Контроль

9

      Татуировка оказала на меня неизгладимое впечатление. Так подействовал не только сам факт ее наличия, но вообще все вместе — и сам процесс, начиная с выбора эскиза, и легкая боль от иглы, и подготовительные действия. Каждый день я сразу после пробуждения шла смотреть, как она заживает, мазала кремом, заматывала пленкой и практически с каждым часом испытывала все более сильное желание сделать себе ещё одну.       На третий день, то было воскресенье, я отправилась в художественный магазин, купила альбом для рисования, карандаши, стиральную резинку, точилку и начала рисовать. У меня в голове был четкий образ того, что я хочу, но ничего подобного в альбоме Ванессы не было. Я собиралась принести ей свой эскиз, как только закончу, потому что эта красота непременно должна оказаться на моей спине.       Часы напролет я изрисовывала альбом в поисках идеальной композиции. Я рисовала наклоненную маску, рядом с ней циферблат часов со стрелками, ленты и сухие цветы. Все это были символы того, что я успела пережить. Я осознанно изображала именно эти предметы, вкладывая в них созидательную силу избавления. Это будет на спине, то есть, позади – я прошла, пережила и пошла дальше.       Подпитываясь желанием набить на спину свой собственный эскиз, я ощущала значительное облегчение, хотя и не прекращала ходить в группу, видеться с Леоной. Она неизменно была рада меня видеть и с гордостью повторяла, что она – моя личная спасительница, намекая на представление меня Ванессе.       Через две недели я выверила композицию до идеала, нарисовала беловой вариант и перевела его на кальку. Я взяла его с собой в небольшом тубусе вместе с альбомом с набросками. Я собралась идти к Ванессе и попросила Леону меня проводить, поскольку не успела запомнить дорогу. Впрочем, едва увидев то, с чем я собиралась обратиться к татуировщице, кудрявая смуглянка сразу согласилась.       Мы допили уже традиционный кофе после собрания, и Леона повела меня в салон Ванессы. На этот раз я старательно запоминала дорогу, ориентиры, где куда свернуть. Уж очень мне хотелось знать, как добраться туда без поводырей.       Ванесса оказалась свободна, кажется, это был хороший знак, все складывалось удачно. Кроме нее, в салоне снова никто не работал, может, она одна сидит здесь вечерами?       — Ванесса, привет! — пропела Леона.       — Снова вы! — кажется, Ванесса была в плохом настроении и встретила нас почти в штыки. — Заживает плохо? Пигмент сошел? Чего явились?       — Нет, татуировка почти зажила. — Сказала я. — Я хочу сделать еще одну.       — Вот как? — заинтересовалась тату-мастер.       — Вот — это эскиз. — Я протянула ей кальку с переведенным рисунком. — Это я на спину хочу.       Приятно было видеть, как менялось ее лицо, а следом и настроение. Татуировщица деловито разглядывала картинку, поворачивала, отставляла и подносила ближе к глазам, а затем вдруг нетерпеливо спросила.       — Кто автор? Кто это нарисовал?       — Я, я сама. — Скромно ответила я и протянула ей альбом, в котором оттачивала этот рисунок.       Ванесса с интересом открыла альбом. От страницы к странице она то кивала, то вглядывалась, где-то хмыкала, где-то морщилась, долистав до конца, подняла на меня взгляд.       — Недурно. — Она вернула мне альбом. — Художественная школа?       — Кружок рисования в детстве. — Я пока не поняла, нравится мне ее реакция или нет. — Но недолго.       — У тебя есть задатки. Просто рисуй больше. — Татуировщица взяла кальку с эскизом и кивком пригласила меня следовать в ту комнату, где била мне тату до этого.       Леона, улучив момент, чтобы вмешаться в разговор, сообщила, что уходит. Ее никто не держал, мы с Ванессой уже были на своей волне, так что она даже немного мешала. Сегодняшний вечер казался мне знаковым, все было в мою пользу, все шло как нельзя лучше. Попрощавшись с кудрявой подругой, я зашла в кабинет к Ванессе — она задумчиво рассматривала мой эскиз на стеклянном столе с подсветкой снизу.       — Так, ну, за один раз это мы не набьем. — В конце концов, подытожила она. — Сегодня сделаем контуры и основные штрихи, через неделю добьем полутона и детали. Идет?       — Идет, Ванесса! — обрадовалась я. Это меня полностью устроило. — А сколько это будет стоить?       — Давай по деньгам потом. — Скучно протянула она. — Это не так важно.       Я кивнула, возражать не хотелось. Возможно, если татуировщица заломит цену, придется скорее найти работу. Я была готова за любые деньги сделать эту татуировку — уж слишком мне нравился эскиз, в него я вложила душу и точно знала, что он для меня символизирует.       Ванесса ловкими движениями превратила кресло в кушетку и предложила мне устраиваться поудобнее. Я сняла майку с лифчиком, улеглась на ровную мягкую поверхность на живот и стала наблюдать за приготовлениями татуировщицы к предстоящей работе. На том подсвеченном столе она перевела мой эскиз на специальную бумагу, обернула пищевым стрейчем все, что будет использовано во время работы, нанесла на мою спину какую-то мазь и расположила эскиз. Когда краска с бумаги перекочевала в слой мази, Ванесса показала мне, как будет расположена татуировка. Она выбрала идеальное расположение, мне было нечего сказать. И она взяла в руки машинку.       Она медленно водила иглой по моей коже. Я слышала лишь жужжание машинки, видела, как она макает иглу в подготовленную и уже разведенную краску, этот процесс вызывал во мне восхищение. Я внезапно для себя задумалась о работе тут. Я точно знала, что снова в глянец подаваться нельзя. Было слишком опасно возвращаться в свою область, где все коллеги узнают меня по стилю и запросто сопоставят появление нового игрока с моим внезапным исчезновением. Так меня сможет вычислить и тот, из-за которого я вообще все это затеяла.       — Ванесса, а насколько сложно сейчас заняться татуировкой? — повинуясь вихрю своих рассуждений, спросила я.       — Ты имеешь ввиду — стать профессиональным татуировщиком? — уточнила она, я кивнула. — Проще простого, честно говоря, но есть важное условие – нужно уметь рисовать. А ещё стоит быть готовой, что денег сразу будет мало, очень конкуренция большая. Пока «набьешь» себе имя, пройдет немало голодных месяцев.       Я снова кивнула и задумалась. Мне внезапно захотелось сменить свой род деятельности именно на это. Никогда даже представить не могла, что захочу набивать людям тату, а сейчас жажда обучаться мастерству и работать на этом поприще вышла на первый план и стала сильнее всех остальных желаний.       К этому моменту татуировщица почти закончила свою работу и уже стирала с моей спины нанесенную ранее мазь.       — Я бы хотела этим заняться. — Произнесла я с надеждой и опаской. — Думаешь, у меня есть шансы?       — Давай посмотрим, чего гадать?       Вдруг просто и легко переспросила Ванесса, как будто я спросила ее о чем-то простом и совсем неважном. Но эта ее легкость передалась мне, я почувствовала, что мне не страшно попробовать, почему бы и нет?

10

      С того времени началась моя новая работа. Я начала в роли подмастерья Ванессы, подай-принеси, подготовь место, прибери. Я узнала про стерилизацию, что можно использовать только одноразовым, как готовить машинку к работе, как ухаживать за оборудованием, как разводить пигмент и многие другие технические нюансы. Кроме того я вела журналы записи, через пару недель Ванесса посвятила меня в финансы, и я начала заниматься еще и отчетностью.       К своим клиентам она меня не допускала, а с некоторыми и вовсе выгоняла еще до того, как они явились. Я уже знала, что в салон есть еще один вход, но Ванесса мне его не показывала. У нее были свои секреты, которые она тщательно оберегала. Мы почти не говорили на темы, не касающиеся непосредственно работы, в подруги она меня совсем не хотела пускать. По ней вообще казалось, что друзей у нее нет.       Через месяц я устроилась на работу в фастфуд KFC, потому что того, что платила мне Ванесса, едва хватало на еду. Занятия в группе пришлось забросить из-за катастрофической нехватки времени даже на сон, не то, что на беседы в кругу страждущих. Но я не роптала. Место работы в салоне мне было обеспечено, а Ванесса старательно делала из меня настоящего мастера тату.       Со временем я начала тренироваться бить линии на свиной коже. Это было уже интереснее, чем просто готовить машинки к работе и прибирать рабочее место после клиента. Когда линии стали получаться прямыми и четкими, наставница начала давать мне первых клиентов, кому не требовалось чего-то сложного для моего низкого уровня.       Время шло, я овладевала техниками растушевки, рисовала свои эскизы и постепенно даже выработала свой стиль, отличный от преобладающего в работах Ванессы. Через четыре месяца упорной работы на нее и заработка денег в закусочной я стала полноценным мастером татуировки начального уровня – так она в шутку назвала меня. Понятно было, что в этой области меня ждет длинный тернистый путь, но я стала татуировщиком из подмастерья. Это меня безмерно радовало.       С того времени мы начали работать с Ванессой вдвоем. Денег стало больше, ей я отдавала всего десять процентов гонорара, так что смогла уволиться из общепита и посвятить все время татуировке.       Едва я перестала ходить в группу, мое эмоциональное состояние стало неуклонно ухудшаться, начали сниться кошмары. Наверное, мне стоило возобновить встречи, пытаться как-то решить свои психические проблемы, но я использовала это в пользу обучения. Проснувшись в ночи от кошмарного сна, я не ложилась досыпать, а садилась и рисовала эскизы. Они были мрачными, этакий нуар, но, как оказалось, такое пользуется спросом. Так что, когда я начала работать мастером тату наравне с Ванессой, у меня почти сразу появилась собственная аудитория, которая высоко ценила мои пронизанные душевной болью работы. Ванесса, видя мой успех, как будто начала проникаться уважением, стала пускать чуть глубже бесед о работе, мы постепенно начали сближаться.       Через шесть месяцев с момента переезда я уже твердо стояла на ногах, имея постоянных клиентов в салоне, стабильный заработок и хорошую начальницу, которая все больше становилась похожа на мою подругу. Мы сблизились настолько, что Ванесса перестала меня выгонять, когда к ней приходили специфические клиенты – бандиты разного пошиба и калибра. Я стала вхожа в ее полулегальный круг, чем, наверное, стоило гордиться. И, наконец, я узнала, где в ее салоне находится второй потайной выход. Оказалось, это был люк за стойкой, который вел в длинную сеть подвалов под домами. Она как-то пояснила, что это остатки сооружений, построенных во времена сухого закона, но мне это было неважно – я не планировала туда спускаться.

11

      Кошмары мне снились регулярно, и ничего от них не спасало. Даже свет – с тех самых пор я спала только при включенном ночнике. В очередной раз проснувшись в холодном поту среди ночи, я не сразу осознала, что окружающая меня тьма – темнота в моей комнате, а не в той пахнущей химикатами кафельной темнице. Просто ночник перестал гореть по какой-то причине. Не вынырнув на свет, я снова оказалась в обступившей со всех сторон черноте, кошмар продолжился наяву, и меня накрыла паническая атака. Задрожали пальцы, тело покрылось липким потом, сердце колотилось с бешеной скоростью, и стало трудно даже дышать.       Головой я понимала, что надо встать с кровати и включить свет, но не могла сдвинуться с места, ужас сковал мышцы, и я дрожа всем телом лежала под одеялом. Единственное, что могло помочь в такой момент – дышать. Я старалась вдыхать и выдыхать как можно медленнее, чтобы успокоить сердечный ритм. Через какое-то время нервное оцепенение отступило, я молниеносно метнулась к выключателю, будто за мной гонятся разъяренные монстры, включила свет — никого. В комнате была лишь я в прилипшей к телу мокрой от пота пижаме.       Часы показывали четыре утра. Я устало опустилась на кровать. Спать не хотелось, но кошмары уже порядком утомили. Они снились все чаще, и всякий раз я просыпалась в ужасе, но при свете. На этот раз темнота сыграла со мной совсем злую шутку. Кажется, пришла пора обратиться к психиатру.       Это было быстрое решение – открыть список контактов из старого телефона, вызвонить своего врача в Орландо. У меня с ним были неплохие отношения, так что он мог бы посоветовать мне, что делать, даже в столь ранний час.       Я не задумываясь сделала это. Телефон давно не заряжался, я даже не сняла его с авиарежима. Он так и умер в отсутствие зарядки, когда я пользовалась им в последний раз. Смахнув пыль, я подключила его к зарядному устройству и дождалась, когда он включится. Руки еще подрагивали, но я уже сносно попадала по клавишам. Отменила авиарежим, порылась в адресной книге, нашла своего психиатра и позвонила.       Заспанный голос ответил не сразу. Я предполагала, что он может бросить трубку, но едва узнав, кто звонит, доктор Ройс – напротив – почти обрадовался моему обнаружению, сказал, что переживал. От панических атак он предложил пару средств на выбор, прислал фото на телефон, но предупредил, что за рецептом мне придется обратиться в клинику, потому что свободно они не продаются.       Что же, хоть что-то. Повесив трубку, я сделала себе чаю и привычно села рисовать, а утром, едва клиники начали работать, явилась на прием и обрисовала ситуацию, показала врачу фото препаратов, которые мне посоветовал знакомый психиатр. Мне выписали заветный рецепт, который я отоварила в ближайшей аптеке. Казалось, это должно помочь. Я надеялась, что поможет.       Из-за этих приключений я опоздала на работу.       — Мики, объясни, что заставило тебя пропустить встречу с клиентом? — требовательно спросила Ванесса, едва я спустилась в наш подвальчик.       — Если ты захочешь выслушать, я расскажу, — серо ответила я.       После тяжелой ночи и утра на ногах я хотела лишь сесть.       — Соизволь рассказать. — Она пыталась выглядеть суровой, хотя, кажется, уже почувствовала, с чем это может быть связано.       Я вытащила таблетки, показала ей.       — Ты же помнишь, откуда Леона меня привела? — спросила я. — Начав у тебя работать, я перестала ходить на собрания. Закономерный итог – кошмары каждую ночь, а вчера вот – паническая атака. Я почти не спала сегодня, а утром бегала по клиникам. Прости за опоздание.       — Ты бы хоть позвонила! — она все еще хотела казаться строгой, но я видела, что она понимает меня как никто другой. — Хочешь, возьми несколько выходных, отдохни.       — Уже не нужно. Теперь у меня есть спасение. — Отшутилась я.

12

      Еще неделю все шло ровно. Кошмары продолжали сниться с исправной регулярностью, панических атак больше не было. Я работала хорошо, без опозданий и косяков, Ванесса даже пожалела, что наехала на меня за то утро, извинилась. Мы прекрасно ладили, впрочем, так что я на нее не обижалась.       Пятничным вечером я осталась в салоне одна. Моя начальница заявила, что сегодня хочет развеяться и, веселая, упорхнула в центр навстречу вечерним огням и запаху свежеиспеченных хотдогов. Клиентов я не ожидала, но частенько заходили залетные, кто набрел на салон случайно — даже несмотря на полную неприметнось вывески, такие были.       Сидя за стойкой, я лениво листала pinterest в поисках новых идей, когда услышала звон колокольчика входной двери. Подняла глаза и увидела симпатичного мужчину в просторном льняном костюме. Здесь довольно жарко, и он был одет по погоде — что-то сразу бросилось мне в глаза, но я пока не понимала, что. Интуитивное ощущение тревоги заставило меня нашарить под столешницей один из заготовленных шприцев с транквилизатором, я спрятала его в задний карман джинсов, встала и приветливо поздоровалась с гостем.       Он приблизился, смотрел так, будто узнал меня, но я не помнила его лица. Этот мужчина настолько загадочно улыбался, что я невольно смутилась.       — Что-то желаете? — спросила я, чтобы как-то унять свое смущение.       — Татуировку. Есть эскизы? — проговорил он в ответ и встал у стойки напротив меня.       Я только потянулась за нашими с Ванессой альбомами, как по моей спине побежали мурашки. Будь там шерсть, она бы вздыбилась, именно такое ощущение у меня было — кожа на позвоночнике буквально встала на дыбы. Я почувствовала запах одеколона. Дорогого и легкого, того самого, который навсегда врезался мне в память.       — Пожалуйста, — я передала ему оба альбома.       Он ласково улыбнулся, поблагодарил и углубился в разглядывание фотографий работ. Я чувствовала, что он меня узнал, плюс этот аромат, но у меня не было стопроцентной уверенности, что этот мужчина тот самый, кто похитил меня полгода назад. Не может же быть, чтобы тот одеколон использовал только один человек на земле?!       Я столько раз проигрывала себе сцену, как убью его, что сейчас чувствовала, как холодеют стопы и кисти. Организм уже вбросил в кровь адреналин, он приготовился бежать, облегчает конечности, чтобы скорость бега была максимально быстрой. Но мне нужно было удостовериться перед тем, как его вырубить. Если это он, как он узнал, где меня искать? Да и это был очень дерзкий поступок, набрался, видать, он смелости, чтобы приехать и показать мне свое лицо. Но если это ошибка, я убью невиновного, у которого, возможно, есть семья, дети. Свою догадку я решила еще раз проверить, права ошибаться я себе не давала.       Вскоре он остановил свой выбор на проткнутом стрелой сердце в стиле стимпанк. Этакой агрегат, состоящий из кучи шестеренок и других механических элементов, который по центру пронизывала такая же стимпанковая стрела.       — Я хочу это на плечо. — Произнес он. — Сколько стоит? Сколько времени это займет?       Я оценивающе посмотрела на картинку – такое я набила бы за час-полтора.       — Пять сотен баксов. — Я назвала цену с потолка, надеясь, что это его отвадит.       Но он, к моему удивлению, согласился. Шприц с транквилизатором был все еще при мне, так что я показала ему на кабинет, который считался моим, и, пропустив вперед, проследовала за ним.       Пока я подготавливала место, он молчал, только жадно следил за мной. Впрочем, многие мужчины пожирали меня глазами, за эти полгода я почти вся покрылась татуировками и стала похожа на Ванессу. Это выглядело брутально и красиво, мало кто со мной не флиртовал из клиентов салона.