Лягушка и лебедь

6

      В «Лягушке и лебеде» всегда какие-то странные фильмы крутили. У Эйдана, видно, денег не хватало прикупить нормальное кино в свой паб, поэтому на экранах обычно происходила какая-то чушь. Сейчас, например, размалёванный под индейца Джонни Депп в шубе на голое тело ложился в лодку. Фильм был старый, ещё чёрно-белый. Наверное, Депп старше, чем Мэл всегда думал, если успел в чёрно-белом кино сняться.       За стойкой сегодня работали Марк и Эйдан, который, видимо, кого-то подменял. Хотя он почти всё время был в пабе: если не стоял за стойкой, то собирал посуду со столиков, болтал с посетителями, передавал заказы на кухню. Мэлу нравилось наблюдать, как он делает простые вещи: суёт стаканы в специальную мойку, смешивает коктейли, протирает стойку. Он легко и ловко двигался в ограниченном пространстве, никогда ничего не задевал и всегда знал, что где стоит. Не глядя протягивал руку за нужными инструментами или бутылками, и они словно сами прыгали ему в руки. Когда к нему обращались, он улыбался так обаятельно, что большая часть людей невольно улыбалась ему в ответ.       Мэлу хотелось, чтобы Эйдан улыбался и ему, но смотрел он в основном на его руки — красивые, ловкие, с длинными пальцами. Эйдан носил кольца, и Мэл уже с закрытыми глазами мог нарисовать узоры на них.       Мэл, наверное, слегка умом тронулся, если разглядывает руки парня и думает о его, прости господи, улыбке, как какая-нибудь тупая малолетка. Он никогда раньше парней особо не разглядывал. По крайней мере, одетых парней. Если голый, да с красивой задницей, вот тут можно посмотреть, но уж точно не думать о руках и улыбке.       Наверное, дело было просто в том, что такого, как Эйдан, ему не заполучить никогда в жизни.       Мэл допил последние капли уже третьей пинты, поймал взгляд Марка и шлёпнул на стойку три фунта. Купюры тут же исчезли, зато появилась новая порция пива.       Мэл уставился на татуированные руки бармена. От запястий до локтей тянулся растительный узор: переплетённые лозы, листья, цветы. В голове у Мэла уже немного шумело от выпитого, но он не был пьян: просто расслабился.       — Крутые татухи, — сказал он. Марк в ответ улыбнулся: он тоже часто улыбался, как и Эйдан, но от его улыбочек Мэлу было ни холодно, ни жарко.       — Я тоже хочу татуху, — решил поделиться Мэл. — Только не такую. Я хочу со смыслом. Надпись какую-нибудь. Или Дэвида Бэкхема.       — Тебе тоже нравится Бэкхем?       — Ага. Он крутой.       — Первый мужик, на которого я дрочил, — сказал Марк, улыбаясь до ушей и отходя к другому краю стойки, чтобы принять заказ.       «Я тоже», — чуть не сказал Мэл, но вовремя прикусил язык. Марк на другом конце стойки приобнял Эйдана за плечи. Мэл с трудом подавил желание швырнуть кружкой в Маркову круглую голову.       — Знаешь, что? — сказал Марк, возвращаясь к нему. — Видишь цветок на правой руке? Набил в пятнадцать, когда впервые переспал с девушкой. А вот этот на левой — в шестнадцать, когда трахнул парня. И с тех пор чередую, — он похлопал себя по рукам. — Правда, если после каждого секса цветы бить, то рук не хватит, поэтому теперь один цветок — это примерно десять человек.       Мэл сдвинул брови, пытаясь посчитать цветы, а потом умножить их на десять. От примерных чисел у него глаза на лоб полезли, поэтому он перестал считать и сделал большой глоток пива.       Эйдан подошёл с другого конца стойки и обхватил Марка за шею. Мэлу пришлось опять пить, чтобы отделаться от горячего желания прыгнуть через стойку, дотащить Марка до кухни и посадить на решётку для гриля.       — А ты знаешь, что промискуитет вреден? — поинтересовался Эйдан, ероша соломенные волосы Марка и подмигивая Мэлу. Мэл не знал, что такое промискуитет, но предположил, что какая-то выпивка.       — Если не предохраняться, то вреден, — согласился Марк.       — Вреден в любом случае. Учёные недавно доказали, что каждый половой акт оставляет на пенисе мужчины след. Ну, как годовое кольцо у дерева. Если таких колец будет слишком много, то пенис сморщится и усохнет. Гормоны!       — Пиздишь, — с сомнением сказал Марк. — Не видел я там никаких колец.       — Невооружённым взглядом их не видно, а ты сходи к врачу и попроси посветить специальной лампой, она называется овоскоп. На просвет всё и увидишь.       — Да ладно!       — Дело твоё, конечно, как к своему здоровью относиться… сколько там у тебя цветков?       — Я пятнадцать насчитал, — сказал Мэл, ухмыляясь.       — Пятнадцать! — Эйдан сдвинул тёмные брови и сделал скорбное лицо. — Число Данбара… Друг, сходи к врачу, пока не поздно!       — Эй! — крикнул от стойки посетитель. — Есть шанс, что нас до конца месяца обслужат?       Эйдан сжал плечо Марка, посмотрел ему в глаза и поспешил к посетителю, рассеивая улыбкой полумрак в пабе.       — Он пиздит, — неуверенно сказал Марк, поворачиваясь к Мэлу. Мэл ухмыльнулся и ответил:       — Ну, на твоём месте к врачу я бы таки сходил…       И прикончил очередную кружку, наслаждаясь тем, какой задумчивый вид сделался у Марка.

7

      В девять тридцать Эйдан ударил в колокол над стойкой и крикнул:       — Последние заказы, леди и джентльмены!       Посетители поспешили к стойке, чтобы успеть купить парочку коктейлей или пинт. В прошлую пятницу один тип после удара колокола заказал сразу четыре пинты, выхлебал их за оставшиеся до закрытия полчаса и триумфально отчалил домой на руках друзей.       В воскресенье они закрывались в десять. В другие дни в одиннадцать — чтобы работать позже, нужна была лицензия подороже, которую Эйдан пока себе позволить не мог. Правда, он и к десяти уже еле ноги передвигал.       Наделив последних страждущих выпивкой, Эйдан взглянул на часы. До закрытия оставалось двадцать минут.       — Я в туалет, — объявил он Марку, — продержись тут как-нибудь без меня.       — Постараюсь, мой капитан, — сказал Марк, прижимая руку к груди. — Эй, ты куда? — остановил он Эйдана, который направился было к служебным помещениям. — Забыл, что у нас там мусор?       — Чёрт. Когда-нибудь, — сказал Эйдан, огибая стойку и направляясь к туалету для посетителей, — я куплю новые мусорные баки!       — Да, мечтай, мечтай! — крикнул Марк ему вслед.       Эйдан заметил, что кто-то из посетителей пошёл за ним следом, но не придал этому значения. В конце концов, это паб, здесь постоянно кто-нибудь в туалет бегает. Но когда посетитель попытался втолкнуть его в кабинку и зайти следом, значение пришлось придать.       Эйдан развернулся и оттолкнул зарвавшегося идиота от себя. Идиотом оказался Чёрная шапочка, и намёка он не понял: попытался облапить Эйдана за задницу. Пришлось впечатать его в стенку и слегка тряхнуть, взяв за плечи.       — Ты что творишь?       Парень глядел на него прозрачными глазами и хмурился. Он выдул не меньше пяти пинт пива у Эйдана на глазах и наверняка едва соображал, что вообще происходит. Эйдан невольно отметил, что парень вообще-то симпатичный: пухлогубый и большеглазый, с длинными, красиво очерченными бровями.       — А ты типа слишком хорош для меня? — выдал он вдруг.       Эйдан отпустил его и слегка подтолкнул в сторону выхода.       — Иди протрезвей, а?       Чёрная шапочка развернулся и вышел из туалета, хлопнув дверью.       Когда Эйдан вернулся в зал, Марк спросил:       — Что ты там сделал с нашей достопримечательностью? Он отсюда с такой скоростью выскочил, как будто за ним собаки гонятся…       — Показал, где у него годовые кольца на члене, — ответил Эйдан, и Марк закатил глаза.

8

      — Я тут подумал… — сказал Доге, оглянувшись вокруг и понизив голос. — Не хочу я этим говном торговать!       Они втроём, без Фила, сидели за столиком в их обычном пабе — «Медовом эле». У пива был странный привкус — наверное, владелец пивные краны вообще никогда не промывает. И столики не моет, руки к поверхности липнут. Раньше Мэл на такие штуки внимания не обращал — его испортил Эйданов паб, где всё сияло чистотой, а пиво было высшего качества. Да и стоило дешевле. А в «Медовом эле» драли по четыре с половиной фунта за пинту дряни, которой в «Лягушке и лебеде» туалеты бы мыть постеснялись!       Мэл уже неделю не был в пабе Эйдана и не собирался больше туда ходить. К чёрту чистоплюя! Кем он себя возомнил? Мэл в любой момент десяток найдёт таких, как он, которые рады будут, что на них такой крутой парень внимание обратил…       — …это ж даже не травка, это серьёзнее, — продолжал тем временем Доге. — Да и травка, знаешь… Травка вообще-то тоже вредная.       — Что в ней вредного? Её даже врачи прописывают, — возразил Пух.       — Ну так то врачи. Синди говорит, что кто травку курит, те чаще потом по вене пускать начинают… или шиза у них наступает.       — Твоя Синди больно много трындит, — веско заметил Мэл.       — Она знает, о чём говорит! — оскорбился Доге за свою девушку. Мэл не понимал, чего он с ней так носится: обычная девка, таких пучок за пятачок в любом клубе вечером пятницы. Толстозадая крашеная блондинка, да ещё считает себя самой умной, потому что работает медсестрой.       — Ну короче, ладно травка, но крэк — это уже серьёзней, — прошептал Доге, наклонившись над столом. Мэлу и Пуху тоже пришлось наклониться, чтобы услышать его за шумом, который стоял в пабе — по телевизору показывали боксёрский матч, и большая часть посетителей громогласно его обсуждала. — Может, не будем связываться? Скажем Филу, пусть вернёт всё Дикому…       — Если ссышь попробовать, то не пробуй, другим продавай! — сказал Пух. — Ты слышал, сколько одна доза стоит? Да мы в бабле купаться будем, как Скрудж Макдак! Меня вот заебала нищета… Я, может, тачку свою хочу… мазерати! Девок катать буду! Мэл, ты хочешь катать девок в мазерати?       Мэл ответить не успел, потому что в этот момент за столик подсел Фил, и вид у него был такой, что остальные разом замолчали.       — Пацаны, — сказал Фил сдавленным голосом, — жопа…       Мэл подвинул ему своё пиво. Фил хлебнул, сморщился и отодвинул кружку от себя.       — Блядь, с чем он его бодяжит? Это ж пить невозможно…       — Что случилось-то? — спросил Пух озабоченно.       — Пиздец случился. Мать нашла мой тайник в подвале. А там травка… и крэк.       — Бля… — выдохнул Доге испуганно. Пух быстро-быстро моргал, приоткрыв рот и вытаращив глаза.       — Ага, вот именно, что бля, — Фил снова отхлебнул из мэловой кружки и опять сморщился. — Она всё в унитаз спустила. На меня наорала, сказала, что расскажет Дону, если я за ум не возьмусь.       Повисла пауза. Они растерянно смотрели друг на друга. Краем глаза Мэл видел, что на экране темнокожий боксёр зажал белого в углу канатов и молотил обеими руками, пока белый пытался закрыться перчатками.       — Слушай, ну может, это и к лучшему, — робко сказал Доге. — Завяжем с этим делом…       — Ты тупой, да? — осведомился Фил. — Ты ничего не понял?       — А что…       — То, что Дикий нам крэк дал авансом! Это значит, что он ждёт денег! Понятно теперь, долбоёб?       Фил залпом допил пиво из кружки Мэла, стукнул ею об столик и обвёл их злым взглядом.       — Вот ты, Пух. Что ты про Дикого знаешь?       — Ну-у…       — Знаешь историю, как он покалечил здорового громилу шариковой ручкой? А как он решил, что один из его банды — стукач, и вырвал ему глаз голыми руками?       Пух ошеломлённо покачал головой, испуганно глядя на Фила.       — А я вот знаю. И могу представить, что он с нами сделает, если мы ему скажем — прости, друг, бабла у нас нет, и крэка тоже нет. Может, тебе он член отрежет и вставит в горло. Как тебе такой вариант?       Пух побледнел и шумно сглотнул. Фил поглядел на них, потом хлопнул по столу и откинулся на спинку стула.       — Ладно, расслабьтесь и скажите спасибо, что я за вас взялся. У меня есть план. Помните того козла, который открыл паб в нашем районе? «Жаба и цапля» или как-то так?       — «Лягушка и лебедь», — поправил Мэл.       — А, ну да без разницы. Короче, он нас в тот раз лохами выставил. А мне не нравится быть лохом. Давайте дело до конца доведём. Придём к нему ночью, окна побьём, пошуршим там… Свалим, конечно, по-быстрому, чтоб не запалил никто. А потом придём к нему и скажем, что если не будет отстёгивать нам, то придётся отстёгивать за ремонт каждый раз. Если он не полный дебил, то заплатит, а мы вернём деньги Дикому.       Пух и Доге переглянулись и заулыбались.       — Нормальный план вроде… — сказал Доге. — Если быстро смоемся, конечно.       — А что ты там долго делать собрался? Окно разбить — это пять секунд.       — Но потом с такими делами надо завязывать.       — Потом и посмотрим. А пока надо думать, как свои жопы от Дикого спасти. Предлагаю завтра ночью и идти…       Мэл с шумом отодвинул свой стул и встал. Остальные в недоумении уставились на него.       — Говно твой план, — сказал Мэл. — Я в этом не участвую.       — Ты охерел? — ошеломлённо спросил Фил. Мэл ему ничего не ответил — пошёл к выходу. Фил орал ему вслед, чтоб он вернулся, но Мэл даже поворачиваться не стал.