Дема нас зовёт

Что обычно говорят

беглецы тем, кого видят

последним в этом месте?       Чаще всего они видят тех, кто им дорог, кто просто вышел посмотреть, что происходит, бывает и своих палачей. В первом случае они уговаривают, оправдываются и просят идти с ними.       Они долго ждут ответа и чаще всего уходят одни. После этого их часто хоронят, в тайне от всех, ведь хоронить беглецов строго запрещалось.       Когда это кто-то из соседей, бандиты заклинают не говорить о том, что они делают, не поднимать тревоги. Они рассказывают во всех красках, какова эта система на самом деле. Кто-то после этого живёт так же, словно ничего не случилось. Кто-то задумывается и открывает глаза на все, что происходит здесь. А кто-то доносит на них, следуя указаниям своих хозяев.       Встреча с этим порождением всего зла на планете, как считали те, чей разум прояснился, была последним и самым нежеланным событием. Никто не знал, где они оказываются после этого. Если кто-то из группы спасался, можно было считать это победой. Но они видели лишь то, как эти чудовища забирали бессознательные тела их товарищей.       Когда случалось чудо и бандитам удавалось выхватить своего товарища из цепких лап смерти, он бормотал что-то непонятное и вёл себя как кукла, совершенно бесполезная без своего кукловода. Гордые и свободолюбивые, они снова становились безропотными рабами бишопов. Проходило время, эти люди вновь становились теми, кем они бежали. Снова обретали те цели, ради которых это все и делали.       Что же было с ним при побеге? Он хотел забрать с собой свою подругу, но она ещё не была готова. Она все ещё была их марионеткой. Он надеялся, умолял, объяснял, уговаривал хотя бы сходить с ним до центра и посмотреть, что же происходит там под покровом ночи. Времени тогда хватало, он рассчитывал открыть ей глаза на то, что творится вокруг. Но она была непреклонна, предлагала остаться, утверждая, что епископы сжалятся над ним, если он все им расскажет. Уверенность девушки и ее преданность виализму и им была настолько сильна, что повергла в ужас его брата, который был все время рядом. Они так и не смогли убедить её в том, что им всем надо идти отсюда. И он жалел, что был так глуп и самонадеян.       Все шло спокойно. Тишина тёмных улиц изредка нарушалась криками стервятников, скрывающихся в главной башне. Небольшая группа людей с незажженными факелами и самодельными рюкзаками, скрываясь в тени, медленно передвигались по городу. Их маршрут был бы непонятен кому-либо ещё, но не беглецам. Оставляя за собой послания, они шли к свободе.       Послания, написанные жёлтой краской, жёлтыми лепестками, кусочками жёлтого скотча, сделанного на заводе украдкой, призывали открыть глаза и задуматься тех, кто верен виализму. Тем же, кто уже готовился сбросить оковы города, это были подсказки. Это было направление, место, путь, вещь, хоть что-то, что может.       Они практически дошли до цели. Договорённость была встретиться уже в тоннеле. Поэтому оставалось ждать. Ждать, пока никто не придёт или не загорится факел, вызвав крик падальщиков. Бандиты ждали. Ждали своих товарищей, надеясь на лучшее. Но напряжение нарастало, а время шло, забирая с собой надежду, забирая её с собой, как зыбучие пески затягивают человека.       Когда в коридоре появилось трое человек, крикнувших, что запад заблокирован и восток сверху, радость и облегчение быстро сменились настороженностью и страхом. Новоприбывшие смотрели на одного человека. А он с ужасом понимал, что не видит среди них фигуру, похожую на его брата. Тогда он перевёл взгляд на то, что лежало у одного из этих людей, завернутым в плащ. Его словно окатили ведром ледяной воды. На несгибаемых в коленях ногах он подошёл и дрожащими руками скинул кусок материи, которая не хотела его слушаться, с тела. Выражение ужаса, обглоданная шея, истерзанные конечности и куски равной ткани и мяса предстали перед бандитами. Он же молчал, не в силах заставить себя сделать хоть что-то. Но идти было необходимо, чтобы та же дрянь, что убила и покромсала их товарища, не достала и их.       Осознавая это, он забрал изуродованное тело брата и пошёл дальше. Он думал о том, кого сегодня потерял, не замечая, что в этом подобие строя не хватает ещё одного. Ему было плевать, что с тем человеком, что случится с ним самим, он лишь хотел донести тело и исполнить их мечту, оказавшись за стенами. Потому что все остальные стремления резко угасли. Когда впереди замаячил свет, их уже ждали проводники. Они встречали всех, информация о чьих предстоящих побегах оказывалась в лагере. Трудно было попасть туда, не зная направления куда идти, ведь вокруг все было похоже, а извилистые тропы, проложенные такими же, как они, могли запутать не только епископов, бросившихся в погоню, но и их самих.       Многие выходили из запутанного лабиринта из поворотов и тупиков уставшими и потерявшими товарищей. Эта группа — не исключение. Но это было ещё не все и им предстояло дойти до лагеря. Они стояли с потушенными факелами и в жёлтых одеждах, повернувшись спиной к лесу и смотря на новых для бандитов мир, подставляя лица и плечи ветру, гуляющему по тому, что сбежавшие называли траншеей.