Sweet rain

W Чимин не переваривал огромные торговые центры, от слова совсем. И дело не в том, что он не любил шоппинг, он просто не любил когда дают множество вариантов выбора. На первом этаже ты посмотрел на супер крутую футболку и думаешь: «Ну, все, это мое», но маленький дьяволенок на плече резко начинает шептать на ухо, что, вообще-то, впереди еще пять этажей супер-пупер крутых шмоток. И все. Ноги болят. Туловище ноет. А футболки так и нет. Потому что, а вдруг там лучше, чем здесь. Конечно, можно купить и там, и тут, но бюджет Чимина не резиновый, и приходится выбирать хорошее, но одно. Слава всем богам, что именно в этот огромный молл он пошел с Сокджином. Он не ныл каждую минуту о том, что он устал и хочет есть, а разделял мнение о магазинах и имел схожий бюджет. В отличие от Тэхена, который за покупки онлайн и за полезное времяпрепровождение. Чимин смирился и именно для этого случая, имел «друга по шоппингу». Все складывалось удачно. Пять этажей были пройдены за два с половиной часа, а сами парни были ужасно вымотаны и голодны. — Может, на фуд-корт пойдем? — Боже, Чимин, я думал, ты никогда это не произнесешь, — Сокджин был в восторге, он приобнял друга одной рукой, подталкивая того ближе к еде. — Вперед к калориям. Я прямо чувствую, как рот наполнился слюной, ужасно хочу съесть…. W — Мам, я тебе клянусь, я хорошо ем. Больше, чем ты можешь себе представить. Разговоры про еду утомляли не хуже пробежки в двадцать километров. Как он не любил спорить с мамой насчет еды еще с самого детства. В школе это было невыносимо — дом будет гореть ярким пламенем, а все, что будет ее беспокоить, так это «почему он не поел блинчики». Может ей присылать фото на весах каждое утро? Ему уже двадцать восемь лет, это просто несерьезно. — Ладно, я поверю тебе на этот раз. Ты просто не забывай, что правильное питание способствует хорошему самочувствию и хорошему настроению. — Не переживай. Я, правда, ем хорошо. Чонгук внимательно следит за этим, и за настроением, кстати, тоже. Сегодня был долгожданный выходной, квартира была в его распоряжении целый день, так что нельзя было этим не воспользоваться. Ким посвятил всего себя важному делу. — Какой хороший у тебя мужчина, всем бы таких. А готовить он умеет? Хорошо? Я бы хотела передать тебя в руки мужу с уровнем готовки звезд «Мишлен». Но если он готовит как повар из того итальянского ресторанчика на окраине Чикаго, то тоже ничего. Что может быть важнее, для человека, который каждый день наматывает сотни тысяч шагов? Ничего, кроме кровати, уж точно. — Мужу? Мам, он даже не сделал мне предложение. Я тоже не задумывался о таком. Сейчас, по крайней мере. Не хочу себя настраивать на предложение, когда нет предпосылок. Может, пока не время. — он медленно повернулся с правого бока, который уже затек в таком положении, на спину. Мягкое и пушистое одеяло, подушка и телефон. Как мало надо для счастья. Сегодня. — Как нет предпосылок? Как не время? Сколько вы вместе? — Года два, наверное. Честно, я боюсь, что ему это и не нужно, у него бизнес, вечные дела, командировки …. Знаешь, так сложно выкроить время для нас двоих, просто даже для прогулки, чуть ли не за неделю надо планировать, иногда это жутко выматывает. Просто в его ежедневнике, наверное, не осталось времени даже на мысли о свадьбе или предложении. — Ох, сынок. — мама сочувственно выдохнула, она всегда за него переживает. А как иначе то. —Да нет, я не жалуюсь, просто говорю факты… — Малыш, ты же знаешь, что ты всегда можешь поговорить со мной или с Чимином, если тебе будет плохо. Главное не держи в себе… —Что? Нет, нет. Мам, я на самом деле нормально себя чувствую. Не надумай себе ничего. Ну, не делает он мне предложение, что с того? Мы и так счастливы. Правда. Мы все еще не живем вместе. А мне казалось, что это наш следующий шаг на пути к свадьбе. — Может, тебе стоит съехать от Чимина? —Точно нет. В комнате всегда было так жарко? Одеяло резко стало слишком тяжелым для него. Он не может больше лежать, не так, не с таким разговором. —Но почему? Разве ты не показываешь Чонгуку свое легкомысленное отношение, живя с бывшим любовником. Он в курсе, что вас связывают не просто дружественные отношения? Он не ревнует? Горло пересохло. Ему нужно попить воды. Срочно. —Ревнует, конечно. Сильно. Но я все равно не съеду, пока он мне не предложит. Во первых, жить постоянно одному — ужасно, а судя по графику моего парня, я буду жить один. Проще начать обустраиваться в его офисе, чем существовать с ним под одной крышей. Ну, видеть я его буду точно чаще. — он не намеренно подошел к закрытой двери соседа, дал себе время подумать, — Чимин тут не причем. Я люблю его, это правда. И бросать его просто так я не буду. — Смотри, чтобы из-за Чимина ты не потерял Чонгука, Тэхен. — Думаешь, наши отношения такие хрупкие, что ревность к другу их способна разрушить? — Ну, ты же понимаешь, что он не просто друг. — Мам, я понимаю, к чему ты клонишь. Но он просто друг и уже долгий период времени. — А что Чимин? — А что Чимин? — опустевший стакан воды ни в чем не виноват, но он чуть не полетел в стену. — Малыш, я знаю, что вы с ним были одним целым слишком долгое время, чтобы отпустить друг друга так легко и без боли. У Чимина есть кто-нибудь? —Я, если честно, не понимаю, к чему ты клонишь. — бежать некуда, мама тыкает его в проблему, которую он просто не замечал. Сумасшедшее количество времени. Не заметил слона в комнате. Человека, который был всегда рядом. За стенкой. —Я просто хочу узнать, есть ли у Чимина кто-нибудь? — Нет. Наверное. Не знаю. Он скрытный в последнее время. — Еще бы. Тэхен бы тоже себе не открылся, постоянно убегая. — Ясно. —Мам, это не значит ровным счетом ничего. Мы разошлись на доброй ноте… , — вернее, сам Тэхен разошелся. Сам по себе. — Ой, правда ли? —Мы договорились. — Ты хоть раз спрашивал его о том, что он чувствовал после того, как ты встретил Чонгука? Тэхен не был бесчувственной скотиной, нет. Но он был тем, кто в своей эйфории счастья или ненависти имел свойства, не замечать, что творилось вокруг, все, что было дальше его вытянутой руки, словно мутнело в фильтрах повседневной жизни. И, возможно, тогда он совершил большую ошибку, притянул в свои объятия Чонгука, запустив его в свой четкий пузырь, но насильственно вытолкнул оттуда Чимина, который ни разу не подняв об этом тему, просто ушел в размытое незабытие. Почему он не подал свой голос из темноты? Почему позволял Тэхену так поступать, если его там накрывало с головой? Совершил ли он ошибку? И самое главное. Сделал ли он ему больно? — Нет, мам. Нет. Я поговорю с ним об этом, когда он вернется. — Нужно сделать это поскорее, пока он не сожрал себя мыслями и в итоге передумал. — Хорошо. Мне уже пора бежать, перерыв закончился. Я люблю тебя и крепко-крепко обнимаю. Пожалуйста, покушай. — голоса на бэкграунде женщины стали говорить громче, значит, разговор реально закончен. — Мам. — Опять эта еда. Все было бесполезно. — Я тоже тебя люблю. Спасибо. Удачного рабочего дня. — Спасибо, дорогой. — Как она могла передать в голосе заботу и тепло, находясь так далеко. Загадка. — И, да. Еще кое-что. Будь готов к тому, что тебе придётся сделать выбор. — Что, мам? Алло? Какой выбор? Ты о чем? —Алло? —Мам? Просто прекрасно. W Чимин немного отключился, пока Сокджин разглагольствовал про правильное поглощение множества калорий и их влияние на настроение и снятие стресса. В этом было что-то действительно правильное — его друг часто в таких вот мимолетных разговорах выдавал действительно стоящие вещи. О чем можно было долго размышлять, даже если тот уходил. Был ли у Чимина стресс? Безусловно, да. Но делал ли он что-то с тем, чтобы его предотвратить или снизить количество давления от давящих мыслей? Нет. Определенно нет. Он монотонно возвращался в общую квартиру, раз за разом травил себя Тэхеном, зная, что из этого идея такая себе. Но в свою защиту он мог предъявить только то, что никогда не спрашивал друга про его любовника. Это было настоящим геройством с его стороны. Даже если он видел, что Тэхен хотел обсудить или спросить совета, Пак никогда не начинал это первым, всегда ждал, когда мытарства души закончатся, и сделает шаг кто-то другой, не он. Он не мог заставить себя радоваться и, конечно, не мог заставить себя гнобить Чонгука. Да и не за что было. Сам Чимин всегда наслаждался Тэхеном и никогда не заводил речей насчет их отношений, все просто. Он не установил вовремя границы, и Тэхен просто утек из его рук. Как песок. Виноват ли Ким? Точно нет. Ну, может, чуть-чуть. В целом, он виноват сам. Чон явно не причем, но от осознания, конечно, же не легче. Поэтому, если кто-то спросит, как ему Чонгук? То ему никак. Да, хорошо он относиться не может, но и плохо тоже. Он никогда не обижает Тэхена, он его любит; и бывший любовник счастлив на сто из десяти. Он не дурак, чтобы винить кого-то за свои промахи. Токсичная дружба — это все, что у него есть сейчас. И старый договор. Если бы у него был материальный договор на руках, он, наверное, разорвал бы его каким-нибудь солнечным утром на глазах сонного Тэхена, а после показательно бросил в мусорное ведро. Но у него ничего нет. Только горькие на вкус чувства и боль от утраты живого человека. Были бы они вместе сейчас, если бы Чонгука не было в их жизнях? Стопроцентно да. Чимин бы задумался о предложении. Не сразу, конечно. Но возраст подходит. Сейчас все вокруг женатики. Разве это не может не давить? На него тоже давит. Правда, тот, с кем он хочет встретить старость рука об руку, хочет ее встретить с кем-то другим. Такой расклад, конечно, не в планах Чимина. Надо реально задуматься о том, чтобы двигаться дальше и снять с шеи этот ужасный ошейник. Научиться любить себя. Уважать. А уже дальше найти того, кто сможет унестись с ним в закат, на закате дней… —…Ты знал, что если разрезать виноградинку пополам и отправить ее в микроволновку, то она разорвется, образуя взрывной шар плазмы? Что угодно могло вывести Чимина из транса, но он точно не знал, что это будет разрезанная виноградинка. —Джин, что ты только что сказал? Какой, нахрен, шар плазмы от винограда? — Я серьезно тебе говорю. — Джин наконец-то услышал ответную реакцию, не мог упустить момент продемонстрировать знания. — Виноградинка слишком маленькая, — он показательно сделал кружок из указательного и большого пальца и поднес его к своему глазу, — Очень маленькая для большой микроволновки. — Чимин видел через небольшой кружок, как Джин подмигнул ему, — Поэтому электромагнитные волны концентрируются слишком сильно и разрывают ее в клочья, — руки вместе с пакетами разлетелись в разные стороны. — Бум. Джин подошел вплотную в другу и шепотом сказал. — Поэтому, если ты, друг мой, решишь подогреть виноградинку в микроволновке, не делай этого. Парень отошел на пару шагов назад, и совершенно серьезно смотрел на Чимина. Он не помнил, когда в последний раз смеялся так сильно, как сейчас. Он буквально упал на пол от смеха. Джин подтянул его наверх и строго сказал: «Хоть это и смешно, но я серьезно. Не делай так никогда». В тайском ресторанчике на пятом этаже они заказали суп, который был ужасно острым, но не есть его было нельзя. Вкусно и больно. Казалось, рецепторы и желудок были убиты окончательно, но впереди их ждала большая порция лапши со свининой в кисло-сладком соусе. Она приятно ложилась на обожжённый язык. А еще прекрасно на обожжённый язык ложится мороженое. Так сказал Джин, когда они выходили обратно на фуд-корт с огромным количеством снующего туда-сюда народа. Путь от еды к еде был очень коротким. Но, действительно, после адски острой еды холодное мороженное было как нельзя кстати. — Смотри, какая милашка в костюме зайчика, — они стояли, оперевшись о стеклянные перила, не найдя нормального места у столиков. И обратили свое внимание на пару — папу с дочкой, выходящих из зоны с едой, — Думаю, через пару-тройку лет у меня будет такой же малыш. —Ну, этот зайчик точно не малыш. Она явно уже большая для этого звания, ей лет пять-шесть уже. Но да, она милашка. — Чимини, для своего отца ты всегда останешься малышом. — он потрепал его волосы свободной от мороженого рукой. — Даже тогда, когда у тебя будут свои дети. — Господи, дай спокойно поесть мороженое. Что началось то? Девчуля в костюме зайца прыгала вокруг своего отца и просила купить ей мороженое. —Ну, пожалуйста, папочка, хочу мороженое. Где оно? — Малыш, ну потерпи чуть-чуть, сейчас папа принесет. — Папа, — девочка заговорила строгим тоном. Остановившись и топнув ножкой. — Я не малыш, я зайка! Ты разве не видишь, у меня есть длинные уши. — Она нерасторопно пыталась дотянуться до капюшона, чтобы вытянуть заячьи уши вверх. — И я хочу мороженое. Ну, пожалуйста. Папа девочки смотрел на нее с любовью, которая пока не подвластна Паку и навряд ли кода-нибудь будет. Неизвестно, сможет ли он решится взять на себя ответственность за жизнь маленького человека. Это сложно. Нереально. Он в своих то мыслях и чувствах не способен разобраться, каждый день, фактически, выживая. А если у тебя сын или дочь, которых надо будет обучить жизни. Жизни в современном американском обществе, полном опасности и бед. Нет, в ближайшие десять лет, точно нет. Чимин снова взглянул на папу девочки — он был очень симпатичным и не старше его самого. То, как он проявлял терпимость к своему ребенку, — поражало. В таком молодом возрасте и отец уже такого взрослого ребенка. Чимин находился в прострации. — Милая, папа сейчас принесет. Потерпи, зайка. Пожалуйста. — Хорошо. Извини, папочка. Он присел на корточки, чтобы зайка подарила ему поцелуйчик в щеку. Он улыбнулся, укутал ребенка своими руками и шепнул: «Спасибо». Друзья смогли прочитать это по губам, хотя пара была лишь в трех метрах от них. Затем он выпрямился и, взяв ребенка за руку, пошел в сторону от большого количества людей. Это слишком мило для разбитого сердца. Надо что-то менять в своей жизни. Доедая свое ванильно-шоколадное мороженое, Пак решил кардинально поменять свою жизнь. — Ну что, по домам? Чимин, коротко кивнув, направил их к стеклянному лифту. Очередь была большой, но идти до эскалатора казалось дрянной идей, поэтому они решили просто постоять в очереди. Вечность продвигаясь к заветной кнопке вниз. Каким-то чудом они все же оказались в узкой кабинке, заходя самыми последними. Джину негласно отдали роль нажимающего кнопки, которой он был жутко рад. Даже несмотря на его скоротечную работу. Двери не закрывались, потому что одна женщина поставила пакеты прямо на линии закрытия створок, чем затормозила весь процесс отправки людей по этажам. Чимин зацепился взглядом за знакомый капюшон с длинными ушками. Девочка прыгала на месте рядом с папой, крича громко: «Ура!!! Мороженое!!!». Когда створки лифта двинулись друг к другу, все в лифте, включая Чимина с Джином, увидели, как Чон Чонгук присел на корточки и отдал своей дочке мороженое. W Первым делом Чон всегда снимает часы, они передавливают запястье во всяких важных телодвижениях. Неудобно. Вторым делом Чон настраивает себя морально, не снимая одежду, лишь ослабляя пуговку на рубашке. Так сексуальнее, когда не ты сам снимаешь с себя одежду. Третьим — он руками подтягивает к себе другое разгоряченное тело. Ведет носом вдоль шеи, вдыхая естественный запах вперемешку с парфюмом. Проводит рукой по прессу, груди и немного грубо хватая любовника за лицо. Чонгук обожает выцеловывать шею. Оставляя ее мокрой настолько, насколько это вообще возможно. Эта небольшая уловка для мозга. Пока ты сосредотачиваешь свое внимание на верхней половине туловища, вторая рука сползает ниже и в самый неожиданный момент, когда никто не ждет ничего, кроме поцелуя в губы, грубо накрывает твердый член, который уже изнывал от возбуждения. Стон. Да, именно ради этого Чонгук и проделал это все. Он обожает естественные и неожиданные стоны. Всё естество хозяина голоса — неподдельное и искреннее (?). Он — этот стон, побуждает на необратимые действия со стороны партнера, доводит его до края, толкая, но удерживая за руку. Это действие имеет два типа продолжения: либо отпустить руку и прыгнуть с обрыва в страсть, в жаркое пламя, либо притянуть к себе и обнять. Других вариантов нет. Чон любит по-разному. Его устраивает любой вариант. Но Юнги всегда был строптивым и не поддающимся контролю. Он безбожно управлял всеми, кто был выше его. Стоя на самом краю, он умудрялся каждый раз тянуть Чонгука вместе с ним. Из года в год. Глубокий и мокрый поцелуй был за борьбу на доминантность. Не иначе. Чонгук никогда не мог выиграть этот бой. Он подхватывает любовника и усаживает на стол, разводит стройные ноги, позволяя себе встать максимально близко. Проходит нежной дорожкой поцелуев от шеи до кромки брюк, падая максимально низко. И вот он — король вершины на коленях перед тем, кто все время сидел у горы и ждал, когда к нему придут. Юнги смотрит с поволокой вниз, у Чонгука поджимаются пальцы на ногах от такого зрелища. Он любит его так сильно, что готов на все. Позиция доминанта проиграна. Но он не жалеет. Никогда не жалел. Чонгук падает вместе с Юнги, тонет в жерле вулкана, сгорая ярким красным пламенем. Они чувствуют друг друга, они любят друг друга, они никогда не помнят своих имен после. Чонгук ощущает свою пассивность даже тогда, когда Юнги вбирает до самого основания с явным безумием в глазах. Даже тогда, когда Чонгук возвышается над ним, разводя ноги в стороны и входя до самого края — глубоко. Даже тогда, когда Юнги смотрит с насыщенной поволокой в глазах, когда просит еще и произносит его имя на всех возможных октавах. Чон знает, кто здесь король. Знает, что так не бывает. Но Юнги демон во плоти. И Чонгук никогда не мог устоять перед ним.