alongside

Тэхен поможет. Джин надеется на это. Сокджин не мог понять, почему даже когда он пытался уйти, ничего не получалось. Что он делал не так? Что держало его душу рядом с Юнги? Оба страдали от такого соседства: Ким не мог обрести покой, а Мин продолжить жить дальше. Что-то удерживало Джина рядом с парнем через силу, но он не мог понять, что это было. Может, он что-то не успел сделать при жизни? Что за незаконченное дело привязало к Юнги душу парня? Ким не мог вспомнить, словно ему что-то упорно мешало, и продолжал молча наблюдать. — Вставай, хен, уже почти вечер, — забежал в закрытую комнату давно проснувшийся Тэхен. — Отвянь. — Всю жизнь проспишь, — младший одернул плотные шторы. Юнги резко подскочил от знакомых слов. Ему не послышалось? — Повтори? — Я завтрак сделал, — залился тот в ответ своей самой широкой улыбкой, — а еще я прочитал, что у тебя сегодня день рождения. И правда, со стороны кухни тянулся необычный для этого дома запах еды. А у Юнги действительно был день рождения, хоть он об этом и совсем забыл. Если бы и помнил, не стал бы праздновать, радоваться и бежать задувать свечи. Он кивнул что-то на подобии: «Ага». Тэхен вернулся на кухню, а Юн направился в ванную. Когда он вышел, запах усилился. Тогда парень зашел на кухню, а его встретила легкая дымка, отчетливый запах гари и абсолютно счастливый Ким Тэхен. — И это называется завтрак? — повел бровью старший, косясь на юного кулинара. — Ну я раньше никогда не готовил, — смущенно протянул тот, протягивая хозяину дома тарелку. — Яичница? — усмехнулся Мин, рассматривая блюдо, — ты умудрился сжечь яичницу? Ким с улыбкой пожал плечами и сел за стол. На удивление, глазунья получилась лишь слегка подгоревшей по краям. И она была очень вкусной. Юнги оглядел Тэ и заметил нечто странное: мелкий держал вилку в левой руке. И все бы ничего, но делал он это очень неуклюже, сразу становилось понятно — он правша. — Что ты пытаешься сделать? — удивленно спросил Мин. — О чем ты? — вопросом на вопрос ответил тот. — Дурака из меня не делай, — проговорил Юн, — что-то с рукой? — Да нет, хен, — смущенно проговорил Ким, оправдываясь, — это я просто так. Юнги огляделся по сторонам. Вокруг был привычный беспорядок, но кое-что выделилось среди общего хаоса: пакет из магазина, который стоял недалеко от дома. Мин в него не ходил. Рядом с пакетом валялся пустой латок из-под яиц. Парень понял, что до него дошел наиболее удачный вариант яичницы. А все неудачные попытки Ким уже утилизировал. И зачем было так стараться? — С какой попытки получилось? — усмехнулся неумелости младшего Мин. — Твое яйцо десятое, — признался тот. — А с рукой что? — продолжал Юнги. — Обжог, — совсем тихо и даже обижено проговорил Тэ. — Точно псих, — кинул старший, доставая из какого-то ящика большую аптечку, — найди себе что-нибудь здесь и обработай ожог. После завтрака Тэхен послушал совет и начал копаться в коробке с лекарствами, пузырьками и таблетками. Разыскав пену «пантенол» от ожогов, он хотел уже отставить аптечку в сторону, но тут ему на глаза попалась какая-то необычная упаковка. А точнее сама упаковка была обыкновенной, однако поверх названия таблеток была наклеена записка: «Эй, Юнги! Я не собираюсь снова напоминать тебе пить лекарства. Если ты сам не будешь их принимать, умрешь от простуды, дурак». Тэ нашел и другое послание, и третье, и пятое. На них в основном были напоминания и дозы, но была и та, что особенно заинтересовала парня: «Знаю, иногда тебе плохо, ты хочешь успокоиться, спокойно поспать… но прошу тебя, не принимай эти антидепрессанты, от них потом будет только хуже. Я люблю тебя, так что лучше просто кури! Дурак». — Не знал, что рецепты таблеток могут довести до слез, — язвительно усмехнулся Юнги, вернувшись на кухню, чтобы выпить воды. И правда, Тэхен не заметил, как по его щеке скатилась слеза. — Рука болит, — он вытер мокрую дорожку, убрал лекарства и снова добродушно улыбнулся, — Может продолжим тему песни? — Ок, только покурю, подожди меня в комнате. Решив воспользоваться подвернувшейся ситуацией, Ким с воодушевлением поспешил по назначению. Он был очень любопытным, а курение старшего стало удобной возможностью все-таки осмотреть неприступную комнату. Тэхен обошел каждый угол, осмотрел каждую пылинку. Что было чревато: парень вдруг начал чихать. Но все же, если бы такая мелочь остановила его — не был бы он Ким Тэхеном. Когда все видимое было осмотрено, он решил заглянуть внутрь ящиков. В более или менее не пыльном шкафу он нашел одежду Юнги-хена. Она была скомкана, и, когда Тэ открывал дверцу, содержимое чуть не упало на пол. «Ничего удивительного», — подумал тот, закрывая шкаф. Мин не производил впечатление аккуратного и опрятного человека, но кого это волнует? Есть вещи поважнее. Например, Ви знал, что старший — человек хороший и добрый. Даже когда ругается, орет, пытается задеть. Это оболочка, защитный механизм. Юнги замечательный. Просто ему больно. Тэхен пока не знает почему, но очень хочет помочь. Еще тогда, в агентстве, Ким заметил в этих черный глазах завесу отрешенности, за которой изнывала душа парня. В тот момент он мог лишь улыбнуться. Тэ не знал, что должен делать. — Помоги ему, — обреченно сказал Джин, не надеясь на то, что его услышат, — помоги нам обоим. Тэхен знал, что лезет не в свое дело, и что хорошим это не кончится. Однако он ничего не мог с собой поделать. Любопытство всегда брало верх. Когда в комнате остался лишь один не изученный ящик, Кима будто бы что-то стукнуло. Не физически, но на него словно упал тяжелый груз. Прямо как при первой встрече с Юнги. Парень всегда замечал за собой способность к некой эмпатии, но сейчас он не видел черных измученных глаз. Перед ним стоял только особенно пыльный комод. Тэхен медленно открыл ящик. Аккуратно сложенные футболки, майки. И какой-то объемный сверток. — Эй, Ким Тэхен! — из-за спины раздался крик. — Какого черта ты делаешь?! В дверном проеме стоял разъяренный Юнги. Он тяжело дышал и выглядел довольно опасно. Тэ даже не успел среагировать, когда хен подлетел к нему, отталкивая в стену. — Я же говорил, ничего здесь не трогай, — злобно шипел Мин сквозь зубы, схватив младшего за и так растянутую домашнюю футболку. — Хен, я не… — испугался Ким, мотая головой, — я не хотел, я только… — Что это? — Юнги наконец увидел в руках Тэхена небольшой сверток. Красивая крафт-бумага была аккуратно свернута вокруг чего-то небольшого и, скорее всего, круглого. Стеклянные, потерянные глаза впились в кусок бумаги. Совсем ослабив хватку, Мин смотрел на выпуклый сверток так, будто из-за него весь мир вот-вот разрушится. Рассыпется на маленькие осколки, а потом сгорит. С минуту он не решался протянуть руку к заветной мелочи, а когда все-таки преодолел себя, ладони задрожали. Юнги не мог открыть аккуратно перевязанную веревочкой упаковку. — Хен, давай я, — снова забрал сверток Ким, и они сели на кровать. Внутри был узкий кожаный ремешок, а сама упаковка оказалась письмом. — Это браслет, и еще что-то написано, — тихо сказал Тэ, протягивая «подарок». Юнги бережно взял в одну руку браслет, а в другую письмо. Еще минуту он ловил глазами разбежавшиеся буквы и собирался с силами, чтобы прочитать послание. «Дорогой мой Юнги, раз ты читаешь это письмо, сегодня у тебя день рождения. Искренне желаю тебе быть счастливым, чтобы у тебя всегда было вдохновение и на твоем пути не возникало «серых дней». Поздравляю, дорогой! И, конечно, я обязан отметить, что даже когда ты ругаешься, злишься, ты все равно остаешься моим любимым дураком. Я правда-правда люблю тебя. И знаю, что ты меня тоже. Да, мы, бывает, ссоримся, но это мелочи, помни об этом. И не вини так себя в этих перепалках. Что бы не случилось, я всегда буду тебя любить.

Я всегда буду рядом, помнишь?

С любовью, навечно твой, Джин.» Ким уже помог.