной софы, бросил что-то вроде «О, это просто», и Блэк стало ещё сложнее сдерживать самообладание. — Он заявился ко мне домой со всей информацией про убитого человека, с которым мне довелось столкнуться несколько лет назад. Такая себе папка, составленная им и нанятым детективом. Хороший способ извиниться, не правда? — В сотый раз: это не извинения. — Конечно, зачем извиняться передо мной. Ничего же не произошло. — О, представь себе, именно это я и думал ровно до позапрошлой недели! — И думал бы дальше. Я, может, и хотела наблюдать героические попытки получить моё прощение, но несколько лет назад, а не сейчас, — Нарцисса резко зажмурила глаза, пытаясь проснуться от этого кошмарного сна, который, к сожалению, был явью.       Мисс Фриз ещё несколько секунд записывала что-то в блокноте на своих коленях, после захлопнула его и спокойным, как море в штиле, голосом заговорила: — Не стоит волноваться, потому что я не верю, что хоть когда-то бывает поздно разобраться в проблеме. У нас у всех есть друг к другу вопросы, и это нормально. Мисс Блэк, вы в самом начале сказали, что наивысшей точкой напряжения в ваших отношениях стало конкретное событие. Если вы хотите, мы можем начать с него, но можем и поговорить о предпосылках или... — Я не хочу, чтобы это недоразумение тянулось ещё дольше. Не могу сказать, что это событие было началом, но концом — точно. Я была на обычной прогулке в тихом районе, где можно было позабыть обо всём и притвориться, что в стране не идёт война. Я поздно заметила, что за мной следят; когда я это поняла и обернулась, то неизвестный мужчина выхватил мою волшебную палочку. Завязалась драка. Я проиграла.       Голосовые связки Блэк не выдержали. Сколько бы она отдала, чтобы это была история не о ней, чтобы она не знала, что случилось далее. Нарцисса не могла принять то, что ей нужно было изливать душу о вещах, которые никогда не должны были случиться.       Когда желание поджечь кабинет, в котором они были, достигло апогея, холодные пальцы накрыли её запястье, остужая воспламенившуюся ярость. Блэк подняла глаза на Малфоя, напоминая себе, почему говорит это всё не только целительнице разума, но и ему. Единственному человеку, который мог так внезапно прикоснуться к ней и не вызвать желание оттолкнуть. — Я подожду ответов, Цисси, тебе не стоит так… — он не нашёл слов и бросил, ища поддержки, взгляд на целительницу. — Мисс Блэк, я очень ценю то, что вы говорите о случившемся, вопреки всем трудностям, — поддержала его мисс Фриз, — но мне не хотелось бы, чтобы ваши сильные стороны были направлены на деструктивные действия, а именно это и происходит, когда вы говорите против своей воли. Возможно, нам стоит сделать паузу и обсудить… — Дело не в том, что мне трудно говорить. Я не могу вспомнить, что дальше произошло. Физически. Белая пустота, словно стёрли ластиком мысли… — Это нормальная реакция мозга на определённые травматические воспоминания, — кивнула Фриз, делая очередную пометку в блокноте. — Я помню, что он хватал меня за шею, но потом следы были везде. Он отбросил мою палочку; я даже не пыталась сопротивляться. Такое впечатление, будто моя душа парила над телом, наблюдая за всем со стороны. Потом он всё же ослабил пальцы на моей руке, и я смогла достать нож, чем напугала и заставила броситься убегать. На каком-то расстоянии он обернулся и так улыбнулся… Безумно… Это включило в моём мозгу такие чувства, которые я никогда раньше не испытывала, — и уже в следующий миг он истекал кровью. Я никогда не видела чего-то более грязного…       Блэк перевела глаза от собственных коленей на Малфоя. Его пальцы всё так же касались её запястья, но теперь заметно подрагивали, как и опущенные ресницы. Вокруг его глаз расползлась болезненная краснота, а когда он поднял их, то они заблестели. Ей хватило бы пальцев одной руки, чтобы сосчитать, сколько раз за всю жизнь с ним такое происходило. При свидетелях — ни разу. — Мне повезло. Случайная прохожая, которая после стала моей подругой, помогла, привела в аптеку, где работала, отыскала то самое зелье, которое стоит на столе... Эшли немного разбиралась и в целительстве, поэтому убедилась, что никаких серьёзных повреждений не было. А после настало худшее — месяцы хождения по краю безумия. Я не знала, что делать с собой; каждый день клялась, что заговорю о происходящим, но у меня так и не вышло. Я до последнего надеялась, что моё состояние станет очевидным, заметным...       Люциус потянулся в карман пиджака за носовым платком, но всё никак не мог достать его. Пальцы его не слушались, поэтому Блэк пододвинулась к нему и помогла, успокаивающе проведя рукой по плечу. — Мне очень больно слышать, что это произошло с вами, мисс Блэк. Вы можете гордиться тем, что решились поговорить об этом, несмотря на душевные терзания, — вмешалась целительница и наколдовала два стакана с водой, что было очень кстати. — Так, давайте попробуем кое-что... — Погодите, у меня вопрос, — прервал её Малфой. — Зачем, Цисси, после всего приходить в мой дом и делать вид, что всё в порядке? — Говоришь так, будто я планировала это, — Блэк издала нервный смешок. — Мне хотелось при первой встрече бросить тебе в лицо всё, что я чувствовала тогда; рассказать, что ты не просто не сдержал свои обещания, а бросил меня в худшие моменты жизни; сказать, что ненавижу тебя... Но всё вышло наоборот: я получила поддержку; ты был готов помочь чем угодно, пытался развеселить, когда мне было плохо... И мне стало лучше впервые за все годы, я перестала бояться и позволила себе снова быть обычной женщиной. Позволила влюбиться и поверить, что одна любовь способна склеить все осколки. Увы, это не наша история. — Таких историй не бывает, — губы Фриз улыбнулись, хотя в глазах плескалось глубочайшее сочувствие. — Плохо, когда между парой потухает искра, но намного хуже потерять желание работать над собой и вести диалог с партерном. К счастью, мы здесь как раз для этого, и у меня есть несколько идей… — Мы не против. Можно только сперва минутку наедине? — осведомилась Нарцисса. — Конечно. Я подожду в соседней комнате, но, прошу, не забывайте: время сеанса ограниченное, а нам предстоит немало работы. — Мисс Фриз поднялась и вышла, плотно затворив за собой дверь. — Я знаю, что только что озвучила много всего, но я чувствую себя намного лучше, чем раньше: я наконец говорю о произошедшем, привела нас к этой целительнице... — заговорила Блэк, чуть отодвинувшись от Малфоя, чтобы он мог спокойно смотреть на неё. — Просто прекрасно, — холодно ответил Люциус, вставая с софы, чтобы осушить свой стакан с водой. Он скривился, будто выпил крепкий огневиски, и произнёс, стукнув стаканом о стол: — Не понимаю только, почему из всех нормальных людей ты взяла с собой меня. — Ты такой смешной, когда пытаешься выглядеть отстраненным, — Нарцисса сокрушенно вздохнула, а её пальцы коснулись его пиджака, заставляя Люциуса сесть обратно. — Хотела бы я видеть, как эти нормальные обняли бы меня после признания в убийстве. В этом мире полно мужчин, которым кажется романтичным спасти девушку в беде, но я спасла себя сама. Никто не станет сочувствовать лгунье и убийце... Человеку, который получил миллионы галлеонов за счёт того, что ему пришлось вонзить несколько раз человеку кинжал в грудь.       Ей хотелось пошутить над тем, как всё вышло, но смех слишком быстро превратился в блестящие дорожки слёз на щеках. С тяжёлым вздохом Блэк опустилась на диван, всеми силами прогоняя из сердца панику. — Послушай, — Люциус всё пытался заглянуть в её опущенные глаза, — ты никогда в жизни не простила бы себе бездействие. До конца дней припоминала бы, что отпустила его, что не отомстила… Прочитала бы в газете, что он вышел на свободу спустя энное количество лет заключения… Разве ты смогла бы жить с этим? — Нет… — Нарцисса ответила совсем тихо, едва подняв подбородок. — Но мир не поймёт. — Значит заставим! — интонация Малфоя взметнулась. — Аврорату, Визенгамоту, твоим коллегам — им просто придётся понять, если твоё дело действительно начнут разбирать. Ты не можешь не доказать им, что права. Это же ты.       Блэк осторожно обернулась к нему, не разрывая странный зрительный контакт, и с каждой секундой всё больше склонялась вперёд, словно неуверенно тянулась за чем-то. Её губы приоткрылись, готовые что-то сказать, но за секунду до Люциус перебил её: — Может, позвать целительницу? — Ещё минутку, пожалуйста, — Блэк чаще заморгала, выходя из транса. С лёгким разочарованием в глазах она склонилась к плечу Люциуса, но потом, передумав, и вовсе соскользнула вниз, укладывая голову ему на колени. — Спасибо. За присутствие. И за компрометирующий Эдварда материал.

***

      От котла ко второму. К холодильной камере с образцами камелии красной. К стеллажу, на который они водрузили стопку книг. К доске с расчетами. Снова к котлу…       Гермиона не давала себе ни минуты на отдых, но и надобности в этом она не чувствовала. Её окрыляли надежда, маячащая на горизонте цель, да и — зачем кривить душой? — прекрасное утро в компании Драко.       Сегодня они впервые встретили вместе рассвет, наблюдая его из окна в спальне Драко на Палас-Гарденс. Розово-жёлтые облака укутали крыши небоскребов тёплым покрывалом вдалеке. Ниже, почти касаясь невысоких зданий улицы, завис контрастный голубой туман; он размывал очертания домов и превращал вид в акварельный пейзаж.       Они пили кофе; Гермиона ругалась, что Малфой делал это натощак, но он притворялся, что не слышал, и продолжал пересказывать сплетни из «Пророка». Говорят, только мелкие люди обсуждают, вместо событий и идей, других. Сегодня они были двумя мелкими человечками в центре огромного, только начинающего кипеть Лондона... — Нам нужно приложить больше усилий, иначе мы не выполним план на сегодня! — Грейнджер склонилась над котлом, вглядываясь в пузырьки, которые, по её мнению, были ещё недостаточно большими. — Твой план на сегодня — это буквально сделать всю роботу и ещё немножечко, — Мари говорила ровным тоном, но зарождающееся раздражение не скрылось от Гермионы. — Мисс Грейнджер, уделите мне минутку внимания. — В поле зрения Лоры Венделл попал их краткий разговор, и она почему-то даже отвлеклась от чтения старинного пергамента и вмешалась, поманив Гермиону к себе пальцем. — Мы же договаривались: вести себя не подозрительно и не вызывать у коллег смешанные чувства своим желанием побыстрее справиться с задачей. — Что плохого в моём желании быть более продуктивными? Почему это должно выглядеть из ряда вон выходящим? Почему я не могу просто напомнить им, что мы решаем вопрос неравенства в обществе?.. — Грейнджер не чувствовала в себе сил остановиться, так сильно её возмутило положение дел. — В этом плохо всё. Ты выдаешь себя. Ты испытываешь слишком много эмоций в моментах, в которых должна выручать холодным умом. Ты вызываешь ненужное напряжение в коллективе… — А с чего у нас не должно быть напряжения? Вполне возможно, среди нас тот, кто был причиной всех проблем, кто стоял в эпицентре цунами и улыбался разрушению, — Гермиона понизила тон и отвернулась от столов с котлами и оборудованием, дабы единственными свидетелями её слов были Венделл и белая больничная стена позади неё.       Лора закинула голову назад и выглядела так, словно сейчас начнёт беззаботно свистеть или напевать. В последнее время она устала до такой степени, что не могла ни злиться, ни едко отвечать. Разглядывания белизны вокруг было единственным, что спасало Венделл от окончательного выгорания. — Разве мистер Поттер не сказал тебе, что никто из сотрудников компании не причастен? Даже в моей голове эта информация уже утрамбовалась, а ты по-прежнему носишься с навязчивой идеей. — Наверное, мне просто не хватает Дэниела рядом на рабочем месте, — Гермиона согласно вздохнула. — Дэн брал часть работы на себя, хоть потом и стремился пригласить меня в бар или клуб. — Мерлин, да зачем тебе этот Тейлор! — Венделл оттолкнулась от стены; её черты лица вмиг оживились. Она была рада, что увидела, чем могла помочь, и даже провела рукой по своей модной причёске, красуясь. — Пусть дальше сидит на больничном, отлёживается после вечеринок! Будто мы сами не справимся с заданием!       И Гермиона, уже вместе с Лорой, вернулась к выполнению невыполнимого плана.

***

      Драко Малфой был удивительным человеком.       Долгие годы своей жизни он не верил в любовь, но готов был меняться, потому что это «выдуманное» чувство возносило жизнь на новый уровень. Он напрочь отказывался украшать свой дом новогодним декором, но приходил каждый вечер почитать книгу на диване Грейнджер, потому что у неё было уютно и пряно пахло праздниками. Он определённо не верил в сказку, но дарил её Гермионе... — Лебедь, лебедь! Да ты смотри: он прямо стучится к этим людям! — Гермиона встала на цыпочки, повисая на перилах моста, и продолжила указывать пальцем на птицу. Пернатое создание подплыло к двери дома, выходившей на канал, и ждало, пока его покормят. — Вижу. В таких наглых птиц превращаются все девушки, сваливающиеся с моста в речку, — ответил ей Малфой, сводя брови и сдерживая смех. Его рука легла Грейнджер на поясницу, толкая вперед, чтобы показать, насколько он был прав относительно безрассудности её действий. — А почему только девушки?       Гермиона шустро обернулась и, застав врасплох, коснулась пальцами его серо-зеленого шарфа, а губами — его губ. Она не могла выразить словами все те чувства, что испытывала от сегодняшнего дня — выходного в, несомненно, самом романтичном городе, где ей доводилось бывать. Поцелуй хотелось растянуть на подольше, и всё же любопытство, требующее оббежать за день весь Брюгге, пересилило. Грейнджер на короткий миг прижалась к Малфою телом, а после выгнулась и шутливо оттолкнула его руками. — Мне срочно нужно узнать историю города! — проговорила она и поняла по ухмылке Драко, что вложила слишком много страсти в эти слова. — Слава Мерлину, Брюгге — тот случай, когда можно смотреть и понимать всё без лишних слов.       Малфой взял её под руку, ведя через мост и мощённые тёмно-серой, словно от только что прошедшего дождя, брусчаткой улицы к историческому центру. Он был совершенно прав в своих последних словах: если бы не магловская часть города, где люди активно доставали телефоны и делали фотографии, определить столетие, в котором они находились, было бы сложно.       Принадлежащая магам часть Брюгге была до того приветлива к туристам, что по ней то и дело проезжали повозки с единорогами, на которых предлагали прокатиться за уже не столь приветливую цену. Однако, Драко, не желающий, как предлагала Гермиона, залезать в холодную лодку и плыть по каналам, поспешил дать кучеру знак. — Драко, это же развлечение для маленьких детей! — простонала Грейнджер, но не устояла перед крупными глазами единорога, повернувшего к ней голову. Он, как и второй конь, был уже взрослым — это было заметно по слепящей белой масти коня и длинному закрученному рогу, — но в его разумных глазах не читалось предубеждения к спутнику Гермионы мужского пола. — Ты же сама порой говоришь, что я веду себя, как ребенок, — Малфой непоколебимо подвёл её к золотой, под цвет копыт единорогов, открытой карете.       Несмотря на удивительно спокойную реакцию коня на мужчину, Гермиона предпочла сесть ближе к животным, а Драко усадить напротив себя. Пока они рассаживались, Грейнджер успела поймать на себе десятки взглядов других прохожих, как заинтересованных, так и завистливых. — Не обращай внимания. Скоро на карету наложат специальные чары, чтобы маглы не видели, как мы проезжаем по их половине города, — сказал ей Малфой, когда уладил что-то с кучером на ломаном французском. Как показалось Гермионе, он скорее хотел подчеркнуть свою английскую национальность, чем действительно плохо говорил. Только она захотела узнать, правдивы ли её догадки, Драко произнёс: — Итак, мы увидим главные достопримечательности города, посмотрим на красивые виды каналов, а потом попросим высадиться, когда увидим достойный нашего внимания магазин шоколада. — О, у нас есть план. Чудесно, — Грейнджер откинулась на обшитую мягкой желтой тканью спинку сиденья и стала слушать Малфоя, который, как только единороги повезли их по улицам Брюгге, начал рассказывать про город.       Это звучало как список забавных фактов, которые Драко когда-то запомнил, поэтому Гермиона и слушала его во все уши. Самое простое, что нужно было знать про Брюгге и Бельгию, она прочитала накануне, чему Малфой был свидетель. Вместо этого, Драко решил комментировать всё интересное, что они видели на пути, и этим смог привлечь внимание Грейнджер. — Город относительно небольшой, хотя, когда гуляешь, не замечаешь, что ходишь кругами. Восемьдесят мостов — этого достаточно, чтобы запутать любого туриста, — подметил он. — Башня Белфорт. Доказывайте мне сколько угодно, но она наклонена и однажды повалится на головы местных безумцев. — Малфой тут же принялся вертеть головой, доказывая самому себе правоту. Гермиона сперва собиралась спокойно разглядывать средневековую колокольню, но вскоре присоединилась к действиям Драко. Кажется, он говорил правду. — Очередь к магазину, который даже не продает настоящий бельгийский шоколад. Такие здесь есть, и государство борется. Нужно обращать внимание на надписи «handmade», чтобы не попасться, — Малфой вновь пафосно подчеркнул свой британский акцент, на что Грейнджер хлопнула его по плечу. Но ремарку запомнила. — Пожалуйста, объясни мне, почему маглы хранят чью-то кровь в мрачной готической базилике сотни лет? Сейчас не надо: и без того трясёт по этим улицам ехать, так ещё и мыслей про чью-то старую противную телесную жидкость не хватало. — На этот раз Гермиона засмеялась, но про себя пообещала обсудить с Драко некоторые пробелы в магловедении и базовых понятиях религии. — Мерлин меня подери, она занимается этим с вафлей! — воскликнул Малфой, когда они проезжали площадь-рынок с множеством магов, прогуливающихся и выбирающих покупки. Грейнджер тут же замотала головой, оживившись и ища «её» в толпе, на что Драко ехидно усмехнулся: — А тебя, я вижу, заинтересовало. — Нет, просто странно, что в этом мире есть та степень пошлости, которую ты не одобряешь, — парировала Гермиона и наконец поняла, о чём шла речь — об обычной девушке, которая не самым удобным способом пыталась откусить кусочек продолговатого шоколадного лакомства.       Но самым интересным — и ему не было равных — открытием стало то, что Грейнджер чрезвычайно нравилось так проводить время с Драко. Неважно, что именно он говорил и куда вёл; главным был сам факт, что с Малфоем она могла расслабиться и наконец-то не контролировать происходящее. Не потому, что они совпадали во всём на свете, а за счёт способности Драко подобрать ключ к её сердцу и сделать так, что в итоге все оставались довольны. Гермиона зачастую не считала уместным сравнивать своих парней, но раньше ей доводилось без передышки держать руку на штурвале, боясь отойти, и она изрядно изнуряла себя этим. Рядом с Малфоем о таком можно было забыть, как о кошмарном сне. — Здесь, пожалуйста, — Драко остановил карету, и они вышли. Грейнджер подошла погладить на прощанье обоих единорогов, пока Малфой, воспользовавшись её занятостью, заплатил кучеру.

***

      Внутри магазина шоколада было тепло, а от невероятного аромата какао Гермионе хотелось схватить с полки первое, что попадётся под руку, побыстрее оплатить и надкусить сладость. Оказалось, что Драко такой подход не нравился, потому что он медленно переходил от одной витрины с конфетами к другой, рассматривая и читая описание каждого продукта. — Тут лучше ассортимент, чем в Сладком Королевства... — прошептала, не желая мешать нескольким другим посетителям, Гермиона. — Хочется купить всё, но, раз ты заплатил за карету, нужно будет уложиться в сумму из моего кошелька. А ведь ещё и на подарок надо привезти!.. — Хочешь, купим только себе? Сделаем вид, что забыли про сувениры? — предложил Малфой. — Легко говорить тому, чье всё окружение больше обрадуется бутылке, чем сладостям! — Скажи спасибо, что не каким-нибудь травам или что там в соседних Нидерландах продают, — Драко усмехнулся. — Спасибо, Драко Малфой, что у тебя не настолько плохой вкус в людях. — Думаю, не стоит говорить о плохом вкусе тому, кто тебя выбрал, — он подмигнул и вернулся к разглядыванию конфет.       Гермиона сделала то же самое и несколько минут почти не обращала на Драко внимание; ею всё захватили подробные надписи на английском, рассказывающие, почему производитель выбирал те или иные вкусовые сочетания. Когда она наконец присмотрела четыре вида сладостей, которые собиралась купить себе, и столько же — для родителей, Поттеров и Кристины с Дэниелом, то окликнула Малфоя. Сделала она это, конечно, тихо, так что не удивилась отсутствию ответа.       Грейнджер отвела взгляд от витрины, и её тут же пробрала дрожь, заставляя приоткрыть рот и едва не выронить сумку из руки.       Драко был в магазине, но ещё в нем была крохотная девочка лет семи. В миниатюрном красном пальтишке, болтавшимся по полу шарфе и закрывающей брови шапке, она выглядела смущенно, когда что-то сбивчиво пыталась объяснить Малфою с американским акцентом.       Тот склонился совсем низко и слушал. Его слегка напряжённые лоб и брови, подающаяся вперёд губа и выражение глаз красноречиво показывали, что слушал он внимательно и даже с какой-то теплотой. — Ты не потерялась? Тебя действительно родители попросили выбрать сладости? — серьёзно спросил он. — Да. И да, — ответила девочка с американским акцентом. — Я... Не знаю... Это так странно... Обычно я не спрашиваю такого у незнакомцев… Но ведь меня отпустили сюда, да, так что я должна ... Вы можете назвать мне, какие там разновидности конфет есть? Мне не видно. Пожалуйста.       Гермиона сделала несколько шагов вперёд, вслушиваясь в разговор и не отводя взгляда от задевшей что-то в её сердце картины. — Меня зовут Драко Малфой, так что, возможно, я не такой уж и незнакомец. По крайней мере, для твоих родителей... Я могу сказать тебе, что можно купить, но ещё, если ты не против, могу поднять тебя и показать всё.       Ребёнка совсем поглотило стеснение, поэтому ответ Грейнджер не довелось услышать. Впрочем, всё стало ясно, когда Драко осторожно подхватил девочку, показывая ей то, что она не могла разглядеть из-за маленького роста. Она улыбалась, а Малфой, как и обещал, пронёс её мимо витрин, давая внимательно разглядеть все виды шоколада, конфет и волшебной, меняющей цвет нуги. — Что это такое? — осведомилась девочка, указывая на надпись рядом с круглыми пралине, покрытыми золотой поталью. — О, поверь, это невкусно. Лучше не пробуй, даже когда вырастешь. Огневиски — это другое дело.       Гермиона охнула и была уже готова принять меры. «Нельзя же так с маленьким ребёнком!» — подумала она, ожидая, как отреагирует девочка. На удивление, она громко засмеялась и принялась что-то рассказывать Драко, пока тот, ни на что не жалуясь, продолжал держать её на небольшой высоте.       Грейнджер была уверена, что ей должно было быть безразлично или даже неудобно, что Малфой стал помогать неизвестному ребёнку. Но вместо этого сердце разливало по сосудам тепло и лёгкую ностальгию, навевающую мысли про своё собственное детство. Её отец, одновременно серьёзный доктор и любитель пошутить, всегда — что до письма из Хогвартса, что после — готов был помочь и заставлял её чувствовать себя настоящей принцессой.       «Наверное, у Драко тоже так вышло бы», — признала Гермиона и стащила с себя перчатки, дабы приложить руки к глазам и понять, почему странное ощущение, будто перед слезами, разлилось вокруг них.       Ей не хотелось знать, что вызвало такие чувства; хотелось только продолжать смотреть, как Малфой помогает девочке сделать выбор в пользу извивающихся шоколадных змеек с апельсиновой начинкой и сердечек с клубникой, от которых шёл розовый пар, а потом говорит об этом продавцу, пока американка, уже стоя на земле, радуется и хлопает в ладоши. — Я заплачу, но ты сейчас проверишь, что я беру из твоего кошелька ровно столько, сколько у тебя попросили, — Драко отсчитал нужное количество сиклей и показал девочке. Она закивала, получила бежевый пакетик с конфетами и отблагодарила Малфоя, прежде чем выбежать из магазина и замахать рукой подошедшим родителям. — Почему я не могу отойти от удивления? — обратилась Грейнджер к Драко. — Знаю-знаю, я не похож на человека, который будет так себя вести, — Малфою не хотелось начинать данный разговор, и Гермиона не могла его винить. Тем не менее, в его глазах светились искры гордости за себя, и от этого Грейнджер ещё больше хотелось накинуться на него и обнять.       Просто так. Без всякой на то причины. По крайней мере, без той, которую она могла нормально объяснить себе и ему. — Это было необычно, но тебе идёт, — пожала Грейнджер плечами, сдерживая эмоции.       «Наверное, так будет правильно до тех пор, пока я не пойму, что со мной происходит». — Только Гермиона Грейнджер может сказать, что адекватное поведение по отношению к детям может «идти» или «не идти». Сложно не относиться с добром к маленькому человечку, который ещё не может быть нехорошим или испорченным этой жизнью.       Малфой внезапно осёкся и принялся поправлять причёску, которая была в абсолютном порядке. Его взгляд настороженно ждал ответа Гермионы на его слова, и она не могла не перевести всё в шутку: — Уверена, ты уже в её возрасте был засранцем. — Да, поэтому у меня есть пример, как точно не стоит вести себя с детьми. Если воспитывать ребенка не так, как воспитывали меня, шансы вырастить нормального члена общества стремительно повышаются.       Драко откашлялся и быстро перевёл тему; им стоило, в конце концов, определиться с тем, что они будут покупать, а также выбрать, во что положат шоколад: не в картонных пакетах нести же всё время прогулки! Пока Гермиона называла продавцу количество и виды пралине, которые они брали, Малфой отошёл выбрать несколько жестяных коробочек в форме знаменитых домов в Брюгге.       Грейнджер обернулась на секунду, дабы исподтишка взглянуть на Драко. Она искренне не понимала, что именно творил с ней этот мужчина, но она чувствовала, что её мир менялся рядом с ним, становясь таким невероятным и ярким, каким она ещё никогда его не видела.

***

— Так-с, коробки с шоколадом есть, но это не отменяет сладкого, которое я съела бы здесь и сейчас; к примеру, того, о чём я была наслышана… бельгийских вафель, — Гермиона порядочно улыбнулась, складывая руки перед собой в замок, будто упрашивала школьного учителя о какой-то услуге. — А ты, оказывается, та ещё лиса, — Драко просьба не обрадовала, но выражение лица Грейнджер без сомнений насмешило. — Нет, что ты! Просто хочу услышать, как ты, заказывая, хотя бы раз говоришь по-французски без акцента.       Видимо, Малфой проклинал весь мир и Мерлина в том числе за такую девушку в его жизни. Но, замаскировав неловкость ситуации под маской решимости, подошёл к пёстрому киоску. Не имея возможности транслировать акцентом свою национальность, он постарался максимально пафосно стать перед продавцом. Вышло скорее по-малфоевски, чем по-английски, но Грейнджер сдержала зародившийся в груди смех, потому что Драко заговорил, выбирая им еду.       Он произносил слова чётко и медленно, что позволяло дифференцировать носовые звуки, но подчеркивало его неуверенность в давно заученной грамматике. — Так, ты любишь молочный шоколад, но ещё нужно выбрать посыпку, — обратился к Гермионе Малфой. — Зефирки, фисташки, кокосовая стружка, арахис… — О господи, я не знаю, — Гермиона не ощущала себя способной сделать выбор, ведь хотелось попробовать всё; единственным утешающим фактором было отсутствие очереди. Можно было подумать. — Elle ne sait pas, — так и перевёл Драко, на что продавец, пожав плечами, непринужденно произнёс: — Les femmes…       Грейнджер сперва почувствовала, а потом уже поняла, что происходит. Плечо Малфоя дёрнулось, напрягаясь, а его лицо великодушного британца сменилось резкостью. Он поднял руки в грубых серебряных перстнях, кладя их на прилавок перед продавцом, чей взгляд тут же прикипел к направленным на него костяшкам. — Pas ma femme, — возразил Драко, исподлобья оценивая собеседника и ожидая следующей реплики.       Пальцы Гермионы сомкнулись на локте Малфоя, пытаясь привлечь к себе внимание. Она привыкла спорить с людьми, переходящими грань в формальном общении, но был ли таковым бельгиец в запачканном горячим шоколадом фартуке?       Драко ничего не успел ответить, потому что на его фразу посыпалось пол дюжины французских. Грейнджер уже собиралась вмешаться, прежде чем в ход не пошли ругательства и понятные всем жесты, но вышло обратное. Малфой проглотил каждое слово, которое ему адресовали, и с не меньшей скоростью ответил на неродном языке. Его медлительность и сомнения исчезли, а используемые слова стали ещё менее известными Гермионе, чем прежде. Казалось, что человека рядом с ней подменили, ведь даже читать так быстро не всегда можно было, не то что спорить на почти забытом нейронами языке.       В определённый момент продавец перешёл в защиту и стал махать руками, отгораживаясь от злобного иностранца. Драко уже собирался добить несчастного, но Грейнджер провела по его предплечью, уверенно массируя, и он, выдохнув, замолчал. — Что он тебе сказал такого? — нетерпеливо спросила Гермиона, когда им наконец продали две сладких вафли в форме колоска на палочке: в тёмном шоколаде с фисташками для Драко, а вторую — в молочном с каплями карамели для неё. — Что женщины вечно не могут определиться, — Малфой с долей ярости откусил горячую вафлю, стараясь не запачкать рот ещё не застывшим шоколадом. — Я не согласился, и он принялся мне доказывать обратное не самыми приятными аргументами. Вот и получил по заслугам. Он, к слову, продал нам за пол цены.       Грейнджер не терпелось попробовать местный деликатес, но от сказанного ей стало не по себе. Она знала, что Драко был ревнив, но чтобы он защищал её с яростью в глазах и такими дерзкими словами на языке, будто его слюна кипела… Это было впервые. — М-м, ясно, мой рыцарь в доспехах. Спасибо, что отстоял мою честь красиво, без драки. — Такое даже не стоит благодарностей. Ешь, пока не остыло. И постарайся не уронить. Второй раз я туда не пойду!       Какой бы гнев у Гермионы не вызвал продавец, когда ожесточённо пытался что-то доказать Драко, вафля с тающим во рту шоколадом и послевкусием солоноватой карамели превзошла все её ожидания. Собственно, ожиданий-то и не было — только желание посмотреть на эмоции Драко.       Грейнджер скользнула губами вниз по продолговатой вафли, слизывая шоколад. Наверное, при уличном холоде он застынет через минуту-две, но пока тепло её уст не давало ему покрыть твёрдой корочкой тесто. — Гре-ейнджер, ты сейчас подавишься, — Малфой остановился, готовый оберегать пальто Гермионы от норовящих приземлиться на него капель. — Мне кажется, ты недооцениваешь мои способности. — Мне кажется, у меня нет проблем с оценкой, потому что ты всё лицо испачкала!       Грейнджер не поверила, свободной рукой потянулась к подбородку и с ужасом нащупала на нём карамель. Убрать вязкую сладость у неё не только не вышло… Разве что размазать. Стало, по всей видимости, ещё хуже, и Гермионе начало казаться, что на неё смотрят все прохожие.       Драко был невозмутим. Забрав у неё вафлю и заставив её вместе со своей левитировать (повезло, что шли по волшебной улочке), он убрал большим пальцем карамель с её подбородка и слизнул. Малфой прикрыл веки, демонстрируя, насколько она оказалась вкусной, но в последний момент замер со странным выражением лица, будто подавлял смех. Шутка дошла до него поздно, но от этого его ухмылка стала только шире. — Так, возвращай и не смейся тут мне! — Грейнджер забрала у него вафлю и принялась есть, не выделываясь откусывая плотное тесто. — Что ты, это было очень мило, — Малфой снисходительно похлопал Гермиону по голове, на что тут же получил молниеносный взгляд снизу вверх. — Что? Я имею в виду, тебя даже такое не испортит.

***

Ветер перемен — Zivert

      Они покинули волшебную часть Брюгге и минут двадцать гуляли по городу, разглядывая цветные домики со старыми треугольными крышами из кирпича. Такие были здесь практически на каждой улице, что казалось безумным жителям полного новостроек Лондона. Готический дух города так увлёк Драко, что он и не заметил, как Гермиона вела его во вполне конкретное место. — Мост влюблённых. Вот, что ты делала, когда пыталась спрятать от меня буклет про Брюгге, — чертила маршрут сюда из центра города, — констатировал Малфой, увидев издалека известную башню рядом с очередным мостом. — Я всего лишь хотела взглянуть на него. Не имеет никакого отношения к предстоящей беседе, — скороговоркой заверила его Грейнджер.       Они поднялись на мост и остановились посредине, оба про себя радуясь, что из-за начавшегося снегопада вокруг не было людей. Драко с Гермионой могли вдоволь насладиться развернувшимся перед ними пейзажем: заледеневшие деревья, склонившие головы ближе к своим соседям и обнимавшие друг друга белыми ветвями; одинокая широкая башня; леденящая взгляд синева воды...       «Если бы я только могла отложить этот разговор ещё на денёк, до возвращения в Лондон...» — стонало сердце Гермионы; с ним были согласны пушистые снежинки, тающие в канале, как только прикасались к нему. Они всё чаще канули в воде, словно кто-то на небе плакал, но этого Грейнджер не могла себе позволить. — «Драко поймёт меня, обязательно. Нужно просто собраться». — Я хотела извиниться, что молчала целую неделю и отказывалась объяснять причины. Их было не так много. Я просто до последнего хотела оттянуть момент, поэтому сто раз всё проверяла... И убедилась, что твоя мать права, — Гермиона скользнула рукой в карман, нащупав пакетик, отяжелённый двумя серебряными кольцами. — Всем будет лучше, если мы начнём их носить.       Не успела Грейнджер убрать свою ладонь с полиэтилена, который положила на перила моста, как к нему прикоснулись пальцы Драко. — Хорошо, вот и решили. Не понимаю только, что тебя так волнует, — Малфой повернул к ней голову, смотря хитрым взглядом, пытающимся выведать все ответы на ещё не заданные вопросы. — Ничего! — тут же ответила Гермиона и пожалела, что выдала свою ложь спешкой и повысившимся тоном. — Ладно, то, что я будто предлагаю тебе жениться на мне!       Драко отстранился и провёл рукой по подбородку, задумчиво скашивая глаза куда-то на небо. Затем он сделал несколько медленных шагов, обходя Грейнджер, и стал по другую сторону от неё. — Во-первых, мы не собираемся носить эти кольца на безымянных пальцах. Я вот надену на средний на правой руке. Во-вторых… — он снова заходил из стороны в сторону, заставляя Гермиону крутить головой. — Будь это настоящее предложение, я бы сначала впал в ступор и смотрел на свои ботинки. А потом меня бы накрыли экстаз и желание показать тебе, насколько ты отныне моя. Так что всё в порядке; я понимаю, что это всего лишь мера предосторожности.       Настала очередь Гермионы молчать перед ответом, пусть у неё это и сопровождалось странноватой, почти глупой улыбкой. Отныне она вряд ли сможет надолго выбросить из головы зародившийся там образ Драко, пытавшегося показать ей, что они принадлежат друг другу. Эта мысль заставила её прикусить губу, сдерживая всё, что так и не терпелось нашептать ему на ухо, но было не время. — Да что уже? — Малфой не мог не заметить её улыбочку. — Просто удивлена, что ты можешь вообразить сценарий, в котором я делаю тебе предложение, — выкрутилась она. — Да ты так везде спешишь, что я не удивился бы! — Драко хмыкнул и вернулся взглядом к двум перстням. — Поверь, дорогая, у нас будет ещё время на настоящие кольца… И на всё остальное тоже. Надо просто немного подождать. — Я ужасно нетерпеливая, — вздохнула Гермиона, беря из рук Малфоя женский перстень. — Я знаю.       Голос Драко на этой фразе угрожающе понизился, и Грейнджер была рада, что от холода не могла покраснеть ещё сильнее. Уже не сдерживая смех, она надела перстень на указательный палец левой руки и стала смотреть, как Малфой, уже проделавший то же самое, разглядывает свои пальцы. — Гордишься? — поинтересовалась она, по-дружески насмехаясь над его ужасной любовью к любой части своего тела. — О, ты не представляешь! — Драко подмигнул и прижался горячими губами к её алой щеке. — Вот тебе повезло: на рабочем месте в перчатках, и никто не заметит эту громадную вещицу на твоей руке. А мне что делать? — Быть генеральным директором и не отвечать на чужие расспросы, — вздёрнула нос Грейнджер. — Кроме того, важный момент: используем магию перстней только в случае первой необходимости. Если кто-то из нас начинает чувствовать эмоции другого, значит, наступила опасность и нужно действовать. — Так хочется соврать и сказать, что этого никогда не случится. — Малфой издал неестественный смешок; его глухой голос пустил по коже Гермионы мурашки. — Но как только наше противоядие будет использовано на первом пострадавшем… Преступник поймёт, что лишить их магии — недостаточно. — Раньше, — тон Гермионы был тверже кремня. — Когда он поймёт, что создание антидота выходит на финишную прямую, — начнёт действовать. Вероятно, попробует избавиться от той, кто первым приготовил зелья и знает рецепт.       Если прежде эмоции Драко скрывались за тенью спокойствия, то сейчас они вышли на свет. Его глаза расширились, а руки так резко легли на плечи Гермионы, что она оцепенела, не зная, чего ожидать. Малфой ещё несколько секунд смотрел прямо на неё, не ослабляя хватки, которая даже сквозь ткань куртки уверенно сжимала плечи. Потом на его лице кое-что изменилось: уголки губ дёрнулись и поползли вверх.       Это должно было казаться Грейнджер обычной ухмылкой, одной из множества, которыми он одарял её или собеседников, но выходило ровно наоборот. Что-то было совершенно иное в этом почти пугающем выражении лица. Гермиона поджала в раздумье губы и пришла к выводу, что наблюдала что-то, что не все могли увидеть.       Драко Малфой злился, потому что не был готов её отпустить — никуда и ни по какой причине. — Никогда, — подвёл он красную черту под её мыслями, подтверждая их правдивость. — Я не позволю разъединить нас, Гермиона.       Увидь кто-то Грейнджер сейчас, то точно посчитал бы её растерянной или, может, даже расстроенной. Правда была в том, что она ощущала себя бессильной перед словами Драко. Они сносили сильнейшей волной, выбивали почву из-под ног и заставляли время идти быстрее, выводя из равновесия душу и сердце. — Договорились… — зачем-то шепнула она, когда слипшиеся искры снега кольнули глаз.       Малфой сглотнул и протянул вторую руку к её талии. Ладонь легла перпендикулярно к её телу и медленно, превращая секунды в тягучий мёд, скользнула вверх. Его пальцы задержались на груди, легко очерчивая полушарие, а потом совсем быстро переместились на несколько слоев шарфа.       Уже обе его руки обняли её шею; его губы смаковали вкусы карамели и шоколада, оставшиеся на её языке, вмиг ответившим на поцелуй. Грейнджер вскружило голову от смешавшихся вкусов, ощущений, запахов, но она готова была потерять рассудок, если бы это означало, что Драко лишится его вместе с ней.       Когда страх за неё стерся с черт лиц Малфоя, он спрятал руки в карманы и галантно улыбнулся Гермионе, но её зрение заслепил блеск его перстня, когда на него всего на миг упал пробившийся сквозь тучи пучок света.       Пусть для них это и не были кольца мужа и жены, Гермиона чувствовала с Малфоем такую душевную близость, которую не испытывала даже со своим бывшим супругом. Их с Драко любовь была стремительной и сильной, как обрушивающаяся на берег волна; она была будто не с этой планеты — ведь разве кто-то другой на Земле так любил? — и не нуждалась в лишних словах.

***

      Снег приятно хрустел под ногами. Драко что-то пробормотал про недостаточно тщательную чистку тротуаров, но Гермиона попросила его насладиться в тишине несколькими метрами волшебного звука сминающихся под подошвой снежинок. Ей хотелось, чтобы Малфой откинул свою прагматичность и тоже проникся зимой, светящейся фигуркой оленя на входе и почти нездоровым количеством гирлянд на самом здании отеля.       Их встретил внимательный швейцар и провёл внутрь овального холла в коричневых тонах. От этих тёплых оттенков мебели и стен помещение казалось меньше, чем было, но зато в нём царил уют.       Пока Гермиона подошла к рецепшионисту, дабы предоставить документы и разобраться с резервацией, Драко успел сделать им две чашки горячего чая. Это воистину удивило Грейнджер, и она уже собиралась отругать Малфоя за трату денег на то, что бесплатно лежит в номере, как тот опередил её: — Всё, что ты видишь в холле, — не стоит ни кната. Сейчас возьмёшь номерки и выберешь сладкое, потому что я не смог определиться: лучше шоколадные или вишнёвые тарталетки. На мою идеальную фигуру вряд ли это как-то повлияет, а ты даже похудела в последнее время от количества работы. Главное не забывать, что мы здесь не одни, и быть уважительными к другим сладкоежкам.       Гермиона не ожидала от себя, что будет так широко улыбаться чаю и каким-то бесплатным пирожным, но эта щепотка доброты сделала день ещё лучше.       «Если это в принципе возможно».       Грейнджер почувствовала себя счастливой через край, когда увидела их номер. Малфой быстро удалился в ванную комнату, и она смогла развесить свою верхнюю одежду на множество резных деревянных вешалок, подёргать тяжёлую зелёную портьеру и с разбега прыгнуть на большую кровать с изумрудным постельным бельем.       «Какой же Драко предсказуемый в своём выборе... Но ничего, жаловаться на его слизеринские замашки не буду». — Гермиона с улыбкой закрыла глаза, чувствуя, как мягкое покрывало окутывает всё тело.       Долго лежать на месте она не смогла и через пару минут уже разбирала вещи Драко. На самом верху его чемодана, который доставили сюда ещё утром, лежала розовая коробка с ленточкой и не могла не привлечь внимание Грейнджер. При других обстоятельствах она не стала бы подглядывать в свой — был ли это новогодний? — подарок, но название марки показалось Гермионе знакомым, и она приподняла крышку.       Среди упаковочной бумаги лежало, аккуратно свёрнутое, нижнее белье пепельно-розового цвета. Грейнджер мигом достала бюстгальтер и трусики из коробки, чувствуя себя по меньшей мере растерянно.       Драко, безусловно, хотел сделать ей приятно, выбрав самый качественный материал, который буквально струился между пальцев. Позаботился он и о её комфорте, подобрав не самую неудобную модель: во всяком случае, ткани было больше, чем несколько полосок. Но, как бы Малфой не старался, Гермиона всё равно не могла оценить. Ей всегда казалось, что любое нижнее белье на ней не сидит и скорее выделяет недостатки, чем подчёркивает достоинства фигуры. — О, я вижу, ты уже отыскала мой подарок, — Малфой вышел из ванной в самый неподходящий момент. Его волосы всё ещё были влажными, а на поясе висело туго завязанное полотенце. — Он ни к чему не обязывает: всё-таки мы не празднуем особо Новый год. Тем более это для нас двоих: ты будешь надевать, а я снимать. — Спасибо, это весьма приятно, но ты явно слишком много вложил в то, что вряд ли принесёт нам много удовольствия, — напрямую ответила Грейнджер, не желающая врать. Вышло грубовато, с оттенком февральского, а не декабрьского холода, и её сердце тут же сжалось от неловкости. — Ты смеёшься... — не веря ответил Малфой. К удивлению Гермионы, в его глазах обиды не читалось. — Надень. Посмотрим, как сидит.       Грейнджер почувствовала, как её губа отчего-то задрожала. К смущению прибавился страх, словно что-то должно было пойти не так, и она была рада, что Драко прочитал её чувства и отвернулся. Руки её не слушались, и она еле стянула с себя свитер, майку и леггинсы. После Грейнджер не удержалась и кинула взгляд на себя в зеркало на стене. Чёрный хлопковый комплект смотрелся сносно, и она не понимала, к чему было менять его и переживать весь этот стресс.       Пальцы наконец скоординировались: расстегнули лифчик и стянули трусики. Застёгивать новый бюстгальтер-балконет не пришлось: ткань, сшитая талантливыми волшебниками, сама сплелась воедино, как только Гермиона надела её. Трусики так же пришлись по размеру, и Грейнджер оставалось только поражаться, с какой точностью всё было подобрано. — Я могу? — спросил Драко и тут же обернулся. — Мерлин, ты… У меня нет слов, ты прекрасна. Покрутись.              Грейнджер молча сделала два оборота, демонстрируя фигуру и симпатичные бантики на бёдрах и между двумя чашками лифчика. Все её старания шли на то, чтобы не состроить покер-фейс или угрюмое лицо. — Это нечто. Точно сделал подарок самому себе! — Малфой засмеялся и провёл рукой по волосам, сбрасывая с них капли воды. Из-за того, что он больше не придерживал полотенце, узел ослаб и оно чуть съехало вниз, но Драко словно не замечал. — А теперь к главному: как ты себя чувствуешь? — Неловко. Может, ты и привык видеть такие наряды, но мне не идёт, — Гермиона усердно замотала головой. — Все эти бантики, блёсточки, ажур… Боюсь, мне и в спальне придётся покорять тебя умом, потому что это — не моё.       Драко долго не раздумывал, подошёл к ней и положил руки на обе её раскрасневшиеся щеки. Его губы несколько раз поцеловали её, оставив на языке аромат мятной зубной пасты. Он глубоко вдохнул, а после провёл свои ровным носом по её, щекоча и вызывая долгожданную улыбку. — Если ты хочешь, можешь снять прямо сейчас. Либо мы проведём небольшой эксперимент и примем решение позже.       Пусть данные слова и давали Гермионе выбор, мягкий заискивающий голос Малфоя обволакивал слух, заставляя тысячу раз подумать, прежде чем дать ответ. Драко склонил голову, струйка воды скапывала с его чёлки на мускулистые гладкие плечи и стекала вниз. Грейнджер не знала, куда смотреть: на завораживающие капли воды на его обнаженном торсе или на пристальный вопросительный взгляд. Может, дело было в волшебном дне, который они провели вдвоём, а может, этому туманному взору серых глаз было невозможно отказать, поэтому Гермиона смягчилась: — Пусть будет эксперимент.       Драко взял в руки волшебную палочку и увеличил то самое зеркало, в которое Грейнджер уже бросала взгляд. После он поплотнее завязал узел полотенца на бёдрах, повернул Гермиону боком к зеркальной поверхности и стал напротив неё. — Скажи, что ты красивая, Гермиона, — обратился он к ней таким обыденным тоном, что до Грейнджер не сразу дошла суть. — Зачем? — Посмотри на своё отражение и скажи, что ты красивая, — повторил Малфой задание. — Это самый глупый приказ на свете, и я не стану его выполнять, — Гермиона поставила руки на талию, сопротивляясь.       Драко склонился к ней и поцеловал. Быстро, пылко, с намёком на грубость в тех пределах, которые Грейнджер нравились. — Смотри на себя… — прошептал он, скользя рукой вниз по её шее. — Разве ты не красивая сейчас? — Я симпатичная, не спорю, — голос Гермионы дрогнул, когда губы Драко прошлись по чувственному местечку за ухом, — но не считаю себя красивой.       Было слышно, как Малфой недовольно щёлкнул языком, но тут же продолжил выводить им круги вокруг ушной раковины. Его поцелуи коснулись и мочки уха, в которое Грейнджер сегодня не продела серёжку. Это упростило задачу для Драко и увеличило наслаждение Гермионы настолько, что она запрокинула голову и простонала что-то неразборчивое. — Не слышу, Гермиона. Если это слова о том, что ты сногсшибательно красива, то повтори громче, — интонация Малфоя уже была не такой обворожительной и срывалась от возбуждения, но Грейнджер это нисколько смущало.       Она склонила голову, когда Драко перешёл к другой части её шеи, и позволила себе немножко понаблюдать за происходящим через зеркало. Поначалу это не вызывало никаких эмоций, но, когда Малфой переключился и положил свои руки на её грудь, мозг отказался воспринимать полученную от глаз картинку.       Всё взаправду выглядело наилучшим образом: её матовая кожа, сияние нижнего белья и сплетение кружев на изгибах тела; губы и пальцы Драко, ласкающие её; даже их выражения лиц — влюблённые и прекрасные. — Сдаюсь, Драко, не могу так больше! — Грейнджер чувствовала, что ещё немного — и буквально силой заставит Малфоя опуститься ниже. — Я… красивая. — О чем ты думала сейчас? — голос Драко с хрипотцой только разогревал желание прекратить разговоры и избавиться от лишней одежды. — О себе рядом с тобой… — Грейнджер сглотнула. — Сейчас. Ты говорил столько всего, что вряд ли лукавил. И я решила присмотреться к себе… — она махнула рукой на зеркало. — К нам обоим, на самом деле. Ты тоже ужасно сексуален. — Вот эта уверенность мне уже больше нравится, — с этими словами Драко, которому не хватало больше сил ждать, упал вместе с ней на кровать.              Они посмеялись с застежки бюстгальтера, которая решила, что ей пора расстегнуться, и лишила Драко работы, пока Гермиона развязывала его полотенце. Грейнджер обожала касаться его кожи и в то же время сама ощущала лёгкость, невесомость в его руках, уверенно убирающих лишнюю ткань, и поцелуях, покрывающих её кожу в самых заветных местах.       «Наверное, подарки от Драко Малфоя не могут быть плохими».