Всем по заслугам

Заседания прошли очень даже быстро и довольно просто. По крайней мере, именно так и сказал министр в своей заключительной речи первого дня. Сам же Гарри так совершенно не считал. Ну в самом деле, кто в здравом рассудке может назвать семь часов длительных обсуждений и выяснений быстрым и тем более простым делом? Чему парень был действительно рад, так это тому, что его практически не трогали. Большинство времени он вполне успешно изображал собой мебель, а активничать приходилось только если у него что-то спрашивали. Ну и, конечно же, на заседаниях Малфоев… Вот это была ещё та нервотрёпка. «Мистер Поттер, а это точно была Нарцисса Малфой?», «Мистер Поттер, а вы уверены, что у Люциуса Малфоя не было палочки?», «Мистер Поттер, а Малфой Мэноре действительно располагалась штаб того-кого-нельзя-называть?» И ещё тысяча и один «а точно?», «а вы уверены?», «а что если?», звучавшие по очереди с разных частей зала и нередко практически полностью повторявшие вопрос предыдущего человека… «За что мне это?» — думал Гарри, чуть ли не по кругу повторяя «да», «точно», «уверен». В конце концов, то ли видя, что парень уже собирается сорваться, то ли решив, что время для вопросов истекло, его мучения прервал Кингсли, предлагая ещё раз перечитать обвинения и вынести варианты приговора. Томас Фоули, новый верховный чародей Визенгамота, радостно согласился с этим предложением и дал секретарю отмашку. А пока молоденькая девушка, занявшая место подавшего в отставку Перси Уизли, зачитывала длиннющий «послужный список», Гарри рассматривал нового верховного чародея и осознавал, что не только имя ему показалось незнакомым. Он действительно видел этого волшебника впервые. Томас Фоули был невысоким мужчиной лет сорока с едва покрытыми сединой каштановыми волосами. Его широкие и массивные плечи не очень гармонировали с мягким и округлым лицом, но Визенгамотская мантия смотрелась очень даже солидно и величественно. Все его жесты разили какой-то аристократической плавностью и уверенностью, а добрый, но твёрдый и уверенный голос ещё долго звучал в голове. В общем-то, звание верховного чародея ему не только подходило, но и даже как будто дополняло общую картину. Но при этом всём Гарри не мог вспомнить о нём абсолютно ничего… Не то чтобы парень знал в лицо всех министерских «шишек», но человек, что стал верховным чародеем, должен был ведь хотя бы в газетах встречаться… А так, ни в рядах светлых, ни тёмных. А каким образом нейтральный человек смог взобраться на такую должность в это непростое, послевоенное время, было для парня настоящей загадкой. Но в порядках министерства он не разбирался от слова совсем, так что быстро закинул эти мысли, сосредотачиваясь на том, что происходило в зале. Голосование Визенгамота проходило просто: секретарь зачитывал вариант приговора, и волшебники, что его поддерживали, зажигали свои палочки зелёным светом. Количество голосов магически подсчитывалось и появлялось на пергаменте перед верховным чародеем. Всего можно было отдать один голос. Тот вариант, что набирал больше всего голосов, снова выносился на голосование, только теперь маги голосовали «за» и «против». Шестидесяти пяти процентов голосов было достаточно, чтобы принять окончательное решение. Гарри не голосовал. Это ему тоже посоветовала Вальбурга. Как она сказала: «Гарри, ты не какой-то там пересечный маг, ты герой! И как любому известному человеку, тебе нужно следить за своей репутацией. Пока есть репутация, есть всё. Помнишь, ты мне рассказывал, что на четвёртом и пятом курсе тебе никто не верил? Так вот, если бы ты поддерживал правильную репутацию, правильный образ, такого бы не было!.. Ситуация у нас сейчас великолепная, мудрить ничего не нужно — просто сохранить то, что у тебя есть сейчас», — расхаживая по портрету, говорила она. «Также и в случае с голосованием. Тебе, конечно, дали право голоса, но пользоваться им глупо. Никаких преимуществ это тебе не даст, но за твоими выборами будет пристально следить вся Великобритания. Что бы ты ни выбрал, на следующий день это появится на первых полосах газет. А любую, особенно такую информацию можно показать как с хорошей для тебя стороны, так и с плохой. Гораздо лучше не голосовать вовсе! А если тебя вдруг будут спрашивать почему, тебе нужно будет просто сказать, что ты всего лишь восемнадцатилетний парень и не можешь принимать такие же правильные и мудрые решения, как все те седобородые зануды из Визенгамота», — посмеявшись, сказала миссис Блэк. Гарри претили все эти политические игры, но и опять находиться на первых строчках газет ему точно не хотелось, так что он радо пристал на предложение Вальбурги. Но это было тогда… А сейчас он сидел в зале суда и снова мучился сомнениями. «А что если голосов не хватит? А может, много людей бы проголосовали за то же, что и я? И вообще, Кингсли сказал, судьба Малфоев на мне, но как это вообще возможно, если приговор выбирается голосованием?» — всё думал и думал он, нервно покусывая губу и не замечая заинтересованных взглядов сидящих рядом людей и репортеров. Но все сомнения рассеялись, как только секретарь зачитал все варианты приговора. Решение так интересовавшего Гарри вопроса оказалось настолько простым, что он поразился, как же сам до этого не додумался… В зачитанных секретарем вариантах просто-напросто не было заключения в Азкабан. Конечно, всегда можно было проголосовать за последний вариант «против всего вышеназванного». Если бы там набралось достаточно голосов, суд бы вынес другие варианты приговора. Но пользоваться ним, значит напрямую идти против верховного чародея, что самолично утверждает этот список. А в Визенгамоте слишком умные люди для того, чтобы делать такое, не имея за спиной внушительной поддержки и очень уважительной причины… Отсутствие варианта с заключением Люциуса Малфоя в Азкабан вызвало массу ропота в зале. Да и на самого подсудимого нельзя было взглянуть без усмешки. Аристократ пытался всячески скрыть своё удивление, но, видимо, новости оказались настолько неожиданными и радостными, что его шок и искреннее облегчение видели, наверное, абсолютно все. Нарциссу Малфой, чьё заседание было прямо перед этим, спокойно оправдали по всем статьям, присудив только домашний арест, больше даже для её блага. Всё же Пожирателем Смерти она не была, в операциях не участвовала, никого не пытала и не убивала, а в конце даже спасла героя. Визенгамот практически единогласно решил, что она была просто жертвой обстоятельств. Сам Гарри очень сомневался в этом вердикте, но по понятным причинам о своих мыслях не распространялся… Но, видимо, ни об освобождении Нарциссы, ни о том, что им взялся покровительствовать герой магической Британии, сиятельный лорд не знал… «Сюрприз», — с ухмылкой подумал Гарри, глядя на до сих пор ошарашенного, хоть и начинающего приводить себя в порядок, мистера Малфоя. Итоги голосования были даже более чем очевидными: судьи выбрали самое суровое из предложенных вариантов, видимо, посчитав, что возможность откосить от Азкабана и так достаточное смягчение. Люциусу Абракасу Малфою присудили условное осуждение с домашним арестом, ограничением палочки бытовыми заклинаниями и конфискацией половины имущества на «помощь пострадавшим от войны». Гарри даже стало интересно, каким именно «сиротам» из министерства уйдут отсуженные земли Малфоев, но он резонно рассудил, что это не его дело. На что как, а вот на нехватку денег Поттер точно не жаловался… Домучившись до конца заседаний и послушав помпезную, хоть и, слава Мерлину, короткую речь министра, Гарри выскользнул из цепких лап репортёров и отправился искать место, где будет проводиться проверка подростков. Большинство судей Визенгамота то ли не были туда приглашены, то ли не интересовались данным событием, то ли просто ничуть не спешили, оставаясь общаться со своими коллегами на выходе из зала. Так что искать дорогу парню пришлось одному. «Да по логике, и не нужны они там», — думал о судьях Гарри, минуя очередную дверь и, к своему сожалению, осознавая, что на ней опять нет нужной ему надписи. «Всё равно всё будет решать артефакт. Нужен только тот, кто будет зачитывать вопросы, и свидетели…» Потратив минут с двадцать и несколько раз забредя в тупики, парень всё же добрался к месту слушания. Видимо, для удобства работы с артефактом зал находился практически у самого отдела Тайн. Да и у дверей стояли в большинстве именно невыразимцы, а не авроры. Не встретив никакого сопротивления и поздоровавшись с стоящими магами кивком головы, Гарри зашёл внутрь… Не успели ещё его глаза привыкнуть к новому тусклому освещению, как парню тут же вспомнилась комната допросов из так любимых Дадли полицейских фильмов. Помещение на две неравные части разделял барьер, чётко отделяемый светом, и время от времени переливающийся голубоватым свечением. С той, зеркальной стороны под светом магических ламп стоял стол с двумя стульями и ещё несколько стульев и кресел, что примостились в тени у стены. Сейчас там стояли два невыразимца, точно и размеренно выводя пас за пасом над лежащим на столе артефактом в виде металлического обруча. С зрительской же стороны в несколько рядов размещались стулья, местами уже занятые магами в министерской форме. Хоть заседание началось буквально через пятнадцать минут после того, как парень занял своё место, он успел дважды практически уснуть и трижды прочитать целую мысленную тираду насчёт того, что у Малфоев фамилия аж на «м». Приводили то подсудимых по списку… А он хотел как можно быстрее «отстреляться» и пойти домой отдыхать и радоваться успешному избавлению от долга жизни. Так что, услышав заветное «Драко Люциус Малфой», он довольно выпрямился и мысленно возликовав «Слава Мерлину!», приготовился слушать. Процедура со всеми была абсолютно одинаковой. Приводили подсудимого, он садился на единственный свободный стул у стола, ему на голову надевали артефакт, несколько раз повторяли ни в коем случае не трогать его руками и начинали зачитывать вопросы. Ничего не поменялось и в случае с Малфоем. — Вас зовут Драко Люциус Малфой? — задал первый вопрос мужчина в тёмно-синей мантии с министерским гербом. — Да. — Артефакт поменял свой цвет на зелёный. Такой себе аналог магловского детектора лжи. — Вы состояли в преступной организации под названием Пожиратели Смерти? — Да, — продолжал односложно отвечать Малфой. Видимо, их инструктировали как работать с артефактом ещё перед входом. — Вы вступили в организацию «Пожиратели Смерти» добровольно? — Нет. Гарри не слишком всматривался в происходящее, прекрасно зная, что все те вопросы, что задавали детям Пожирателей раньше, Малфой пройдёт на ура. Так что он уже мысленно смаковал вкуснющую грибную запеканку Критчера, когда заметил, как обруч закрасился багрово-красным цветом… Неодобрительный хмык рокотом прокатился по залу. Это уже был далеко не первый осуждённый за сегодня, так что свидетели уже явно убедились, что «яблоко от яблони далеко не падает», и не были удивлены. Вот только этого нельзя было сказать о Гарри. Герой был не то, что удивлён, он был в явном шоке. «Неужели всё, как вёл себя Малфой, начиная с шестого курса, было притворством?!» — недоумевая, спрашивал сам себя он. «Да, нет, абсурд какой-то. Это невозможно! Я ведь своими глазами видел, как он убивался в туалете Миртл, как не хотел убивать директора, как паниковал во время войны. Да он ведь спас меня в Малфой мэноре! Что происходит?» А пока Гарри пытался разобраться, копаясь в своих воспоминаниях и оценивая их на правильность, вопросы шли своим чередом: — Знали ли вы, что лидером организации «Пожиратели Смерти» являлся Том Марволо Редл, также известен под именами Тёмный Лорд, тот-кого-нельзя-называть и Лорд Воландеморт. — Услышав последнее имя, зал синхронно дёрнулся. — Да. — Зелёный свет. — Вы использовали непростительные заклинания, в частности Империо, Круциатус и Аваду Кедавру? — Да. — Как обычно зелёный. — Вам приходилось кого-либо убивать? — Нет. — Томительная секунда ожидания, и снова красный. «Да что же это такое?» — Поттер с трудом удержался, чтобы не воскликнуть. «Когда это Малфой мог успеть убить кого-то?» — Вам приходилось кого-либо пытать? — Красный. — Вы присоединились к Тому Марволо Реддлу, осознавая его идеи и разделяя их? — Красный. — В частности, идеи о истреблении маглов и маглорождённых волшебников? — Красный. — Поддерживали ли вы методы Тома Марволо Реддла? Сейчас, глядя на войну, что унесла сотни жизней, разделяете ли вы идеи Тома Марволо Реддла? Если появится возможность продолжить начинания Тома Марволо Реддла, воспользуетесь ли вы нею? — Красный, красный, красный, и снова красный… Буквально на каждый отрицательный ответ Малфоя артефакт окрашивался красным! И если при первых вопросах он сам выглядел шокированным, то с каждым следующим выражение его лица становилось всё более отрешённым и смиренным. Он быстро понял: ничего доказать не получится. Как бы это не претило, остаётся только смириться. Конечно же нет ситуаций с только одним вариантом выхода, но при таких-то альтернативах даже думать о них глупо… «Значит, всё же Азкабан», — спокойно подумал Драко. Он сам не понимал, как так вышло, но почему-то результат не вызывал у него никаких эмоций… Не сказать, что у него совсем не было надежды. Нет, она была, теплилась где-то в самой глубинке сердца, несмотря на всю свою абсурдность. Как и было вот это волнующее ожидание перед слушанием, как будто что-то ещё могло решиться, измениться… Но нет, он Пожиратель. А Пожиратели идут в Азкабан. И точка… Не было ни грусти, ни злости, ни разочарования. Драко действительно смирился. Всё равно он предполагал, что так и будет. А умение смиряться и спокойно принимать всё то дерьмо, что на тебя выливает судьба — это, наверное, единственное, чему действительно научился Малфой за последние пару лет. Но этого точно нельзя было сказать о Гарри. Герой, который последние несколько лет учился, наоборот, никогда не смирятся и никогда не терять надежду, сейчас буквально фонтанировал эмоциями. Недоумевал, раздражался, разочаровывался, злился, грустил, преисполнялся решимости что-либо сделать, понимал, что делать нечего, и начинал этот эмоциональный водоворот сначала. В общем-то, выражал всё то, что логичнее было бы выражать подсудимому, что в данный момент терял последний шанс, чем герою, которому абсолютно ничего не угрожало… Гарри до сих пор не понимал, что происходит и кто виноват, но уже очень и очень хотел пойти и вынести кому-то мозг. Министру, например. — Оценка поверхностного отношения, — тем временем проговорил проворящий, делая очередной взмах палочкой. Конечно, всё и так было очевидно, эта оценка уже ничего не могла изменить. Но регламент есть регламент и его нужно выполнять. Не было никакой интриги, интереса или же гулкой тишины ожидания. Да и никто не удивился (кроме Гарри, конечно же) когда артефакт начал постепенно приобретать чёрный цвет. Но с светло-светло-чёрного его насыщенность всё росла и росла, наполняясь цветом и как будто становясь осязаемой. Зал невольно охнул. Цвет обруча стал настолько чёрным, что казалось, он начал поглощать свет. Драко в свою очередь только закатил глаза. «Что ж это ты, Драко Малфой, при таких-то чёрных намерениях не занял места повыше при Тёмном Лорде? Чего топтался на уровне плинтуса? Можно было пойти, убить пару маглов, опознать Поттера, в конце концов, и дело в шляпе», — ухмыляясь, иронизировал он. Уровень цирка поражал воображение. Но ведь кому до этого было дело?.. Из зала Гарри вырвался, как только увели Малфоя. Он был зол до чёртиков, но пока что не знал на кого. Если артефакт прав, значит, сам он последний лох, что поверил хорьку. А если всё же он прав, тогда его праведный гнев обратится на министерство, что взяло и буквально подставило Малфоя. В общем-то ничего ясно не было, но наорать на кого-то хотелось знатно… Буквально выскочив из зала, Гарри тут же обратился к стоящему рядом аврору: — Мне нужно поговорить с Драко Малфоем! — Мистер Поттер, я не мо… — начал тот, беспроблемно определив личность говорящего и собираясь отказать ему, не смотря на всю его «звёздность». — Мне. Нужно. Поговорить. С Драко Малфоем, — едва сдерживая всю бушевавшую внутри злость, придавил Поттер. — Но, разрешение… — снова начал аврор, как-то сдувшись под напором парня. — Я сам всё решу с министром, просто, пожалуйста, отведите меня, — снова перебил его Гарри. И в этот раз мужчине, похоже, не осталось чего сказать. Ведь, вздохнув, он наколдовал патронус и бросил: — Следуйте за мной… Путь занял совсем немного времени, но в нём было столько поворотов и проходов через сквозные комнаты или спрятанные за дверьми коридоры, что на двадцатой развилке Гарри сбился со счёта и уверился, что дорогу назад ему самостоятельно не найти. «Интересно, это к месту, где держат заключённых, ведёт такой лабиринт, или это таких людей, как я, специально водят самым запутанным путём?» — пройдя через очередную дверь, задумался парень. После этой догадки он попытался проследить, не ходят ли они случаем по кругу. Вывод оказался крайне прост: он не имел ни малейшего понятия. Министерские коридоры этого этажа были в большинстве своём абсолютно одинаковыми. Один цвет стен и пола, одинаковые двери, одинаковые плиточные орнаменты и полное отсутствие каких-либо картин, окон или чего-либо другого, что могло бы стать ориентиром. Так что, забросив эту затею, Гарри сделал самое логичное, что только можно было сделать в данном случае — доверился своему проводнику. Решение оказалось абсолютно правильным, ведь, пропетляв всего пять минут (которые для парня показались всеми двадцатью) аврор остановился перед очередной ничем не примечательной дверью. Привыкнув, что его провожатый шёл первым открывая все двери на пути, Гарри тоже остановился, вопросительно глядя на мужчину. — Вы готовы? — вместо ответа на нёмой вопрос проговорил тот, и парень понял, что они наконец-то пришли. — Конечно, — слабо улыбнувшись, сказал Гарри. Он был даже рад, что путь оказался таким непонятным и довольно длинным. За это время он успел неплохо остыть, и готов был вести адекватный разговор. По крайней мере, именно так он и считал. Аврор толкнул дверь, пропуская Гарри в комнату. По виду она была практически такой же, как та, где они встречались с Нарциссой. Единственным отличием было то, что пол был не белый, а серый с чёрными вкраплениями, а стол был не из тёмного дерева, а рыжего. Ну и цепей ни на одном из стульев не было, с чего парень сделал вывод, что авроры наколдовывают их сами… В общем-то если в Министерстве все пустые помещения такие, то Поттеру даже было немного жаль министерских работников. Но несмотря на схожесть комнаты, ситуация разительно отличалась от прошлой. Едва парень перешагнул порог, к нему тут же обратились три пары глаз. Два аврора напряжённо кивнули, видимо, не зная, чего ожидать от такой неожиданной встречи. А на лице Малфоя проступило такое сложное выражение, что Гарри и не знал, как его трактовать. Но конечно же, больше всего было искреннего удивления, что быстро скрылось за холодной и жёсткой усмешкой. Вмиг забыв все свои мысли о нормальном разговоре, Гарри начинал закипать. Когда он до этого пытался вспомнить, почему они с Малфоем постоянно собачились, он не мог найти ни одной дельной причины. Но сейчас, глядя на его усмешку, на это показное превосходство во взгляде, всё встало на свои места. Как и то, что этот разговор тоже обречён на провал… «Вот уж неблагодарный хорёк», — раздражённо подумал Гарри. «Я тут шёл на сделки с совестью, договаривался с кучей людей, отсиживал скучные собрания, чтобы теперь что? Смотреть на очередной взгляд «ты недостоин и разговора со мной»?» — бесился парень. То, что этот так называемый неблагодарный даже не догадывался обо всех этих великих планах и усилиях, парень, конечно же, не учитывал. — Какого драккла, Малфой? Как так получилось, что ты не смог пройти тест? — То, что должно было звучать как спокойный вопрос, почему-то набрало интонации полноценного обвинения. — И тебе привет, Поттер, — язвительно протянул в ответ Драко. — Агх. — Гарри глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — Я серьёзно… Ты что, действительно поддерживаешь дела Воландеморта? — Он попытался добавить своему голосу серьёзности и спокойствия. — А как ты думаешь? — ничуть не поддержал его потуг Малфой. — Да гори оно всё адским пламенем! Я здесь мотаюсь, пытаясь спасти задницы твоих родителей от Азкабана, а ты берёшь и проваливаешь этот треклятый тест! — Мои родители не попадут в Азкабан? — в этот раз действительно без издевки спросил Малфой. — Нет, они на домашнем аресте. — высказав всё своё недовольство, Гарри заметно успокоился. — Это лучшая новость за последние пять лет, — слабо улыбнувшись, ответил Драко. — Ты собираешься мне рассказать, почему провалил тест, или нет? — Какая разница? Уже ничего не изменишь. — Грусть пополам с радостью смешались в голосе Малфоя. — Главное, что родители в порядке. Будет прекрасная мысль, за которую можно держаться в Азкабане. — В Азкабане? Ты что, не знаешь? — Парень, готовый уже было распалиться новой тирадой, буквально застыл на месте. — Я много чего не знаю, будь поконкретней, Поттер, — в своей обычной ехидной манере протянул Драко. Терять уже было нечего, а лебезить перед новой звездой и спасителем магической Британии было последним, чего бы ему хотелось делать. А вот развлечься, побесив его — вполне. Ведь гораздо лучше видеть злость в ярко-зелёных глазах напротив, чем, например, жалость. А Малфой был уверен, что мессия Света вполне способен на последнее. «Простить своего врага, и всякая другая благородная геройская хренотень», — подумал он, глядя на закипающего героя. Но вдруг злость, что, казалось, уже вот-вот начнёт выплескиваться наружу, сменилась ледяным спокойствием. Хоть самоконтроль никогда не был сильной стороной Гарри, всё же война не прошла бесследно. — Ну ладно, — обманчиво спокойно согласился он, но от его слов веяло таким холодом, что не заметить этого было просто невозможно. — Я-то хотел по-хорошему, но раз уж ты настаиваешь. Он резко крутанулся на каблуках и вышел из комнаты. Дверь он закрыл за собой магией, даже не удосужившись полностью достать палочку из крепления. Драко удивлённо хмыкнул. «Хотя чему я удивляюсь?» — тут же подумал он. «Поттер ведет себя как Поттер, ничего нового. Буду считать это своеобразным прощанием». Хотя, конечно, было и кое-что интересное в словах его бывшего врага. «Азкабан? Ты не знаешь?» — Поттеровским голосом звучало в голове, когда парень снова прокручивал самые интересные и неожиданные фразы, что бросил парень за этот короткий разговор. Конечно, момент с тем, что его родители не попадут в Азкабан, был невероятно прекрасен и радостен, но там не было чему удивляться. Малфои славились своим умением выкручиваться в самых разнообразных ситуациях. И хоть Драко и не ожидал, что с этой ямы тоже выйдет выбраться, видимо, его отец не растерял хватку. «Интересно, конечно, что именно папа предложил Поттеру, но гораздо интересней, хватит ли этого чего-то ещё и на меня?» — задумался парень. «И что Поттер имел в виду под тем, что я не попаду в Азкабан? Мне этому радоваться или?..» — Он решил оставить мысль недосказанной. Сам Драко не мог придумать вариант, что окажется хуже Азкабана, но он верил как и в хреновую фантазию министерства, так и в столь же плохой юмор судьбы…