Mad love

В итоге, мы попали под дождь на обратном пути. Почти добрались до станции, как совсем неожиданно и резко грянул самый настоящий ливень. Девушка была явно этим довольна, подставляла лицо каплям дождя, размывающим её макияж и превращающим в маленького клоуна. Прыгала с разбега в лужи, пытаясь и меня затащить с собой. А я чувствовал себя каким-то лишним. И вот сейчас, сидя на скамейке под крышей в ожидании поезда, который увезет нас обратно, смотрел на девушку со стаканчиком латте в руках, такую счастливую. Взъерошенные мокрые волосы торчали в разные стороны, она прижималась ко мне, чтобы согреться. И молчала, думая о чем-то своем. И я тоже думал, о том, во что же я ввязался. Спорить с тем, что эта блондинка мне не безразлична - это глупо. Я определенно хочу её защищать, обнимать и не давать в обиду. Но любовь - слишком чистое и громкое слово, которого я теперь боюсь. Любовь не обязательно называть любовью, чтобы она стала таковой. Она может быть выражена иными способами. Горячими вафлями с утра, и встречей поздно вечером после работы, укрыванием одеялом. Такие маленькие радости и мелочи, на мой взгляд, и создают то, что можно назвать любовью. Любовь - это забота, понимание, уважение. И мне страшно, что я стал слишком старым и черствым для этого. Тяжело, очень тяжело, но попробовать стоит. Хотя бы для того, чтобы был шанс, хотя бы небольшой, на нормальную жизнь, и не на одиночество. - Слушай, - дергает меня за волосы, заставляя выйти из задумчивости и посмотреть на девушку. - Расскажешь мне, почему ты разошелся с бывшей? Я просто хочу знать и все, - смотрит в глаза с таким доверием, что хочется выть. Конечно, я расскажу, но откуда ты знаешь, то тебе это понравится? - Ну, мы были примерно того же возраста, что и ты сейчас, когда встретились. Я не хочу называть её имя, потому что у неё скорее всего есть аккаунты в разных сетях и ты наверняка её начнешь искать. Не обижайся, но в твоем случае лучше не делать этого, напридумываешь ещё ерунды. Она была такой уверенной в себе, все парни на нашем курсе хотели с ней встречаться. У неё была какая-то особая энергетика, которая притягивала. - И ты, конечно, тоже захотел быть с ней? - Конечно. Я тогда был дураком, ну и попытался как и все, добиться её внимания. Вообще зря, но ты потом поймешь, почему. Мы были на одной вечеринке в честь сдачи какого-то сложного экзамена, я уже и не вспомню, какого. Выпила пару стаканчиков виски с колой, разговорились. Потом ещё пара стаканчиков. Утром проснулся с ней в одной кровати. Не буду врать, специально напоил её, чтобы так получилось, и это сработало. - То есть ты просто напоил девушку, чтобы трахнуть её? - Да. - Понятно, - протянула девушка и стала наматывать на палец длинный локон. - Продолжай, мне очень интересно. - Но такое было только один раз, я тебе клянусь в этом. А просто так словами я не разбрасываюсь. Так вот как-то неуклюже мы начали встречаться. Меня больше интересовала учеба, чем студенческие пьянки, хотя иногда я на них все равно появлялся. Она же была там чуть ли не ключевой фигурой. Прошло пол года до того момента, когда я стал что-то подозревать. Когда она первый раз отключила телефон, первый раз не пришла домой ночевать. Я не видел её неделю, а потом были извинения и клятвы, что ничего не было, что её подружку бросил парень и всю неделю она её успокаивала. - И ты поверил? - Да. - Секунду, давай отойдем от темы. Ты совсем дураком был что ли? - Минако смотрит на меня так, словно перед ней совершенно другой человек. Даже потыкала меня пальцем в щеку, чтобы проверить, я ли это. - Я был таким же наивным, как и ты. В общем, в таком вот ключе наша жизнь текла два года. Однажды, часа в три ночи, её притащили домой двое каких-то парней и сказали, что она за вечер переспала с ними обоими и клеилась ещё к одному парню. И, чтобы уж совсем меня в этом убедить, совершенно без стеснения показали мне фотографии, снятые на мобильный. - И что ты сделал? - Попросил перекинуть фотографии на мой телефон и уложил её спать. Она же вообще не соображала ничего. Утром, когда проснулась и привела себя в порядок, я спросил напрямую, что вчера было. Сначала, конечно, она пыталась отнекиваться, но когда я показал фотографии, сдалась. Я понятия не имею, сколько раз она мне изменяла, с кем, когда. И знать не хочу. Выставил её из дома и заперся на неделю. Пил, курил, снова пил. Разобрал телефон, чтобы в случае чего, не стал ей названивать. Я её любил, да, сильно любил. Еле как встал на ноги и полностью отдался учебе. Нужно было писать диплом и вообще как-то планировать будущее, в котором ей больше не было места. А через месяц она нашла меня на учебе и сказала, что беременна. От меня. Конечно, я не поверил. Требовала денег на аборт. Как выяснилось позже, она ещё к трем парням кроме меня подходила с таким же заявлением. - Уу, какая она шлюха. Извини, но ты же не будешь с этим спорить? - Конечно не буду. Все что мне известно, это то, что она ушла в академический отпуск и родила девочку. Её мать приходила со скандалами к декану и требовала отчислить всех "подозреваемых" в таком грехе. Мы просто смеялись над всем этим. А потом назначили ДНК экспертизу, потому что деньги на воспитание ребенка нужны просто огромные. И все тесты были отрицательные. И у меня тоже, не бойся, детей у меня нет. После этого позора мы её не видели и не слышали ничего. Говорили, что она переехала куда-то, но я не стал выяснять подробностей. Повисла тишина. Вдалеке был виден поезд, и девушка смотрела на рельсы с каплями дождя. Прижав её плотнее к себе и не давая пошевелиться, я почувствовал страх. Что если этой глупой девушке придет в голову идея прыгнуть под поезд. Насколько я знаю, процент выживших крайне мал. Состав медленно остановился на перроне и мы поднялись в вагон, садясь у окна и наблюдая за пейзажем. - Расстроилась, что узнала обо мне много нового и неприятного? - приглаживаю непослушные волосы ладонью и кладу голову на плечо девушке. - Вовсе нет. Ты поэтому не хотел быть со мной? Боишься, что я так же предам тебя? - Да, я боюсь. Я боюсь, что ты полюбишь кого-то более молодого и привлекательного, уйдешь к нему, а я снова останусь один на один с разбитым сердцем. - Какой ты глупый. Я не такой человек, - проводит ладонью по щеке, заставляя приблизится и оставить теплый поцелуй. - Ты уже согласился, значит останешься со мной до конца. Я ведь тоже боюсь. - Чего ты боишься на этот раз? - Того, что ты найдешь кого-то более нормального. Без таких проблем, как у меня. Что я просто надоем тебе, - прикусывает губы, глядя в глаза. Действительно, боится доверится, также как и я. Обхватив холодными ладонями её лицо, я осторожно целую её в щеку, позволяя спрятаться на груди. - Не бойся. Если что-то пойдет не так, ты узнаешь об этом второй. Потому что первым буду я. Тихо смеется, обнимая за плечи и смотрит с таким доверием, какого раньше я не видел в её глазах. Что ещё мне предстоит увидеть? Боюсь, что многое. Она готова прямо сейчас, если я попрошу, отдать мне свое сердце и умереть, если я захочу. И это пугает. Такая бескорыстная отдача пугает до ужаса. Сидим так, не двигаясь, и читая в глазах друг друга те мысли, которые страшно произнести. Иногда она целует, не пытаясь пойти дальше, не забывая, где мы находимся. Просто нежные теплые губы оставляют горячий след на щеке, скуле, губах, везде, куда только она может дотянутся. Как же давно я не чувствовал такого тепла. И от него все тело начинает гореть, заставляя забыть и о возрасте, и о том, что я должен вытащить её из той ямы, в которую она проваливается. - Ты чего такой серьезный? - Просто задумался. - О чем? - О тебе. И о себе. И о нас. Все так сложно. Тебе не кажется, что мы торопимся? - Если тебе так кажется, предлагаю отдохнуть друг от друга. Позвони мне, когда разберешься со своими чувствами и примешь окончательное решение. - И как ты поймешь, что я его принял? - Ты и сам знаешь. Мне нужны будут только три слова. Вернувшись домой, первым делом я кинул одежду в стирку. Суеверия, не суеверия, а с кладбищенской землей на одежде я не хотел ходить. Девушка, на прощанье, протянула мне маленькую баночку ярко-зеленого цвета и сказала, чтобы я обязательно попробовал. Оказалось, что это пена для ванн. Но я же не мог отказать в такой маленькой просьбе. И теперь, как старый дурак, наблюдаю за тем, как ванна наполняется водой и комьями пены. И аромат зеленого яблока слишком аппетитный, как у газировки в детстве. Где она только такие вещи находит. Включив телевизор погромче, забираюсь в ванну и прикрываю глаза. После сидения за холодной земле, прогулке под дождем, горячая ванна была первым рубежом обороны от простуды. Потом ещё конечно горячий чай и суп, но супа у меня нет. Вернее, нормального супа нет, поэтому можно просто отварить рамен за три минуты и насладится вкуснейшим полуфабрикатом. И так, что мы имеем? Девушку двадцати двух лет, твердо уверенную в том, что она меня любит. Как она это поняла - неизвестно. Не требует ни свиданий, ни звонков перед сном. Но это пока. И с другой стороны - я. Человек, тридцати лет, который не знает что чувствует. Вернее знает, но сформулировать нормально не может. А ещё психиатр, называется. Просто позор. Анализировать себя всегда сложнее, чем постороннего человека, потому мозг все равно будет искать какие-нибудь лазейки для того, чтобы найти оправдание. Минако мне нравится. Это факт. Это стало понятно ещё тогда, в первую ночь, когда я позволил ей целовать себя и ответил на призыв её тела. Звало ли тогда сердце я не знаю, но рад, что не ответил. Минако очень важна для меня. Это тоже факт. Иначе я не стал бы ночевать у неё, боясь, что она покончит с собой. В моей практике были случаи, когда клиническая депрессия побеждала и человек кончал жизнь самоубийством, но там не только сеансы терапии, но так же и сильные антидепрессанты, и наблюдение в стационаре 24/7 после рецидивов. И я хоть и тяжело, но все же отпускал их. А ту девушку, что срывала вишню из окна моего кабинета, не смог. Я хотел бы сделать её счастливой. Чтобы она больше не плакала, заглушить её боль радостью. Чтобы на её губах всегда цвела улыбка. И хотел бы видеть её из года в год. Может быть, хотел бы даже состарится рядом с ней. Я хочу Минако. Тут и думать даже больше не о чем. Что ж, получается какой-то маленький сумбурный список. Почему бы просто не попробовать и будь что будет? Потому что я несу ответственность за её жизнь, так уж вышло. И я себе точно не прощу, если разобью её сердце. Сложная ситуация, которую я заварил сам. Можно же было просто избегать её. Или нельзя? Я бы с ума сошел, не видя её, не зная, как она, с кем, что делает. Я идиот. Включив прохладную воду в душе, я стараюсь смыть с себя весь налет романтичности и слабости, которые Минако посеяла внутри меня. И ростки уже стали всходить. Выбравшись из ванной, завариваю рамен в чашке и набираю номер, который успел выучить за два дня. - Привет, доктор-псих. Уже решил? - смеется на том конце провода девушка, на фоне слышно требовательное мяуканье Артемиса. Она что-то говорит ему, а я не слышу, потому что представляю её вот такой. В домашней одежде, с перепутанными волосами и чашкой чая в руках. На подоконнике разложена трава для сушки, и в кухне пахнет слишком душисто и воздух влажный. Как блондинка достает с полочки корм для кота и насыпает в миску, садясь на пол рядом и гладя своего питомца по спине, пока он жадно ест, все ещё не забыв свои уличные привычки. - Ало? Ты ещё там? - Да, да, извини. Я задумался, - сбрасываю с себя это наваждение и окидываю взглядом комнату. Небольшая гостиная в холодных тонах, слишком пустая и одинокая. - Ты что-то хотел, раз позвонил? - А, да. Минако, я кажется люблю тебя, - тишина, из-за которой хочется закричать, заставляет нервничать. Девушка всхлипывает и бормочет едва слышно: - Я очень рада это услышать от тебя. Извини, я просто счастлива. - Я знаю. Давай, может, встретимся завтра? У меня ещё выходной, а потом пятидневка до шести вечера. Хочешь, зайду за тобой? - Да, давай в десять утра. Я буду ждать. Пока, - сбрасывает звонок и оставляет меня одного с тарелкой рамена, от которой идет легкий парок и химический запах приправ. По телевизору идет Джейн Эйр, образец классических романов. Никогда не читал и не смотрел, но отношения Джейн и Эдварда потрясает. И разница в возрасте, и разница сословий. И все равно они любят, хоть и знаю, что это неправильно и так не должно быть. Тяжело вздыхаю, принимаясь за еду. Какой же странный символизм, на который до момента с блондинкой я не обращал никакого внимания. Будь она рядом, наверняка отругала бы за то, что я ем не нормальную еду. Но и все равно. Прикрыв глаза и откинувшись на подушку, слежу за яркими картинками на экране телевизора. И боюсь, что снова не узнаю концовки этих интригующих запретных отношений.