Sleeping Beauty

Хаджиме приходит в больницу раз в несколько дней, чтобы узнать о состоянии Тоору, и каждый раз получает ответ, что тот всё так же стабильно без сознания. Нет ни ухудшений, ни улучшений. Случай парня стал для персонала загадкой – первое, на что проверяли поступившего в таком состоянии Тоору – инсульт. Но структурных нарушений или отека тканей мозга обнаружено не было. Патологические изменения сердца и легких тоже не выявили. Иваидзуми коротко сообщили, что все еще проводят полное обследование парня и пытаются выяснить причину такого состояния. Результаты уже проведенных анализов были в норме, словно по учебнику, что только вводило в ступор и вопрос о том, как же лечить пациента. Иваидзуми прекрасно понимал этот ступор, потому что хоть он и знал причину такого сногсшибательного случая Тоору, но тоже не имел понятия, что с ним делать и как исправить. Иваидзуми стоит напротив палаты Тоору и изучает стекло, отделяющее белую клетку Ойкавы от остального отделения терапии: за две недели здесь появилось много всего. Мед.сестра рассказала, что к Тоору часто приходят посетители и, не имея возможности что-то сделать и как-то поддержать, они оставляют разные открытки, рисунки и баннеры на стекле. Чтобы Ойкава обязательно увидел это все, когда очнется. Иваидзуми отметил особенно фигурирующую тему космоса во всех рисунках: головы инопланетян, летающие тарелки, звездное небо, гиковские фразочки из всех возможных научно-фантастических фильмов и космических опер. Разбавляла всё это куча бумажек с распечатанными мемами, объяснение которым было наклеено выше всех открыток: «мы не знаем, как долго ты будешь в отключке, поэтому клянемся доставлять свежую порцию мемов каждую неделю!». - Идиоты – обреченно вздыхает Ойкава, но Хаджиме удается уловить скрытую за этим улыбку. - Многоизвестные Макки и Маттсун? – Ива слышал о них слишком часто за это время, и, признаться, испытывал желание познакомиться с людьми, которые нещадно тролят Тупокаву. Он бы пожал руку каждому. - М-да. - Столько внимания, а ты не кажешься удивленным, - достаточно людей не только знало о том, что случилось с Тоору, но еще и переживали за него настолько, что нашли время сделать что-то и прийти сюда, выразить сопереживание хоть как-то. - Я бы удивился, если бы не увидел чего-то такого. Я же знаю, что просто прелесть и меня любят. - Какой же ты кусок мусора, Ойкава. - Согласен! – слышится со стороны. Иваидзуми поворачивает голову на незнакомый голос, замечая, что в его направлении спокойно и расслабленно идет темноволосый высокий парень. Рядом с ним, чуть бодрее – светленький парень чуть ниже. - Легки на помине. По этому комментарию Хаджиме понимает, что его эфемерное желание посмотреть в глаза друзьям Ойкавы и поблагодарить за то, что этого кретина есть, кому спускать с небес на землю, осуществляется. - Кем будешь? – спрашивает светлый, останавливаясь рядом с Хаджиме. Хоть парень и обращался к нему, но смотрел в это время на тушку Тоору за стеклом. - Иваидзуми Хаджиме. Знакомый, однокурсник этой спящей красавицы. - Ива-чааан, ты, правда, считаешь меня привлекательным? Макки и Маттсун отвечают после и представляются, почему-то, синхронно, но, не удивившись этому, потом повторяют снова, чтобы Хаджиме понял, кто из них кто. - Хороший знакомый-одокурсник? – в голосе Маттсуна сквозит недоверием и насмешкой. - Еще и плохой врун. Поверь, о «хорошем знакомом» Ойкавы мы бы знали. -Особенно о таком, как ты, - Макки показательно осматривает Хаджиме с ног до головы. - Тоору бы все уши про тебя прожужжал. - Ох, черт, захлопнись! – где-то на фоне шипит Тоору. - Вот как? – Хаджиме позволяет выгнуть бровь и ухмыльнуться, стараясь не придавать большого значения словам парней. Иваидзуми сказал, что он староста в потоке, где учится Тоору, и что ему необходимо посещать больницу, чтобы передавать информацию о состоянии Ойкавы в деканат. И парни вроде бы даже поверили ему. Хаджиме обратил их внимание на украшенное стекло и оценил работу парней, когда те сказали, что мемопросвещение – их работа. Они обменялись контактами, чтобы сообщить, если кто-то будет рядом с Тоору, когда тот очнется или врачи поставят определенный диагноз. - Уже берешь контакты моих друзей? Ты точно мамочка, Ива-чан. Хэй, что ты делаешь? Ханамаки и Матсукава, узнав, что никаких изменений в состоянии друга нет, достаточно быстро отсалютовали и ушли, зная, что, пялясь на Тоору, они ему не помогут. Хаджиме тоже собирался уходить, но перед тем хотел проверить кое-что. - Помнишь нашу теорию? Есть мысль. Иваидзуми выуживает из кармана джинсов булавку и, внимательно наблюдя за мониторами в палате Тоору, несколько раз сильно колет кончик пальца. На экране электрокардиографа равномерная кривая линия на несколько мгновений ускорилась, оставляя чуть больше «зубцов», чем обычно. Хаджиме кивает сам себе. За эти две недели, прожитые вместе, Иваидзуми успел немного выработать иммунитет к Тоору и его несносному характеру. Его раздражающей манере выводить Хаджиме прямолинейными вопросами, которые вытаскивали наружу какие-то вещи, о которых Иваидзуми думать не особо хотел. Ойкава словно без труда читал его, изучал настроение и характер и в очень скором времени ощущал себя аки рыба в воде, зная, что и как подействует на Хаджиме. Тоору говорил, что он предсказуемый, простой и постоянный – нет ничего проще, чтобы манипулировать Ива-чаном, если хоть немного уметь это делать. Ойкава часто комментировал что-то, хоть никто его мнения не спрашивал, постоянно лез с какими-то предложениями, расспросами, разговорами. Спрашивал о друзьях, о подружке, об интересах, старшей школе, о семье. Сильно шумел и болтал полнейшую ерунду, когда хотел, чтобы Хаджиме оторвался от треклятых бумажек и отдохнул за каким-нибудь фильмом и обязательно - про космос. Видимо, им действительно легко манипулировать, потому что Ива, если отнекивался, то только из вредности и нежелания сдаваться так просто. Но спустя время, выругавшись на Ойкаву и упомянув, как тот его достал, Иваидзуми закрывал папки с делами и отчетами и перемещался в гостиную, где следующие минут сорок спорил с Тоору о фильме или сериале, который они будут смотреть. Всё это в итоге шло к черту, потому что препирающиеся на экране Спок и Джим служили лишь фоном их с Тоору болтовне. У Хаджиме не было лучшего друга, постоянных или просто длительных отношений. Его всегда окружали хорошие приятели, знакомые. Ему было, к кому обратиться за помощью, ему хватало любви семьи, а с поступлением в университет и сейчас – на службу – большую часть его времени просто занимали какие-либо дела. Иваидзуми было достаточно того, что у него есть несколько знакомых, с которыми он может провести выходной, и он никогда не чувствовал себя одиноким до определенного момента. Тоору пообещал, что достанет Хаджиме из-под земли, когда вернется, что он прекрасно впишется в их с Макки и Маттсуном компанию, на что тот ответил, что просто сменит страну и гражданство. - Зачем ты сделал это сегодня, в больнице? - Мм? – Хаджиме залип, поэтому понять, о чем говорит Ойкава, было вдвойне тяжело. - С булавкой? Насколько я знаю, незначительная боль и стресс приводят к учащению сердцебиения. Подумал, если твоё сердце будет работать чаще в ответ на мою боль, то наши догадки будут верны. - Да, они верны. Но мы решили ничего не делать с этим, правда? Подумаем какие-нибудь другие варианты. Ударимся в мистику и пойдем к шаманам… - Соберем мощный ультразвуковой передатчик и попросим инопланетян забрать тебя и исправить ошибку их опытов. - Если ты думаешь, что, назвав меня жертвой иопланетных опытов, ты обидишь меня, то ты меня совсем не знаешь, Ива-чан. - Почему-то, за такое короткое время - знаю, поэтому это и не было оскорблением, Мусорокава. В первые дни, когда Ойкава беспардонно вторгся в разум Иваидзуми, они пытались придумать, как можно вернуть Ойкаву. Найти его тело и ждать чуда, как оказалось, было недостаточно. Одна мысль напрашивалась сама собой, но им обоим было необходимо время, чтобы просто произнести её вслух. Поэтому Хаджиме сначала предположил, что, может, ему следует спасти кого-то и это послужит триггером, чтобы Тоору вернулся обратно. Попробовать обмануть его…что? Способность? Наверное, стоит назвать это именно так. Они на девяносто восемь процентов уверенны в причине, почему произошел сбой и Ойкава свалился на голову Хаджиме. И от этой причины можно плясать – необходимо чье-то спасение, раз обреченные на смерть люди после снов Ойкавы получают еще один шанс на жизнь. Или необходима смерть. И, вероятно, самого Хаджиме. - Без комментариев, - отзывается Тоору, когда, примерно неделю назад, Иваидзуми первый решился сказать то, о чем они думали оба. Голос Ойкавы серьезен, он почти впервые немногословен настолько, что Хаджиме порывается спросить, всё ли в порядке. Но знает, что нет, всё дерьмово и ни в коем разе не в порядке. Они в тупике, даже если брать во внимание первый вариант – наткнуться на нуждающегося в спасении человека достаточно сложно, даже если искать специально. Но хотя бы возможно со спецификой профессии Иваидзуми. Проверять второй вариант и добровольно шагать навстречу смерти Иваидзуми желанием не горел. Да, он сочувствует Тоору и, хоть и трудно признаться, хочет помочь тому не только чтобы скорее избавиться от Ойкавы и выбросить его, наконец, из своей жизни. И хоть эта теория была немного логичнее первой, если исходить из специфики способностей Тоору, неожиданных поворотов её проверка может принести очень много. - Даже не думай. - Я не буду этого делать. Просто прикидываю, что могло бы пойти не так. Если я, теоретически, убью себя, то ты сможешь вернуться в свое тело, а я останусь жив, так как на момент смерти ты еще был со мной и пережил её за меня. Или ты вернешься в тело, но меня это не спасет. - Или мы оба умрем. Сегодня ты доказал себе, что я переживаю и чувствую всё вместе с тобой и моё тело так же реагирует на что-то…сильное. Но это не гарантирует, что я просто не умру вместе с тобой, если мы попробуем. - Есть вероятность, что тебе со временем будет хуже? Что тело начнет умирать? - Наверное, - Ойкава отвечает после короткой паузы. Вероятно, тот хотел пожать плечами, но понял, что Хаджиме этого не увидит. - Даже если и так, это не значит, что тебе стоит рисковать. В первый день Хаджиме хмыкнул бы такой уверенности Ойкавы и ответил, что они не настолько хорошо знакомы и у Иваидзуми даже в мыслях не было рисковать собой ради Тоору. Сейчас он всё еще не готов на это, но теперь они достаточно знакомы для того, чтобы парень прикусил язык, заставляя себя обдумать резкий ответ. Тоору не стоит напоминать лишний раз о том, в каком безысходном положении он находится, и насколько зависит сейчас от другого человека. Хаджиме все же считает себя хорошим человеком, а такие люди не давят на других с целью сломать полностью.

***

- Хаджиме, ты стал бы скучать, если бы меня не стало? Тоору спрашивает это внезапно, после пары часов молчания, потому что сейчас середина дня и Ива работал в участке и всё равно не ответил бы ему. Сейчас он одиноко стоит на улице, на небольшом клочке у черного выхода – это место негласно выделили для тех, кому необходим перекур. Странно, что Ойкава начинает разговор с этого вопроса, а не с уже приевшегося «кончай курить эту мерзость». И удивительно, что Хаджиме находит это странным – они дошли до той черты, когда знают какие-то привычки друг друга. Вау. - Когда ты оставишь меня и вернешься в свое тело? Оой, ну даже и не знаю, что тебе ответить, Надоедокава. - Нет, если получится так, что меня не станет вообще? – уточняет Тоору и голос его немного потерянный, но серьезный. Иваидзуми держит за зубами пытающееся вырваться «вообще-то я надеюсь, что этого не случится». Потому что, на самом деле, надеется на это, но что-то пока не дает ему произнести это вслух, признавшись даже самому себе. - Ну… Мы вместе двадцать четыре часа в сутки уже почти месяц. И раньше у меня никогда не было человека, который настолько сильно вклинивался в мою жизнь, что мне приходилось подстраиваться, - пауза, очередная затяжка, выдох, - под твои вкусы, требования, желания. Узнавать о тебе, о твоей жизни, друзьях отношениях, увлечениях, принципах. Ты болтливый, дурацкий, надоедливый, громкий, требующий очень много внимания, но, думаю, когда я лишусь этого, то мне придется учиться жить заново.- Иваидзуми думает, что прозвучало это как-то слишком громко и сам не верит в то, что ляпнул. - В смысле, вспоминать, какой моя рутина была до твоего пришествия по мою, не заслужившую это, душу. Хаджиме так и не отвечает напрямую на простой вопрос Тоору, но Ойкаве достаточно сказанного, чтобы сделать свои выводы. - Не заслужившую? Хочешь сказать, я слишком хорош для тебя? - Нет, я не об этом, - фырчит Хаджиме, утаптывая носком ботинка окурок, представляя, что это голова Тоору. С его прекрасной прической и до безобразия тонкими и красивыми чертами лица. - Почему ты спросил? Мы же решили, что не будем пробовать?.. Тоору не отвечает и Иваидзуми думает, что не стоит вытягивать силками, потому что этот момент – подарок свыше: обычно требуются силы, чтобы Ойкаву заткнуть. Тоору же молчит, потому что не решается ответить честно и сказать, что он чувствует что-то странное. Последние несколько дней проскакивали моменты, когда Тоору мог пропустить слова Хаджиме, потому что просто не услышал, что тот обращался к нему. Или во время диалога голос парня становился тихим, а слова еле разборчивыми, словно Ойкава находился под толщей воды, а Хаджиме на суше. Сегодня пропадать стали не только звуки – Тоору поймал себя на том, что моментами видел всё, словно через застилающую глаза пелену. Возможно, Ойкава задержался в теле Хаджиме, и его собственное начинает умирать.