Mad love

Утро было холодным. Минако стояла рядом со мной, в ожидании поезда, который довезет нас до соседнего городка, на кладбище которого нам нужно попасть. Народа было немного, так что доехать мы должны были без приключений. Вот только девушка все молчала и молчала. Она только поздоровалась, и больше не проронила ни слова. Выглядела она идеально, особенно для кладбища. Темный макияж подчеркивал её синие глаза и длинные ресницы, казалось, вот-вот заденут щеки. Платье до колена и поверх него тонкий кардиган, такой же черный. Ощущение, будто она собиралась на свидание, а не на встречу с могилой подругой. Я разглядывал её минут пять, стараясь запомнить её вот такой, сильной и отчужденной. Что было бы, встреть я её просто на улице, без привязки к работе? Наверное, захотел бы подойти и попросить номер, угостить кофе. Минако была как раз такой, в моем вкусе. Но помня её рыдания и слезы в кабинете, я не мог отделаться от мысли, что не должен допустить развития отношений. Сев в поезд и заняв место у окна, она поставила рюкзак на колени и положила голову мне на плечо. Что-то долго искала в кармане рюкзака, и наконец, вытащила бутон красной розы, засушенный, размером в половину моего указательного пальца. - Извини, что я сегодня такая. Мне тяжело, поэтому прими это в качестве извинений, - протягивает цветок мне, оставив на ладони и чуть улыбнувшись. В поездах я всегда засыпал, хоть и ездил очень редко. Устроившись удобнее, девушка наблюдала, как за окном пролетают пейзажи, такие однообразные. Блондинка медленно скользнула пальцами по моей ладони и переплела их, не спрашивая разрешения. - Я знаю, тебе не понравится то, что я сейчас скажу. Но я решила закончить с нашими сеансами и перейти к другому психиатру. В другую клинику, чтобы ты точно не имел доступа к моей карте. Я хочу быть чем-то большим для тебя, чем просто очередной дурочкой пациенткой, которая плачет на твоем сильном плече. Я хочу быть рядом, засыпать с тобой вместе, обнимать и целовать, я хочу быть твоей девушкой. Черт возьми. Этого я и опасался. И что тут сказать? Даже если я скажу нет, она все равно откажется от моих услуг. И сегодняшний день будет последним, когда я её увижу. Я более чем уверен, что работа флористом её не удержит от пропасти, в которую она может сорваться в любой момент. Молчу слишком долго, но она не требует ответа. И я не знаю, что ответить. Я хотел бы быть с ней, но я не могу. Что-то не позволяет мне сказать да. И я не могу понять, что именно. - Минако, мы же договаривались с тобой, что сначала ты должна разобраться с проблемами в своей голове, - стараюсь увильнуть от ответа, но и не обидеть её. Но вообще не уверен, что такое возможно. - Я помню. Но теперь моя голова - не твоя забота. - Она будет моей заботой, если мы будем вместе. Я должен буду знать, что тебя волнует, чего ты боишься и как я могу помочь тебе стать счастливой со мной. И я не уверен, что ты выбрала правильный момент для этого разговора. - Кунсайт, я люблю тебя. И вот что тут скажешь? Не могу же я в лоб ей заявить, что она это придумала, потому что я поддержал её в сложный момент? Да и где гарантия, что её не поддержит кто-то ещё и она не уйдет к нему. Вспоминая историю её знакомства с бывшим, все так и было: её бросила подруга и она нашла любовь в другом. Я слишком стар для того, чтобы пускаться в такие интриги. - Минако, ты же понимаешь, что это может быть просто влюбленность? Благодарность? Привязанность? Ты не можешь быть уверена в своих чувствах сейчас. - Я в них уверена. И в тебе уверена. Я хочу быть с тобой. - Давай поговорим об этом позже, - девушка молчит и кивает, достав из кармана телефон с наушниками и демонстративно погрузившись в музыку. Наверное, я заслужил такое отношение. И очень жалею, что нельзя отмотать время на вчера и отказаться от поездки. Выходить нам на следующей станции, минут через двадцать, и я просто откидываюсь на спинку сидения, прикрыв глаза. Сжимаю ладонь девушки в своей, неосознанно, и чувствую её ногти на своей коже. Все сильнее и сильнее впивается мне в руку, протестуя касаниям, причиняя мне боль. Но я терплю и не разнимаю рук, и постепенно боль уходит, а мягкие подушечки пальцев гладят царапины, словно извиняясь. За окном мелькают столбы электропередачи, и постепенно я проваливаюсь в дрему, прижавшись щекой к золотистой макушке. - Кунсайт! Да как это вообще возможно? Вставай давай! - чувствую, как меня тормошат за плечо и открываю глаза. Минако смотрит на меня и заставляет подняться, бурчит, что мы чуть не пропустили станцию. Спешно выходим из поезда, едва успев, за нашими спинами дверь резко закрывается и поезд отходит. - Пошли, нам нужно перейти пути и идти вон по той дороге где-то полчаса. Кладбище находится в небольшом лесу. Отсюда идет много поездов, в основном приходится ждать полчаса, максимум час, чтобы уехать домой. Город как город, такой же пустынный на окраинах, как и наш. Много людей, готовящихся к огородным сезоном, с большими сумками и тележками, спешат, перебираются через пути и идут куда-то. Минако поправляет кофту на плечах и, взяв меня за руку, идет к дороге, по которой нам и предстоит идти. Пахнет цветами и чем-то душистым. Как постоянный городской житель, я оглушен новыми запахами и просто удивленно оглядываюсь, словно в первый раз выбрался на природу. Замечаю внимательный взгляд девушки, она усмехается и толкает локтем меня в бок, пытаясь столкнуть на обочину. - Ты что, первый раз за городом? - Вовсе нет. И не надо меня толкать, - успеваю схватить блондинку за руки и легонько прижать к себе. Девушка удивленно смотрит на меня, воспринимая эти объятия по своему. Но не говорит ничего, и дальше идет уже спокойно. Иногда что-то фотографирует, иногда решает идти прямо через траву и цветы, собирая какие-то травы. В итоге она собрала довольно большой букет из разных трав, некоторые были и мне знакомы. Ромашка, мелисса. - И что будешь делать с этим? - Засушу, конечно же. И буду добавлять в чай зимой, - девушка протягивает мне букет и просит подержать, пока сама достает полотенце из рюкзака и осторожно убирает в него травы. С такой заботой относится к растениям может только она. Из забитой девочки она сейчас превратилась во взрослую уверенную девушку, которая делает, что хочет, и плевать ей на мнение остальных. В волосах застряли репьи, которые я пытаюсь снять, чтобы не пришлось потом выстригать их и портить прическу. Закончив со всем этим, продолжаем путь. Впереди уже виднеется лесок, и около него первые памятники. Дорога постепенно сворачивает в сторону и девушка становится серьезнее и грустнее, улыбка исчезает с лица. Положив руки ей на плечи, легонько подталкиваю в сторону кладбища и иду следом. Лес оказался хвойным, и дышать в нем было немного тяжелее, чем в поле. Воздух был пропитан сладковато-удушающим запахом хвои и смолы, капли которой виднелись на стволах деревьев. Девушка провела меня по небольшой дорожке мимо десятка памятников и остановилась перед одним. Маленькая посеребренная оградка и аккуратный гранитный камень на земле. Минако тяжело вздыхает и открывает калитку, проходя внутрь и садится на бортик ограды, жестом приглашая меня зайти. - Привет, Рей, - едва слышно шепчет девушка, и по щекам катятся слезы. Она быстро смахивает их кончиками пальцев и смотрит на памятник. На фотографии девушка, лет шестнадцати, черные волосы, бледная кожа. Едва заметно улыбается, в глазах спрятались смешинки. - Знакомься. Это моя единственная лучшая подруга и сестра, Рей Хино. Рей, это мой бывший врач, - я стою рядом с блондинкой, кожей чувствуя её напряжение. Ей хочется расплакаться и убежать, губы дрожат и кривятся в подобии улыбки. Ищет что-то в рюкзаке и достает из него в маленькой баночке засушенную фиолетовую сирень. Кладет её рядом с фотографией и остается сидеть там, рядом с памятником. - Извини, что пришла не одна. Просто хотела познакомить вас. Потому что вы наверное единственные, кто у меня остался. Хотя бы здесь, - гладит пальцами фотографию подруги и смотрит на меня, улыбнувшись. - Я просто хотела, чтобы меня поддержали. Я обещаю, что приду ещё, если смогу. Ты же знаешь. Осенью, скорее всего. - обнимает холодный камень и закрывает глаза. Теперь понимаю, почему она не могла уйти отсюда часами. Над нами раскинулась большая сосна, и с дорожки эта могила была не сильно заметна. Так что можно было не боятся, что кто-то заметит или осудит. Сажусь напротив девушки, и плевать, что одежда замарается. Она роется в рюкзаке и достает пару бутылочек вишневого сидра. - Ты пьешь? - Временами. Не думал, что ты пьешь, учитывая все обстоятельства. И не советую тебе пить, ты же снотворные принимаешь, - девушка протягивает мне бутылочку и откручивает крышку своей, делая небольшой глоток. - Тут даже и десяти процентов алкоголя нет, так что не страшно. Не читай мне морали, пожалуйста. Я пью, но редко. И крепче вина ничего не пробовала. Открываю бутылку и пробую на вкус напиток. Легкий, приятный чуть кислый вкус, терпкое вишневое послевкусие. Довольно вкусно, учитывая, что девушка вряд ли покупала десять разных видов сидра и выбирала лучший. - Для такой незнайки, как ты, в области алкоголя, сидр ты выбрала довольно вкусный, - она усмехается и кладет голову на памятник. Он действительно ужасно маленький, и если о ней забудут, то могила потеряется очень быстро. - Её здесь нет, не волнуйся. Её кремировали. Тело было изуродовано и мать Рей не хотела, чтобы на неё смотрели в таком состоянии. Она сказала, что ноги были переломаны и лицо сильно пострадало. Прах она развеяла над рекой, но нужно было место, куда можно было прийти и почувствовать её рядом. Поэтому она потратилась и выбрала вот это место. Тут очень красиво, Рей бы понравилось. Мне хотелось бы верить, что она видит нас и радуется, что мы не забыли её. Но я не думаю, что это возможно. - Нужно во что-то верить, Минако. Верь хотя бы в то, что теперь она счастлива. И хотела бы, чтобы и ты была счастлива. Девушка кивает и смотрит на меня, делая ещё глоток. Ей наверняка холодно сидеть на мокрой земле в тонком платье, но она не подает вида. Просто смотрит мне в глаза и ждет, непонятно чего. - Я пытаюсь жить дальше, но со всей этой ерундой получается только выживание. Если честно, мне давно уже хочется закончить все и успокоится. Потому что я устала, очень сильно устала. - Вот поэтому ты и не должна отказываться от наших с тобой сеансов, я помогу тебе с этим справиться, - ещё одна попытка уговорить девушку не делать глупостей, но услышав эти слова она морщится и отворачивается от меня, покачивая бутылку тонкими пальчиками. - Ты не поможешь мне сеансами, как же ты не понимаешь. Мне поможешь ты как человек, а не ты как врач. - Ну допустим, я тебе помог и ты такая счастливая и радостная вдруг встретишь того, что тебе понравится. Что делать мне? Тебе не кажется, что это слишком эгоистично? - Не встречу, - Минако категорично качает головой и прикрывает глаза, гладя холодный гранит памятника. Словно её тоже обнимают в ответ и успокаивают, но почему-то это выглядит не странно, а вполне себе естественно. - Ты не можешь быть уверена в этом. Меня же встретила, - усмехаюсь и ставлю бутылку на землю рядом с собой, закрутив крышку. Решаю переползти к девушке поближе, чтобы ей было теплее. Возможно делаю глупость, но уже все равно. - Ты исключение. - И сколько таких исключений было в твоей жизни? Пойми, я слишком старый, чтобы переживать из-за разбитого юной девушкой сердца. Я ведь просто не оправлюсь. - Ты боишься? Серьезно? - смотрит на меня удивленно и касается ладони, когда я сажусь рядом и едва заметно обнимаю. Конечно, я боюсь. Но говорить вслух об этом не собираюсь, лишь неопределенно пожимаю плечами. Минако улыбается и утыкается носом куда-то в шею, я чувствую её горячее дыхание и вздрагиваю, понимая, что просто поддамся ей, если она попросит ещё раз. Невыносимо думать о том, что она кинется в объятия первому же человеку, который будет к ней добр. Пусть это буду я, хотя бы будет спокойнее, что никто не причинит ей вреда. - У меня едва хватает сил открывать глаза по утрам и кормить кота, собирать букеты для парней и мужчин, которые хотят сделать приятно своим женщинам и светятся такой искренней радостью. А ты говоришь, что я буду счастлива. Доктор-псих, ты как будто бы не разбираешься в людях. Или во мне не можешь разобраться, - холодные дрожащие губы робко прокладывают дорожку от шеи к губам, целуя осторожно и нежно. Полуприкрытые глаза ждут ответа, хоть одной эмоции, которую можно будет принять за согласие. И я капитулирую, проклиная все на свете. Эту глупую девицу, её идиота парня и себя, который так быстро решил сдать позиции. Я ведь пожалею об этом, уверен, что так и будет. Касаюсь её губ в ответ, настолько мягко, насколько могу, и чуть надавливаю рукой на золотистую макушку, мешая отстранится. Девушка улыбается сквозь поцелуй, не позволяя стать ему более серьезным и взрослым. Наконец, отстранившись, она прикрывает губы рукой и смеется, глядя на меня со слезами на глазах. - Вот ты и согласился, так ведь? - Считай, что так. Но, я не могу сказать, что чувствую тоже, что и ты. Хотя бы потому, что я отдаю себе отчет. Я не хочу тебя отпускать, не хочу, чтобы ты вляпалась в неприятности или опять отдала свое сердце не тому человеку. И я даже не уверен, что я тот самый, кто тебе нужен. - Глупенький. Это ведь и есть любовь, - щелкает меня по носу и оборачивается к фотографии на памятнике, пальчиками проводя по ней, а соленые ручейки скользят по щекам. Что-то хочет сказать, но обходится без слов, откинув голову на мое плечо и смотрит на раскидистые ветви сосны, которые едва пропускают солнечные лучи. - Если и в этот раз не получится, я уйду, - говорит едва слышно, но я все же стискиваю её руку в своей, давая понять, что она не одна. - Я никуда тебя не отпущу, даже не мечтай, - шепчу на ухо, едва заметно касаясь мочки уха и прикусываю, заставляя девушку запищать. Смотрит смущенно, а после смотрит на бутылку и закручивает, убирая в рюкзак, вместе с моей. Достает телефон из кармана и что-то быстро печатает, вроде заметок. Я не подсматриваю, остается только догадываться, что же она записала. - Посидим ещё полчаса, хорошо? Мне нужно ещё немного времени, - кивнув, я обнимаю девушку за талию и смотрю на фотографию брюнетки, самого важного человека в жизни моей девушки. Как же странно это звучит, придется привыкать. У меня не было постоянных отношений так давно, что я уже давно позабыл, как себя вести и что делать. И потому чувствую себя неуверенно, когда тонкие руки ложатся поверх моих и стискивают, словно она боится, что все это сон. Где-то в ветвях пели птицы, и само кладбище было полно звуков, словно обычный лес. Держа девушку в своих руках, словно драгоценность, я смотрел в сторону других камней, пока она без слов общалась с подругой, абсолютно уверенная в том, что та услышит и поймет.