Sweet rain

W Кто бы что не говорил, но когда от тебя уходит близкий человек — это всегда тяжело. Как бы кто не храбрился и не говорил, уйдет один, придет другой — все заменимы. Это все чушь. Все, кто уходят, оставляют на вековом полотне свой отпечаток, хочет кто-то или нет, это происходит не по их воле. Так просто бывает. А боль остается почти в восьмидесяти процентах из ста. В последствиях купаются оба; ни одна мотивирующая книга или коуч не могут помочь пережить — это как-то правильно и без оголённых нервов. Тут единственное решение — жить как раньше, цепляться за цели и результаты, достигая своих собственных вершин и зашивая ошметки души нитями будней. Все проще некуда. Как обычно, только в теории. Чимин не то чтобы уходил, сам бы он точно не назвал это уходом из жизни Тэхена. Нет. Он скорее бежал по пятиполосной трассе с мешком денег из банка в угнанной тачке. Он бежит как от огня от того, кого любит больше всего в жизни. Он хочет поступить правильно и не дать сделать себе то, что велит сердце — рассказать этот удушающий его груз. Отдать другу то, что принадлежит ему, и жить без правды, которая просто мучает и не дает адекватно рассуждать. С одной стороны — он желает рассказать все как есть, но тогда Ким, скорее всего, будет страдать, и не факт, что он все же выберет Чимина как человека, с которым проведет свою жизнь. От ухода близкого человека, как мы помним, каждый спасается по-своему, неизвестно, как Тэхен поведет себя, когда любовь_всей_его_жизни, скорее всего, покинет его. С другой стороны, которую так удачно выбрал Чимин, он просто убегает и по возможности не оказывается на одном квадратном метре с Тэхеном уже без малого вторую неделю. Это изводит и его самого и соседа тоже, но пока никак. Первую неделю он жил у Сокджина, который очень любезно предоставил ему диван. Соврав Джину о том, что ему уже открыты двери в его дом, он снова переехал к другому другу на другой любезно предоставленный диван. От себя было тошно как никогда — состоявшийся парень прятался как мышь в норке. Дома он был только один раз, когда знал, что второго дома точно нет. Забрав вещи в небольшой спортивной сумке, он чувствовал тот самый раскол их отношений, который все никак не чувствовался на протяжении двух лет. Не такой любви он желал Тэхену. Не такой любви он желал себе. W Тэхена сложно назвать параноиком, но после разговора с мамой о их разъезде с Чимином, тот стал исчезать из его жизни, как лед в печке — на глазах. Сказать, что из-за этого Тэхена замкнуло, ничего не сказать; первый день, естественно, он не паниковал, подумал, отложить разговор на попозже, но это «попозже» затянулось надолго. Он стал плохо спать, есть и даже с Чонгуком он стал отрешенно себя вести, не раскрыв тайну настоящей причины, прикрылся работой, с которой у всех бывают проблемы. Понимающий Чонгук не мучал его вопросами и не лез на рожон своей заботой, давая время пережить все это в своем мирке. Как и нужно было Тэхену. На второй неделе его начало потряхивать от пустой комнаты по соседству. Он решил ночевать на общем диване, чтобы мог услышать даже маленький и незаметный шорох от корейского ниндзя. Когда сотрудник на работе спросил о его рабочем расписании на следующую неделю, его осенило, что Пак точно знал наизусть выходные дни и расписание бывшего любовника. Тут же он написал отгулы на два дня по собственному желанию и в конце второй недели диван был оккупирован на круглосуточной основе. Он затаился в пуховом одеяле, как в кустах, выслеживая свою добычу. Сидеть пришлось долго; первые сутки Ким выполнял пять вещей в беспорядочном порядке — спал, ел, смотрел телевизор, ходил в туалет и пил. Почему его переклинило так сильно, он и сам, если честно, не знал, может, из-за обиды на Чимина, который в течение двух недель отвечал на сообщения спустя два часа после отправки, односложно и холодно. То, что его что-то беспокоило, и он не пришел с этим к нему, к его половинке, к его душе, к его соулмейту, в конце концов, было кристально очевидно. Он выбрал побег, как средство спасения, чем очень разозлил вторую сторону тандема. Это был принцип, на который пошел Тэхен вслед за Чимином. На вторые сутки, когда время близилось к двум часам дня, Ким успел принять душ и поесть легкий завтрак на обед. Он угнездился в подушках, когда услышал поворот ключа. Вот оно. Попался. Вошедший не был осторожен в своих движениях — он точно знал, что никого нет дома. Но надо было увидеть его потрясенное лицо, когда увидел Тэхена закутанного в одеяло на диване, которое они всегда разделяли вдвоем. Сердце кольнуло болью в двух направлениях. Один подумал, что другой заболел, а второй подтвердил наличие проблемы по тянущему смущению от второго. Больно. — Ты заболел? — С чего ты так решил? — по голосу парня становится ясно, что он вполне здоров — нотки горечи выходят из его рта без каких-либо болезненных спазмов. — Ты никогда не пропускаешь работу просто так… Чимин кинул ключи на стол в кухне и прошел к своей комнате, успокоившись неподтвердившейся болезнью, все живы и здоровы. — А разве ты не можешь стать моим поводом для отгула? — кто-нибудь должен вытащить Тэхена из кокона, потому что сам он оттуда не собирается выползать. Он просто сидит в этом пуховом гнезде и смотрит на ворсинки пушистого ковра, пытаясь понять надо ли уже пылесосить или нет. —Я? Ручка двери начала нагреваться от сильного давления руки. —Ты. — Очень смешно, Тэ, заканчивай, сейчас у меня нет на это время. — нервный выдох дошел до пухового комка и отразился таким же грустным выдохом. Это будет гораздо сложнее, чем казалось до этого. Прикрыв за собой дверь, ниндзя неудачник принял поражение и решил, что его наказание будет заключаться в проживании в этой комнате до конца своих дней. Если он выйдет за пределы этих квадратных метров, случится неизбежное. Он знает. Он чувствует это своим маленьким носиком в запылённой и неубранной комнате. Неужели Тэ серьезно отпросился ради него с работы? Такая честь. Он бы не вернулся, он честно оттягивал до последнего, но бумажки, которые были в единственном экземпляре у него на столе, не могли больше ждать. Тем более не могла ждать и его начальница, она бы не поняла и не приняла причину невыполненной работы — не мог зайти в свою комнату, потому что боялся разговора с бывшим любовником, которому изменяет его нынешний. Да, для Чимина это было бы оправданием, но только не для карьеристки с пучком на голове. Только не для нее. Когда синяя папка была у него в руках, он быстрым движением открыл дверь и, не поднимая взгляд от пола, пошел строго к двери, надо было на миллисекунду остановиться за ключами и снова продолжить путь. Был бы отличный план. Если бы не Тэхен, который стоял аккурат между Чимином и ключами на столе. — Ты даже не можешь на меня посмотреть? После стольких лет. Ключи не так уж и сильно ему нужны. Так он думал. Если бы не Тэхен, который подтягивает его к себе, явно выигрывая в силе, роняя синюю папку на пол. —Посмотрите же на меня. В руках, которые окутали Чимина, было тепло, он жаждал этих объятияй так много времени, но сейчас в этом тепле он чувствует собственную дрожь. Друг это тоже чувствует. Ему так больно. Он так долго этого желал, что ему больно от этих простых манипуляций. Стыдно за себя. — Я не могу. —Почему? —Ты знаешь почему…—Чимин положил голову на плечо Тэхена, принимая удобное положение, разговор будет долгим. Он надеется. —Нет, Чимин, я не знаю. Ты бежишь от меня. От чего-то. Поговори со мной, разве не так мы обычно все решали? Разговором? Что изменилось? — Не что, а кто. —Кто? — Ты теперь с Чонгуком, я не могу с тобой говорить, хотя очень хочется. Постоянно. — Он никогда не был причиной, из-за которой мы не могли бы говорить друг с другом. Просто начни это. Я не мог тебя поймать — ты, конечно, молодец, шифруешься отлично. — руки Тэхена блуждали по телу Чимина, не останавливаясь на секунду, вызывая мурашки у последнего. Он очень тосковал по нему, — Но эти прятки никогда не были правильным решением. Мне было больно. — Мне тоже, Тэ. Мне тоже было очень больно. — Чимин поднимает голову и смотрит в глаза. В бесконечно любимые глаза. — Чимин. Умоляю. Так скажи, что тебя мучает. Почему тебе больно. Блять, просто доверься, я всегда с тобой, что бы там не было. — эмоции менялись на его лице, от заботливых до разочарованных, — Тебе двадцать восемь, а ты решил, что просто прячась, ты избавишься от проблемы. Ты уже должен знать, что просто накрыв газеткой, ничего не уберётся само. Я тебе нужен. И ты мне тоже, я очень скучал по тебе, по нашим разговорам, по твоим утренним причитаниям, да, я обижен, но у меня для тебя есть специальный купон на прощение. — он улыбнулся уголками губ, — По старой дружбе, я так и быть тебе его отдам. —Ты слишком добрый. — Только сегодня и только для тебя. Чимин не понял, как это произошло, но он начал водить кончиком носа по шее Тэхена, чувствительной шее. Отзывчивость на прикосновения была заложена в них двоих с самого их рождения. Они были жадны к любви, этого у них не отнять. Может, поэтому они продержались так долго? Нашли в друг друге то, в чем всегда нуждались. — Ты знаешь, я люблю твой гель для душа с миндальным молоком, когда он смешивается с твоим естественным запахом, я готов выть от того, насколько он прекрасен, — слабые дорожки от поцелуев Чимин оставлял осторожно, боясь, что руки которые его обнимают, оттолкнут. Но они не делали этого. Немного осмелев, он освободил руки и потянул их к волосам Кима. — Я люблю твои густые волосы, — он сделал шаг назад, давая себе пространство для действий, которые добрый сосед позволяет делать, — Твое лицо и тело, — поцелуи были беспорядочно разбросаны по лицу, пока сам Тэхен утопал в нежности, которую ему дарил его близкий человек, — Твоя душа и мысли, я люблю все это, без остатка. Чимин как будто не мог остановить себя, ни морально, ни физически, он снова втянул его в поцелуй, более глубокий и страстный. Ему позволяли, и он не стал отказываться. Теперь руки Пака блуждали по телу заводя обоих до критической отметки. Когда дыхание было на нуле, Тэхен слегка отстранился и открыл глаза, в надежде получить ответы в глазах напротив, признать свои ошибки, которые он совершал раз за разом, не замечая очевидного. Не замечая газетки, которая лежала у его двери так долго, он сам ее обходил. Когда дыхание обоих было восстановлено, заветные слова не могли так просто покинуть свою обитель, все было бы проще, если бы люди не боялись говорить кому-то о своей любви. Чимин поднял свой взгляд на ожидающие любимые глаза. —Я люблю тебя. Я очень сильно люблю тебя. — когда произносишь «А», нельзя не договаривать другие буквы алфавита, это кощунство, — Тэхен, ты видишь, я не вру, я тебя так сильно люблю, что мне плохо от этого… Люблю и… Ким не стал ждать, когда тот продолжит свою речь, он рывком поменял их местами и посадил ошарашенного парня на край стола, вставая между его ног. Врываясь в его пространство сразу жадно и лишая кислорода. Электрические разряды, выпущенные сердцем, приятно били по всему телу. Изголодавшиеся по теплу друг друга, они будто забыли про реальность, в которой они друг другу просто друзья. Тэхен выцеловывал каждый оголенный участок, пока привыкший к маленьким самоубийствам парень с разорванной душой, умирал на кухонном столе, за которым они очень долгое время просто завтракали. Позволяли себе не играть роли, а быть одной семьей, парой с счастливым будущим, они были не такими как сейчас. В Чимине не изменилось ничего кроме острой боли под сердцем, а у Кима теперь любовь и боль другая, не принадлежащая Паку и никогда не будет. Даже несмотря на то, что сейчас происходит, на ту любовь, которую посылает через поцелуи ему друг, эта любовь не залатает те огромные шрамы в душе, которые за два года зарубцевались и стали уродливым месивом на гладкой поверхности души. Все это до правильного неправильно. Предвидя мысли своего друга о неправильности ситуации, когда рука начала спускаться на триггер между ними двумя, Пак снова захватил инициативу, прощаясь с остатками той роскоши, которой ему удалось потрогать. Он последние секунды чувствовал вкус губ Тэхена, который отстранился, загнано дыша. Вот оно. Попался. Будь все это на кухонном столе правильным. Если бы Чимин был именно тем, кого действительно желал Тэхен, у последнего не было столь шокированного лица от ошибки, которую он только что совершил. К нему приходит осознание, и бушующая страсть прошлых лет спадает на нет. —Я не могу сказать, почему не удержал тебя, но я люблю тебя так сильно, что меня разрывает каждый гребанный день. Мне плохо без тебя. Я так больше не могу, я не могу смотреть на то, как рушится моя жизнь из-за твоего отсутствия в ней, Тэхен. Напротив говорящего творился немой ужас. Человек как будто пытался жадно ухватить хоть что-то для своих легких, но ничего не выходило. А покрасневшие глаза бывшего любовника говорили о том, что их никогда больше не вернуть к точке отсчета. —Я больше не могу игнорировать то, что происходит вот тут, — он мягко приложил ладонь к грудной клетке, — Ты счастлив, и я не совру, сказав, что рад за тебя, но как только я вспоминаю о себе, о том, что я хочу радоваться и быть счастливым и за себя тоже. Мне больно. Но вдруг оно перестанет, моя вековая любовь, вдруг она уйдет. Если я буду пытаться чуточку лучше и, возможно, без тебя под боком каждый день. Вдруг оно сотрется. — они не привыкли плакать во взрослой жизни, но одна скупая слеза, покатившаяся по щеке, может быть, не в счет. — Мне больно, Тэхен. Я хочу тоже быть счастливым. Я хочу, чтобы меня любили. Так же, как и я люблю тебя. Больше жизни. Понимаешь? Он, конечно, все понимает и хочет что-то сказать, просто слова застряли где-то в глотке и режут острым лезвием. — Я совершил ошибку, отпустив тебя к Чонгуку, мне за нее и расплачиваться. Больным сердцем и потерянной дружбой. —Не говори так. Ты не можешь. —Не могу что? —Вот так просто уйти. —Просто? Тэхен, очнись, ты меня слушал вообще? — страсть из сексуальной переходит к агрессивной, — Это, сука, пиздец, как не просто. Мне сейчас легко по-твоему? Будь менее эгоистичным, хотя бы сейчас. — Я люблю тебя. Люблю. — Тогда вернись ко мне. К нам. — они снова слились в единое целое на кухне. — Вернись ко мне. Пожалуйста. — Чимин снова говорил куда-то в шею, полушёпотом, боясь спугнуть. — Чимин, я не могу. — Я знаю. — Я люблю его, — слезы катились по щекам бесконечно скользкими дорожками, и дрожь в голосе не могла уйти, как того хотел хозяин, — Я счастлив с ним. Не то чтобы я не был счастлив с тобой, но это другое, мы с ним другие. — Тэхена трясло, так больно отказывать тому, кто был с ним с самого начала. Почему нельзя чувствовать, не причиняя никому боли, — Прости меня, Чимин, прости. — Как очнувшись ото сна, Ким стал собирать руками слезы на лице друга. —Ты знаешь, ты прекрасен, ты самый лучший, но мое сердце, оно как будто заболевает в хорошем смысле, когда он рядом. Если бы я мог — исправил это. — Целомудренный поцелуй в лоб, это то, что сейчас меньше всего хотелось получить, — Но я не буду. — Конечно, нет. — смешок вырывается с его уст прежде, чем он думает об этом. — Прости, но он идеален для меня. Ты найдешь кого-то еще, вот увидишь, и даже если мы не сможем с тобой общаться, я буду рад за тебя. Всегда. — руки обхватили уже зареванное лицо, оставляя снова легкие поцелуи по стертым дорожкам. В топ ненавистных вещей Чимина входит тот небольшой, раздражающий момент, когда твоя же любовь отправляет тебя в собственное плавание из-за не взаимности; и те затертые до белых пятен слова «Ты найдешь кого-то лучше меня». Чимина бесит еще больше. Когда у тебя в мозгах набатом бьет только одно: « Я хочу только тебя и никого больше». Злость внутри обрушивается словно стремящаяся вниз снежная лавина. — Идеальный? Тэхен, очнись. Вспомни все, что было между вами и подумай, почему он не знакомит тебя с родителями, или не делает предложение, или его частые командировки, сложи два плюс два, Тэхен. Ты умный мальчик. Выплевывая все это, он тут же жалеет — что вылетело, то поймать нельзя. Бегающие глаза и нахмуренные брови скорее веселят, чем пугают. — Подумай, Тэхен, о всех ваших отношениях и ты поймешь, что твой Чон идеальный не только для тебя. — Ты врешь. — Пак знает, что злость внутри кипит не только у него. Его сильно толкают обратно к столешнице. —Зачем мне это. — Из-за обиды на меня или на него. —Я никогда так низко не упаду. Я — не он. Тем более, я просто хотел, чтобы ты был счастлив, но тот, с кем ты счастлив, уже имеет семью. Я не за этим тебя отпускал, чтобы ты был среднестатистическим любовником для женатика. — Чимин усмехнулся, — Блять, какая ирония, женатик реально оказался женатиком, кто бы мог подумать. Давно он не получал пощечины. Это всегда так обидно. —Заткнись. — шаг назад, — Это все ложь. — Тэхен никогда не поднимал на него руку прежде, — Хватит придумывать. — он неверяще мотает головой из стороны в сторону, — Ты врешь. — он пытается успокоиться, гладя себя руками в попытке сдержать легкую судорогу. — Тэ, я не играл, чтобы проигрывать. Я действительно тебя люблю и не вру. — слава богу, он вспомнил про папку прежде, чем уйти, — А то, что ты не прислушиваешься ко мне, говорит о том, что наша дружба иссякла. — он взял свои ключи со стола и направился к выходу, — Разве хоть раз я дал усомниться в себе? Просто сними свои розовые, блять, очки и посмотри реальности в лицо. Хлопок двери вырвал из оцепенения. А стакан отрезвляющей воды полетел в соседнюю стенку. W — Почему ты не брал трубку? Я звонил тебе уже раз сто! — Воу, воу, притормози, что с тобой? — Я спросил тебя, где ты был. — Я же писал тебе вчера утром, что улетел на встречу в Нью-Йорк. Только недавно пришел в отель. Устал как собака, а ты еще и орешь на меня. — Пришли мне видео сейчас же, чтобы я точно знал, что ты там. — Тэ, что случилось? Что за внезапная ревность? —Я сказал, сними мне блядское видео из окна твоей гостиницы! — Хватит на меня орать! Я сниму его, а ты прекращай вести себя как истеричка! Чонгук бросает трубку, открывая папку с файлами. Через минуту Тэхен получил видео, в котором одетый в пижамные штаны мужчина лежит на кровати, а затем подходит к окну и указывает на яркое небо, окрашенное светом небоскребов «Большого яблока». Следом Тэхен присылает: «Спасибо. Извини, что сорвался. Поговорим завтра». Чонгук выходит на балкон и получает последнее сообщение со словами: «Я люблю тебя. Еще раз прости». Мерзкий ветер обдувает его легко одетое тело. Стая мурашек появляется то ли от холода, то ли от рук, что обвили его талию. — Чикаго такой красивый в это время года. Правда? W