Канатоходцы

      Свет погас во всём Zimaletto, потому и остальные этажи, менее спешно и более спокойно, чем производство, эвакуировались домой. На улице около проходной остались трое — Потапкин, Кира и Малиновский.       — Ром, если узнает санстанция, нам несдобровать, — Кира покосилась на здание компании и качнулась с пяток на носки. — Ты это понимаешь?       — Всё в порядке, я заплачу этим гамельнским крысоловам, — пообещал Малиновский. — Меня только интересует, почему этим занимаемся мы, а не Пушкарёва.       — А она ушла, — изменившимся голосом доложила Воропаева, — и трубку не берёт.       — Как интересно. И Жданов куда-то смылся, телефон в кабинете забыл…       — Так она с ним и ушла, — всё тем же голосом сказала Кира, и Рома наконец-то понял, что она едва сдерживает близкие слёзы.       — Нашли время, — пробубнил Роман, но Кира услышала. — Кир! Кирюш, давай домой. Я сам дождусь дератизацию.       Воропаева спорить не стала, и Малиновский окопался на проходной — играть с Потапкиным в дурака. Бригада должна была приехать только через два часа.       — Потапкин, а не заказать ли нам пиццы по случаю ну вот совсем не трудового дня, а?       Крысы пищали и шуршали под ними. Темнота давила — абсолютная, поглощающая, даже собственных рук не видно. Теперь нечего было и думать куда-то выбираться по головам оголодавших крыс.       — Кать, ты как?       — Нормально. Главное, чтобы и правда по трубе не полезли.       — МОлчи, ведьма!!!       — Милко, не паникуй. Кать, ты крепко держишься? Не бойся, у них достаточно еды, они не полезут.       — А из любОпытства? Они любОпытные…       — Молчи, гений! Кать, отвечай мне.       — Боишься, что я усну и упаду? — спросила она иронично.       — Волнуюсь. Хочешь, я попытаюсь добраться к тебе по трубам?       — Я хочу, чтобы ты не мешал мне медитировать. Я делаю вид, что не слышу их.       — СмОтри, в медИтатации свОей и правда не упАди.       — Кать, — снова подал голос Жданов, и она недовольно вздохнула, — а зачем деньги-то?       — Милко, держитесь там за трубу покрепче, — снова вздохнула в темноте Катя, на этот раз обречённо. — Нам нужно закупить много, очень много ткани, пока не подорожали. Почти везде засухи. Хлопка со льном будет мало, закупочные сильно прыгнут. Нестерова прогнозирует, что вдвое, аналитиков погуглила — там прогноз ещё хуже. Желательно выкупить ткани на все коллекции до конца года, иначе мы войдем в такой штопор, что уже не выйдем.       — Как ткани… Как я буду твОрить?!..       — Хорошо хоть шерстяные для зимних коллекций можно не закупать, — продолжила Катя. — Ну вот. Для этого я думаю взять вещи старых коллекций и выкинуть их в магазины на скидки, например… Или отправить в глубинку, где не очень следят за модой. Нужно подумать. И найти ещё источники финансирования, тут по-любому не хватит.       — Сдались глубинке Милкины тряпки, — фыркнул Жданов.       — Я щас Обижусь.       — Главное, что у нас есть товар, — возразила Катерина, — а как его реализовать — придумаем. На это у нас есть Юлиана. Хоть на носовые платки перешить, хоть на шарфики, лишь бы продать. Лишь бы собрать нужную сумму.       — Катюш, сколько у нас времени? — спросил Жданов.       — Выбрать ткани — до двадцатого июня. Оплатить нужно в июле.        — Это невАзможно! Я не мОгу выбрать ткани на весь год!       — То есть, если мы это провернём, то можем очень хорошо выскочить, так? А кто-то может и утонуть? — в голосе Жданова прорезался азарт.       — Да. Цены на рынке поползут вверх. А наши расходы на ткани — нет. Сверхприбыль может быть колоссальной. И экономия на логистике. Единственное — если ткани за год крысы не сожрут.       — Могла о крысах и помОлчать…       — Сашка, судя по всему, не сделал плановую дератизацию, — пояснил голос Андрея. — Сэкономил, гад.       — Давай не будем сейчас о Воропаеве. Нам бы денег достать.       — Я продам квартиру, — начал перечислять Жданов, — отцу позвоню… С остатками что-то придумаем… Зорькин на бирже играет? Выигрывает?       — Кстати, мысль, — поддержала Катя и попыталась устроиться удобнее — затекли ноги, руки и спина. Потеряла равновесие. — Ой, мамочки!       — Катя!       — Эй, презИдент!       — В-всё хо-хорошо, — тяжело дыша, ответила Пушкарёва. — Но ещё полчаса, и всё будет очень плохо.       — Устала? — спросил Андрей тревожно. Нужно было идти за помощью, идиот!       — Очень, — нехотя признала Катерина, слушая писк где-то под собой.       — Кать, будет совсем невмоготу — скажешь. Мы что-то придумаем.       — Кто-то мне может объЯснить, почЕму нас не ищут? Пропажа гения — это что, так незаметно?!..       Прошло полчаса, а потом час. От скуки и нервов играли сначала в города, потом в слова. Их не находили. Крысы всё так же шуршали под ногами. Как отбиваться в темноте, когда эти твари нажрутся и решат изучить троих людей, сидящих на трубах?       — Кать, я постараюсь перебраться к тебе, — заявил Жданов, когда в голосе Пушкарёвой осталась одна усталость.       — Темно, сорвёшься.       — Ну не съедят же они меня!       — Я бы не был так Уверен!       Где-то в коридоре, в другом измерении, послышались разговоры и мужской смех.       — Мы здесь!!! — заорал Милко так громко, что Катя с перепугу чуть снова не свалилась. — На помощь!!! Э-э-эй!!!       Шаги и разговор приблизились, фонари замелькали по коридору.       — Кость, отсюда кричат! Охереть, люди, вы что тут делаете? — в проёме показался человек в белом защитном костюме и посветил на них плотным лучом фонаря. — А этих товарищей сколько… Жрите, жрите, не долго вам осталось.       — Живы?       — Макс, включай пугалку, мы их не снимем иначе…       Жданов снял Катерину с трубы и осторожно поставил на землю, убрал волосы с лица. В лучах фонарей выглядела она паршиво.       — Катенька, Кать… Ну ты как? Идти можешь?       Она кивнула, но идти у неё получалось плохо — занемели и замёрзли ноги. Сам Андрей шёл чуть лучше, а Милко напоминал смертельно раненого кузнечика.       — Маски возьмите, а то мы там потравили, — один из их спасителей протянул им три респиратора.       — И напейтесь сегодня, — посоветовал им кто-то вслед, и бригада рассмеялась. Трое спасённых, поддерживая друг друга и с трудом переставляя ноги, пошли по коридору. Через несколько метров идти стало легче, и Катя первая отстранилась от их неожиданного трио.       Лифт не работал, и подниматься до админэтажа сил не было ни у кого. Жданов нырнул к себе в кабинет, взял ключи от машины, телефон и бумажник.       — Кать, не поднимайся, я тебя отвезу, — предложил он, и Катерина, разминая ногу, вынуждена была кивнуть. — Милко, могу дать денег на такси, если двенадцать этажей сегодня не для тебя.       — И моральную компенсацИю.       — Не дождёшься.       — Святые суслики! — воскликнул Малиновский, когда измученная троица вышла с лестницы на проходную. — Вы тут что делаете?       — Ползём, — признался Жданов и в двух словах рассказал, на каких жёрдочках они втроём сидели последние несколько часов. Дизайнерские вздохи и ремарки гения добавляли рассказу Андрея драматичности.       — У меня слов нет, — покачал головой Малиновский.       — Редкий случай, — констатировал Жданов, добывая под столом у Потапкина минералку. — Кать, будешь?       — Спрашиваешь…       Рома посмотрел на друга, потом на Катерину, спрятал улыбку.       — Потапкин, тебе диверсионное задание, — Малиновский отвернулся от невинно стоящих рядом и пьющих по очереди воду Кати и Андрея, — подняться на админэтаж и принести вещи Екатерины Валерьевны и Милко.       Пока Потапкин бегал за вещами, дизайнер взял у Малиновского телефон и вызвонил Рональда, чтобы тот забрал его, утешил и обогрел. Малиновский отчитался по эвакуации и дератизации, радуясь, что эти два слова рифмуются.       — Я не смОгу спать… Я не смОгу твОрить… — переживал Милко, развалившись на кресле охранника.       — Да будет тебе причитать! — искренне веселился Роман. — Ты о Zimaletto подумай! Мне ребята из бригады сказали, что крысы могут на полчаса дыхание задерживать, и поэтому иногда выползают из унитазов. Что нам теперь, вырыть во дворе…       — Рома!!!       — Роман Дмитриевич!!!       Милко позеленел, но в туалет не побежал — собственно, из опасения увидеть там крысу.       — Малиновский, будь другом, на пять утра закажи клининг, — попросил Андрей, снова забыв, что президент не он. — Чтобы народ мог на работу выйти…       — Я понял, я сегодня старший по крысам. С тебя бутылка, Палыч.       — Я всё равно тебя отвезу, — объявил Жданов, когда Катя получила свою сумку, — и не спорь, ты не в том состоянии, чтобы садиться за руль.       Андрей усадил её в машину, придержав за локоть, Катя откинулась на сидении и чуть не заснула там же. Оказывается, просидеть почти без движения несколько часов в полной темноте с крысами — это чертовски утомительно.       — Устала, — улыбнулся Андрей и завел двигатель.       Он ничего не говорил всю дорогу, а Катерина плавала между сном и явью, и мечтала о горячей ванной. Крысиный писк до сих пор стоял у неё в ушах.       Во дворе на Авдеенко Жданов остановился. Катя оглянулась удивлённо, потом, казалось, что-то поняла, поблагодарила и потянулась к дверной ручке.       — Кать…       — Не сегодня. Всего доброго. Спасибо ещё раз.       Она вышла, и Андрей дал задний ход. Он уже выворачивал руль, чтобы завернуть за угол дома, когда увидел, что Катя не спешит заходить, переминается с ноги на ногу и роется в сумочке, а потом кому-то звонит.       — Это не твоё дело, Жданов, — сказал он сам себе и повернул руль в другую сторону. Подъехал обратно к Пушкарёвой и вышел.       — Что-то случилось? — спросил он строго, надеясь, что его сейчас не пошлют в очередной раз за вмешательство в личную жизнь.       Катя, совсем как когда-то та, его Катя, далёкая и любимая, раскинула руки и пожала плечами.       — Я не живу здесь больше. Продаю квартиру.       Жданову стало жарко. А где же она живёт-то? И главное — с кем.       — И чего сразу не сказала? Садись в машину.       Он формулировал вопрос всю дорогу, боролся с собой и не решался начать разговор. Катерина это понимала, но помогать ему не торопилась. Она отменила такси и открывала рот только для того, чтобы показать дорогу. Благо, ехать было не далеко.       — Почему решила продать квартиру? — спросил Андрей плохо управляемым голосом, когда они почти приехали.       — Воспоминания тяжёлые, — ответила Пушкарёва без грани сарказма, который стал для нее последнее время привычным. — Опережая твой следующий вопрос, отвечу — снимаю.       — Пока ищешь новую?       — В этом нет необходимости.       — Кать…       — Вот здесь, в арку, если можно. Мне пора, Андрей Павлович. Ещё раз спасибо.       А утром Екатерину Валерьевну Пушкарёву на работу привёз Александр Юрьевич Воропаев. Жданов увидел Катерину, выходящую из машины его любимого врага и озверел прямо там, не сходя с места.       — Катя, — перехватил он её на проходной и утащил в сторону от потока людей. — Ты не хочешь объяснить, что происходит?       — В чём дело, Андрей Павлович? — изогнула бровь Катерина, снимая его руку со своего предплечья. — Вы теряете связь с реальностью? Могу поискать вам хорошего психотерапевта.       Жданов смотрел на неё во все глаза и не верил. Вчерашний день и все его победы оказались миражом.