Империус

Поспать нормально Гарри не дал Рон, он разбудил одноклассника рано утром, хотя это была суббота. – Ох… Рон, что тебе нужно? – Гарри, ты слышал, что говорят о Гермионе? – Нет, но догадываюсь… – осторожно сказал Поттер. – Они говорят, что Малфой ее того… испортил… – Испортил? – нахмурился Гарри. – Обесчестил, надругался! Опозорил! Все только это и обсуждают! И вчера она так выбежала из Большого Зала, в итоге все в это еще больше поверили. – Малфой ничего не успел сделать, я увидел на карте Мародеров, что Гермиона приближается к странному сборищу слизеринцев и побежал туда, я огрел Малфоя стулом раньше, чем он успел что-то сделать. Можешь так и передать всем сплетникам. Рон облегченно вздохнул. – Гарри, не кипятись… Я рад слышать, что с Гермионой ничего такого не произошло. Просто сейчас все верят Малфою, и вроде как Снейп тоже среди своих змеек сплетни распускает. И… в общем… нас теперь тоже все обсуждают, что мы всегда с Гермионой. Понимаешь, Малфой как бы и нас унизил, это все на нас сказывается! Они все смотрят на нас и перешептываются, не только слизеринцы, а вообще все. Нам надо держаться от Гермионы в стороне… хотя бы на людях, понимаешь? Это не навсегда, когда об этом все забудут… – Пошел нахер, – хмуро сказал Гарри. – Лучше по-хорошему, просто вали отсюда, пока я себя в руках держу, Рон. Можешь от нас подальше держаться, чтобы сберечь свою репутацию. – Черт, Гарри! Хватит выдавливать это из себя! Зачем ты так пыжишься и строишь из себя невесть что? Гермиона и так вечно в стороне, сидит себе одна в библиотеке, ничего страшного, если мы будем реже видеться с ней. – Я пыжился, когда пытался дружить с тобой. Хочешь меньше видеть нас? Удачи, можешь начинать прямо сейчас, а я подожду Гермиону, – сказал Гарри и демонстративно сел в кресло и уставился в учебник по трансфигурации, не желая больше заговаривать с Роном. Уизли дернулся, он тяжело дышал, он хотел убежать прочь, в то же время он хотел ругаться, спорить, но что-то удерживало его на месте и заставляло молчать. – Гарри… – тихо сказал Рон после долгих нескольких минут молчания, – сейчас ты злишься, но знай, что, если тебе понадобится помощь, я помогу. Если нужно будет куда-то лететь, драться, следить, то знай, что я помогу. – Я учту… Гермиона вышла в гостиную довольно поздно, взгляд был опущен вниз. Гарри сразу бросился к ней, чтобы приобнять и успокоить. – Все в порядке… – Ничего не в порядке. Я не буду в порядке, пока не научусь сопротивляться империусу. – Гермиона, насчет слухов… – Да плевать мне на слухи! Какая разница, о чем они шепчутся?! Главное – империус. Да и шептаться скоро перестанут… Гарри был в этом не уверен. – Давай сходим на завтрак, потом я загляну в библиотеку, а затем займемся империусом. – Ты уверена, что готова пойти в Большой зал? Я могу попросить Добби… – Нет, все в порядке, скоро слухи пройдут. Поттер не стал спорить и пошел за девушкой. На пути неожиданно появилось несколько учениц с Когтеврана и Пуффендуя. – Гермиона Грейнджер, мы слышали последние новости от Лаванды Браун и Парвати Патилл и хотим кое-что проверить… не возражаешь? Гермиона развела руки в стороны. Гарри не понимал, о чем идет речь, а девушки по очереди размахивали палочками и что-то проверяли, что-то неведомое Поттеру. Затем они кивнули и разбежались в разные стороны. – Побежали делиться новостями, – усмехнулась Грейнджер. – Что произошло? – В спальне ко мне пристала вся женская половина Гриффиндора. То ли они хотели меня утешить, то ли выяснить подробности произошедшего. Я рассказала им, как ты спас меня, как оторвал Малфою его пипирку, а Снейп сразу же приделал назад, но так как он не целитель, то сделал это очень криво, что у Малфою он теперь загибается куда-то во внутрь, и он теперь всегда мочится себе на ногу. – Но это неправда! – А пусть теперь сам доказывает, что неправда. Почему ему должны верить больше, чем мне? – усмехнулась Гермиона. – А дальше девушки начали меня проверять чарами. Есть чары определяющие разные степени непорочности и девственной чистоты. Только на восьмом заклинании заклинания начали что-то показывать… И эти, похоже, проверяли то же самое. – Восемь заклинаний?! – Их гораздо больше. Все зависит от фанатизма. Не буду рассказывать, что определяют первые семь заклинаний, которые дали отрицательный результат. Восьмое показывает, касался ли деву мужчина вообще, это для тех, кого с рождения должны держать где-то, где их даже отец не может коснуться. Это раньше делалось для каких-нибудь особых жриц или для супер-знатных невест. Есть заклинание, которое определяет, было ли касание мужчины в течение года. Для совсем фанатичных есть даже чары, определяющие, видела ли дева мужчину вообще когда-либо в жизни, и наоборот – касался ли кожи ее взгляд мужчины, но такие заклинания бесполезны уже кучу веков, наверное, но их почему-то все еще помнят. – Гермиона! Давай обойдемся без этой лекции. Ближе к делу. – Да, в общем, это проверка уже показала, что почти все, что говорил Драко, все подробности, которые он смаковал, заведомо не могут быть правдой. И эти ученицы только что все еще раз перепроверили. А теперь ему точно верить не будут. – Зато твоим словам поверят. Отлично! Надо Рону рассказать, а то он… – Гарри начал говорить, но осекся. – Что Рон? – хмуро спросила Гермиона. – Да, неважно… – попытался отмахнуться Гарри. – Гарри, ты не умеешь врать, ты сам не считаешь это неважным! – Он слишком близко воспринимает эти слухи… но ты же сама сказала, что скоро этих слухов не будет, так что ничего страшного. Гермиона резко остановилась, Гарри с легким испугом смотрел на ее рассерженное лицо, даже нервно сглотнул несуществующую слюну. – Я не хочу больше слышать о Роне! Если бы он действительно был старостой, а не придурком со значком, то и слухов бы не было. А теперь он меня избегает… Гарри ничего не говорил. Он просто молчал, вся злость куда-то ушла, он не хотел ругать Рона за спиной, не хотел оправдывать его, хотел просто забыть на время. Так они в полной тишине вошли в очередной пустой класс. – Слушай, давай сменим на время тактику, – предложил Гарри. – Есть огромное количество заклинаний, которым нельзя сопротивляться. Если в тебя летит обездвиживающее, то ты будешь его блокировать или уворачиваться от него, а если оно попадет, то ты никак его не поборешь. Давай сначала отработаем в спарринге другие способы защиты. А потом снова начнем тренировать сопротивление. – Империус относится к тем заклятьям, которые не всегда блокируются обычным протего, – сказал Гарри. – Нужны другие щитовые чары, чтобы быть уверенным, что они защитят наверняка. Еще можно использовать материальные преграды. Я подсмотрел за боем Дамблдора и Волдеморта, покопался в книгах и кое-чему успел научиться. – Да? Гарри! Ты должен… – Не спеши! Я научился только самым простым вещам. Там было много такого, чего я вообще даже близко разобрать не смог. Поттер сделал несколько быстрых взмахов палочкой, и у него в руках появился серебряный щит. Затем парень еще раз взмахнул палочкой, и столы пришли в движения, они стали быстро бегать, как живые, металлические ножки стали гнуться, как нормальные лапы с суставами. – И все? – не скрыв расстройства в голосе, произнесла девушка. – Для защиты этого достаточно, – ответил Поттер. – Мы должны отработать чары, научиться защищаться. Следующие несколько часов гриффиндорцы упорно тренировались, к концу занятий Гарри несколько раз применил империус, и Гермиона благополучно избегала его, она смогла увернуться, смогла блокировать. И Гарри был доволен успехами подруги. – Как себя чувствуешь? – Отлично! – ответила гриффиндорка, она вспотела, запыхалась, ее лицо было красным, но она действительно чувствовала себя отлично. – Уверенность в себе прибавилась? Страх подтачивает волю. Ты боялась империуса, и когда эти чары ложились на тебя, то сбывался твой кошмар. Но теперь ты стала увереннее, это должно помочь. – Спасибо. Я готова… – Гермиона развела руки в стороны, приглашая друга попробовать. – Империо. Вопреки их надеждам, Гермиона без малейших колебаний сразу подчинилась чарам. Она подняла руку, попрыгала на одной ноге и сняла мантию. – Мордред и Моргана… – выругалась Гермиона, когда Гарри снял чары. – Ничего, мы должны сохранять оптимизм. Не забывай, что Крауча все называли сильным магом, а ему потребовалось несколько месяцев, чтобы побороть эти чары, – ободряюще улыбнулся друг. Несколько следующих попыток по-прежнему ничего не дали. – Гарри, мы должны вернуться к первоначальному плану, ты должен заставлять меня делать вещи, которые я не хочу делать, которые я боюсь, которых стыжусь… чтобы чары подчинения столкнулись с моими внутренними барьерами. И ты должен зайти дальше, – приказала староста. – Но я не могу заставлять делать такие вещи, которых ты стыдишься. Это же неправильно! – Вот именно, это неправильно, а потому я буду бороться. Гарри молчал. – Гарри, ничего страшного, если ты увидишь больше, чем кто-то другой. Это не конец света. Я стесняюсь, боюсь, но понимаю, что нет ничего опасного и ужасного, если ты меня увидишь. Ведь ты это ты, Гарри… Гарри дернул плечом, последняя фраза вызвала в нем странный отклик. Ему нравилось, что Гермиона ему доверяет, но вот кем она его считает? Почему перед ним не так стыдно? Он ведь тоже парень. Гарри Поттер кивнул и снова наложил чары подчинения. – Раздевайся… Гарри завороженно смотрел, как Гермиона начала раздеваться, но потом вдруг вспомнил одну вещь и поспешил к двери, чтобы закрыть ее чарами помощнее, на всякий случай. Когда же Гарри уже вернулся, его подруга избавлялась от чулок. Поттер жадно смотрел, как каждая новая деталь одежды падала на пол. – Смотри на меня, раздевайся и смотри на меня… – приказал Гарри. Он все еще помнил главную цель, хотя ожидание увидеть полностью обнаженное тело подруги, растворяло почти все связные мысли. Если девушка будет видеть его и помнить, что он тут рядом и смотрит на нее, то шансов, что стыд на нее подействует, будет больше. Теперь она снимала бюстгальтер и пристально смотрела на друга, ее взгляд возбуждал еще сильнее. Где-то внутри билось чувство стыда, что он позволяет себе наслаждаться этим зрелищем, он чувствовал вину перед Гермионой, но она сама дала ему зеленый свет на все. Округлая грудь заставляла мужское сердце биться сильнее. Она казалась идеальной, хотя до этого за свою жизнь он успел увидеть не так уж много, грудь Гермионы была больше, чем у Чжоу, но меньше, чем… чем у дяди Вернона. Гарри дернулся, непрошенное воспоминание заставило его содрогнуться не то от смеха, не то от отвращения к телесам дяди. Но дальнейшие действия подруги позволили отвлечься от дурных воспоминаний. На девушке остались одни трусики, и она уже подцепила пальчиками резинку. – Стой! Не спеши, делай все медленно и не забывай смотреть на меня, – приказал Гарри. Девушка подчинилась, она медленно спускала вниз последний элемент одежды. Ткань медленно скользила по ее ногам, Гермиона нагибалась, но при этом не забывала держать голову так, чтобы смотреть своему другу в глаза. Ее взгляд был одновременно пристальным и пустым… Когда трусики достигли щиколоток, она сильно прогнулась в спине, и Гарри смог разглядеть выступающие сквозь кожу косточки, лопатки, позвонки. Затем Гермиона плавно выпрямилась и сделала шаг, переступая через трусики. Теперь она стояла перед Гарри абсолютно голая, ее поза была непринужденной, в ней царила расслабленность и спокойствие, что вместе с обнаженностью придавало ей особую изящность. – Пройдись… повернись… сядь… встань… нагнись… – Гарри отдавал команды, он понимал, что Гермиона не поборет чары, по крайней мере, не в этот раз, поэтому у него практически не было оправдания, но он все равно продолжал отдавать новые команды, чтобы получше рассмотреть тело девушки со всех ракурсов. – Ты красивая… – произнес он. – Спасибо, – ответила Гермиона. – Ты под чарами империуса? – Я не знаю… – А что ты скажешь, если я тебе скажу, что ты под чарами империуса? – Я не знаю… – Ты понимаешь, что я говорю? – Да, наверное… – Ты абсолютно голая перед парнем. Тебе все равно? – Мне очень приятно… В голове такое приятное чувство, будто я парю или плаваю… Гарри снял чары, и выражение безмятежности покинуло лицо Гермионы, она резко побледнела, прикрылась руками и бросилась подбирать шмотки. – Ты очень красивая… – сказал Гарри первое, что пришло в голову, чтобы заполнить неуютную тишину, но сразу же пожалел, когда понял, что и в каких условиях сказал. – Прости… просто я… я не хотел сказать… то есть хотел… – Все в порядке, я сама смущаюсь, но все в порядке, тебе не о чем волноваться. Гермиона сидела, пристально глядя перед собой, ее взгляд блуждал по трещинкам в полу, словно пытаясь кого-то поймать. – Гарри, ты должен приказать мне, чтобы я сделала то, что не успела сделать Малфою. – ЧТО?! – Гарри, ты все слышал. Я не хочу повторять. – Я слышал, но не понял. – Это называется оральный секс, минет, когда мужской половой орган погружается в ротовую полость, – покраснев, ответила Гермиона, всеми силами стараясь сохранить привычный тон лектора. – О да, так гораздо понятнее, – Поттер запустил пальцы в волосы и сжал голову, он был очень напряжен. – Прости, я не смогу. – Гарри, я… – Нет! Я не могу подвергать тебя такому… это насилие! Нельзя заставлять сделать такое! – Ничего не будет. Я буду сопротивляться, чары столкнутся с моим моральным барьером, я не буду этого делать. – А если не будешь сопротивляться, не сможешь… Что если и я не смогу остановиться? – Гарри, – удивленно прошептала Гермиона, глядя на друга широко раскрытыми глазами. – А что, Гарри? Я же парень! И я себе этого потом не прощу. – Я не буду тебя винить, что бы не произошло. – Я себя буду винить. – Ты ведешь себя неразумно, Гарри! Это нужно, чтобы я научилась бороться с чарами подчинения! Ты же… – Хорошо, но сначала ты сделаешь это без чар подчинения. – Прости, что? – переспросила староста. – Если я веду себя неразумно, и то, что ты предлагаешь – это нормально, то сможешь сделать это и без чар, тогда, если я прикажу сделать тебя тоже самое под чарами, то это уже не будет насилием. Капитан с видом победителя посмотрел на подругу. Теперь Гермиона, закусив губу, напряженно думала. – Это не совсем нормально. По крайней мере, для меня. Но если я сделаю это сейчас, то я сама преодолею этот моральный барьер, а мы хотим, чтобы этот барьер помог против чар. Понимаешь? Поттер молчал, губы Гермионы манили, но он бы не был Гарри Поттером, если бы легко поддавался соблазнам. Ладонь девушки коснулась его плеча. – Может быть, нам нужно просто использовать другие слова… – тихо сказал она. – Не насилие, а наказание или награда. Наказание для меня, если не справлюсь с чарами. Если не получится, то ты не должен переживать на этот счет, можешь считать это своей наградой... Ты сам сказал, что ты парень… Гарри сделал глубокий вдох… – Ты готова? – Да. – Точно? Может быть подумаешь еще раз? Нам некуда спешить. Мы можем попробовать завтра или через неделю… – Гарри, я готова! Поттер медленно наставил палочку на подругу, чтобы она могла собраться с силами. – Раз, два, три… империо… встань на колени, достань мой член и… сделай мне минет. Гермиона не проявила даже тени сопротивления, она просто механически выполняла приказ. Руки Гарри тряслись, в ногах была слабость, ему даже пришлось присесть на парту, все тело била дрожь, но член жил своей жизнью, он был полон сил и напряжен. Поттер старался не смотреть вниз, только иногда бросал взгляд и видел лишь копну каштановых волос. Он чувствовал, как ее пальцы расправляются с его ремнем, молнией, чувствовал движение складок ткани, а затем холод от воздуха и свободу. Гарри зажмурился и стиснул палочку. Он хотел и одновременно не хотел, чтобы Гермиона поборола чары. Он не видел ее глаз, не знал, борется ли она или продолжает просто выполнять его волю. Гриффиндорец чувствовал, как холодные пальчики коснулись его члена, возбуждение затопило мозг. Когда Гарри почувствовал, как нечто влажное касается его члена и погружает в теплый плен, он зарычал сквозь стиснутые зубы и отменил заклинание. Но теплое мягкое ощущение вокруг члена никуда не делось. Рука, державшая член, сжала сильнее, а затем Поттер почувствовал, как в него уткнулась ее голова, она прижалась лбом к его животу. Гарри чувствовал, как она дрожала, он чувствовал влагу ее слез. Но затем она начала двигаться, она насаживалась, впуская его орган до половины в рот. Парень чувствовал движения языка, головка члена тыкалась в нёбо. Гарри шумно дышал, почти стонал от возбуждения. Гермиона продолжала двигать головой, ее губы скользили вдоль члена вверх-вниз, оставляя блестящий мокрый след. Ладони Гарри легли на голову девушки, сердце неистово билось, в глазах потемнело. Парень давил девушке на затылок, насаживая ее голову на свой член. Девушке повезло, она повернула голову, и пенис уперся во внутреннюю сторону щеки, а не вглубь горла. Член пульсировал и выбрасывал сперму. Руки Поттера безвольно соскользнули с головы девушки, а она сама, подождав несколько секунд, вытащила пенис изо рта. – Я смогла побороть чары… – прошептала Гермиона, посмотрев на друга красными от слез глазами. – Нет, я сам снял чары… в самом начале… – Нет, этого не может быть… как это в самом начале? Что это значит? – Когда ты только коснулась меня… губами… Прости. – Это бессмыслица… этого не может быть. Я была уверена, что подчиняюсь чарам. Нет… – Прости… – Это был шок… я была в шоковом состоянии… – дрожащим голосом повторяла Грейнджер. Гарри опустил глаза. Гермиона провела ладонью по лицу и стерла что-то с уголка губ. Она понимала, что сделала, но какое-то новое более четкое осознание сделанного накрывало ее, она снова и снова видела яркие картины только что произошедших событий. – Так-так… – неожиданно раздался голос у открытой двери. Ученики испугано повернули головы, они совсем забыли о безопасности, не проверяли карту мародеров, не следили за дверью. А теперь там стоял профессор Слизнорт, неизвестно, когда он проник и что успел увидеть. – Это не то, что вы думаете, сэр… – выдал Гарри. – Ага, только мисс Грейнджер все еще держит вас за… ваш модус операнди, – усмехнулся профессор зельеварения. Ученики покраснели еще больше, девушка сразу отдернула руку, а Гарри поспешил заправить свой член в штаны. – Через час в моем кабинете, – приказал профессор и ушел. – Что будем делать? – испугано спросила Гермиона. – Договариваться, ему что-то нужно от нас, – хмуро сказал Гарри. А профессор тем временем довольный собой шел к себе в кабинет и тихо напевал: Компромат, компромат, компроматик, компромат, как тебе я рад, мой любимый компромат…