Контроль

5

      На часах было начало десятого утра. Предстояло решить, что делать дальше: покупать билеты на следующий автобус или остаться и осесть здесь. Паранойя снова заявила о себе. Нет, только не здесь, четырнадцать часов пути — не расстояние, он запросто может приехать сюда, нужно продолжать путь. Кроме того, я все ещё во Флориде, лучше было бы сменить не только город, но еще и штат. Я побрела к кассам.       Мне хотелось поселиться в достаточно крупном, при этом теплом городе, желательно, не очень далеко от побережья, чтобы в нечастые или частые выходные, уж как повезет, ездить туда отдыхать. По пути прихватив карту США на одной из стоек информации, я посмотрела, какие у меня варианты. Хьюстон, штат Техас, подходил идеально. В кассе мне с удовольствием продали билет на ближайший рейс до Хьюстона, но он был назначен только на четыре часа дня. У меня было шесть с небольшим часов прогуляться по городу.       В принципе, будучи в другом эмоциональном состоянии, я бы, наверное, отправилась посмотреть самые крупные достопримечательности, но на этот раз мне не хотелось ничего. Нет, не совсем ничего, я жаждала помыться и, может, немного поспать, уже хотя бы возможность принять душ принесла бы облегчение. Тревога немного отступила, я спокойно купила в привокзальном магазинчике всякой всячины: новый, на этот раз предоплаченный телефон-раскладушку, чтобы не светить свое имя, карту Пенсаколы и бутылку воды. На улице было довольно тепло, несмотря на утреннее время.       В радиусе нескольких километров от автовокзала, как и следовало предполагать, нашлось с десяток почасовых гостиниц, номер в одной из которых я и сняла. Это оказалась небольшая квадратная комната без каких-либо изысков, но с центральным кондиционированием, что радовало. Душевая кабинка чистая, но самая простая, такая же сантехника, очень немногочисленная мебель, не самое новое посеревшее от стирок постельное белье. Что еще можно ожидать от номера, который предназначен для съема на несколько часов? В таком, понятно, жить будет довольно тоскливо.       К счастью, в этой скудной обстановке мне предстояло провести всего четыре часа, и этого времени мне с лихвой хватило, чтобы принять воистину сказочный душ. Сложно описать удовольствие, с каким я отмывала кожу, волосы, все части тела, к которым прикоснулся похититель. Нет, я не чувствовала себя грязной или запятнанной, для меня это было частью избавления от воспоминаний, будто ритуал, когда вода забирает с собой неприятные ощущения и эмоции. Понятно, что вряд ли это сильно поможет, но даже такая мелочь уже сумела поправить мое состояние.       После душа стало легче. Около трёх часов по полудни я покинула гостиницу, съела абсолютно неполезный, но безумно вкусный громадный бургер с двойной говяжьей котлетой в забегаловке около автовокзала и с приятным чувством лёгкой объеденности отправилась на посадку. Через пятнадцать часов я буду в Хьюстоне, штат Техас, где начну свою новую жизнь.       Такой же комфортный автобус, как и предыдущий, неуклонно увозил меня все дальше от Пенсаколы и Орландо, от связанных с последним неприятных эмоций. Вспышки воспоминаний о той ночи почти прекратились, на место страха неотвратимо приходила злость. Уже без стучащего в ушах сердца и потных ладоней я прокручивала в голове произошедшее и думала лишь о том, как избежать подобного впоследствии.       Для начала никогда не пить то, чем тебя угощает кто-то незнакомый. Пожалуй, это будет первое правило. Второе. Необходимо посещать группу поддержки. Та эмоциональная травма так или иначе даст о себе знать, с ней все равно нужно работать. Даже если сейчас острота боли притупилась, вряд ли я дальше смогу жить, как прежде. И на будущее – третье правило – следует приготовиться путешествовать налегке, собрать и хранить в депозитной ячейке необходимые для срочного отъезда вещи, самое важное: те же документы и драгоценности, новый чистый телефон да небольшую сумму денег. Такой "тайник» даст мне возможность практически мгновенно покинуть город и перебраться на новое место. Сбежать. Сразу, как только мне что-то не понравится.

6

      По прибытии в Хьюстон, штат Техас я начала выполнять свой план действий. Первым делом нужно было снять жилье. Денег, не считая «подарок» насильника, было немного, я решила снять комнату, чтобы накоплений хватило хотя бы на пару месяцев отпуска. Найти подходящий вариант оказалось проще сказать, чем сделать. Я и не ожидала, что буду впадать в тихую панику, едва узнавая, что в квартире или на этаже проживают одинокие мужчины. Иррационально, но мне было страшно, что однажды такой одиночка решит сделать со мной что-то похожее на то, что я пережила в Орландо.       Комната попалась на третий день поисков, и ее я сняла сразу, едва узнала, кто соседи. Наконец, звезды сошлись в нужном порядке, совпала и цена, и расположение и даже состав остальных квартирантов.       Я перешла к следующему пункту – оформила абонентский ящик, где оставила немного денег, самые дорогие побрякушки, свои документы. Здесь не потребовалось предъявлять никаких документов, в договоре я указала чужое имя, получила ключ и расписалась в соглашении о том, что ящик будет вскрыт, если в течение трех месяцев за него не будут вноситься платежи. Впрочем, он стоил совсем недорого, так что я была уверена в сохранности моих ценностей.       Третьим пунктом моего плана была группа поддержки. Я нашла тихую лютеранскую церковь в пешей доступности от моего жилья, там по четвергам проходили собрания для жертв насилия. Я не раздумывая решила записаться, но никакой записи не велось. Милый сорокалетний чернокожий священник сказал, что это анонимная группа, мне достаточно просто приходить. Я совсем не хотела оставлять никаких следов, возможность называться как угодно меня порадовала.       На следующий день я уже пришла на свое первое занятие. Это был четверг, шесть вечера. Я явилась туда минут за десять до назначенного времени и зашла в нужное помещение. Довольно просторный холл с небольшим количеством висящих по центру светильников, так что у стен царил полумрак. На рассеянном пятне люминесцентного света широким кругом располагались раскладные пластиковые стулья черного и серого цвета, на одном из них висела то ли рубашка, то ли пиджак, очевидно, обозначая стул ведущего. Некоторые места уже были заняты женщинами разных возрастов и национальностей, все были одеты довольно просто. Они выглядели расслабленно, некоторые даже вальяжно. Скорее всего, это далеко не первый их визит сюда. Я же чувствовала себя скованно и зажато, тихо присела на один из свободных серых стульев и утопила взгляд в игру на своей раскладушке, то была родимая змейка, которая должна обходить кактусы на прямоугольном поле.       Появился ведущий, тот же священник, которого я встретила вчера, и началось собрание. Я все время молчала и едва держалась, чтобы не разрыдаться. Воспоминания были слишком сильны, я не могла говорить об этом, но я слышала истории, полные боли, такой же боли, какую перенесла сама. Они говорили уже без надрыва, скорее, излагали факты, но мне было больно их слушать, и даже не за себя, а за этих женщин, которые столкнулись с чем-то похожим. Здесь мы все были из одного племени – пострадавших от сексуального насилия, чья психика теперь требовала реабилитации.       После сорока минут занятия ведущий объявил перерыв, и дамы небольшой дружной кучкой отправились к столику, расположенному у одной из стен. Кто-то зажег небольшой светильник над ним, и он стал отчетливо виден. Там стоял подогреватель для воды, кофе, чай и какие-то печенья. Я сделала то же, что и остальные, повинуясь странному стадному чувству, как будто так было надо, хотя вовсе не хотела ни пить, ни есть. И когда я наливала в бумажный стакан с растворимым кофе воду из подогревателя, ко мне подошла стройная симпатичная смуглая девушка с длинными вьющимися волосами. У нее были очень задорные глаза, резко выделяющиеся на фоне происходящего вокруг.       — Привет, новенькая! — с африканским акцентом звонко сказала она. — Я — Леона.       — Привет, Леона. — Подавленное состояние не дало мне даже поздороваться по-человечески. — Я… Мое имя Мики.       Я придумала его только что, на ходу, поэтому говорила запинаясь.       — Этот кофе — отстой! В кофейне через дорогу гораздо лучше. — С видом эксперта отчеканила задорная смуглянка и добавила, очевидно, обратив внимание на мою бледность. — Не парься. Все с этого начинают. Первый раз здесь я так же себя вела. Да не, даже хуже, я проревела всю встречу.       Ее слова немного приободрили. Я кивнула и размешала пластиковой палочкой брошенный в напиток сахар.       — Сколько ты сюда ходишь? — мне вдруг стало интересно, сколько времени ей потребовалось, чтобы начать чувствовать себя вот так вот просто. — Год? Два?       — Брось! Мне хватило четырех месяцев, чтобы справиться со страхом и болью. — Подмигивая шепнула Леона. — Но сюда я хожу уже больше года для того, чтобы закрепить эффект. Плюс — печеньки вкусные.       У меня от души немного отлегло, и после перерыва я с более позитивным настроем вернулась на свое место. Второй час прошел подобно первому, те же рассказы, те же аплодисменты, и в конце слово взял ведущий, Гарри, как я смогла узнать, чтобы подытожить сегодняшнее собрание. Он похвалил присутствующих за успехи в борьбе со своими страхами и фобиями, подчеркнул мое появление, посокрушался о тех, кто не смог явиться в этот день и закончил благостной молитвой о придании силы и уберегании от плохого. На этом встреча считалась завершенной. Я покидала помещение одной из последних, не желая ни с кем общаться, но на улице меня ожидала кудрявая Леона.       — Подруга, пойдем, угощу тебя нормальным кофе! — она заулыбалась мне лучезарной широкой улыбкой и заговорщически добавила. — Нормальным кофе! Не отказывайся!       Мне не сильно хотелось с ней дружить, хотя, возможно, это знакомство как-то облегчит мне жизнь? Я решила принять ее предложение, но вспомнила о своем первом правиле.       — Окей! — я изобразила энтузиазм. — Только давай я сама себя угощу, идет?       Она сначала нахмурилась, а затем рассмеялась!       — О! Как мне это знакомо! — Леона рассмеялась. — Пойдем, угостишь себя кофе!

7

      Мы перешли довольно тихую узкую улочку и спустились в небольшую полуподвальную кофейню. Интересный антураж, под что-то арабское, декоративные кальяны на высоких подоконниках, вязь, ковры, подушки и низкие столики. Я ассоциативно ожидала кофе из турок на горячем песке, но нет, кофемашина была обычной, рожковой, и кофе подавался в бумажных стаканах. Арабский стиль был только для уюта.       — Привет, Майк! — с порога закричала Леона и быстро зашагала в сторону стойки, за которой стоял очень женственного вида парнишка. Я поплелась за ней. Ну вот, еще одно навязанное знакомство, очевидно, она хорошо знала здешний персонал.— Знакомься, Майк, это моя подруга, Мики! О! Какое совпадение, у Вас очень похожие имена. — Без умолку щебетала кудрявая бестия и продолжала бы щебетать, но внезапно заметив на руке бариста пищевую пленку, изумилась . — Ты таки сделал ее? У нее?       Майк заулыбался и отлепил с руки полиэтиленовую «заплатку», под которой была проложена тонкая флизелиновая салфетка. Оказалось, они говорили про татуировку. На его руке красовалась морда волка, красивая, натуралистичная, с переливами света и тени. Я во все глаза жадно смотрела на его татуировку, и Леона перехватила мой взгляд.       — Нравится? — спросила она. — Долго же Майк к ней готовился, да, Майк? — бариста кивнул. — У тебя есть татуировки? — я покачала головой. Всегда хотела, но не было достаточно веского повода. — Тогда ты непременно должна сделать себе татуировку. Точно тебе говорю! Но сначала мы возьмем по кофе.       Я самостоятельно оплатила свою чашку капучино и сама взяла ее из рук Майка. Леона, очевидно, понимала, почему я так поступаю, и тихонько посмеивалась. Мы вышли на улицу и уютно устроились за одним из уличных столиков.       — Так вот о татуировках! — снова заговорила Леона. — Я знаю хозяйку одного салона. Хорошая девчонка. Она так классно бьет! Быстро, качественно, стерильно! И эскизов тьма… — я слушала ее завороженно, как заклинательницу змей. Она говорила быстро, восторженно, экспрессивно, являя собой полную противоположность мне, сейчас забитой и подавленной. — Вот увидишь, татуировка сильно ускорит твое выздоровление, это ритуал, отправная точка!       В ее словах, вроде, не было ничего странного, напротив, эти зажигательные речи потихоньку точили камень моей хандры.       — Может быть… Но это же больно? — поинтересовалась я робко, когда она закончила расписывать свою знакомую татуировщицу.       — Тьфу, брось. Это не больно, поверь мне. Да ты и сама знаешь, какой сильной может быть боль!       Черт! Снова глаза намокли. Она настолько спокойно возвращалась к травматичным воспоминаниям, я так пока не могла.       — А ну, возьми себя в руки! — вдруг шутливо-командным тоном проговорила она. — Допиваем кофе и идем к Ванессе. Посмотришь эскизы и там решишь!       Да, сейчас у меня не было ни воли, ни твердости, ни собственной позиции. И, как овечка на веревочке, я ее послушалась. Нет, у меня было слабое желание возразить, сказать, что нет денег или времени, но ее напор и мой интерес, все же, одержали верх.       Оказалось, салон Ванессы располагался совсем недалеко. Минут двадцать ходьбы по уже потемневшим дворам, и вот, мы у цели. Спуск в подвал, обшарпанная железная дверь, которая открылась передо мной с характерным металлическим скрипом. Было жутковато, но почему-то хотелось доверять Леоне. Она чувствовала себя, как рыба в воде, и мне начинало казаться, что это и есть то состояние, к которому надо стремиться.       Мы вошли внутрь, над скрипучей дверью мелодично зазвонил колокольчик. Было душно, пахло потом, краской, спиртом и вазелином. Никогда не обращала столько внимания на запахи, но теперь чувствовала каждый аромат. Перед нами открылся короткий коридор, в начале которого стояло некое подобие стойки, вся левая стена была плотно увешана фотографиями сделанных тут татуировок, а по правой располагалось несколько открытых дверей. Во всех комнатах горел свет, но только из одной, что по центру, раздавалось мерное жужжание машинки. Для меня подобное было совершенно новым, я никогда не была в тату-салонах, а этот был буквально пропитан духом «андерграунда», казался чем-то подпольным, полулегальным, «для своих», но в профильных кругах, должно быть, был известным.       Из второй по счету от нас двери высунулась черноволосая коротко стриженная женская голова, посмотреть, кто пожаловал.       — Леона! — заулыбалась девушка. — Рада видеть! Погуляйте минут пятнадцать, скоро закончу.       Моя спутница приветственно кивнула и, взяв под локоть, вывела меня обратно на улицу.       — Закончит — пойдем знакомить тебя с ней! — своим деловитым тоном произнесла Леона, прикуривая сигарету. — Раз попросила подождать, значит, так нужно. Она в этих вопросах щепетильна.       Я молча кивнула. Говорить не хотелось, но я была очень заинтригована грядущим знакомством с щепетильной Ванессой, кроме того, к этому моменту мой мозг уже загорелся идеей украсить тело первым вечным рисунком, так что я безумно хотела посмотреть, что же загадочная татуировщица умеет.

8

      По истечении пятнадцати минут мы снова спустились к Ванессе, она уже была свободна и встретила нас у стойки. Я удивилась, что из салона мимо нас никто не выходил, очевидно, тот человек покинул помещение через другую дверь. Возможно, именно поэтому Ванесса просила подождать снаружи, может, клиент застенчивый и скрывается. Мало ли. Теперь, когда хозяйку салона можно было рассмотреть в полный рост, я залюбовалась. Это была в меру стройная спортивная девица с симпатичным лицом, обрамленным короткой ассиметричной стрижкой. Ее черты были довольно острыми, и в этом был свой шарм. Она была одета в черный, будто резиновый топ и такие же черные обтягивающие не то брюки, не то джинсы. Незакрытая одеждой кожа являла на себе целую летопись из татуировок, сделанных, судя по виду, в разное время, но увязанных какой-то незримой общей идеей. По крайней мере, мне хотелось верить, что в этом многообразии разводов, букв и рисунков есть некая сакральная мысль.       Леона дружелюбно представила меня своей знакомой, невзначай упомянув, что познакомилась со мной в группе, и было понятно, какой. Может, она просто Ванессе клиентов приводит, а может, для последней это что-то меняет? Выслушав ее, татуировщица испытующе посмотрела на меня.       — Говорят, ты татуировку делать пришла? — спросила она с ухмылкой. Я кивнула. — Повезло тебе, я сейчас свободна. Что хочешь набить? Птичек, рыбок, бабочку? Или, может, цветочки?       Тон последних вопросов был язвительным, и слова прозвучали с какой-то издевкой, будто Ванесса принципиально не уважала девочек с женственными тату. Может, конечно, внешне я и выглядела очень по-девичьи, но эти розовые сопли меня совсем не интересовали. Нет, я не имела ничего против цветов или птичек, но… Пока мы с Леоной сюда шли, в моей голове сформировался примерный образ того, что я хочу, и это было бы что-то суровое, брутальное, опасное, но никак не девчачьи рюшки. В принципе, даже морда волка, как у Майка, только на лопатку, меня бы устроила. Одним словом, тон Ванессы меня озадачил. Я уже поняла, что сделаю татуировку, если не здесь, то где-нибудь в другом месте, поэтому без особых церемоний язвительно спросила:       — А ты другого бить не умеешь?       Ванесса хмыкнула, улыбнулась и потянулась за толстым фотоальбомом формата А4.       — Умею, красотуля. — Она открыла первую страницу, и передо мной предстали фото татуировок с медведями, волками и тиграми. — Много, чего умею. Ты уже знаешь, что украсит твое тело?       Я быстро пролистывала страницы, пока не добралась до геометрии. Картинки были великолепны, одна краше другой, но абстракция — на то и абстракция, в большинстве, она не несет особого настроения. Я внимательно просмотрела все геометричные работы и ткнула пальцем на наиболее подходящую к случаю. Остро очерченные кристаллы разной формы, расходящиеся из центра в стороны — было в этом эскизе что-то острое, колючее, опасное.       — Вот это мне нравится. И я хочу монохромный вариант, только кое-что бы добавила. — Произнесла я, полностью охваченная идеей прямо сегодня сделать себе татуировку. — Пусть с острых граней вот тут, тут и тут стекает темная жидкость?       Ванесса повернула эскиз к себе и произнесла.       — Да легко, дорогуша! — она обратилась к Леоне. — А у этой есть вкус!       Леона заулыбалась.       — Ну, что, вы же бить будете? Я, наверное, пойду? Мне завтра на работу… — Произнесла она своим обычно-задорным голоском и добавила, видимо, заметив мое смятение. — Не волнуйся. Татуировка тебе очень поможет!       Да я не о татуировке беспокоилась. Меня волновала перспектива добираться домой отсюда по темноте. Я итак-то дорогу не запомнила, а сейчас было уже начало десятого, и город погряз во мраке ночи.       — О чем мы с тобой договаривались? — многозначительно произнесла Ванесса. — Нет уж, останься с подругой, раз привела!       Леона изобразила скуку, но кивнула. Определенно, она и с татуировщицей была на короткой ноге, а понимали они друг друга и вовсе с полуслова.       — Хорошо, у тебя есть сегодня, что почитать?       — Возьми в приставку погоняй, книжек нет. — Отрезала Ванесса и деловито обратилась ко мне. — С тебя двести баксов. Куда бить будем?       Деньги у меня были, но вот вопрос о месте поставил меня в тупик. По хорошему, хотелось на лопатку, но для этого мне придется раздеться, а этого делать не очень хотелось, синяки на шее еще были заметны.       — Так куда? — торопила мастер.       Я занервничала. Такая напористость меня смущала.       — На плечо. Вот сюда. — Я указала на левое плечо с равномерно гладкой кожей. — Тут будет хорошо. Мне ведь не придется раздеваться?       — Неа. Рукав задерешь и все.       Мы проследовали в ту самую комнату, откуда Ванесса выглянула в самом начале, и она указала мне на специальное удобно раскладывающееся кресло, рядом с которым стоял стул с подъемным механизмом и стойка с несколькими пистолетообразными машинками.       Сам процесс татуировки занял часа полтора. Подготовка — минут двадцать. Ванесса была мастером высшего класса, она чем-то похожим на шариковую ручку набросала эскиз сразу на моей коже и начала набивать точными аккуратными движениями. Леона была права, боль почти не чувствовалась, было немного неприятно, но только и всего.       Закончив, татуировщица поднесла зеркало, и я смогла полюбоваться на ее творение. То, что я увидела, несмотря на красноватый фон опухшей кожи, было великолепно и смотрелось даже лучше, чем на фотографии. Я пришла в восторг! Ванесса назидательно рассказала мне, как ухаживать за татуировкой, пока не заживет, выдала маленький тюбик вазелина и флизелиновую салфетку, затем помогла замотать плечо пищевым стрейчем.       После этого я расплатилась, и мы с Леоной покинули тату-салон. Ко мне внезапно вернулась легкость, как будто я пересекла какой-то внутренний барьер, и теперь чувствовала себя значительно веселее. В этом своем приподнятом настроении я хотела предложить Леоне выпить, но вспомнила, что после татуировки нельзя пить как минимум недели две.       Я дошла до дома в сладостном эйфорическом состоянии. Сегодня я что-то изменила, изменила кардинально, возврат невозможен. Сегодня я стала другой. Это вселяло радостный трепет. Поднявшись в квартиру, я первым делом посмотрела на свою новую татуировку, еще немного порадовалась тому, как она красиво выглядит, и легла спать, усталая и довольная.