система поиска смысла жизни

Школа полнилась новыми и старыми слухами. Шероховатости неидеальной реальности сглаживались в чужих пока еще наивных глазах, подобно складкам на выглаживаемой одежде. Люди радостно растекались по клубам или по домам — кто куда. Энергичное время чей-то юности протекало в большей мере беззаботно. Ханако смотрел за этим со скукой на лице. Его юность осталась где-то далеко в прошлом, похороненная, как и он сам. — Так, — начала Аки, очевидно, не видя его, — какова моя часть сделки, Ханако-сан? Молчание было ответом. Нужно приложить незаметное усилие и облачить дух в цвета и форму даже для глаз, способных видеть и заметить призрака. Ради интриги Седьмой не делает это сразу, интересуясь про себя: сколько это продлится. Сколько она будет стоять, понурая и несуразная, сжимая слабыми руками школьную сумку перед кабинкой, где они впервые встретились. Секунд пятнадцать? А потом уйдет, так нагло проигнорированная. Ханако, вероятно, ничем не может помочь человеку, так шатко балансирующему между жизнью и смертью. Особенно, если она сейчас уйдет. Но сумка как-то резко перемещается на балкон, а затем и сама Иоши, приложив усилия, чтобы подпрыгнуть, умещается рядом. Если так подумать, при свете дня, не выглядит ли она чрезвычайно болезненной? Черная кофта поверх школьной формы — она постоянно мерзнет, черные волосы до лопаток мягкие и прямые, но запутанные. Она целиком напоминает жалкого котенка, почему-то стремящегося броситься под грузовик. Что ж, если с ее терпеливой настойчивостью Ханако вынужден терпеть ее в своем святилище… — Я тут, — седьмой улыбается, ожидая реакции. Почему бы не помочь, раз время, очевидно, не на ее стороне? Она вздрагивает и переводит взгляд, который еще с секунду выглядит стеклянным. Потом улыбается одними губами, удивляя почему-то тем самым до глубины души. Это самая искренняя улыбка, которую он от нее мог, вероятно, получить. — У меня тут какая-то встреча с минуты на минуту. Но мне не хочется идти, — улыбка от начала до конца осталась грустной, потому что глаза — призрак наконец понял — постоянно были печальными. В их первую встречу из-за тьмы в них, ему казалось, не было вообще ничего. — О, неужели свидание? — он знал ответ, но все равно подстегивал. Экзорцисты семьи Минамото славились силой и тем, что именно от них произошли все другие семьи. Но вот чем именно человек, пусть и на смертном одре, заинтересовал старшего сына, еще предстояло выяснить. — Не думаю, — и все равно это было забавно: она начала качать ногами, видимо, довольная его предположением, что она кому-то может понравиться. И за всем этим было чрезвычайно забавно наблюдать. — У этого человека не слишком хорошие намерения, как мне кажется. А, между тем, какие намерения были у нее самой? Ханако приложил палец к губам, раздумывая над сказанным, позволяя тишине лечь им обоим на плечи, а гулу с улицы проникать в комнату вместе с влажным ветерком. Они сидели, смотря на вымощенную стену напротив, ловя взором пылинки, освещенные и лениво меняющие траектории, прежде чем спокойствие все же было нарушено его вопросом: — Но все же, если это свидание, не хочешь причесать волосы? — на этот невинный вопрос она лишь удивленно наклонила голову, благодаря чему стало видно, что она даже приблизительно не в этом направлении думала. — Знаешь, много девушек заходит сюда именно за этим, ха-ха! — Не могу не признать, что ты звучишь, как извращенец, — припечатала она тихо. Ханако драматично взялся за сердце. — Впрочем, то, что ты не выглядишь мерзким стариком, дает тебе долю снисхождения в моих глазах. — Ч-чего? — через секунду он не понял, комплимент это или же наоборот — оскорбление на предмет не слишком взрослой внешности. — Я шучу. Это ужасно от начала и до конца. — Я пошел… — склонность к некому драматизму наравне с не слишком изящной пошлостью составляли его повседневную маску, которая уже срослась и породнилась с его душой, а только она и составляла теперь зыбкий облик. Как он и планировал, она остановила его, правда, не мольбами о помощи: — У меня где-то была расческа. — Хе, если бы я мог, я бы сам причесал тебя, — заверил он, крутясь в воздухе, довольный результатом и произведенным впечатлением от своих слов. Она, занесшая расческу над головой, остановилась: — А ты не можешь? — Я же всего лишь призрак, — пожал он плечами. — Я не могу тебя коснуться. — Разве? — и точно, сколько бы он не подкрадывался сзади, она всегда опережала его и оборачивалась. — А ты попробуй, — будто бы было мало доказательств всякого отсутствия жизни в его теле, брюнет повис слишком близко, подставляя свое улыбчивое лицо, щуря глаза в ожидании реакции. Ее руки, в одной из которых был простой деревянный гребень, бессильно опустились на колени, будто ее заставляли все это делать и интерес совсем не двигал последующими робкими движениями. На щеку без печати опустилась рука, подушечкой большого пальца мягко ощупывая текстуру кожи. — Ты теплый, — потому что руки ее, и в правду, были просто ледяными. — А еще ты неправ. Ханако замер, не зная, о чем и думать. Она не просто человек. Не может быть просто человеком. Его руку поймали, вручая гребень. — Ты сам сказал. Никто не тянул тебя за язык, — улыбка одними губами уже не так отталкивала, а еще тут точно была какая-то незлая насмешка. — Я устала, — тихо проронила она, на что призрак молча сжал расческу, очевидно, наполненную энергией, раз он ее мог удержать. Разве это не складывалось в какой-то странный паззл? Приглашение Минамото, странное поведение ее книги из библиотеки, то, как она может его коснуться. Вероятно, какую бы фамилию она ни носила, это просто-напросто значило, что она потомок экзорцистов. Экзорцист, который пошел на сделку с призраком… Девушки обычно не любят, когда трогают их волосы, но это именно то, что сейчас делал призрак, погрязший в странной дреме мыслей. Разве не было бы здорово иметь в качестве ассистентки девушку с именно такими силами? Седьмая тайна радостно улыбнулась не видящей этого девушке. Это правда будет весело. По-видимому, у него просто нет другого выхода, кроме как исполнить ее желание — сколько бы не ушло на это времени. У него его все равно достаточно. — Сначала я выполню твое желание. И уже потом назначу твою цену. Она бросила нечитаемый взгляд из-под темных ресниц, глядя на совершенно не меняющееся лицо тайны. — Пройдет еще много времени, прежде, чем ты достигнешь цели. — То есть ты хочешь моей защиты? — предположил Ханако. — Если ты способен меня защитить — я не буду против, — отвела взор. Не подтвердила и не опровергла. Что она за человек? Ханако улыбнулся, начав плести косу, потому что мог и потому что его никто не планировал останавливать. А если так подумать, а все ли желания можно облечь в слова? — Тогда для начала вот тебе мой совет: оставайся со мной, — и он обнял ее сзади, удивляя и вводя в ступор, пока один из его маленьких помощников прятался в карман чужой черной кофты. Вероятно, несмотря ни на что, встреча со старшим сыном Минамото была неизбежна. — Я прислушаюсь, — напряженная ранее спина расслабилась. Ее голова доверчиво упала на его руки. Это уже было чем-то слишком неправильным даже для него. Тут не было чего-то личного, скорее это выглядело как послушное смирение с его волей. — Ну а за свою защиту… — наклонился к ее уху, — я возьму твое тело. — В каком это смысле? — напряжение мигом возросло и призрак поспешил отойти и конкретизировать себя. — Твой труд! А ты о чем подумала? — О том, что ты еще нелегальный, — отстраненно подметила она с выражением лица… — Э? — он указал на себя пальцем, шокированный. Она что, язвила? Шутила в ответ? — Мгновенная ответочка, — ухмыльнулась она, чувствуя себя, очевидно, победителем. Седьмой расхохотался в ту же секунду, утирая влагу с глаз. Видимо, это все же будет весело. Безусловно.