Мечты не рождаются с крыльями

Вчерашний день был самым лучшим днём в моей жизни. Несмотря на наше путешествие в метель до Дворца, несмотря на разочарование из-за отсутствия Королев, несмотря ни на что. Я провела время со Звёздом именно так, как хотела: мы смотрели на закат и звёздное небо, мы были вместе весь вечер, а потом, после «приключенческой» части вечера — допоздна сидели в кафе. А эта прекрасная фраза «шоколадная льдинка» — до сих пор звучит в голове, наполняя тело свежестью и приятной прохладой, от которой было так хорошо. Было очень поздно, идти домой через весь город, оттого я решила заночевать у него. На работе можно дня три не появляться — я вольнонаёмная, меня не хватятся. Особо важных дел тоже не было. Можно было расслабиться и посвятить оставшееся время музыке. И Звёзду. Не знаю, в какой именно момент я перестала стесняться этих мыслей… Наверное, после его ласкового взгляда и этой фразы. «Моя шоколадная льдинка»… Я не из тех, кто придаёт огромное значение словам, но она была такой приятной. Именно от неё (а также от Звёзда) веяло той самой свежестью, заставляющей радостно прыгать, расправляя и складывая крылья, как в один год, когда на день рождения подарили мой предмет обожания, ожидаемый мной, как мне тогда казалось, так долго.  — Ты со мной столько лет… — Я погладила флейту, надёжно сидящую в креплении.  — Я? Мы же только полгода знакомы, — сонно пробормотал чудушко, выползая из-под одеяла и расправляя крылья.  — А ощущение — будто сотни лет прошли с момента встречи. — Я ласково улыбнулась. — Такой ты привычный и надёжный, Звездопад. Я уже без тебя бы не смогла. И это было абсолютной правдой.  — Ладно, — я направилась к выходу, — пойду я. Чудушко насторожился:  — Куда?  — Домой, естественно. Там ещё столько дел! — Я вспомнила про посуду в раковине и порядочный слой пыли. — Представляешь, что обо мне подумают: ледяная, которой каких-то две тарелки помыть лень. Меня ведь могут счесть недостойной! Я уже была на пороге, когда меня окликнул Звёзд:  — Си! Подожди! — Он второпях надел себе на лапу назапястный вещмешок. — Я с тобой. Не бросать же одну несчастную ледяную?  — Ох-х, ладно, — выдохнула я, представляя, что он обо мне подумает, увидев мой дом после недельного моего отсутствия. Странно: камин протоплен вовсю, а я не умираю от жары. Может быть, я действительно неправильная ледяная? Или это меня спасает то самое чувство свежести и прохлады, возникающее всякий раз, как я вижу своё чудушко? Мы вышли из дому. Было очень рано. Ночные ещё отсыпались после вчерашней метели. Ледяные, самое пунктуальное и аккуратное племя во всей Пиррии (мы – лучшие во всём, это факт!), ещё только собирали всё необходимое, хлопотали по дому и прочим образом готовились к уходу из дома. Поэтому улицы были пустынными: лишь редкие прохожие да разного рода трудяги, чей день начался гораздо раньше. Фонарщики, например: ледяные, которые следят за Древом Света и его плодами, имеющими свойство после определённого периода гаснуть. Они заменяют погасшие плоды на улицах на новые, светящиеся, и ухаживают за самим Древом. Я так люблю такие моменты! Слегка пасмурно, но день обещает быть солнечным. Солнце, только плавной полоской обозначившееся за горизонтом, плавно поднимается наверх, на серебристо-голубое небо. Несмотря на отсутствие солнца, уже светло, и видно, почти как днём, всё вокруг происходящее. Так свежо и прохладно. Приятно, в общем. Облака местами густые, а местами словно лёгкие, едва заметные пёрышки птиц. Они складываются в причудливые фигуры, красиво перемежающиеся невероятно глубоким небом. Чудушко, то есть Звёзд, весело идёт рядышком со мной, изредка зевая и бередя крыльями. Смотрит и на меня, и вокруг. Цепко смотрит, с любопытством. Так рано он ещё наши поселения не видел, естественно. Ночные поздно ложатся и поздно встают, общеизвестно всем. То ли дело мы, ледяные! Странно. Мы такие разные, но при этом такие похожие. Они — и мы. Мы — и они. Я — и Звёзд. Мы со Звёздом. Не знаю, думает ли он об этом, а если думает, то что. Но мне кажется, что наши различия — это здорово. Он настолько прекрасен со своей чёрной чешуёй и этой своеобразной ночной проницательностью. Просто нечто. Нечто милое и приятное, прохладненькое. Одно слово — чудушко. Я не хотела уходить с этой полупустынной площади. Хотела гулять вот так вот, просто ни о чём не переживая, не тревожась, вечность. Сонный менестрель-ночной закончил настраивать свою гитару и начал наигрывать какую-то нежную и грустную мелодию, что-то мыча под нос, немножко фальшивя и каплю не в такт. Замолчал ненадолго. Приглушил струны, начал, закрыв глаза, перебирать по воздуху когтями, вспоминая, наверное, мелодию. Вздохнул как-то проникновенно и грустно и снова начал наигрывать ту самую мелодию, но уже на других аккордах. На этот раз тема получила большее развитие. Плавное крещендо, развертывание мелодии. Красивый ход терциями. Небольшая «яма» — затихание, лишь плавный, едва слышный перебор по звонким и тугим, чередующимся мажорным и минорным аккордам, складывающимся в ритмическую партию старинных баллад. Затишье длилось недолго. Неожиданно ночной сиплым, но несоизмеримо чистым и грустным голосом запел, строго попадая в ноты и ритм. Запел настолько прочувствованно и искренне, будто сам пережил события этой баллады. Разрывая душу, он, форсируя некоторые строчки игрой мелодии квартами, пел о самой сути нашего существования.

Скажи мне, дракон, Ты мечтал о полетах? В детстве глядел в облака? Слышал ту песнь, что зовет нас Крылья раскрыть, Что звонка и легка? Скажи, ты мечтал о полетах? Мечты не рождаются с крыльями. Они не умеют летать. Лишь вера твоя наполняет их силою Над землею парить, Небосвод покорять. Скажи мне, дракон, Ты видел замученных, Усталых, навеки лишившихся сил, Тех, чьи стремления сгинули в ветре колючем, Тех, кто мечту о полете разбил? Скажи, ты не один из них? Мечты не рождаются с крыльями. Они не умеют летать. Лишь вера твоя наполняет их силою Над землею парить, Небосвод покорять. Обещай мне, Что сделаешь сказку былью Вопреки всем штормам и летам. Обещай, что подаришь крылья Всем своим сокровенным мечтам. Помни, мечты не рождаются с крыльями…

Невероятный звонкий, рыдающий проигрыш. Менестрель взял последний аккорд, поклонился и, заметив, что я отсыпала монет, примерно на четверть слитка, прошептал:  — Спасибо, леди. Звездопад стоял, как вкопанный. С самых первых строчек он замер, вслушиваясь в повествование и следя за развитием событий. Я подошла поближе. Приобняла его крылом. Неожиданно он встрепенулся, вырвался из моих объятий. Прошептал едва слышно:  — Нет! Никогда! Я не позволю страху лишить мечту крыльев! Не дам! Сорвался с места и понесся в неизвестном направлении. Удивлённо выдохнув, я последовала за ним.