система поиска смысла жизни

У нее не было друзей. По ее же словам, не было родителей. Среди хобби была лишь учеба. Вероятно, эта жизнь казалась ей невероятно скучной. Призрак не чувствовал жалости, и отчего-то не был уверен, сможет ли попросить у нее что-то в замен. Да и сможет ли исполнить ее желание. Можно ли исполнить желание о предотвращении конца, когда этот конец уже неминуемо поставлен точкой в ее книге жизни. Цучигомори нахмурился, услышав одно лишь имя. Выдохнул дым и вытряхнул табак из кисэру, оборачиваясь на бывшего ученика. — Достопочтенный седьмой, вы уверены, что девушка, о которой вы говорите, еще жива? Ханако замолчал, дежурная улыбка спала с его лица: — Что ты имеешь в виду? — Ее книга черная. Разве может такое быть? — В любом случае, — продолжил владелец библиотеки. — Я не ее классный руководитель. Но я обращу внимание. Она ведь загадала желание? — голос его звучал заинтересованно. В том числе потому, что так он подразумевал, что посмотрит на содержание мертвой книги девушки, которая так сильно походила на живого человека. Цучигомори хранил много тайн, и содержание писаний было в их перечне. Он никогда на памяти Ханако не давал читать людям чьи-то книги, кроме их собственных. — Да… хоть и не такое, какими их обычно описывают в этих ваших интересных пошлых журналах, — Седьмой скрыл насмешливую улыбку за ладонью — самым невинным жестом смущения, который он только мог себе представить. Когда учитель перестал на него реагировать, взбешенный неудачными подростковыми шутками, Ханако вышел из учительской, находя себе занятие в блуждании по корпусу. Скучные зацикленные на писанине мероприятия кончились. Закат постепенно опускал длинные тени с деревьев и зданий. Может, потому ему было так неприятно? Потому что желание этой девушки просто было вне его компетенции? В конце концов, он исполнял желания только живых людей. Желания мертвых… Ханако остановился, наблюдая за спортивным кружком старшеклассников, но они бы так и так не увидели его отсутствующего лица. Один из хакодзедай подлетел, чтобы сообщить: сразу после занятий Иоши Аки покинула территорию школы не в самом лучшем расположении духа. Ну, вероятно, она очень хотела спать, поскольку всю ночь провела в школе, так и не сомкнув глаз. Седьмой захихикал, улыбаясь. Но что-то казалось неправильным. Слухи о седьмой тайне вынуждали его действовать согласно уговоренным условиям. Сделка была заключена. А значит — не подлежит отмене, если инициирующая сторона сама не пожелает этого до наступления исполнения.

***

В жизни случаются неудачи — и некоторые из них слишком тяжелы для мгновенного преодоления. Зонт со звоном ударялся о пол, под ним необратимо образовывалась лужа. Минамото Теру сжал мозолистыми пальцами рукоятку крепче, затем молча проскользнул к стене и оставил заботливо подписанный — достаточно кривой каной — сестрой механизм из ледяных прутьев и влажной ткани. Как вода оставляет разводы на кафеле, так и на обычно приятном лице блондина оставила отпечаток неприятная пустота. В студсовете президент, являющийся третьегодкой, был мрачен почти как погода за окном — перебирал кипу бумажек, присланных сегодня от администрации рано утром, даже раньше, чем они оба явились на свои места. Осенние листья заметали двор, и, как бы персонал не старался расчищать дороги, зонтики учеников, лениво стекающиеся ко входу, словно капли вниз по стеклу, безжалостно растаптывали их, не вызывая приятных ассоциаций. Лужи крови, человеческое тело, перемолотое, утратившее свое подобие до неузнаваемости — все это останется в этой осени, и это будут единственные яркие воспоминания этого сезона для человека, который не успел. — На моей памяти это первый раз, когда умирает наш студент. Не знал, что для этого… так много процедур, — голос Хироши Миру выдернул Минамото из потока мыслей и воспоминаний о сегодняшней ночи. — С вашего позволения, Миру-сан, кто погиб? — Теру чувствовал неладное, но не был бы удивлен. Не подавай виду. Не делай чересчур спокойное лицо. Изобрази волнение. Школьная форма — единственное, что казалось тогда отличимым. Но даже так, после изгнания, уже не было понятно. И уже не хотелось смотреть. Этот тяжелый и чрезмерно сочувствующий взгляд, который отправил ему президент, отвращал. — Полагаю, твоя одноклассница. Смерть — что может быть трагичнее. Что может быть привычнее. Холодный пот по ощущениям жег точно так же, как вчерашний дождь. События, за которые люди порой берут на себя ответственность, могут быть ближе, намного ближе, чем кажется для начала. — Нужно донести семье соболезнования от класса. — Это странно, но у нас в базе нет контактов. Придется наведаться по адресу. — Я займусь этим, — необходимо было, чтобы улыбка на его лице выглядела подобающе натянуто, подобающе «лишь для вежливости». И с этим Теру справился. Но: знать, что с некоторыми вещами все же не справляется, здесь не хотел бы даже он сам. Теру думает: вечером он придет — и мягкая семейная атмосфера разобьет чувство бессилия. Но уже к обеду тучи разошлись, выглянуло слегка теплое солнце. К обеду Минамото неожиданно понял, что из класса испарилась траурная атмосфера, вместо нее — улыбки на лицах из-за глупых шуток. Исчезла белая лилия с пустой парты. Исчезли документы. Вернулся улыбчивый президент, разбирающий заявки в клубы. И будто одному блондину не было смешно от такой вот не поддающейся логике игры. Исчезло чувство реальности, когда мимо него в коридоре прошла низкая девушка с темными волосами и усталым взглядом. Исчез зыбкий контроль на спокойствии — окончательно. Минамото мешкал секунду, прежде чем окликнуть и положить ей руку на плечо: — Извини за беспокойство, Иоши-сан. Как ты себя чувствуешь? Она подняла на него расфокусированный взгляд, который только ясно давал понять, что она не была готова к разговору: — Извини, Минамото-сан, все хорошо. Просто не выспалась немного. — Ого, хм, ты запомнила меня, — улыбнулся он настолько очаровательно, насколько только мог в таком состоянии. — А как же, — у нее же улыбки настоящими не получались, что отталкивало, — ты очень популярен. — Можно ли поговорить с тобой после занятий? — у подавляющего числа людей такая фраза вызвала бы небывалый восторг, даже у парней. Репутация играла на руку Теру, а некая наивность студентов всегда подкрепляла их фантазию и идею о том, что встреча с ним непременно несет в себе что-то хорошее. — Извини, Минамото-сан, я не очень хорошо себя чувствую. Не думаю, что получится, — тут даже не было старания в сокрытии незаинтересованности. — Это займет не более пяти минут, — уверил ее парень, на что она не подняла карих глаз. Но тем же вежливым тоном ответила: — Как получится, Минамото-сан. Надо же, призраки становятся все наглее. Все страннее. — Получится, Иоши-сан. Минамото чрезвычайно дружелюбно помахал ей рукой, замечая, как тихо она входит в класс и как ее ожидаемо не замечают. Но было в этом что-то странное. Чего он не мог заметить, покидая коридор и направляясь в кабинет студсовета, так это тихого разговора за углом между учителем и когда-то учеником: — Интересно, не так ли? — Седьмой не скрывал радостной улыбки, держа подрагивающие от восторга руки за спиной. — Не так ли, — задумчиво протянул Цучигомори. Книга в его руках была белой. «Иоши Аки».