Маленькая Пенелопа

       — Подожди, она просто уснула? — Ханджи, спустя полчаса поездки, наконец опустила руки. — Я, конечно, знала, что дети много спят, но разве и в таком возрасте? — в непонимании она начала смотреть то на Эрвина, то на Леви.       Вот только первый был занят своими мыслями, а второй даже отвечать не думал.        — Как об стенку горох, — женщина облокотилась о выступ около стекла.       За окном был оживленный город. Маленькие улочки, аккуратно выложенные серым кирпичом и старые-старые дома. Людей было много, они все суетились, занимаясь своими делами. Были и те, кто просто гулял. Дети, играя в чехарду резво, смеялись громко. То и дело падая на пыльную дорогу, их интерес возрастал во много раз. А девочки, такие аккуратные, в накрахмаленных платьицах, умещались на ватных покрывалах. Они бережно расчесывали куклам локоны, воображая из себя мам. Их реснички часто трепетали, точно они подражали мамам своим, а шляпки и косыночки на головах были яркими и красивыми, под цвет одеяния.       Смотря на них, невольно начнешь сравнивать с Пенелопой. А она же совсем не такая: собирающая в банку жуков, смуглая и коротко стриженая*. Но в тоже время такая мягкая и нежная, жаль, что не все видели эту ее сторону.       Ханджи из чистого любопытства провела рукой по девчачьим волосам. Сердце у нее тогда чуть из груди не выпрыгнуло, Зое жутко боялась вызвать у девочки хоть какую-то реакцию. Но та и не пошевелилась, продолжив видеть свои сны. Тогда женщина спокойно выдохнула, начав смотреть в окно вновь.       Они уже свернули на дорогу, что и дорогой назвать было сложно. Две полоски от колес кареты сильно выделялись на фоне желтой, вытоптанной травы. Карета сильно подпрыгнула на одной из кочек, но ребенок все еще не проснулся. Лишь голова ее повернулась на другую сторону, а маленькая ручка сжала один из ремешков на ноге.        — Кажется, она и от титанов не проснется, — Ханджи усмехнулась.        — «Вот только ночью от кошмаров точно по часам встает», — мысленно добавил Леви.       Как только карета остановилась, а разведчики зашли в корпус, воцарилась настоящая тишина. В главном коридоре никого не было, одна Петра сидела на подоконнике. Но стоило ей завидеть Эрвина, девушка тут же спрыгнула, почти что упав.        — С нами? — одними губами промолвила Петра. Смит кивнул.       Рал расплылась в улыбке. Она почти и не знала эту маленькую девочку, но переживала за нее почему-то сильнее многих. Разведывательный корпус, около пяти часов после суда, комната Леви Аккермана.       Легкие льняные шторы спокойно поднимались от сквозняка, рассеивая солнечный свет равномерно. Девочка, хмуря свой носик, часто переворачивалась с боку на бок. Одеяло давно сползло на темный пол. Наконец малышка проснулась, и потирая свои глазки, села. Она поспала всего два часа, но выспалась замечательно. Правда, глаза еще помнили ее недавние слезы и были красными, сухими. Девочка спустилась с кровати одним прыжком на одеяло, затем сошла с него, осмотрев комнату. Она совсем не изменилась, все такая же длинная и маленькая, а кресло — пустое.       Маленькая подняла одеяльце с трудом, а затем подбежала к двери. Дверь была закрыта. Пару раз дернув железную ручку, Пенелопа отошла. Она сжала свои крохотные кулачки, наклонив голову в сторону. Челка уже привычно начала щекотать ее лоб.       Пенелопа, простояв так, не двигаясь, около двадцати секунд, резко рванула к окну.        — «Заперли, ироды. А гулять? Я хочу гулять! Погодка хорошая, а людей на улице нет…», — она отодвинула шторки, взглянув в открытое окно. За ним была раскидистая ель.       Тронув ее иголки, девочка повеселела.       Как зная, что ребенок проснулся, Аккерман направлялся в свою, (а теперь и ее, хотя, можно было бы и еще куда-то Пенелопу деть), комнату. Ключ провернулся в замке, дверь отворилась, а мужчина увидел девочку. Пенелопа стояла на подоконнике, держась рукой за край стены.        — Не угробься раньше времени, — Леви сложил руки на груди.        — Пришел! — девочка подскочила на месте, а потом села на подоконник, спрыгнув с него без опаски. Аккерман проследил за ее движениями взглядом. Пусть он не волновался за ребенка, что-то в голове твердило: «Она еще принесет проблем, если раньше не умрет за просто так».       Пенелопа подбежала к нему, и не смея обнять, схватилась за манжет его рубашки и потянула на себя.        — Пошли гулять!        — Смотрю, ты полностью счастлива, — он не думал и с места двигаться, наблюдая равнодушно за тщетными попытками дитя вытащить его из комнаты. — И даже недавняя твоя истерика никак не отразилась на тебе.        — Только глаза красные, — бросила она. — По-о-ойде-е-ем! — девочка запрыгала от безысходности, продолжая тянуть его за рубашку.        — Ты так порвешь, — он наконец пошел за ней, но не туда, куда просила маленькая. — У меня сейчас нет времени на игры. Либо ты спокойно занимаешься своими делами, либо идешь к очкастой.        — К кому? — девочка отпустила его, вдохновившись идеей прогулки.        — К Ханджи, — как-то сложно и твердо ответил Аккерман.        — Тогда я пошла! — девочка сломя голову побежала в лабораторию к Хан, где была лишь раз, но запомнила путь точно.       Аккерман еще пару секунд посмотрел на ее сверкающие пятки из-за угла, затем направившись по своим делам.        — Ха-а-а-анджи! — девочка забарабанила в дверь к ученой.        — Пенелопа, привет, — женщина впустила ее к себе.        — Пошли, — девочка отпихнула бумаги в сторону, но на ее ноги свалилась другая куча документов. Документация была здесь повсюду. Никому, а особенно Зое, в голову не приходило аккуратно сложить бумаги. Эрвин как-то предлагал назначить ей помощников, но что-то не срослось. — Погуляем. Тебе разве не интересно, как погодка на улице? — девочка прищурилась.        — Интересно, — она запрокинула голову, — наверно. Слушай, Пенелопа, у меня сейчас куча работы, может, пока посидишь в кабинете, порисуешь? — она вытерла лоб рукавом, поставив еще большую стопку документов на стол. — Ты, кажется, любишь. Вся печь изрисована была.        — Знаешь, — девочка сошла с бумаг, развернувшись к двери, — Я к Леви схожу. Он наверняка не занят, — девочка захлопнула дверь за собой.       Она спокойно пошла по коридорам разведки, уже играя в свои игры. Касаясь сначала правой стены, а потом левой, девочка продвигалась к выходу. Разведчиков почти не было, значит, они на тренировке или в столовой. Так что Пенелопа обогнула поворот у столовой, пойдя по другому пути, и выйдя прямо к парадному выходу.       Вышла на улицу девочка, напевая очередную колыбельную: А месяц в небе звездном, как выдуманный. У нашей крохи слезы невиданные.

И маленькое горе безмерное.

Приснилось что-то злое, наверное.

      Пенелопа отошла в тень под кленовое дерево, которое было далеко от кабинета Леви. Девочка села на пол, начав что-то чертить на земле пальцем. Солнышко ярко светило, не касаясь своими лучами девчачьей головы. Она преспокойно, под шум слабого ветра, продолжала мелодию, часто вторя ее.       На земле, точно на бумаге, начали появляться невиданные страны и города, звезды спускались на деревья, а цвет каждой линии воссоздавался в ее воображении.       Наконец закончив работу, она отряхнула свои руки и прошла ближе к дереву. Будто забыв о том, что целый год она была одна, девочке вдруг стало очень скучно в одиночестве. Пенелопа прошла к дереву еще ближе, завидев там одного из разведчиков, он мучился, надевая ремни от УПМ.        — Ну же, — он поправлял ремень на груди. — Чертова штука!        — Ты чего орешь, — крикнула девчонка, потянувшись корпусом к парню. — Застегивать не умеешь?        — А? — он опешил, почти что подскочив на месте. Его волосы упали на лицо от неловкого движения. Темные, как смоль. Их нельзя было назвать бархатными, сверху, точно соломенные, они лежали неровно и остро.        — Гуляешь? — она подошла к нему на два шага, а он от нее отошел на три, точно боялся. — Пенелопа, — девочка протянула ему свою, прямую, как струну, каменную руку.        — Анселл, — он провел по волосам рукой, зажмурив глаза, словно уколовшись.       Девочка руку опустила, собрав ладони в замок за спиной.        — Давай поиграем? — она наклонила голову.        — Х-хорошо, — Анселл наконец подошел к ней. Ростом парень был с Ханджи, какой-то хилый и очень бледный. Черные пряди на фарфоровом лице напоминали Пенелопе куклу. — А тебя одну отпускают?        — Не выдашь секрет? — она молниеносно полетела к нему, посмотрев точно в глаза.        — Н-нет, — он кривовато улыбнулся.       Тогда девочка потянула его за руку, посадив на пол. Анселл сел неохотно, все никак не смея подобрать ноги под себя.        — Так вот, — Пенелопа вылупила свои глаза, оглянувшись. — Сбежала от них, — неожиданно для него, девчонка засмеялась. — А то работают и работают, а я гулять хочу.        — Тебе же влетит!        — Не-а, — она важно мотнула головой. Королевишна. — Только если Леви поругает, наверно… А так, меня никуда не денут.        — От чего же? — парень наконец нашел нужную позу, удобно устроившись у ствола дерева.        — Так я титанами управляю, а им нужно это, — она уставилась в пол, что-то обдумывая. — Ты, Анселл, лучше не расспрашивай, а поиграй со мной. Давай в прятки? — она вскочила на ноги.        — А искать тебя где? — он поднялся за ней.        — Э-э, не-е-е, — Пенелопа погрозила ему пальцем. — Так не честно!       Парень усмехнулся.        — Тогда давай определим границы. В корпус — ни ногой, — сгорбившись привычно, он осмотрел территорию вокруг. — Много места.        — У меня дома больше. Лес целый, — она вздохнула. Увы, не долго она тосковала по родным лесам и полям, повернувшись к юноше вновь, он толкнула его ближе к дереву. — Считай!        — Раз… Может, ты? — Анселл оторвался от счета, открыв глаза.        — А я не умею! — она засмеялась, качнувшись на ветру, как листок березы. — Не подглядывай!       Как только раздался счет, девочка побежала, куда глаза глядят. Сразу пропустив некие пристройки из старого кирпича, девочка вошла в конюшню. Там громко ржали лошади, и ходили люди. Скрываясь от них за телегами, Пенелопа тихо пробиралась вглубь помещения. Под ногами предательски хрустело сено, но босая малышка начала шагать реже, и звук почти прекратился.       Сев между сундуком и стеной, девочка обхватила руками ноги. Буквально в трех метрах от нее был загон одной из лошадей. Белая короткошерстная лошадь ела сено. Грива у нее короткая, недавно подрезанная, а хвост подлиннее.       Пенелопе она показалась очень большой и страшной, сердце девочки забилось чаще. С такой непропорциональной, вытянутой мордой наверняка сложно жить. Еще и глаза — две пуговицы — по обе стороны. И шею она так странно выгибает. Все внимание Пенелопы было приковано к этому чуду, которое казалось ей очень пугающим. А уж когда лошадь начала ржать, девочка подскочила и побежала прочь.       Сердце стучало бешено, кажется, каждая клеточка тела ему потакала. Кроме стука она ничего боле и не слышала, лишь вдалеке было тихое: «Нашел».        — Ты чего вышла? — Анселл подошел к ребенку, сделав последние шаги большими и странными, точно он был готов упасть.        — Лошади страшные, — девочка захныкала.        — Что ты? Нет…       Но ее плачь уже было не унять.