Империус

– Итак, вы попались на горяченьком… – с усмешкой сказал Слизнорт. – И вы, конечно, не хотите скандала. Вы ведь испытывали к тому же какие-то чары, я, к сожалению, не успел к началу, но, думаю, проверки палочек вам также хотелось бы избежать. Гарри и Гермиона, не поднимая глаз, мрачно кивнули, при этом сильнее сжали палочки, которые держали в своих карманах. – Теперь вы не отвертитесь, будете ходить на встречи моего клуба, улыбаться, пожимать всем руки, выглядеть приветливыми. Гарри мрачно посмотрел на учителя и тяжело вздохнул. – Да, профессор… – Гарри, мой мальчик, ты чем-то недоволен? Отвечай честно, это приказ, ложь я разоблачу. – Я рад, что вы не будете раскрывать то, что видели, сэр. Я буду выполнять условия нашего соглашения. Но мне не нравится, что вы так настойчиво заманиваете меня в свой клуб, пытаетесь воспользоваться моей известностью, которая мне не нравится. Вы в своих интересах… – Тише, я понял. Ты даже не понимаешь, мальчишка, как я рискую. Я слизеринец, один из представителей старых семей, но при этом открыто приглашаю на свои вечеринки тебя и твою маглорожденную подругу. Ты и Дамблдор – главные враги Сам-Знаешь-Кого. Мисс Грейнджер – ваша подруга и маглокровка. При этом, заметьте, я не зову к себе тех, кто связан с пожирателями смерти, их детей и сторонников, я даже профессора Снейпа не приглашаю… Получается, что я открыто объявляю свою позицию, практически рисую на себе мишень для пожирателей смерти. Зачем я это делаю?! Чтобы познакомить вас с полезными людьми! Многие ученики на моей памяти были готовы на многое, чтобы попасть в мой клуб. Ты мог бы быть более благодарным, Гарри. Не находишь? – Да, сэр… – Немногословен… мисс Грейнджер, может быть, вы будете более разговорчивой? Итак, неужели Северус оказался прав? Он утверждал после недавнего скандала, что вы нимфоманка и сами набросились на его учеников. Что вы просто распущенная… – НЕТ! Это ложь! Снейп – негодяй, а его ученики выродки, – вскрикнул Гарри. – Вы хотите знать, почему я вам не доверяю. Вы со Слизерина. Волдеморт – слизеринец, все его пожиратели смерти – слизеринцы, их дети – слизеринцы. Снейп – слизеринец! Амбридж училась на Слизерине! Я ваш факультет ненавижу! – Гермиона, моя девочка, твой друг всегда так легко ведется на провокации? – весело спросил Гораций. – Да, сэр… – кивнула Гермиона. – Мистер Поттер, посчитайте по пальцам, сколько учеников со Слизерина вас доставали? причиняли вам какой-либо вред? Кроме квиддича, спорт – это особая ситуация. Гарри молчал. – Мистер Поттер, я жду. – Малфой, Крэбб, Гойл… – Всего три? Замечу, что Крэбб и Гойл просто выполняют приказы своих отцов, которые сами также служат Люциусу Малфою. Им приказано подчиняться Драко Малфою. Еще, мистер Поттер? – Инспекционная дружина! В нее входили Паркинсон, Уоррингтон, Нотт, Монтегю, Булстроуд. – Ну хорошо, еще пять человек, которые в течение всего лишь половины учебного года после учреждения министерством инспекционной дружины выполняли приказы заместителя министра. Это все? Гарри молчал. – Нет! – воскликнула Гермиона. – Когда на меня напали, там был ваш староста с пятого курса. – Не я его назначал, я не декан. Ну хорошо, еще один слизеринец, который просто последовал за Малфоем, – устало махнул рукой Слизнорт. – Все? Повторяю, спорт не учитывать… Парочка молчала. – А теперь подумай, Гарри, что ты при желании можешь сделать с первокурсником или второкурсником, да даже с третьекурсником? Что с первокурсником или второкурсником могут сделать пятикурсники или шестикурсники? Я уж молчу про седьмой курс… – Я не понимаю, сэр… – Если бы треклятые слизеринцы были такими плохими, то какой вред могли причинить тебе ученики моего факультета? Сколько раз ты был уязвим, оставался один, когда тебя спокойно мог пристукнуть любой старшекурсник, если бы хотел? Ах да, не забывай про свою маглорожденную подругу, она подвергалась другим нападениям? Сколько лет ты и твои друзья в Хогвартсе, и сколько раз злобные слизеринцы нападали на тебя? – задавал наводящие вопросы зельевар. – Учись на моем факультете фанатик чистой крови, последователь Сам-Знаешь-Кого, будущий пожиратель смерти, чтобы он сделал с первокурсником Гарри Поттером и его маглорожденной подругой? И почему не сделал? Может быть, таких просто нет? Кто-нибудь из старост Слизерина тебя преследовал и назначал незаслуженные отработки, незаслуженно снимал баллы все эти годы? Гарри занервничал, твердая почва уходила из-под ног. – Когда открылась Тайная Комната, они радовались и ждали, когда василиск перебьет маглорожденных… – Да? Кто, кроме Малфоя, радовался? Кто-нибудь, кроме него, что-нибудь говорил? Я наводил справки, Гарри, расспрашивал, выяснял детали… Я не приглашаю Малфоя на свои вечеринки. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только постукиваниями пальцев Слизнорта по столу. – Никто со Слизерина не хочет с тобой связываться. Врать не буду, тебя там не любят, но не более того. Иметь с тобой дела нет смысла и даже опасно для них. Ученики опасаются своего декана, а он тебя ненавидит. Люциус Малфой богат и влиятелен, некоторые слизеринские семьи зависят от него, да и факультету он подарки делает, отсюда и влияние его сына. Кстати, насчет семей, большинство из них смешанные… не так много династий, которые учатся исключительно на одном факультете. В итоге ученики боятся своего декана и группу влиятельных семей, – Слизнорт сделал паузу. – Да и ты сам никогда не рвался общаться с ними. Не считая Снейпа и Малфоя, у тебя со Слизерином нейтралитет. – Вы хотите сказать, что на Слизерине есть люди, с которыми я и Гермиона могли бы общаться? – скептически спросил Гарри. – Это во многом зависит от вас. Но у ваших родителей были приятели с моего факультета. Ваш отец со многими и так был в родстве, а ваша мама познакомилась со многими в моем клубе. Профессор встал из-за стола потер поясницу и стал медленно ходить из стороны в сторону. – Да что говорить, с Лили и Северус дружил… дружил… Вернее сказать: хвостиком ходил. Кажется, из-за этого они с вашим отцом и не ладили, борьба за сердце милой девушки – история стара, как мир… Но он был не ровня твоему отцу, наверное, из-за этого он на тебе и срывается, не простил Лили за то, что выбрала Джеймса… – Снейп и моя мама дружили... – Неужели за столько лет никто об этом при тебе не упоминал? Неужели ты не задавался вопросом, за что Снейп тебя ненавидит. Слизнорт повернулся спиной к Гарри, чтобы скрыть ухмылку. Было видно, что Гарри удивлен, главное правильно подать информацию, причем сделать это первым, и Слизнорту это удалось. Дамблдор мог бы рассказать эту историю по-другому, чтобы Гарри лучше относился к Снейпу, но не теперь… Опоздал, Альбус, твой поезд ушел. – И Снейп на ваших вечерниках… – Нет, нет… я никогда его не приглашал, я не трачу время на неудачников. Будь моя воля, он бы и деканом никогда не стал. Да что деканом? Я бы его и в учителя не взял бы. Хуже и не придумаешь. Я тогда сильно удивился, когда Альбус его взял на мое место. Я никогда не позволял себе так вести себя с учениками, как он… да и его манера учить оставляет желать лучшего. – Вы приглашаете к себе только избранных учеников, заводите любимчиков. Вы концентрируете внимание только на тех учениках, от которых может быть польза. Это называется фаворитизм, это несправедливо, – попытался сменить тему Гарри, вспоминая слова Дамблдора. – А почему в Хогвартсе не учатся маглы? Почему никто не тратит времени, чтобы обучить Аргуса Филча магии? – с усмешкой спросил Слизнорт. – Потому что у них нет магии. – Верно. У них нет способности к магии. Разве справедливо, что у кого-то есть магия, а у кого-то ее нет? Считай мой клуб Хогвартсом внутри Хогвартса. Только в мой клуб можно попасть и за трудолюбие, за правильный настрой. – А как же те, у кого есть богатые и знаменитые родственники? Они получают приглашение не за талант и трудолюбие! – А в чем разница, мистер Поттер? У кого-то от рождения способности к магии, у кого-то от рождения богатые родители. И то и другое не подчиняется справедливости. – А чем могут быть полезны ваши вечеринки для нас? – спросила Гермиона. – Кроме сомнительного удовольствия общаться с некоторыми слизеринцами. – Спрячь коготки, моя девочка. Хотя ты задаешь правильные вопросы. Радует, что ты умнее мистера Поттера. Там будут влиятельные люди. Некоторые из них могли бы осадить Амбридж, например, если бы вы с ними дружили, кое-кто из попечительского совета влияет на выбор профессоров и деканов. Другие могут достать для своих друзей редкие ингредиенты, или книги, или артефакты. А у третьих не грех и поучиться… я наслышан об успехах мистера Поттера в защите от темных искусств, неплохо для школьного уровня… – Я лучший! – возразил Гарри. – Среди школьников ты лучший. Но среди взрослых боевых магов ты не так уж много стоишь… Поэтому настоящей боевой магии поучиться стоило бы. Да и темные искусства… – Нет! Я не хочу заниматься темной магией, – резко возразил Гарри. – Хорошо, вы можете ограничиться только обычной боевой. Только выслушайте меня, есть наука, есть искусство, а есть практическая дисциплина. Защита от темных искусств – это дисциплина, ее можно осваивать, не зная сами темные искусства. Но вот те, кто эту дисциплину разрабатывали, они хорошо разбирались в темных искусствах. Хочешь подняться до их уровня? Придется кое-что освоить, – сообщил профессор. – Но этот вопрос мы можем отложить на потом… А пока мне хотелось бы узнать, какие вы чары обсуждали? Меня мучает любопытство. Может быть, я смогу вам помочь? Гарри молчал, он смотрел вниз, а вот Гермиона на секунду прикусила губу, собирая решимость и посмотрела на учителя. – Гарри помогал мне научиться бороться с империусом. Я решила, что если он заставит меня делать что-то, чего я не хочу, то мой внутренний барьер поможет мне. И я заставила Гарри… – Не помог барьер, как я понял… Я навел справки, – Слизнорт достал прошлогоднюю газету, в которой гриффиндорец давал интервью по поводу событий на кладбище. – Мистер Поттер смог голой силой пересилить Темного Лорда, уж не знаю, почему из авады и экспелиармуса включилась приори инкантатем, но в борьбе голой чистой силы мистер Поттер смог его одолеть, и это после испытания в лабиринте, да еще и с раненой ногой, после круциатуса... А до этого без проблем поборол его империус. И я слышал, как ты почти что с первого раза поборол империус младшего Крауча. Я слышал о патронусе, который разогнал сотню дементоров. Это говорит об огромной магической силе и силе воли мистера Поттера, но он не умеет ее соизмерять, я уверен, что он насылал на тебя чары со всей силой, от которой даже горы бы подчинились и встали бы на колени. Нужно, чтобы на вас насылал чары кто-то, кто может и хочет минимизировать вкладываемую в них силу. Бывший декан Слизерина сделал паузу, чтобы ученица переварила сказанное. – Да и к тому же, он ваш друг, вы привыкли следовать за ним, несмотря на любую опасность. Да и… кхм… без всяких чар многие девушки хотели бы оказаться на вашем месте в той комнате. Силен, молод, популярен, красив… ты хотела подчиниться чарам и не спорь. Оба подростка залились краской. – В общем, на ваш “барьер” в данном случае рассчитывать не приходится. Вам нужна помощь кого-то другого, кого-то, кто лучше разбирается темных искусствах, кого-то более опытного в преподавании, более внимательного. – Сэр, вы могли бы позаниматься со мной? – неуверенно спросила Гермиона. – Ну разумеется, рад, что вы понимаете намеки. – Но Гарри будет присутствовать. – Осторожность и мудрость тебе идет, Гермиона. Ты бы идеально смотрелась на Когтевране. Что тут скажешь, я всегда рад видеть вашего друга, несмотря на его грубость. Мы и его чему-нибудь научим. И теперь ему не отвертеться, ведь он будет должен следить за вашей безопасностью… Слизнорт весело смотрел на задумчивые лица двух столь желанных для его коллекции учеников. – Только есть условие… – Слизнорт достал пергамент и начал на нем что-то писать. – Для тренировок по сопротивлению империусу надо бы составить и подписать магический контракт. Чтобы никто не обвинил меня, что я испытываю запрещенную магию на несовершеннолетних школьницах. Когда с формальностями было покончено, Слизнорт предложил провести первое занятие, и Гермиона заняла место в центре комнаты. Зельевар поднял палочку и наслал на девушку чары подчинения. Грейнджер почувствовала головокружения, она видела, как вокруг взметнулись вверх пылинки, как напряженно смотрит ее друг. В голове была легкость, в этот раз ее сознание не растворилось, ее не захлестнула волна и не унесла в бездны океана, как это было с заклинаниями Гарри, девушка уже понимала, что хочет подчиниться Слизнорту и была готова это сделать все, что он попросит. – Подними руку… встань на одну ногу и подпрыгни два раза… Девушка с радостью исполнила приказ, довольная тем, что это в ее силах, и что она все сделала безукоризненно. Хотя ей и не понравилось, что профессор слегка скривился, ему что-то не понравилось. – Ладно, мистер Поттер, нам придется воспользоваться “барьером” вашей подруги. Кстати, не хотите трески? – предложил учитель и достал откуда-то тарелку с рыбиной. – Нет, сэр. Разве это сейчас уместно? Может быть, снимете заклинание с Гермионы, раз решили поесть. – Не болтайте глупостей, сейчас самое время. Гарри с трудом сдерживался, чтобы не скривиться, профессор ел рыбу руками и довольно неаккуратно, пальцы и усы были блестели от жира, они были испачканы треской. – Гермиона, а… сделай и мне минет… Гарри удивленно застыл и сильнее сжал палочку, готовый оглушить подругу и учителя. Но это не потребовалось, вид жирного старика, испачканного треской, был слишком отталкивающим. Представив все в своем воображении, девушка не смогла сдержать рвотные позывы, прикрыв рот рукой, она даже не успела выбежать. – Эванеско, – профессор убрал рвоту с пола, а затем протянул ученице стакан воды и полотенце. – Вот вы и побороли заклинание, поздравляю. Гермиона не могла ничего произнести, она лишь кивнула. – Что ж, для первого раза неплохо. Вы должны научиться сопротивляться любым приказам при любой мощности чар, – сказал профессор. – Еще раз. Девушка снова заняла позицию в центре комнаты. – Империо! На этот раз чары были сильнее, девушка даже качнулась, когда подчиняющая магия врезалась в нее. – Используй режущие чары и перережь глотку Поттеру. Чары развеялись в один момент, девушка даже не повернулась в сторону друга, даже рука не дернулась к палочке. Мысль нанести вред Гарри Поттеру не могла прижиться у Гермионы ни при каких обстоятельствах. – Ну вот и славно… можете чуть позже сами потренироваться. А я вас буду ждать завтра после обеда, – сказал Слизнорт. – А потом вы приглашены на мою вечеринку. Окрыленная успехами, Гермиона потащила друга в одно из потаенных помещений, обнаруженных с помощью карты мародеров, чтобы там тренировать сопротивление империусу. – Но вдруг не поможет, ты же слышала, что говорил Слизнорт, что тебе это может нравиться, и поэтому ты не сопротивляешься. – Не болтай глупостей, Гарри, – слегка покраснев, возмущенно сказала Гермиона. – Это не может нравиться. Гарри с трудом сдержал усмешку, вспоминая Чжоу, она могла бы поспорить насчет того, что может нравиться. – Только, Гарри, постарайся сдерживать себя. Я имею ввиду мощь заклинания. Постарайся не бить в полную силу. Но как бы Гарри ни сдерживался, как бы ни ослаблял своей заклинание, гриффиндорка со стеклянными глазами выполняла все команды. – Хватит, Гермиона, не работает… Может, лучше дождемся завтрашнего дня и снова позанимаемся со Слизнортом. – Гарри, ты слишком быстро начинаешь ему доверять, нельзя слишком сильно зависеть от него. И я хочу сопротивляться любым чарам империуса, кто бы и как бы их ни наслал. Нам нужно снова задействовать мой моральный барьер. – В прошлый раз он не сработал. И я не хочу заставлять тебя делать то, что противоречит твоей морали, что тебе неприятно. К тому же… – Гарри сделал паузу. – Что? Договаривай! – Когда на тебя насылают империус, ты ведь испытываешь удовольствие? Это похоже на парение, эйфорию? – Да, – кивнула гриффиндорка. – Так может тебе приятно выполнять любые мои приказы из-за этой эйфории? И еще тебе легче идти на нарушение своего морального барьера, раз ты себя не контролируешь. Нам надо поставить условие. – Какое еще условие? – Если ты не сбрасываешь чары и выполняешь приказ, то барьер ты будешь преодолевать без чар. – Гарри, нет! Это лишено смысла! – занервничала гриффиндорка. – Как мне это поможет, если барьер не столкнется с чарами. – Напротив, ты с самого начала знаешь, что если не справишься, то тебе придется нарушать твой барьер. И именно поэтому ты нервничаешь, ты испугалась, потому что это, на самом деле, более серьезный барьер. Гермиона действительно испугалась, она смотрела на Гарри растерянными глазами и кусала губу. – Хорошо… А какой будет приказ? – Давай… двадцать раз не спеша обойти комнату кругом. А затем двадцать раз написать, что тебя ждет за не сопротивление чарам. У тебя будет время, чтобы сбросить чары, а также ты будешь писать и тем самым сама себе напоминать, что надо бороться, – предложил Гарри. Гермиона согласилась, Гарри изо всех сил старался ослабить чары, но… девушка ни в какую не хотела бороться. Затем парень напряженно считал круги, староста Гриффиндора выполняла его поручения. Староста села писать строчки, и Гарри через плечо следил за ней, она просто выполняла приказ, не проявляя ни капли сопротивления. Поттер снял чары, когда девушка выполнила все указания. И теперь она удивленно и даже испуганно смотрела на него. – Но… но мы ведь не обязаны это делать, – прошептала Грейнджер. Гарри кивнул, он не мог поступить иначе, было бы неправильно и бесчестно в этой сомнительной ситуации давить на Гермиону, требуя, чтобы она выполнила условия. Но словно невидимая рука сжала все нутро парня, он чувствовал, как уходит его шанс… Сам не ожидая он стал говорить, по ходу быстро развивая мысль, которая пришла к нему мимолетно. – Конечно… я-то уж точно не собираюсь тебя заставлять. Но ты ведь сама понимаешь, что если ты не выполнишь условия, то сама будешь знать, что можешь обойти свои “моральные барьеры”, ты не сможешь на них полагаться. Тебе решать… Гермиона стояла перед ним, сжав кулаки и опустив голову вниз, она собиралась с силами, чтобы принять решение. А затем Гарри вздрогнул, когда девушка резко рванула вперед к нему. Она резко вцепилась в ремень друга, начала расстегивать штаны. – Гермиона, прости, я не должен был это говорить. Ты не должна… – Нет, ты все правильно сказал. Рука девушки проникла в штаны друга, где сжала его дружка. Гарри сам приспустил брюки, чтобы подруге было удобнее. Девушка пристально смотрела на разбухший орган парня, Гарри чувствовал ее дыхание и предвкушал сказочное удовольствие, но к этому примешивалось чувство вины. Гермиона сжала член и потянула вниз, стягивая кожицу, затем снова двинула рукой, завороженно разглядывая его, она чувствовала сердцебиение и пульсацию Гарри. В какой-то момент девушка застыла, собираясь с силами, она, закусив губу, напряженно посмотрела на Гарри. – Пожалуйста… – прошептал Гарри. – Прошу тебя… Тогда Грейнджер резко опустила голову вниз, вобрав пенис в рот, отчего Гарри застонал. Гермиона несколько секунд ничего не делала, просто держала член во рту, но, собравшись с мыслями, начала двигать головой. Гарри запустил пальцы в волосы девушки, сжав в кулаке копну волос, чем вызвал возмущенное мычание девушки, парень разжал руку и, извиняясь, стал гладить ее по щеке, шее, плечам. Гермиона продолжала ласкать член друга, она уже немного освоилась и двигалась увереннее. Но тут она почувствовала, как рука друга проникла в вырез на кофте, скользнула вниз. Гермиона хотела прерваться, остановить друга, но рука на затылке не дала ей этого сделать. Гермиона запаниковала, ладонь друга сильно сжимала и разминала грудь, а она сама не могла высвободиться. Девушка замычала и попыталась толкнуть Поттера, но тот этого почти не заметил, впав от возбуждения в неконтролируемое состояние. – Сейчас… сейчас… еще чуть-чуть… – хрипло шептал Гарри. Гермиона чувствовала, как Поттер стал совершать рывки, тыкая разбухшим членом куда-то вглубь, задевая какие-то места, вызывающие неприятные ощущения, слюна потекла изо рта, а из глаз слезы. Наконец, она почувствовала, как что-то горячее и вязкое наполнило рот, вкус был уже знакомый. Движения Гарри сразу стали более вялыми и расслабленными, пока он не вышел из ее рта и не отпустил ее. Гермиона скинула с себя руки Гарри и резко встала. – Спасибо. Гермиона, ты супер… – прошептал Гарри. Девушка, собиравшая начать возмущаться и ругаться, от такой реплики смутилась и растерялась. – Никогда больше такое не повторится, – наконец, заявила она, тяжело дыша. – Да… если ты так говоришь… это решать только тебе.