Связанные поневоле

POV Марсель       Кролики его не возбуждают! Ну-ну, а стояло-то ещё как! Пижама как пижама. Что купили, то и ношу. Между прочим, очень милые нашивки. Подождите, почему меня вообще трогают его слова? Какая разница, что там его возбуждает, а что нет. Мне нужно думать, как связаться с семьёй, а не о «соблазнительная одежда или нет?» Вот вроде всегда был умным и сообразительным, так почему же сейчас слепо следую всему, что мне ни прикажут. Потому что всегда нравилось узнавать что-то новое А именно это сейчас и происходит. Если не думать о замысле Тьерри, то я не чувствую от него опасности. Да, порой он пугает меня до жути своими словами, но по сути ничего страшного он мне не сделал. Ну полапал меня немного, пооблизал. Тьфу, опять я об этом думаю! — Он — враг. Садист, извращенец и похититель, — проговаривал как мантру отражению в зеркале. Да, да, это я тебе говорю, так что хватит летать в облаках и выпадать из реальности. Как же там Вел с Тори? Уже столько времени прошло, они уже давно должны были добраться до дома. А может портал был активирован неправильно и они оказались в другом мире? Нет-нет-нет, уверен, Тори не могла ошибиться. Дабл Ви любого достанут, а то, что увели у них из-под носа — тем более. Так что надо ждать. — С садистом не соглашусь. Никакой боли я тебе не причинял. Но если ты так хочешь, то я всегда за эксперименты в постели. Подскочив от неожиданности, больно прикусил щеку. — Нельзя же так пугать! — Собирайся, прогуляемся кое-куда. Тебе ведь нравится всякая историческая старая фигня. — История — это не фигня! Ты хоть представляешь, что может хранить в себе даже простая древняя деревянная ложка? — Иногда ложка — это просто ложка, не выдумывай. — Ничего не может быть простым. — То-то с тобой всё так сложно, — махнул на меня рукой Тьерри. — Другой бы переспал со мной, отдал ребёнка и свалил с деньгами на все четыре стороны. — А вы мне деньги не предлагали. — Да? Марсель, хочешь денег? — слишком наигранно воскликнул, взмахивая рукой. — Нет, конечно! — Что и следовало ожидать. Наивные девственники, какие же вы проблемные. У тебя десять минут на сборы. Не успеешь, поедешь голым. Я, если что, за второй вариант, так что можешь не спешить. Извращенец. Что греха таить, воодушевлённый предстоящей прогулкой, носился по комнате, собираясь в ускоренном режиме. Рубашки, которые мне любезно купили в количестве десяти штук, я напрочь проигнорировал. Почему-то меня в них принимают чаще всего за школьника и приходится показывать карту личности, аналог здешних паспортов. Короче, стыда не оберёшься. Выбор пал на светло-зелёную полосатую футболку, бежевые брюки и чёрно-белые кеды, которые были немного мне малы. Волосы как всегда собрал в хвостик сзади, чтобы не лезли в глаза. Можно было и постричься, но с коротким ёжиком я выгляжу ещё моложе. Спустя восемь минут я уже спускался в холл в компании моего вечного спутника — Захара. Этот альфа был приставлен ко мне личной охраной и ходил за мной по дому по пятам. Неужели у него нет другой работы, кроме как следить, как я выхожу в библиотеку, на кухню и бреду обратно в комнату. К слову, в поместье Тьерри мне разрешено было передвигаться только в трёх направлениях — кухня, библиотека и моя комната. Шаг в сторону — расстрел. Шучу. Но пускать - не пускали. Захар ловко возникал прямо передо мной и разворачивал обратно. Но меня это не трогало, главное, можно было в библиотеку. А там столько книг! Интересно, Тьерри их все читал? — Будешь столько думать, голова лопнет. Альфа ждал меня уже в холле в неизменном костюме и солнечных очках. Сегодня он был в светло-коричневом костюме и белой футболке с круглым вырезом. Его строгий облик разбавляли такие же как у меня низкие кеды, только чисто белые. — Распусти. Тьерри стащил резинку с моих волос, взлохмачивая их. Резинку нацепил себе на запястье. — Так волосы в глаза лезут. — Зачем отращиваешь, если потом их собираешь в крысиный хвостик? Мне нравятся, когда они распущены, похож на эльфа. Оставь. Вот вроде и комплимент сделал, и нахамил. Я поймал удивлённый взгляд Захара, направленный на его шефа. Судя по всему, Тьерри ведёт себя не так, как всегда. А что я вообще знаю о нём? Кроме того, что Тьерри при деньгах и не может покинуть этот мир. Его глаза, шрам на щеке, желание иметь ребёнка — надо узнать о нём побольше. — Куда мы едем? — Увидишь. Захар открыл для нас заднюю дверь, а сам расположился на месте водителя. Больше никто с нами не поехал, хотя я видел ещё парочку альф в холле. Автомобилями никогда не интересовался, но даже я оценил скорость и удобство машины. — Сложно было привыкнуть, что нет воздушного транспорта? — глазея на голубое небо за окном, вспоминал наши города. Я живу в одном из крупнейших мегаполисов, поэтому у нас редко можно было увидеть чистое небо без аэрокаров, неоновых летающих рекламных кубов, телевизионных визоров. У нас только над учебными заведениями и деревнями нельзя было передвигаться. А здесь везде наземный транспорт, да и реклама приделана к зданиям. Голограмм я также не встречал. — Отсутствие аэротранспорта — последнее, что меня волновало, — хмыкнул Тьерри, опуская затонированные окна. Из открытого окна подул ветерок, и, естественно, все волосы полезли в лицо. Тьфу, вот поэтому я ношу хвостик, невозможно же так ходить. Справа от себя заметил движение, альфа заправил мешающую мне прядь волос за ухо. — А что было самым сложным? — Не ощущать запахов, — не задумываясь ответил Тьерри, продолжая играть с прядкой волос. — Ничего не иметь в кармане. Не видеть полноценно всех цветов. Слишком много «не» было в моей жизни после перемещения. — А сейчас? — затаил дыхание, смотря на задумавшегося альфу. — Сейчас легче. Я получил всё, что хотел. — Он резко вскинул голову, смотря прямо мне в глаза. — Почти всё. Разговор больше не клеился, поэтому всю оставшуюся дорогу я смотрел в окно, не обращая внимания на изредка бросаемые на меня взгляды. Буквально полчаса назад было ни облачка, а сейчас всё небо заволокло серыми тучами. — Пойдём, скоро дождь может начаться. — Но как же так? Небо было таким чистым, когда мы только выехали! — Ха-ха! Нам повезло ещё, что оно вообще было голубым. В этом городе — это большая редкость. Здесь солнечные дни пересчитать по пальцам можно. Чаще всего здесь либо пасмурно, либо дождь. — И почему тогда не переехать? — я скривился, почувствовав как холодный ветер пробрался под футболку. Не люблю серость и дождь. — Как можно жить в городе, где солнца почти нет? — У каждого города свои особенности. Этот город — город истории и культуры. Я не видел ни в одном другом столько культурных центров, дворцов и соборов. Здесь чисто и относительно тихо. Местные не лезут в твои дела, занятые своими. Все до противного вежливы друг с другом, даже когда желают тебе гореть в аду. — Из тебя гид так себе, — хихикнув, благодарно кивнул, когда он накинул мне на плечи свой пиджак. — Ты сам не замерзнешь? Тебе стоило предупредить о погоде, я бы оделся потеплее. — У альф температура тела выше, чем у омег. Мы не будем на улице долго, просто до нужного места не проехать на машине. Тьерри посмотрел по сторонам и, взяв только ему известный курс, повёл меня за руку. Стало жутко неловко. Некоторые люди косились в нашу сторону, но хотя бы не плевались. — Тьерри, мож.... — Нет. Сбежишь ещё. Забудь о людях, Марсель. Посмотри вокруг себя, а не под ноги. Так ты поймешь, почему этот город мне по нраву больше всего. И я снова послушался. Откинул все мысли, погружаясь в нашу внезапную прогулку. И столько всего открылось перед глазами. Каждый переулок был кусочком истории, рассказывающим мне о своей эпохе. Архитектура домов поражала своим разнообразием и красотой. Мне кажется, я мог бы часами бродить по улочкам, рассматривая выразительные фасады, изучать необычные фигуры и завитки. — Это потрясающе, почему я не замечал этого раньше? Хоть я и пробыл здесь с двойняшками неделю, но мы не прогуливались вот так просто по улицам. Мы посетили самые известные туристические места, посетили клуб, кафешки, но почему-то только сейчас я окунулся в атмосферу этого города полностью. — Я тебе не улицы хотел показать вообще-то. Но я рад, что тебе понравилось. Мы пришли. Уверен, ты оценишь это больше всего. Марсель, это Дом Книги. Крупнейший из книжных магазинов. Простите, но не удержался. Я пытался сдержать эмоции, правда, но… ДОМ КНИГИ. Позорно заверещав, бросился обниматься. Тьерри не успел толком понять, что произошло, как я уже бежал ко входу. Всё. Оставьте меня здесь. Я буду тут жить, а потом умру среди книг. — Марсель. — Ещё чуть-чуть. — Ты мне это говоришь уже третий раз. — Мм, — перелистывая журнал, жмурил уставшие глаза. От слишком большого количества информации начала болеть голова. Но я не мог остановиться. Хотелось изучить как можно больше. Жаль, что у меня нет кристаллов памяти. Так бы перезаписал весь материал, а потом дома изучил каждый абзац. — Марсель, заканчивай. Иначе моя рука окажется ниже. — Угу-у, что? Оторвавшись от очередной страницы, посмотрел на Тьерри. Какой позор! Совсем потерял бдительность. Пока я пребывал в прострации, Тьерри пересадил меня к себе на диван под бок (я точно сидел в кресле со стопкой книг), одной рукой держа меня за талию. В другой у него был стаканчик кофе. При виде дымящегося ароматного напитка в животе заурчало. — Возьми книги на кассу, которые тебе понравились. Дома дочитаешь. А сейчас есть. Уже время обеда. Надо же как время пролетело! Мы прошли пару переулков, а там уже нас встретил Захар на машине. — Отвези в «Веранду», Захар. А после уже домой. Из-за огромных пробок на место мы приехали только спустя полтора часа. Кушать хотелось неимоверно. Я готов был съесть целого кабана. Ресторан был очень милым и уютным. Никакой вычурности и помпезности. Повсюду были живые и искусственные цветы и вкусно пахло выпечкой. Но напомню, что я настроен как минимум на целую жареную курицу. — Мне пожалуйста цыплёнка табака, салат вот этот, «Цезарь». А почему «Цезарь»? Кто это, Цезарь? Ладно, неважно, я съем сейчас кого угодно. А что можете посоветовать из сладкого? С надеждой глянул на официанта, чтобы он посоветовал мне что-нибудь нажористое. Тьерри покашливал в кулак, стараясь прикрыть свой смешок. Что поделать, я проводил всё своё время с двумя альфами, которые ели много и часто. Вот и я ел, как и они. — У нас очень вкусный торт «Наполеон», — посоветовал официант, вежливо нам улыбаясь. — Согласен на Наполеона, — кивнул официанту и довольный откинулся назад. Эти мягкие кресла в форме гнёзд приводили в восторг. Сейчас бы книгу в руку, плед на ноги и кружку какао рядом. Мечта-а. — Ты выглядишь крайне счастливым. — Тьерри уже сделал свой заказ, выбрав тоже цыплёнка. Ещё он заказал бутылку вина и сырную тарелку к нему. Гурман. — Так и есть. Сегодня самый лучший день за последние недели. Спасибо. Правда. — Считай это моей благодарностью. — За что? — За то, что не устраиваешь мне истерик, голодовок и побегов. — Подошедший с нашим заказом официант дрогнул, но сделал вид, что ничего не слышал. Поставив тарелки и разлив вино, он быстро ретировался. — Не вижу смысла, — я пожал плечами, отпивая из бокала. — Всё равно тщетно. Я считаю, что в любой ситуации нужно находить плюсы. Мне нужно просто ждать. Находясь на месте, моей семье будет легче меня вытащить, чем если я убегу и меня будут вылавливать в незнакомом городе. Но как же было тут хорошо. Обед плавно перетёк в ужин, я был сыт, доволен и немного пьян. Ладно, я был много пьян. Иначе бы не стал задавать ему такие вопросы и соглашаться на дальнейшие события. — Тьерри, можно задать несколько вопросов? — А что взамен? — Тьерри наклонился вперёд, упершись локтями в стол и сцепляя руки в замок. — Понимаешь, за любую информацию надо платить. Так что, чем будешь платить, Марс? — Тогда забыли! Вопросов нет! Денег у меня нет, а значит будет просить натурой. Я ещё не настолько пьян. Спросил бы он меня после ещё одной бутылки вина, я наверняка бы согласился на всё. — И всё? Так быстро отказываешься? Неужели упустишь возможность узнать почему у меня такие глаза, откуда шрам? Почему я вообще застрял в этом мире? Не интересно? — А вот и нет! — вру и не краснею. Вот откуда он знает, что я спросить хотел. У меня что, всё на лице написано? — Полная потеря цвета зрачков и белка — последствие использования артефакта Глаза Ора. Так что с первым вопросом ты ошибся. А насчёт остального… Интересно, конечно. Но не думаю, что смогу заплатить за твои ответы. — Надо же, а ты удивляешь меня с каждым днём всё больше и больше, — оценил мои знания Тьерри. Не зря я пошёл на курс изучения древних артефактов в моей академии. — Хорошо, предлагаю сделку: я тебе честно отвечу на три твоих вопроса, а ты мне будешь должен три действия. — Неравноценно! — Тц, мало вина… надо было больше заказать. Два действия и один вопрос. — Два вопроса и одно действие, — выдвинул я последнее условие. По ухмылке вижу, что ему приносит удовольствие вся эта ситуация. Кажется, я попал в его ловушку. — Согласен, но продолжим наш разговор дома за бокалом бренди. Становится прохладнее, ты можешь простыть. Захар уже приехал за нами. Опьянённый вином и сегодняшним днём в целом, не долго думая, согласился. Да, дома в гостиной будет удобнее. Я видел там камин и удобный мягкий кожаный диван.       В тёплом салоне машины меня окончательно разморило и в поместье я практически заполз. Тьерри шёл рядом, весь умиротворённый, довольный и совершенно не пьяный. Мы же вместе распили ту бутылку, так почему из нас двоих только меня штормит. — Пожалуй, бренди будет лишним. — Мне бы воды, — жалобно протянул я, залезая на диван с ногами. Тьерри принёс мне стакан воды, а себе всё же налил бокал бренди. Пока он включал камин, который, оказывается, был электрическим, я смотрел на него. Центральный свет он не включил, горели только настенные бра, из-за чего свет был приглушённым. Стоя у камина (хоть и ненастоящего), с бокалом бренди в руках, Тьерри был особенно красивым. Идеально ровная осанка, точёный профиль вырисовывался на фоне горящего камина. Если бы мы встретились в других обстоятельствах, может, всё складывалось бы иначе. — Три вопроса, Марсель. Я слушаю. — А? Да, три вопроса. — Соберись, тряпка, ты сам согласился на эту идею. — Твой шрам, как ты его получил? — На самом деле ничего особенного, — Тьерри поставил бокал на столик, присаживаясь на диван. Он сел полубоком, лицом ко мне, поджав одну ногу под себя. — Я получил его давным давно в драке. Недооценил противника, вот и словил удар лицом. На лезвии ножа был яд дремучего василиска, поэтому шрам было невозможно убрать. Учитель-целитель рассказывал об этом на лекциях. Яд василиска жутко токсичен, может растворить любую материю. При попадании хоть капли на кожу, боль, говорят, адская. — Твой второй вопрос. Подумай хорошенько, что ты хочешь спросить. — Тебя отправили в этот мир потому что ты использовал Глаз Ора? Или из-за того, ЧТО ты увидел? — хмель почти выветрился из головы, осталась лишь лёгкая приятная расслабленность. И жгучий интерес. Тьерри прищурился с ухмылкой, не спеша отвечать. — Ни то, ни другое. Последний вопрос. — Блин! Не честно! — от досады подпрыгнул на диване, чем вызвал смех Тьерри. Вот, что бывает, когда неверно формулируешь вопрос. Надо было просто в лоб спросить: «Из-за чего ты использовал опасный для жизни артефакт, Тьерри?» Нет, надо было всё усложнить. Проблемный девственник Так, соберись, Марсель. Последний вопрос, который мучил меня с самого первого дня знакомства. — Третий вопрос: Почему ты так хочешь ребёнка? Ты не похож на альфу-семьянина. Ты мог бы просто найти себе здесь пару и спокойно жить как человек. Он не сдвинулся с места, не изменился в лице, но я всем нутром почувствовал, что задел его за больное. — Потому что я один, Марсель. Вот так просто, Марс. Получил ответ, а теперь понимай, как хочешь. Не смей жалеть! Его одиночество не оправдывает его поступки. Он мог вообще взять ребёнка из детского дома, а не караулить омег. Местный ребёнок никогда не поймёт, кто его отец по сути. Сильный альфа никогда не почувствует связи с человеческим ребёнком без феромона Как же всё сложно. Мы оба сложные. Связанные разными обстоятельствами. — Теперь моя очередь. — Тьерри молниеносно дёрнул меня вперёд, усаживая на себя. При таком положении я обхватывал его бёдра своими, а он ещё и обхватил меня руками сзади для надёжности. — Первый вопрос: кто для тебя те двое альф? — А? Какие альфы? — нещадно тупил, обескураженный столь стремительным развитием событий. — С которыми ты был всю неделю в одном номере отеля. С которыми ходил по клубам, на которых вис, как обезьяна. Мне продолжать? — Это мои брат и сестра. Виктория и Велисар. А можно я буду отвечать, сидя на диване? Хотя бы не на твоих бёдрах. Хотя бы рядышком. — Вы абсолютно не похожи. Я не настолько плохо вижу, Марсель. — Двоюродные. Наши папы в каком-то роде братья. Там всё непросто. — У тебя ничего не просто. Значит, братья. Значит, продолжаем. Второй вопрос: Ты целовался с альфой? Тьерри, тебе слово «последовательность» не знакомо? Мои полупьяные мозги не успевают за твоими. — Можно сказать, что да. — Я говорю не о чмоках. А о нормальных поцелуях — с посасыванием, покусыванием, переплетаясь язы… — Можешь не продолжать! — закрыл его рот рукой. Нет, ТАК не целовался. И да, мне почти двадцать один, я знаю. Но как-то не складывалось. — До сих пор не могу решить, мне чудо в руки попалось или проблема на голову свалилась? — наигранно громко вздохнув, он выдохнул прямо мне в губы: — Не целовался, значит, будешь учиться. Зарывшись руками мне в волосы, Тьерри провёл языком по моим губам, лаской прося приоткрыть рот. Сердце бухнулось в пятки, мозги окончательно вышли из строя, дыхания уже не хватало. А он всё пил меня. Пил губами, языком, руками нежно массируя голову. Учиться целоваться намного приятнее из того, чему я вообще учился в своей жизни. Вру. ПРИЯТНЕЕ ВСЕГО. — Ну как, понятно? — тяжело дыша, он в последний раз провёл языком по моей нижней губе. — Почти, — шепнул в ответ. — Но практика не помешает. И притянул его за волосы обратно.       Я очень прилежный ученик. Ответственно подходящий к любому заданию. К практике с особым рвением. Поэтому целовался я старательно, слушая тихие стоны Тьерри, который поглаживал мою спину, потом бока, пока собственнически не стиснул мою попу. Мои губы уже опухли от поцелуев. Нижняя уже начала кровить от покусываний. Называется дорвался. Каждая попытка отстраниться друг от друга заканчивалась ещё более долгим поцелуем. — Тьерри, постой. Я уже губ не чувствую, — пришлось крепко обхватить руками его голову, чтобы оторваться друг от друга. — Ну так целуй не только в губы. Действительно. Для примера, что целоваться можно не только в губы, он жадно присосался к моей шее. Я повторил. Он чмокнул меня в нос. Я сделал то же самое (только куснул маленько). А ещё было дикое желание кое-что сделать. Прям такое же сильное, как его желание оставить на мне как можно больше следов. — Можно я сделаю кое-что…странное? Тьерри оторвался от моей мочки и облизнулся. — Я весь в предвкушении, малыш. И я сделал. Мечтал об этом последние десять минут… Жадно провёл языком по его шраму на щеке. Кожа на этом участке лица была другой, более гладкой в центре рубца и шероховатой по краю. Это было так дико для меня, что после я закрыл лицо руками от стыда. — Можно мне провалиться под землю? — Тебя возбуждает мой шрам? Тьерри убрал мои руки от лица, одаривая поцелуем каждую щёку. — Я не знаю. Наверное, больше да, чем нет. — Что ты со мной делаешь? — тихо простонал Тьерри, утягивая нас на ковёр. — Раз уж первый урок ты усвоил, предлагаю сразу перейти ко второму. — Ко второму? — наивно переспросил, приподнимаясь на локтях, смотря, что он пытается провернуть. Ловко расстегнув пуговицу моих брюк, он стащил их до колен, вместе с моими боксёрами. — Стой! Ты же сказал, что подождёшь! Я не готов! Попытка отползти закончилась провалом. Тьерри держал за самое дорогое! Как тут убежать! — По-моему, очень даже готов. Марсель, — вдруг чинно произнёс он. — Только не помри. — Ах! Открывая и закрывая рот, как рыба, выброшенная на берег, смотрел как альфа заглатывал мой член до самого конца. Круговыми движениями опускался с верха до самого основания члена и обратно. Он мягко ласкал рукой яички, слегка оттягивая мошонку. Второй он держал мои бёдра, потому что я постоянно ёрзал по ковру. Это сколько же надо тренироваться, чтобы научиться всему этому? Марсель, ты точно с дуба рухнул, думать о таком в данный момент. — А можно задать бесплатный последний вопрос? — взбрело мне тут в голову. Это всё нервы. — Ну валяй, — поддержал он мой порыв, пережимая мой член у основания. — Тьерри, а сколько тебе лет? Сначала он вскинул удивлённый взгляд. Потом его тихое хмыканье переросло в безудержный смех. — Я тебе тут вовсю отсасываю, а тебя внезапно заинтересовало, сколько мне лет? А что, есть ограничения по возрасту? Альфам, старше тридцати и младше восемнадцати, нельзя? — Я жутко нервничаю, а когда нервничаю, то жутко туплю. Прости. Как же стыдно. Нет, не так. КАК ЖЕ СТЫДНО. — Мне двадцать восемь. Я прошёл возрастное ограничение? Могу я продолжить или мне паспорт показать? Быстро киваю, прикусывая нижнюю губу. Возбуждение никуда не пропало. Тьерри понимающе хмыкнул и, дунув на головку, снова взял мой член в рот. Мои стоны разносились на всю гостиную. Я готов был кончить только от одних причмокивающих звуков, которые издавал Тьерри. Куда мне девать руки? Что делать с этими лишними конечностями?! Не придумав ничего лучше, опустил руки Тьерри на голову, потому что мне нужно было за что-то держаться. Звон в ушах не прекращался. Удовольствие накатывало волнами, грозя накрыть меня с головой. — Я сейчас кончу! Уже на пике, почувствовал как его пальцы вторглись в мой анус, надавливая куда-то так правильно, что из глаз посыпались звёзды, а внутри взорвалась атомная бомба. Тушите свет. Меня больше нет.