Mad love

Раздражающий звук будильника уже минуты три терроризировал мое сознание. Разлепив глаза, я вижу девушку, которая с закрытыми глаза тыкает пальцем в экран, пытаясь отключить телефон. Обхватив её пальчик своими, я помог ей в этом сложном деле и откинулся обратно на подушку. - Тебе надо собираться идти, - толкаю легонько в бок, когда девушка потягивается и смотрит на меня. Знает, что её будет ждать врач, и это необходимо. И сейчас надо вставать и идти в душ. До следующего её сеанса у меня в кабинете остается около пяти дней. Да и мне будет лучше появится завтра на работе, претворяясь ещё немного простуженным. Так сказать, поддерживать легенду. - Я не хочу, чтобы ты ехать со мной. Поэтому будет лучше, если мы сейчас расстанемся и встретимся в пятницу, - говорит уверенно и садится в кровати, стаскивая с волос резинку, позволяя им рассыпаться по спине, подушке и одеялу. Никогда не понимал девушек в этом стремлении иметь длинные волосы, потому что это кажется жутко неудобным. И несмотря на то, что она заплетала волосы на ночь, они все равно снова спутались. - Что ж, тогда я сейчас оденусь, умоюсь и пойду домой. - Да, хорошо, - гладит спящего кота, спрятавшегося в складках одеяла, тормошит его за лапы. Эта картина такая уютная и теплая, я все больше понимаю, что не хочу уходить в свою холодную пустую квартиру. И к сожалению, я не могу остаться. Минако взрослая девушка, она сама может решать, что делать и нянчиться с ней я не обязан. Более того, это не пойдет на пользу никому из нас. Девушка едва улыбается мне и встает, подхватив кота на руки, уходит на кухню. Тяжело вздохнув, одеваюсь и бреду в ванну.

***

Дни шли как в тумане. Я все ждал, когда она позвонит мне, но этого не произошло. И телефона Ами у меня нет, так что рассчитывать хоть на какую-то стороннюю информацию я не мог. Время лениво шло к часу дня, когда у нас был назначен сеанс. Вишня за окном облетела, осталось ждать, когда вместо цветов в окно будут стучать спелые ягоды. Заранее нашел карту Минако, открыл на новой странице и жду, как мальчишка волнуюсь. Тихо стучат в дверь и заглядывает золотая макушка. - Здравствуйте. - Здравствуйте, проходите, - улыбаюсь девушке, которая одета довольно легко. Черная кофта до середины бедра, брюки и ботинки. Тот же черный рюкзак. Проходит к креслу и садится напротив, смотрит на меня внимательно. - Врач сказала, что со мной все нормально. На счет синяка - внутренних повреждений нет, органы на месте и целы. Прописала мне мазь для снятия синяков, она хорошо помогает. Правда я теперь похожа на какого-то алкоголика, все синяки пожелтели, - девушка смеется, шутит и мне это настораживает. Я ожидал совершенно не этого. - О чем будем говорить сегодня? - О твоем детстве. Расскажи мне, как ты жила, про семью, - снова пометки в карте и постукивание карандашом о бумагу. Смотрю на девушку, которая совсем не рада такой просьбе. Но как известно, многие проблемы прорастают из детства и продолжают терзать взрослых людей. - Я жила в полноценной семье, единственный ребенок. Мама родила поздно, уже за тридцать, и поэтому меня душили опекой. Но не баловали, если я начинала что-то клянчить или плакать, отец мог дать мне подзатыльник. Обычно он не бил меня. По крайней мере не кулаками, - усмехается, прикусив губу и смотрит на меня. Её губы вроде бы немного зажили, и я ловлю себя на мысли, что мне хочется это проверить, накрыв их своими. И эти синие глаза, которые смотрят прямо в душу. Неприятное ощущение, будто она знает о том, чего хочу я. - Мама за меня не заступалась. Она всегда говорила, что я сама виновата. Недостаточно послушно себя веду, не говорю с ним уважительно. А я не знаю, как говорить уважительно с человеком, который вместо пачки печенья для дочери покупает себе баночку пива. Потом пиво сменялось более крепкими напитками. Он все чаще после работы задерживался, иногда приходил и начинал буянить. Его шатало от стены к стене, и ужасно воняло алкоголем, и постоянные крики и ссоры, обвинения, что мы ему испортили жизнь. Мама первое время плакала, закрывшись в ванной, когда он засыпал, а я сидела под дверью, потому что боялась оставаться с ним одна. А потом вовсе перестала плакать. Когда мне было лет четырнадцать, она стал говорить о продолжении рода, - последнюю фразу девушка произносит с презрением, рассматривая свои ногти, выкрашенные черным лаком. Долго молчит, словно вспоминает, что именно в то время творилось. - В итоге, когда мне это надоело, я сказала, что вообще не собираюсь рожать, никогда. А он посмеялся, схватил меня за скулы и сказал, что если у него не будет внуков, он меня изнасилует. Мамы в тот момент дома не было, он просто ударил меня по лицу и ушел куда-то. Она так и не знает об этом разговоре. С тех пор я спала с ножом под подушкой, начались проблемы с этим, я запирала дверь своей комнаты на защелку. Снились кошмары, в которых он надо мной издевался. Мне тяжело говорить об этом, я молилась, чтобы он сдох поскорее. Мечтала, чтобы он однажды попал пьяный на какую-нибудь компанию и его убили. Но этого так и не произошло. А когда он все же умрет, я его кремирую. Потому что он верит в Иисуса Христа и боится, что без тела, когда придет судный день, он не сможет явиться на суд и его душу отправят в ад. Я не верю во все это, и поэтому просто собираюсь испортить ему хотя бы смерть, как он нам с мамой жизнь. - Ну, а бабушки и дедушки у тебя были? - девушка наливает воду в стакан и пьет, возвращаясь в кресло. Сжимает стекло в ладонях и тяжело вздыхает. Перекидывает ноги в ботинках через подлокотник и болтает ими в воздухе. - Были. Мамины родители умерли, когда я была ещё маленькой и не помню их совсем, только фотографии остались. А вот родители отца долго жили. Я их любила, какое-то время. Просто оказалось, что дед так же как и отец, падок на алкоголь и устраивал концерты покруче отца. Однажды он оскорбил мою маму, сказал, что она вообще не их семья и чтобы она проваливала из их дома. Она у меня женщина гордая, за словом в карман не полезет, послала их подальше и пошла домой. После этого мы год не ходили к ним в гости. Бабушка была слабохарактерной, никогда не перечила деду и если я рассказывала ей какие-то свои детские секретики, обязательно сдавала меня отцу. Даже если это была такая ерунда, как то, что в детском саду мы с девочкой поменялись куклами. В общем, доверять в семье мне было некому, и любить тоже не из-за чего, а просто любить меня не научили. Потом, когда мне было лет десять, у деда нашли рак желудка, неоперабельный, он просто умирал лежа дома. Бредил от обезболивающих и кричал, когда их действие заканчивалось. В то время я почти не появлялась у них дома, и когда последний раз перед смертью, недели за две видела его, он хотел меня обнять. Такой худой, измотанный, постоянно стонущий от боли. Меня это жутко испугало и я не подошла даже к кровати. Он умер и я не попрощалась с ним. Просила потом прощения на могиле, когда никто не слышал. А отец мне все ещё этого не простил. Бабушка после этого долго жила одна. У неё были проблемы с сердцем, и однажды, когда случился очередной приступ, скорая просто не успела приехать. Она умерла, её похоронили рядом с дедом. Мне было двадцать, когда это произошло. Я отказалась подходить к гробу и целовать её мертвое тело, отец потом дома избил меня. Мама наверное первый раз в жизни защищала меня, расцарапала ему лицо в кровь и задела глаз, после чего его зрение стало очень быстро падать. Я могла бы написать заявление, но не стала. Жалко дурака было, на тот момент. От бабушки осталась квартира, родители съехали туда, а я осталась жить одна на нашей. Потом поняла, что две комнаты для меня - это слишком, да и жить в стенах, в которых я пролила столько слез, я не могла. Продала квартиру, купила однокомнатную, а на оставшиеся деньги выучилась на флориста и теперь работаю на Ами. На могилу стариков я не хожу, последний раз была там на похоронах. И за это отец тоже винит меня. И если быть честной, переехала я ещё и потому, что боялась, что он пьяный вломится в квартиру и убьет меня. Минако молчит, в её глазах нет слез, как было раньше на сеансах. Я знаю, что ей больно и тяжело, но по видимому, она не испытывает никакой тоски по своей семье. И я её понимаю. Никто бы не захотел через такое пройти. Девушка выглядит растерянной, смотрит на меня и неуверенно протягивает ко мне ладонь. Пальцы немного дрожат, замотанные пластырем, ужасно хрупкие на вид. Я поднимаюсь и подхожу к ней, осторожно ловя её пальцы своими и переплетая. Обнимаю, склонившись к её макушке, пахнущей вишней. Обнимает в ответ, хватая за руки и дрожит. - Я не понимаю, почему мне так стыдно. За все эти мысли, за всю эту ненависть. Знаю, семью не выбирают и я должна любить их, но я не могу. Это выше моих сил, - сажусь на колени перед девушкой, заставляя посмотреть мне в глаза и глажу щеку большим пальцем. Постепенно она успокаивается и расслабляется, допивает воду и ставит стакан на пол, прикоснувшись к моим волосам. - Ты не обязана их любить, Минако. Таких людей невозможно любить. И никто тебя не станет винить за то, что ты хочешь смерти отцу. Он тебя травмировал, очень сильно, и он даже не понимает этого. Может однажды ты и простишь его, но я сомневаюсь, что это того стоит. - Но ненависть убивает, - шепчет едва слышно, забираясь внимательным взглядом в самую душу. - Жизнь тоже убивает, но мы же не перестаем жить, - в последний момент успеваю отвернуться и губы девушки оставляют поцелуй на скуле, вместо моих губ. Цыкает языком и выпускает мои пряди из рук. Возвращаюсь на место и объявляю, что у нас есть ещё десять минут до конца сеанса. И ненавижу себя. Так хочется наплевать на все и просто прижать её к себе, защитить эту сломленную блондинку от всего мира и самой себя. Отвлечь поцелуем, а может быть и чем-то большим. Но я не могу. Даже если хочу этого. - Когда у тебя выходной? Я хотела навестить Рей и мне нужна помощь в этом. Я не думаю, что в нынешнем состоянии смогу уйти оттуда. Всегда даю себе слово, что побуду там час, а в итоге сижу весь день. - У меня следующие два дня выходные. - Тогда может быть, если тебе не сложно и нет никаких планов, съездишь со мной? Это не так далеко, всего-то час пути до кладбища. Конечно у меня нет планов. Но говорить так быстро, что я согласен, не собираюсь. Пусть думает, что у меня есть дела. Пролистываю свой ежедневник, где расписаны имена пациентов и время их приема. Делаю вид, что что-то изучаю в своих записях и наконец поднимаю на неё взгляд. - Думаю, что смогу съездить с тобой. - Отлично. Тогда я буду ждать тебя в восемь утра на станции, поедем на поезде, так быстрее. До завтра, - поднимает рюкзак с пола и закидывает на плечо, поправив прическу. - И если можно, забудь все, что я наговорила тебе про свою семью. Хорошо? - киваю девушке, делая последние записи в карте. Она улыбается и выходит, прикрыв за собой дверь. Перечитываю написанное: " Пациентка подвергалась насилию в семье, помимо побоев были угрозы изнасилования со стороны родного отца. Мать не принимала участия в конфликтах. Семейную терапию следует исключить из списка возможных видов лечения." И почему она решила поехать к подруге так быстро? Закуриваю, наблюдая за звездами со своего балкона, выпуская белые струйки изо рта. Хочется набрать её номер, но уже так поздно. Телевизор шумит, как и всегда, но сейчас совсем не отвлекает от мыслей. Мыслей о ней, о её прошлом и детстве. Как она не покончила с собой ещё в подростковом возрасте остается для меня загадкой. Хотя, может быть у неё были друзья, которые её поддерживали и не давали сдаться. Может быть она тратила накопленную любовь и заботу на них, обманывая саму себя, что они не справятся без неё. Стряхиваю пепел в пепельницу и понимаю, что девушка наверняка теперь боится даже думать о том, чтобы попробовать алкоголь. Что ж, на следующей беседе надо будет уделить этому особое внимание. Когда-то я и сам любил топить горе на дне стакана, но всегда знал предел. Даже в университете никогда не напивался до беспамятства. Попробовав много разного алкоголя, я думаю о том, что знакомство с этим огромным миром нужно начинать с чего-то легкого и вкусного. Сидр, возможно какой-нибудь сладкий ликер с кофе. Спящий город такой тихий и мирный, только фонари светят. В городе ужасно мало звезд, но если долго смотреть, начинаешь замечать больше. Вон там, рядом с полной луной, особо яркая звезда. А может это планета. Я никогда не был силен в астрономии, поэтому просто любуюсь небосводом. Возвращаюсь в комнату и падаю на диван, проверяя телефон. Ни звонков, ни сообщений. Нахожу канал про животных и закрываю глаза, слушая рычание львов и крики антилоп, которых они догоняют. Мир людей так же жесток, как и мир животных. И может быть, даже более жестокий. Только люди могут издеваться друг на другом, причинять страдания на протяжении огромного времени. Звери же просто разорвут в клочья жертву, и она умрет быстро. Животные даже более гуманны, чем люди.