Мечты не рождаются с крыльями

Мы шли в неизвестном направлении, а вокруг бушевала метель: ветер бил в грудь, как бешеный, трепал позёмку причудливыми узорами, бросал снег в глаза. Я не чувствовала холода, а вот Звездопад… Бедняжка еле лапы переставлял, но всё равно упрямо шёл вперёд. Шаг за шагом он упорно двигался дальше и дальше. Его била крупная дрожь, видная невооружённым глазом. На крыльях, на рогах, на ресницах — на всём теле у него был лёгкий налёт инея. В уголках глаз блестели капельки замёрзших слёз. Я не особо разбиралась в обморожениях, но помнила, как рассчитать критическую температуру для иноплеменников. По моим подсчётам, если метель не кончится, Звёзд протянет от силы пять-семь минут. Мы шли, а ветер безумствовал, завывая меж соснами и утёсами, изредка встречающимися на пути. Звёзд убежал вперёд. Казалось, дорога никогда не кончится. Хм, пять-семь минут… Сколько осталось? Наконец я не выдержала:  — Звёзд! Поворачиваем! — прокричала я, понимая, что он не вынесет дальнейшего пути.  — Нет! — раздался его крик откуда-то из мглы. — Вот он, ваш дворец! Я рванулась вперёд, расправляя крылья. И вовремя. Звёзд лежал на ступенях дворца, замерев в попытке дотянуться до дверей. Ему не хватило буквально чуть-чуть. Я подошла ближе, подняла его и несмело постучала в дверь, стараясь удержать ночного, чтобы он снова не свалился. За дверью послышалась возня, звуки открывания семи засовов, двух навесных и пяти врезных замков. Наконец нас впустили. Затащили внутрь, рассмотрели внимательно. Я была больше не в силах держать Звёзда (оказывается, Ночные такие тяжёлые) и аккуратно прислонила его к стене, по которой он сполз и бессильно улёгся внизу.  — У тебя что, совсем башни нет? — накинулась на меня стражница. — Притащить ночного в Ледяной Дворец, в такую метель! Зачем вы вообще сюда припёрлись?  — Мы… к… Королевам, — прохрипел Звёзд на последнем издыхании.  — К кому-у-у? — протянула стражница. — Уж ладно, он — ночной, но ты-то должна знать, ледяная же вроде. Их Королевские Величества отбыли на север, на открытие госпиталя для шахтёров. Как о таком можно забыть? Блаженная, что ли? Звёзд тихо и бессильно завыл. Так, ему явно становится хуже. Дело плохо.  — Извините, пожалуйста, а у вас нет, чем его отогреть?.. — виноватым тоном спросила я.  — Есть-есть, — ответила стражница. — Только сначала представься. Я назвала себя по принятой стандартной схеме.  — Сияние, ледяная, восьмой круг, восемь полных лет, вольнонаёмный стенографист. Можно сказать, что безработная. — Я задумалась. Звёзд сейчас не в состоянии говорить, а помощь нужна ему экстренно и неотложно. — Ночной — Звездопад, 8 лет, метеоролог. Ранга, естественно, нет.  — Проталина, ледяная, третий круг, девятнадцать лет, личный страж Королевы… Эм, то есть Королев, — кивнула стражница. Звездопад застонал. — Ладно, не буду над ним издеваться. Шинук! С этим воззванием стражница удалилась куда-то вглубь дворца. Вскоре вернулась, но не одна.  — Шинук, ледяной, второй круг, двадцать один год. Командир Личной Королевской Гвардии, — полупоклонился мне её спутник, сжимавший в левой передней лапе массивный рог нарвала. — К вашим услугам. Звездопад пробормотал что-то про тёплые ветра, метеорологию и знания. Командир гвардии подошёл к нему поближе и осмотрел, покачав головой.  — Вот эта штука, — он продемонстрировал мне рог, — создана, чтобы лечить от обморожения. Королева Алмаз как в воду глядела, когда создавала его как свой дар. Сейчас этому вашему ночному станет легче, обещаю. Он принялся растирать и раскатывать Звёзда этим самым рогом. Массировать. В общем, одним словом — лечить. Я, замерев, следила за каждым его действием. Наконец Командир Гвардии закончил и, уходя назад в глубину Дворца, сказал:  — В пределах часа ему станет легче. А я пока пойду верну это дело на место, а то начнутся расспросы по прилёте королев: «Кто и зачем опять трогал без разрешения дракомантские дары и что с ним теперь делать?» Мы остались втроём: я, Звездопад и стражница. Не в силах больше сдерживать чувства, я птицей кинулась к Звёзду и, приобняв его, прижалась всем телом. Принялась его поглаживать, почёсывать коготками, тереться щекой о щёку, шептать разные успокаивающие вещи. К чести стражницы, выговора я не получила. Проталина вообще делала вид, что её тут нет.  — Это Дар Дипломатии? — спросила я, обнаружив на лапе Звёзда необычный браслет.  — Естественно. Без него твой «бедняжка-ночной» просто умер бы от переохлаждения, — без всяких издевательств и высокомерия, будто общаясь с подругой, ответила стражница. — Будешь уходить — верни, пожалуйста. А то у Снежной Лисы с этим строго. А вообще…. Проталина замерла, сосредоточившись на своих мыслях. Подумала, помолчала. Посмотрела в потолок.  — Не моё, конечно, дело, — наконец продолжила она, — но мне кажется, что, если кто-то о том, что тут сейчас было, узнает, то тебя однозначно понизят в ранге. Я непонимающе воззрилась на стражницу.  — Не, ну ты однозначно блаженная, — рассмеялась она. — Обжиматься с ночным и делать вид, что это в порядке вещей. Опять же, не моё дело, но если кто увидит… — Многозначительная пауза. Ледяная почесала крылом затылок между шипами. — Хотя тут кроме меня никого и нет. Это так, на будущее.  — Буду должна? — Я напряжённо пыталась хотя бы представить, как стенографистка может пригодиться стражнице.  — Нет уж, увольте. — Снова хриплый смех. — Шантаж — не про нас развлечение. А своих не закладываю из принципа.  — Тогда что «на будущее»? — растерянно уставилась на неё я.  — У других ледяных на глазах этого не делай, убьют ведь. Блаженная. — Проталина улыбнулась. Видно было, что в отсутствие королев и, как следствие, посетителей ей было приятно поговорить хотя бы с кем-то. Я тем временем помогла Звёзду подняться.  — Ладно, мы, наверное, пойдём…. — С Ночным под мышкой я неспешно направилась к выходу. — Не хочется вам мешать. Спасибо за помощь, до свидания.  — Ну не чуди! — всплеснула крыльями стражница. — Куда вы пойдёте в такую метель-то? Вот я говорю «блаженная», и правда, видать, что-то есть. Идите уже, отдыхайте в комнате смены. Я взглянула на неё с непониманием.  — Эх-х! — вздохнула Проталина. — Ну смотри. Мы, стража, должны всё время быть начеку. Так? Так. У нас есть деление на смены: утренняя, дневная, вечерняя, ночная, чтоб не перетруждаться и не терять форму. Далеко от дворца отходить нельзя, иначе можно не успеть прийти на помощь к Королеве, если ей вдруг понадобится больше воинов, чем положено по Уставу. Жить в пределах дворца на частной основе тоже нельзя, если ты не королевских кровей либо прислуга. Для нас, стражей, считаться прислугой унизительно. Вот мы и вымолили переоборудовать оружейную под отдых. Теперь, пока Ночь несёт пост, День отсыпается, Утро готовится заступить на вахту. Заступит Утро, отсыпаться пойдём мы с Шинуком, а День и Вечер будут готовиться. И далее по списку. Уловила? Я заторможенно кивнула в ответ. Всё ещё не веря, спросила:  — Так Вы дадите нам переждать метель? Ледяная была шокирована моей реакцией:  — Не, ну однозначно, ты — блаженная, — резюмировала она. — Не на верную же смерть вас двоих выгонять? Я снова кивнула, глядя, как Проталина уходит куда-то вглубь Дворцовых коридоров.  — Чего киваешь? Иди давай за мной. Поспите хоть, а то уже, считай, половина ночи пролетела. Нет, всё-таки какие они хорошие, эти придворные ребята. Со своими странностями, но хорошие. В бывшей оружейной было весело: утренняя смена резалась в карты, вечерняя в домино; дневная спала. Когда мы зашли, все притихли, ожидая выговоров, но Проталина только махнула лапой и сказала:  — Тут даже наша врождённая педантичность не спасает. Если запретишь играть открыто, так из-под полы будут рубиться. Уж лучше так, чем потом выслушивать, какие мы, офицерский состав, сволочи. К тому же иногда самой, бывает, хочется партейку. Моему удивлению сегодня не было предела: оказывается, Проталина ещё и офицер.  — Только в военное время, — вздохнула она, будто прочитав мои мысли. — История долгая, но, если хочешь, расскажу. Я посмотрела на Звездопада. Ночной спал, уютно свернувшись калачиком на лавке. Я накрыла его тоненьким покрывальчиком и поправила подушку. Ледяные не чувствуют холода, одеяла и пледы нам нужны только для собственного удобства — чтоб мягче и уютнее было. Удостоверилась, что моё «чудушко» спит, а метель за окном не думает стихать, я кивнула.  — Блаженная ты, одно слово, — вздохнула Проталина, глядя на меня, поглаживающую крылья Звёзду. — Не поняла, видимо. История будет ОЧЕНЬ долгой. Устраивайся поудобнее и отвисни уже от своего ночного. Ничего с ним не сделаем. Чай, стража не звери дикие. Я промолчала. Только прилегла рядом, продолжая оглаживать крылья Звёзду.  — Ну хорошо, смотри… — Стражница вдохнула, собралась с мыслями и… Неожиданно крикнула: — Ягель! Да сколько можно уже! Молоденький (едва ли старше меня) стражник, судя по всему, из утренней смены, вскинулся и убрал арфу.  — Извините, не повторится. Но такая мелодия прекрасная в голову пришла.  — Да я не о том, — махнула лапой стражница. — Играешь — играй, никто тебе слова не скажет. Хвостом мимо ритма стучать хватит. А то играешь в одном темпе, а метроном твой прямо по лавке шибает совершенно в другом.  — Простите, — снова весь как-то сжался в комок Ягель.  — Да не передо мной. Мне-то что? Стучишь и стучи. Просто на твоей полке ночной прикорнул, если не видишь. Не буди лучше. Он и так плохо себя чувствует. Досталось бедняге.  — Так точно, больше не буду, — отдал честь Ягель и снова принялся за арфу. Мелодия была одновременно грустной и величественной. Я достала флейту и, определив тональность на слух, начала подыгрывать.  — Знаешь «Лирику» Вдумчивого? — не отрываясь от переливов по струнам, спросил меня Ягель. Я покачала головой, продолжая вести ему ритмическую партию. — Абсолютница? — с придыханием прошептал он и с уважением уставился на меня, просаживая темп. Я сбилась, убрала флейту и ответила: — Да. — Закрыла крышку крепления. — Слушай, потом подгонишь ноты? Очень красивая мелодия. Прямо до самой души. Мне в ответ молча кивнули и принялись дальше наигрывать что-то на арфе. — Так, господа музыканты, закончили? — уточнила Проталина. — Дайте теперь мне свою повесть жизни рассказать. Итак… Она снова собралась с мыслями. Прикрыла глаза и заговорила размеренно, тихо и спокойно. — Родилась я в небогатой семье торговца резными украшениями. Отец мой сразу и изготавливал их, и продавал. Брал моржовую кость и, когда когтями, когда ножом, когда специальными резаками, творил настоящие чудеса. Небогатой семья была оттого, что на наш народный промысел спрос был маловат. Всех больше искусство других племён интересовало. Но да не в этом суть. Это просто так, к сведению. Ранг наш тогда, всей семьи, был не выше шестого. Кажется, у отца — шестой, у брата моего — седьмой, у матери, естественно, — тоже шестёрка. Я была единственная, кто так и не двинулся дальше восьмого ранга. Родители были раздосадованы, но не срывали на мне злость, как это принято делать сейчас. Понимали, что и вне рангов драконы живут. И живут неплохо. Известие о том, что Ночные похитили нашу дракомантию, было просто как гром среди ясного неба. Тогда первыми призвали старших, оставив меня на попечении брата. Потом, когда мне исполнилось девять, забрали и нас. Я сначала стеснялась, жалела их. Ночных, то есть. А потом при мне моему брату вскрыли глотку. Держали, пока не сойдёт вся кровь до последней капли. И тогда внутри будто вулкан взорвался. Холодно, размеренно, выверенно. Методично. Я поклялась, что пока будет идти война, я направлю всю себя на то, чтобы уничтожить настолько много ночных, насколько хватит жизни и сил. Теперь-то я понимаю, что среди них тоже разные есть. И хорошие, и плохие. И что это не повод отказывать им в сочувствии. Но тогда у меня была только одна цель: отомстить за брата. Кровь била ручьём. Чины тоже. Сначала мне присвоили ефрейтора. Потом внеочередное звание подпоручика, перескочив сразу через четыре ступени. За героизм. Ибо одна смогла против двадцатки выстоять, да ещё и отправить их всех в Вальхаллу способами различной жестокости. Когда меня представили к поручику, ярость уже поугасла, а жажда убивать сменилась мыслью: а всё ли я делаю так? Оставшиеся два года войны я уже сомневалась в верности своих действий. Не могла больше. Всё время: кровь и боль, всё время ярость. Жестокость. Ни семью, ни брата это не вернёт, а сколько ночных потом меня так же возненавидят. И за дело. Каждый кому-то брат. Отец, сын, мать. Не всё ли равно? Главное, что за некоторые свои налёты до сих пор расплачиваюсь кошмарами. Ледяные обычно пленных не берут. Но и спящих тоже обычно не убивают. А вот мне доводилось. Ввиду смены власти и выдвижения нашей стороной предложения о перемирии, нас всех отозвали. Мы с отцом остались вдвоём. Но ненадолго. Однажды ночью он улетел якобы до лавки, за продуктами, и не вернулся. Нашли позже, уже днём. Бросился на скалы, сжимая в лапах самопальный портрет матери. Мне было некуда идти. Некуда деваться. Надеясь, что мои заслуги помнят, я буквально приползла к Королевам, умоляя взять на службу. Мне ответили, что в регулярных войсках нужды во мне нет. Но есть вариант с гражданским аналогом военной службы. Так я и попала сюда. Всего только полтора года я Личный Королевский Страж. Всего полтора года… Всего полтора… — Проталина уткнулась мордой в сложенные на столе лапы. Я сидела, не зная, что и сказать, завороженная этой печальной и жестокой историей. Про такое иногда ещё говорят «Злая Сказка». Отчего-то хотелось плакать. Звёзд тихо и грустно сопел в такт настроению. Даже картёжники — и те приумолкли. Весь наш траур настроения нарушил Шинук, громко хлопнувший дверью и сказавший:  — Уговор был, что я на посту до конца метели, а дальше ты, Проталина. Так что — провожаем гостей и охранять. Нести службу. Ну?! Я посмотрела в окно. Действительно, метель давно закончилась. А вот ночь — нет. Ночь ещё была. Проталина встала, протёрла глаза и сказала наигранно бодрым голосом:  — Ну что, на выход? Я растолкала Звёзда и сонного ещё поволокла к выходу. Уже возле дверей замка стражница вдруг, что-то вспомнив, крикнула:  — Эй! Сияние, подожди! — Я остановилась в пролёте и обернулась.  — Что-то надо? Чем-то помочь?  — Браслет-то верни, блаженная, — улыбнулась Проталина. — А то мне за растрату дракомантских даров смертную казнь устроят. С красочным потрошением на главной площади. Я аккуратно сняла украшение с лапки Звездопада и отдала стражнице. Та, тщательно его осмотрев, убрала в вещмешок.  — Ну вот, теперь всё. До встречи, Сияние. Мы с Звездопадом вышли на улицу, такую свежую и приятную после метели. И на душе тоже было свежо и приятно: я с любимым драконом, у нас всё хорошо, мы вместе навечно. Навсегда.