Красно-оранжевый

– Ой, Бакуго! – Киришима подлетает к нему откуда-то со спины и привычно виснет на плечах. Бакуго раздражённо скидывает его руку, но та сразу устраивается на прежнем месте. – Слушай, у меня тут предложение. Нет, просьба даже. Бакуго хмуро на него косится, и Киришима тут же отпускает его плечи, чтобы молитвенно сложить ладони и зажмуриться. – Чего тебе? Киришима приоткрывает один блестящий глаз. – Поехали ко мне домой на эти выходные?

* * *

– Пожалуйста. – Нет. – Ну пожалуйста. – Нет. – Ну пожалуйста, чувак, ну пожалуйста, – Бакуго кажется, что Киришима сейчас повиснет у него на коленях, чтобы не дать ему идти дальше. – Родители требуют познакомить их с моим лучшим другом, ну что я им скажу? – Что у такого придурка, как ты, нет лучших друзей. – Ну Бакуго, – Киришима всё-таки сползает ниже и обхватывает его колени руками, прижимаясь. – Пожалуйста. Ты же любишь готовить. – А это тут причём? – рявкает Бакуго, пытаясь отцепить от себя его руки. Понабрался, блин, от Каминари. Вот пусть его и ведёт, нехер тут! Киришима поднимает голову. – Ма вернулась из командировки два дня назад, мама собирается устроить по этому поводу грандиозный ужин. Бакуго моргает. «Ма вернулась», «мама собирается», что за хрень несёт этот придурок? – А я что, как основное, блять, блюдо буду? – Почти, – улыбается Киришима и тут же наклоняется, подставляя под кулак крепкую макушку, а не зубы. – В смысле, это же почти как праздник, вполне можно и пригласить кого-то ещё, а тебя они давно ждут, так что... Пожалуйста? Бакуго вздыхает. Ещё раз. Глубже. Киришима взволнованно дышит ему в колено, косясь вверх из-под красной чёлки. – Ненавижу тебя, – сообщает Бакуго ему. Киришима сияет улыбкой. – Отлично, чувак! – он подскакивает вверх, наконец отпуская его ноги. – Поедем сразу после субботней лекции, лады? Бакуго обхватывает его улыбку ладонью и пытается взорвать.

* * *

Дом у Киришимы большой, но уютный, выкрашенный в тёплые песочные тона. Одно из окон первого этажа открыто нараспашку, и оттуда доносятся мурлычащие звуки какой-то иностранной песни. Бакуго прислушивается даже. Кажется, итальянская. Киришима сбрасывает с плеча рюкзак и звонит в дверь. В доме сразу же слышатся торопливые шаги. У Бакуго внутри против воли скачет любопытство – интересно, какие у Киришимы родители? На кого он больше похож и вообще, в кого такой – повёрнутый на геройстве и мужестве? В отца, наверное, больше не в кого... Дверь распахивается настежь, чудом не впечатав ручку в стену – так вот откуда на стене такие вмятины, думает Бакуго – и на пороге появляется высокая, смуглая женщина с разметавшимися крупными волнами по плечам тёмными волосами. – Il mio bambino! – восклицает она на звучном, чистейшем итальянском, с порога привлекая Киришиму в крепкие объятия. – Mi sei mancato, mamma, – на чистейшем же итальянском смеётся Киришима в ответ. Из-за плеча у смуглой женщины выглядывает ещё одна – невысокая, хрупкая, со светлыми тонкими волосами, едва прикрывающими плечи, и мягкой улыбкой. – Добро пожаловать домой, Эй-чан. Улыбающийся Киришима обнимает и её и поворачивается к застывшему у двери Бакуго. – Ма, мама, знакомьтесь, мой одноклассник и лучший друг – Бакуго Кацуки. Бакуго – это мои родители.

* * *

На кухню – гигантскую и светлую – они вваливаются всей толпой, едва успев разуться. Бакуго даже теряется немного – высокая женщина и Киришима взахлёб обсуждают что-то на всё том же итальянском, хохоча на весь дом. Если падающую нижнюю челюсть тогда, на пороге, он успел подхватить, то разваливающиеся в голове шаблоны удержать не в состоянии. Когда именно этот придурок со стабильным неудом по английскому и произношением, которое даже в карикатурных сценках не услышишь, начал так хорошо разговаривать на итальянском? У Бакуго от ладоней начинает идти дым, но вспылить он не успевает – Киришима отлипает наконец от матери и подходит к нему, хватая его за локоть – точно так же, как его самого только что держала мать. Да уж, семейное сходство налицо. – Мы давно не виделись, – весело поясняет он. – Она часто уезжает по работе на месяц или два и не звонит почти – времени вечно не хватает... – Откуда ты знаешь итальянский? – требовательно спрашивает Бакуго. Киришима, кажется, удивляется даже. – Ма же итальянка, – он растерянно почёсывает бровь. – Когда они с мамой поженились, мне только три было, быстро привык, что все в семье говорят на двух языках. Ма со мной только по-итальянски и разговаривала, – Киришима улыбается. – Она тогда сама японский знала не очень. Бакуго вырывает у него свою руку. – Мне неинтересна история твоей семьи, – бурчит он, пряча руки в карманы. – Я просто спросил, как идиот, неспособный выучить английский, смог выучить итальянский. Киришима пожимает плечами. – У нас нет никакой истории. Мама развелась с отцом, воспитывала меня одна, потом встретила ма... – Сказал же, неинтересно! Киришима хохочет. Его матери поворачивают головы к ним и одновременно улыбаются непонятно чему. Тц. – Бакуго-кун, – зовёт его светловолосая женщина, повязывая поверх домашнего платья фартук. Её жена стоит рядом, положив ладонь ей на плечо. – Эй-чан совершенно бесполезен во всём, что касается готовки, – Бакуго бормочет «Не сомневаюсь», Киришима со смущённой улыбкой трёт затылок и даже не думает оправдываться, – так что могу я рассчитывать на твою помощь? В ответ Бакуго только фыркает и демонстративно закатывает рукава толстовки. Киришима за его спиной лыбится, словно акула из мультика, и пытается снова приобнять его за плечи.

* * *

Готовят они, само собой, что-то итальянское. Хотя какое там «что-то» – судя по масштабам подготовки и горе продуктов, сваленных на огромном столе в центре, семейство Киришима собирается приготовить в принципе всё, что входит в итальянскую кухню. Впрочем, Бакуго особо не в претензии. В распахнутые окна льётся свет и пахнущий весенними цветами ветер, проигрыватель всё так же мурлычет песни, аппетитно побулькивают кастрюльки на плите, родители Киришимы абсолютно ненавязчиво расспрашивают их – точнее, большей частью его – об учёбе в Юэй и делятся вполне сносными историями об их семье в целом и самом Киришиме в частности – Бакуго нехотя признаёт, что день получается не таким уж и плохим, как он изначально думал. Обстановка даже как... уютная? Обстановка в принципе напоминает его собственную семью во время такой же масштабной готовки, только криков поменьше, хотя ма Киришимы – Фло, она просит звать её Фло – то и дело эмоционально восклицает на смеси японского и итальянского, или кричит что-то жене и сыну, даже если они стоят рядом – и если жена откликается всё таким же мягким тихим голосом, то сын воодушевлённо орёт в ответ. Киришима и впрямь не умеет готовить от слова совсем, но он на удивление не мешается под ногами – хотя и не бездельничает: быстро и споро перемывает ненужные тарелки, чистит овощи, освобождает рабочую поверхность, приносит необходимые ингредиенты или посуду – просто пара дополнительных рук для каждого, и видимо, он давно привык к такой роли тут. Они втроём действуют словно единый, слаженный механизм, порой им не требуется даже переговариваться, и Бакуго странно от того, насколько легко он вливается в его работу. Странно – но не плохо. – Dimmi, amore mio, – слышит Бакуго негромкие слова Фло, когда Киришима подходит к ней, и навостряет уши – они с самого начала, даже между собой, старались говорить только на японском, чтобы не ставить гостя в неловкое положение, с чего это вдруг сейчас? – ¹È lo stesso ragazzo di cui sei innamorato? Бакуго не видит лица Киришимы, зато видит, как покраснели, едва ли не сливаясь с волосами, кончики его ушей. – Sì, mamma, – отвечает он так же негромко. – ²Questo è lo stesso. Бакуго чувствует, как скользит по его лицу изучающий взгляд тёмных глаз, а затем Фло тихо хмыкает и отправляет в рот деревянную ложку с подливой. – Хороший вкус, – произносит она задумчиво. И что-то ему подсказывает, что она не о подливе. Вот оно, значит, как.

***

¹È lo stesso ragazzo di cui sei innamorato? – Это тот самый парень, который тебе нравится? ²Questo è lo stesso – Да, тот самый

* * *

Втроём – и с Киришимой на подхвате – они умудряются управиться чуть больше, чем за два часа. А затем радостной гурьбой съедают почти всё наготовленное – больше всех старается Киришима, хотя и Фло старается не отставать. Забавно даже, судя по его рассказу, она не была ему родной – раз вышла замуж за его мать, когда самому Киришиме было три года – но мимика, жесты, интонации – Киришима кажется её выкрашенной в красный цвет копией. Бакуго так и говорит ему, когда после они поднимаются наверх, к нему в комнату. Киришима улыбается на удивление довольно. – Знаю, – отвечает он, открывая дверь и пропуская Бакуго внутрь. – Но ничего странного, я куда больше времени проводил в детстве с ма, чем с мамой или тем более с отцом, – Киришима передёргивает плечом. – Как говорится, кто воспитал... Он тихо смеётся. Бакуго оглядывает его комнату. Ничего особо интересного, на вид – почти точная копия той, что он устроил в общежитии, разве что фанатской атрибутики побольше, и одну из стен занимает широченный телевизор с новенькой приставкой. За ним-то они и устраиваются. У Киришимы в наличии все любимые их компанией игры, только играть лишь с ним вдвоём оказывается намного приятнее, чем всей толпой. Он не такой уж и громкий, просто эмоциональный, теперь понятно, в кого именно – Бакуго впервые за всё время слышит, как он ругается на такой же смеси японского и итальянского, как и его мать, а к его тактильности он уже успел попривыкнуть. Киришиме неожиданно идёт итальянский язык, и само звучание фраз, срывающихся у него с губ, вызывает у Бакуго горячую волну дрожи, бегущую вверх по позвоночнику, но он не собирается об этом думать. Пока. В какой-то момент Киришима наваливается на него всем телом, увлечённо давя на кнопки джостика и не отрывая горящего взгляда от экрана. Бакуго вспоминает Фло, точно так же прижимавшуюся к жене в процессе готовки, и вздыхает, привычно отодвигаясь. Вот уж точно – кто воспитал. Время до ужина пролетает незаметно. Да и сам ужин – тоже. Новая порция рассказов о Киришиме разбавляется историями о рабочих моментах и рассуждениями о геройском сообществе, и Бакуго даже ввязывается с Киришимой-сан – её зовут Мичиру, но для жены, сына и «тебя, Бакуго-кун» можно просто Мичи – в спор, который, к собственному огромному неудовольствию, проигрывает. Несмотря на мягкий голос и внешнюю хрупкость, она обладает несокрушимым характером и бесконечными запасами терпения, похожими на Мировой океан. Огненные стрелы гнева Бакуго просто-напросто гаснут в его спокойных водах. Тем не менее, от ужина он получает настоящее удовольствие, которое тщательно намерен скрыть. Провожают его всем семейством. Мичи дружелюбно гладит его по голове, Фло эмоционально душит его в объятиях – Бакуго терпит стоически, думая, что даже объятия у этих двоих похожи, только с Киришимой обниматься всё же приятнее, а потом осознаёт, что конкретно подумал, и, злясь на самого себя, выбирается из объятий и начинает, сопя, зашнуровывать кроссовки. Киришима вызывается довести его до станции. По улице они идут в тишине, заполненной уютной болтовнёй Киришимы. Бакуго отмалчивается, лишь изредка односложно мыча на его реплики. Возле станции они останавливаются. Киришима тепло улыбается, засовывая руки в карманы и покачиваясь на носках. – Спасибо тебе за сегодня, – повторяет он, кажется, раз в третий за последние полчаса. – Было правда здорово, и родители очень довольны, и я готов поклясться, что ты готовишь даже лучше, чем ма, а это тот ещё комплимент, поверь! Бакуго хмыкает. – Ну, до понедельника тогда! – Киришима машет ему рукой и разворачивается. И замирает на месте, слыша за спиной ленивое: – ³Quindi questo è lo stesso ragazzo, sì? Киришима резко поворачивает голову. Бакуго поигрывает замком на куртке. – Ты... – недоверчиво произносит Киришима. Бакуго пожимает плечами. – Ты никогда не говорил, что знаешь итальянский. Так с чего мне говорить, что я знаю его тоже? Секунда непонимающего моргания – и Киришима заливается краской. Краснеют даже виднеющиеся из футболки ключицы. Бакуго ухмыляется шире. К станции подъезжает автобус. Бакуго запрыгивает на подножку. Оборачивается, смотрит на всё так же застывшего, мучительно красного Киришиму, и, закатив глаза, произносит – чисто, даже без тени акцента: – ⁴Anche questo ragazzo è innamorato di te. Вопль Киришимы, слышимый даже сквозь закрытые окна, доносится до него уже тогда, когда он устраивается на свободном сидении. Бакуго посмеивается, глядя в окно – Киришима стоит, зажав рот ладонью и неверяще таращась на автобус. Он едва удерживается, чтобы не помахать ему издевательски рукой. Заслужил. Когда станция и Киришима скрываются из виду, Бакуго закрывает глаза, удобнее устраивая голову на мягком кресле. Сытый желудок нагоняет дремоту, а заполонившее сердце тепло и удовлетворение её только укрепляют. Неплохой день, и впрямь. Пожалуй, даже отличный.

***

³Quindi questo è lo stesso ragazzo, sì? – Так значит, тот самый парень, да? ⁴Anche questo ragazzo è innamorato di te – Этому парню ты нравишься тоже.