Канатоходцы

      Катя опустила усталую пылающую голову на блаженно прохладную столешницу. Одиннадцать утра, а она уже устала. Ещё бы! Переговоры с «Макротекстилем» были сложными. Нестерова вызывала чувство лёгкой тошноты, хотя как обычно отличалась по отношению к Катерине приветливостью. Её финансист Серёгин показался Пушкарёвой страшно занудным и потрясающе профессиональным.       Настроены оба оказались конструктивно — поднятие цен не было их блажью, а лишь следствием подорожания сырья: неурожай в прошлом году, засуха в этом — лен и хлопок начали расти в цене уже сейчас, к осени прыгнут намного сильнее.       — Мы можем произвести для вас всю ткань, которая вам нужна на ближайшее время, по вот этим ценам, — Наталья подвинула листочек и случайно коснулась Катиной руки. Пушкарёва почувствовала себя дурно, — но только если закупим сырье до конца июня. До июля цены на него держатся договором, дальше — свободный полёт. Но мы должны быть уверены, что вы эти ткани у нас выкупите не позднее июля. Тогда это выгодно обеим сторонам.       Катя повертела в руках авторучку.       — Я понимаю, это действительно разумно, но угадать, что понадобится Милко… Давайте так. Мы все просчитаем. Поговорим с нашим гением… Сколько есть времени на принятие решение?       — До конца июня цены на сырье обеспечены контрактом. Числа до 20-го будет оптимально, — заверил Серёгин, и Нестерова кивнула, соглашаясь.       — Я думаю, мы дадим ответ раньше, — через силу улыбнулась Катя и поспешила попрощаться.       Странно было ощущать к Наталье не ревность, нет, но какое-то глухое непринятие. Об их отношениях со Ждановым девочки шушукались на каждом углу, а Кира всех гоняла и велела не совать носы не в своё дело. Видимо, роман был правдой, потому что Воропаева стала реже сбегать на производство и больше отсиживалась у себя в кабинете с Викой на пару.       Нестерова Нестеровой, а искать деньги где-то нужно. Пушкарёва открыла папку с бюджетом, провела ручкой по колонкам. Что-то посчитала — вздохнула. Посмотрела в залитое солнцем окно. Поправила очки. Отряхнула подол широкой юбки. Идея пришла сама по себе — Пушкарёва улыбнулась и потянулась к телефону.       — Амур, вызови ко мне Милко, пожалуйста, — попросила Катя селектор, — и кого-нибудь с производства, Жданова или Малиновского.       Сил на очередные пикировки с бывшим шефом и любовником не было. Как и сомнений, что придёт он, а не Роман Дмитрич. Ты сильная, Пушкарёва, держись, он не может тебя задеть. А уж при Милко и подавно — сейчас дизайнер сам пройдётся по тебе БТР-ом за такие идеи.       Но Милко все не приходил, а Жданов в вовсе не офисной серой футболке явился довольно быстро. Окинул взглядом кабинет, ухмыльнулся.       — Звали, Екатерина Валерьевна? А что, Наталья уже ушла? — спросил он невинным тоном.       — Как? — удивилась Катя. — Она к вам не заглянула на прощание?       — Увы, — развел руками Жданов. Он не стал отяжелять госпожу президента знанием, что вчера вечером под дружеский смех они с Натальей расстались. Он вообще впервые расходился с женщиной, смеясь. «Какое расставание, Андрюша, — пожала плечами Нестерова, — мы вместе-то и не были». Чтобы ему все такие понимающие попадались!       — Как жаль. Видимо, вы недостаточно ей дороги, — улыбнулась Катя.       — Я обязательно уточню это у неё сегодня ночью. Ответ вам передать, Екатерина Валерьна?       — Что вы, оставьте его при себе, Андрей Палыч. Он вам нужнее.       — Для отчёта?       — Для адекватности самооценки.       — А вы меня для этого вызывать изволили, Екатерина Валерьевна? О моей самооценке поговорить?       Катя хмыкнула и с честью выдержала его саркастичный взгляд.       — О складах, Андрей Палыч, о складах я вас вызвала поговорить. Мне нужна полная информация, где искать остатки коллекций последних лет.       Катя нажала ещё раз кнопку селектора и позвала своего секретаря.       — Амур, где Милко?       — Шура сказала, он у них. Мучит швей, прийти не может, — доложил селектор.       — Что за очередная безумная идея? — спросил почти ровным голосом Андрей.       — Нам срочно нужны деньги, и для этого я хочу попытаться реализовать остатки старых коллекций — как один из пунктов сбора нужной суммы, — Катя прихватила кожаную папку, бросила в неё ручку и пошла к выходу.       — Прошлогодний снег в план продаж впишите, — посоветовал Жданов, следуя за ней из кабинета, — успех будет где-то сопоставимым.       Катя обернулась к нему, мазнув по лицу кончиками волос. Сказала снисходительно:       — Андрей Палыч, прошу, с вас только экскурсия по складам, а лучше — только Милко и план этих самых складов. Продажи, маркетинг и стратегия — это, простите, не в вашей компетенции.       На лице Андрея проступило бешенство. Он молча завалился за Пушкарёвой в лифт, ударил по кнопкам. Посмотрел на неё исподлобья. На производстве забрал из пустого кабинета план складов, сунул Кате. Прихватил из пошивочного Милко и повёл его вместе с Пушкарёвой на склады.       — Госпожа презИдент, — возмущался Милко, — это выше моего достоЕнства — продавать минулогоднее!       — Не переживайте, Милко, — успокаивала его Катя, глядя, как Жданов возится с замком очередного склада и делая пометки в кожаной папке, — вам не нужно продавать, ваше достоинство не пострадает. Просто показать модели, которые в принципе есть шанс сбыть в этом сезоне.       О том, что великому гению придется поторопиться и определиться со всеми тканями на все коллекции до конца года, Катя молчала. Два удара подряд творец не вынес бы.       — Всё бы вам деньги, только бы нАхапать! — страдал дизайнер. — А мода, а творчЕство!       «Как раз от твоём творчЕстве и пекусь», — подумала Катерина, но опять промолчала.       Жданов, наконец, справился с замком. Щёлкнул выключателем. Склад оказался полупустым и сравнительно не большим. Вдоль одной из стен были сложены запылённые коробки, а весь правый и частично левый дальний угол занимала развилка труб отопления. Трубы шли почти через всё помещение, изгибаясь и разветвляясь, и уходили в потолок.       — Это тридцать седьмой склад? — спросила Катя, глядя в план. — А почему его не используют?       — От труб конденсат бывает, продукцию тут хранить нельзя, — пояснил Жданов. — Но вы правы, неразумно он простаивает. Можно снести сюда всё, что не боится влаги, и освободить сухие склады для тканей и готовой продукции.       — Мысль, — согласилась Катерина. — А вы неплохо работаете, если вами руководить. Жаль, без руководства вы ни за холодную воду не берётесь.       — А это потому что я сам прирожденный начальник, — не растерялся Жданов. — Знаете ведь, кто руководит? Кто сам ничего делать не умеет, Екатерина Валерьевна.       Милко, осматривающий коробки, хрюкнул.       — МакулАтура, — сообщил он, брезгливо отряхивая руки. — Моих шЕдевров здесь нет.       Катерина снова заглянула в план, потом посмотрела на вторые двери.       — А это вход в тридцать шестой-бис, что ли? — спросила она. — Дополнительный?       Андрей заглянул в план из-за её плеча, протянул к чертежу руку, задев Катино плечо.       — Получается, что да. Склады явно планировали с бодуна, идиотизм какой-то. Можем попробовать открыть, чтобы крюк не делать. Там, если я правильно понимаю, хранятся коллекции где-то за девяносто восьмой…       Жданов долго возился с замком. Милко, трагично вздыхая, опираясь локтем о стену, читал добытую из коробок газету за какой-то мохнатый год. Катя сделала пометку в плане — перевести на склад с трубами что-нибудь хозяйственное — и с нетерпением посмотрела на Андрея. Подумала, что стоило взять с собой, наверное, рабочего, толку было бы больше, а нервов — меньше.       Двери, наконец, поддались и распахнулись.       А потом произошло всё сразу. Дурным поросёнком завизжал Милко, с удивительным проворством забираясь на одну из труб отопления.       — Твою мать!!! — заорал Жданов, бросаясь к замершей от ужаса Катерине. — Катя, на трубы!!!       Она очнулась раньше, чем он добежал, запищала и ухватилась руками за ближайшую трубу. Поджала ноги в босоножках, испуганно хныча. Кожаную папку, единственное свое оружие, она с трудом держала двумя пальцами, а потом просто ухватила зубами. Подтянулась, смогла сесть на холодный металл. Посмотрела на свой подол и завизжала — в него уцепилась крыса. Катя изо всех сил ударила её папкой и заскулила.       Живая река голодных, отощавших, и потому страшно злобных крыс хлынула из тридцать шестого склада — мимо них на производство. Грызунов было действительно много, нереально, невозможно много — как в фильме ужасов.Жданов бросился закрывать двери, но понял, что это и бесполезно, и небезопасно — и сам забрался на одну из труб. Серая пищащая тварь кинулась на его туфель, и отцепить ее удалось только размозжив от стену. Крысы разбегались, скрывались в коридоре, их стало не так отчаянно много, но в коробках с макулатурой злобные твари явно нанюхали что-то привлекательное и теперь остервенело рылись в бумаге и картоне. Милко плакал, Катя тяжело дышала, Жданов вытирал пот.       — Эт-то как т-так? — спросила Катя дрожащим голосом. — Я д-думала, так только в кино… В плохом кино-о-о…       Андрей покосился на пищащих грызунов и с ловкостью акробата устроил на трубе свои длинные ноги. Милко всхлипнул.       — По всей видимости, там было гнездо, и даже, наверное, не одно, — сказал он, поеживаясь. — Склад этот тревожат редко, вот они и развелись.       — Что же Они друг друга не сОжрали? — спросил дизайнер, деловито вытирая нос. Первый шок прошёл, и он возвращал себе былую твёрдость духа.       — Возможно, им было, что есть, — покачал головой Андрей, глядя на снующих под ними серых мерзостей. — И я пока не очень хочу знать, что именно. У нас рабочие не пропадали последнее время?       Пленники засмеялись, и стало как-то легче. Катя на крыс, снующих под ногами, старалась не смотреть. Их хвосты вызывали тошноту куда большую, чем Нестерова. Где-то очень далеко запищал и закричал хор женских голосов.       — До цехов добрались, — констатировала Катерина. — Звать на помощь, по всей видимости, бесполезно?       — Да смысл? — пожал плечами Андрей. — Ты там нормально сидишь, держишься? Сейчас крысы найдут что-то поинтереснее старых газет и уйдут, а мы спокойно выйдем.       Но крысы нашли, что искали. Макулатура была только в части ящиков, и вообще оказалась здесь, по всей видимости, случайно. Серые твари прогрызли несколько больших коробок, зашуршали полиэтиленом, и на пол хлынула гречка.       — ТвОю бабУшку… На помощь!!! — заорал Милко, но было поздно. Производство спешно и шумно эвакуировалось, а крысы сбегались обратно на гречку. За ней посыпалось какое-то пшено, потом — рис.       — Откуда здесь крупа? — спросил дизайнер, подбирая повыше ноги, которые никак не желали помещаться на трубе.       — Похоже, кто-то из столовой приворовывает и прячет под макулатурой, — скрежетнул Андрей и сел поудобнее. — Найду — уничтожу! Видимо, в том складе тоже стоит запас, потому они там так и расплодились. Уволю. Уволю всех! — злился он, забыв, что давно не имеет никакого права никого увольнять.       — Это что нам теперь… Сколько здесь сидеть? — спросила потерянным голосом Катя и посмотрела на Андрея умоляюще.       За этот её взгляд он готов был пройти по углям, не то что по крысам. Он улыбнулся Катерине и поискал в карманах мобильный.       — Я без телефона, — констатировал он с грустью. — Ты, Кать?       — В сумочке, — вздохнула она. — Сумочка в кабинете.       Милко развёл руками и чуть не свалился с трубы. Жданов никогда не считал себя смелым человеком, но и трусом он тоже не был. И потому ему сейчас нужно было спрыгнуть с чёртовой трубы и пройти по крысам, которых стало ещё больше.       — Ладно, я на подвиг, — объявил он и взялся рукой за трубу, чтобы поудачнее прыгнуть.       — Не смей, — прошипела под крысиный писк Катя.       — Андрей, она прАва. Лучше посИдеть, чем они кинутся на тЕбя! Крысы переносят чУму.       — И холеру, — вздохнула Катерина, ерзая на своей трубе и никак не находя удобной точки. Жданов повернул к ней голову. В принципе, Катерине полезно посидеть с крысами и с ним, и подумать над своим поведением.       — Вы так обо мне беспокоитесь? — спросил он, скрывая за язвительным тоном волнение. Катя фыркнула.       — Я морально не готова смотреть, как они будут грызть человеческое горло.       — Зачем ты скАзала про горло? Я теперь бОюсь…       Единственная лампочка, свисавшая с потолка, вдруг погасла — крысы перегрызли провода.       — Санстанция нас закроет. К чертям. Собачьим, — раздался в полной темноте голос Андрея.       — А если они полезут к нам? По трубам? — спросила дрожащим голосом Катя.       — Я вас Убью! ОбоИх!!!