Mad love

Ровно в десять я был на пороге её квартиры. Еще раз взвесив все за и против, я даже был согласен с тем, что ей нужен другой психиатр. Да и в целом, завязывать какие-то иные формы отношений, кроме формальных, не желательно и осуждается. Мой профессионализм полетит ко всем чертям, а все из-за одной блондинки. Которая сейчас открыла дверь и улыбаясь мне, потянула за собой в квартиру. В волосах был черный бант, с редкими красными атласными вставками. Такая детская деталь, но такая милая. Легкий макияж в темных тонах и брюки с рубашкой, девушка явно не хотела сегодня наряжаться. - Ты извини, что я так одета сегодня. Просто Артемис решил, что мои платья будут идеальной лежанкой для него, их пришлось нести в чистку, чтобы сняли всю шерсть. Вот, сидит, обиделся на меня., - кивает сторону кота, греющегося на подоконнике в солнечных лучах, обиженно дергая хвостом. - Ну я же не кричала, просто хлопнула легонько по попе. Я уже и извинялась, не знаю что делать, - тяжелый вздох, мы смотрим на кота, который только зевает и отворачивается от нас. На удивление упрямое существо. - Он просто проверяет тебя. Купим ему вкусняшек по дороге. Кстати, куда ты хочешь пойти? - Хороший вопрос. Я как-то и не думала. Пошли в парк, погуляем?-киваю, соглашаясь с предложением Минако. И почему я чувствую себя в этих отношениях ведомым? И когда я вообще бесцельно бродил по парку, держась с кем-то за руку? Оставив коту свежую воду и миску с кормом, девушка заперла квартиру на ключ, и мы наконец-то отправились бродить. Ближайший парк был в центре, куда мы и пошли, пешком. - Так вот, мы остановились на том, что ты рассказывал о себе. - Хочешь, чтобы я продолжил? - Ага, - осторожно касается пальчиками моей ладони и, замечая едва заметную улыбку на моих губах, уже смелее сжимает руку. - Слушай, а у тебя не будет проблем, если нас увидят вместе? - Кто увидит-то? Да и потом, у меня столько пациентов, что всех все равно не запомнят. Хотя тебя, конечно, сложно не заметить, но все равно это не их дело. Я даже не понимаю, о ком ты говоришь. - О твоих коллегах или начальниках, - какая же она наивная. Тихо смеюсь, прижимая девушку к себе за талию и бесстрашно целую пухлые теплые губы, пахнущие вишневым бальзамом. Медленно, смакуя секунды близости и её слабые попытки взять лидерство в поцелуе. Ну уж нет, ни за что не отдам контроль ей. Пусть она и считает себя смелой или отчаянной, но повиноваться ей все равно придется. Будет лучше, если она сразу это поймет. - Ты хоть предупреждай, - бормочет себе под нос, смущенно прикрывая губы рукой и краснея. Глядя на это прекрасное личико, я чувствую, как постепенно на сердце разливается теплота, такая сладкая и тягучая, что хочется сдаться и капитулировать, сложить к ногам этой девушки все, что имею, лишь бы никогда не отпускать. Вот уж точно помешательство, не иначе. А может, стоит обратиться к своему терапевту? Провести пару бесед? А вдруг вся теплота тогда растает и я снова превращусь в камень? Нет, не хочу идти на такие жертвы, по крайней мере не сейчас. - В общем, я был не особо каким общительным парнем. Конечно, у меня были друзья-знакомые, но все равно я старался не особо сближаться с ними, потому что понимал, что все равно вряд ли будем поддерживать какие-либо отношения. Как и думал, половина разъехались по родным городам, открывая практики там. Кто-то остался здесь, работает как и я. А некоторые, насмотревшись ужасов, решили уйти в смежные профессии или стать детскими психологами. Если честно, я не понимаю их. Детским психологом ещё хуже быть. - Почему? - Потому что к этому нужно иметь особый дар. Найти общий язык с детьми и так сложно, а с травмированными ещё сложнее. Представь, если бы твоя мама отвела бы тебя в детстве к тёте или дяде психологу, ты бы рассказала им о своих проблемах? - Маловероятно. Взрослые в то время у меня вообще доверия не вызывали. Но ведь я - не все. Думаю, какой-то процент детей хочет поддержки и защиты, понимая, чтобы их выслушали. - Ты конечно права, но ещё больше они боятся сказать лишнего. Потому что всегда после беседы с ребенком, психолог проводит беседу с его родителями. И дети боятся, что родители узнают о том, что они рассказали и накажут. И это нормально. Минако обнимает меня за руку, прижимаясь, словно старается спрятаться. И если честно, такая её близость немного смущает теперь меня. Со стороны наверняка мы выглядим как-то странно или нелепо, но меня беспокоит не это. А то, насколько мягкая у неё грудь, хоть и ощущаю я её предплечьем. - Но почему ты вообще решил стать психиатром? - Сложный вопрос. Я и сам не знаю. Просто у меня неплохо получалось слушать и давать советы, и один из друзей сказал: " Слушай, ты же можешь стать психологом и помочь многим людям!" Изначально я и хотел быть просто психологом, но быстро понял, что это не мое. Гораздо больше меня интересовали психические заболевания. В нашей голове рождается и умирает столько мыслей, что некоторые из них мы можем даже не успевать фиксировать. Однако, эти мысли могут стать большой проблемой, если становятся навязчивыми. В моей практике была девушка, которая постоянно считала. Она и сама не замечала, как начинала считать. - То есть - считать? Просто так? - блондинка поправляет бант в волосах и ведет меня к дальней скамейке в парке. А я даже и не заметил, как быстро мы дошли. За разговорами время летит быстро, особенно когда сам болтаешь. Спрятавшись в тени большого дуба, подальше от посторонних глаз, Минако положила голову мне на плечо и приготовилась слушать дальше, перебирая своими пальчиками мои. - Не совсем. У неё была паранойя и чтобы отвлечься от навязчивых мыслей, она считала все, что попадалось на глаза. Предметы на столе, картины на стене, окна, ручки, кнопки. Все что угодно. Когда посчитанные предметы заканчивались, она просто начинала сначала. Жить с этим было для нее невыносимо. Она не могла читать, не отвлекаясь, смотреть фильмы. Вся её жизнь стала зависеть от чисел. В моменты, когда она не считала, мысли просто пожирали её. - И что в итоге? Ты ей помог? - Помог, но это заняло много времени. Сначала мы разбирали корни проблемы, её детство, юность. Больше половины психологических проблем тянутся за нами из детства. Это и обиды, и непонимание, и одиночество. Прошел наверное год, пока мы со всем разобрались. Больше я её не видел, и поверь, это самая лучшая награда для врача, ведь если ты помог человеку - он больше не придет к тебе. - А если не помог - сменит врача. - Ну и зачем ты рушишь мои замки? - поворачиваюсь к девушке, которая смотрит мне в глаза и улыбается. - Ты же не знаешь, уходят они к другому врачу или на самом деле излечиваются. Они же могут врать, что все хорошо. - Минако, ты не понимаешь смысла терапии. Все держится на доверии. Я должен доверять своему пациенту, но и он должен быть абсолютно честен со мной. - Люди не могут не врать, ты же понимаешь? - Но ведь в их же интересах этого не делать, иначе я не смогу помочь. - Ты такой глупый, - выдает блондинка и откидывается спиной на скамейку. Болтает ногами в воздухе, не обращая внимания на мое состояние. И так, тебя унизила девчонка, которая младше тебя на восемь лет. Вот до чего докатился, да? - Ты же ничего в этом не понимаешь. У тебя нет аргументов так говорить. - Я знаю людей. Они всегда врут и всем, - запущенный случай. Я понимаю, что втолковывать ей сейчас что либо будет тратой времени и сил. Просто как говорить со стеной. Минако отгородилась от меня отрицанием и не собирается что-то объяснять. Максималистка, которая смотри на жизнь сквозь призму своего опыта, который был слишком горьким. - Мина, ты же понимаешь, что люди не делятся на хороших и плохих. И мир не черно-белый. Есть полутона, и ты обязана с этих считаться, иначе так и продолжишь заблуждаться. - Знаешь что? - зло цедит сквозь зубы и оборачивается, глядя на меня недовольно. - Это вообще не похоже на свидание. Когда ты перестанешь уже считать меня своей пациенткой и посмотришь на меня, как на личность? - и к своему ужасу я понимаю, что в этот раз она права. Я не могу отделаться от мысли, что мне нужно её что-то объяснять или учить. Что эту жизнь она должна прожить сама, набивая себе шишки и синяки. Как же это мерзко, ведь я не хочу, чтобы она лишний раз себя ранила. - У лжи нет полутонов. Она либо есть, либо её нет. И не надо говорить про ложь во благо. Это отговорка, которую используют слабаки, чтобы прикрыть свои ошибки. - Извини. В этом ты, возможно, права. Но в остальном - я не согласен. Ты ещё слишком молода, чтобы так рубить с плеча. - Кунсайт, хватит. Если ты не перестанешь говорить со мной таким заботливым тоном, я просто уйду. - А если я тебя не отпущу? Что будешь делать? - девушка явно приняла эти слова за вызов, из-за чего разозлилась ещё больше. Фыркнув, она вскочила со скамейки и уже собиралась пойти домой, как я схватил её за руку и усадил к себе на колени. И плевать мне, как мы выглядим со стороны. Прижимаясь ко мне бедрами, слишком близко, Минако из-за всех мил стараясь отвернуться, скрывая красные щеки. Конечно неловко сидеть вот так, лицом к лицу, особенно когда чьи-то руки проходятся по бедрам, сжимая их под тканью плотных джинс. - Я же сказал, что не отпущу тебя. Минако, я вижу в тебе не пациентку, а девушку. Неопытную, беззащитную. Ты доверила мне свое сердце, и все, чего я хочу, это защитить тебя. Зачем тебе совершать те же ошибки, что и всем, если я могу тебя уберечь? Ответь мне. И не ерзай так, иначе у меня встанет, - последнюю фразу произношу тихо и на ушко, опаляя дыханием нежную белую кожу и оставляю на шее поцелуй, едва заметный, но кожа девушки сразу же покрывается мурашками. И я чувствую, как она замирает в моих руках, боясь вздохнуть лишний раз и спугнуть этот момент. - Я тебя поняла. Я в тебе вижу мужчину, который сейчас без зазрения совести лапает меня, не давая даже сдвинуться. И что, ты меня прямо здесь трахнешь? - её губы так близко, и мимолетно касаются, дразня своей теплотой и сладостью. Вот же, специально провоцирует. - Нет, и не подумаю. Я просто сделаю так, что ты будешь умолять меня взять тебя, а потом, - делаю паузу, прикусывая её нижнюю губу и вызывая несдержанный стон. Её ладони на моих плечах сжимают рубашку, стараясь ещё ближе прижать меня к горячему юному телу. - А потом я пойду домой, - нагло смеюсь в её губы, замечая в глазах разочарование. Отпускаю худые бедра и девушка тут же спрыгивает с меня, прячет руки за спину, стараясь скрыть дрожь. Вот только дрожит все тело, а не только ладошки. - Я тебя ненавижу, - бормочет себе под нос и мнется с ноги на ногу, стараясь успокоиться и унять возбуждение. Я же, благодаря самообладанию, могу просто стряхнуть это наваждение. Но черт, почему она предложила именно парк? Хоть этот уголок и почти не просматривается из остального парка, и людей здесь почти нет, я все равно не стал бы рисковать ничьей честью. - Пошли за водой короче, мне надо передохнуть, - протягивает мне руку, стараясь не смотреть мне в глаза. Ну да, засмущал бедную невинную девушку. - Я тебе ещё отомщу, так и знай. Мы гуляли до позднего вечера. Я, отвыкший от таких походов, вообще не чувствовал ног и было только одно желание - уснуть. Нет, не так, сначала дойти до дома, а потом уже уснуть. Минако пила свой латте с ореховым сиропом, зевая каждые пять минут, но упорно требовала, чтобы мы шли пешком. - Ты ведь уже на ногах не стоишь, давай просто вызовем такси и доедем? - Да ну, тут идти то осталось два квартала. Я нормально, - останавливается уже в пятый раз, чтобы сделать глоток и поправить ботинок на ноге. Мельком замечаю, как она морщится. Значит, натерла ноги и пытается прикидываться сильной. За сегодня, моя выдержка ещё дважды подвергалась проверке, и довольно жестокой. Кто же знал, что будучи на высоте на колесе обозрения она как будто бы невзначай начнет поправлять футболку, вырез которой так удачно оголял ключицы? И потом в тире, я ещё ни разу не видел, чтобы девушка настолько сексуально держала винтовку в руках. В итоге, она выиграла небольшого медведя, сама, а мои выстрелы все ушли в молоко. Было даже немного стыдно, пока она не рассказала, что в детстве её научил стрелять дед. - Серьезно, у тебя уже ноги болят. Ты как вообще на работу пойдешь? - Да ну, мне не впервой, - все, надоело. Подхватываю сопротивляющуюся блондинку на руки и несу ещё, как принцессу. Смотрит недовольно, первые секунд пять, а потом прижимается к плечу и обнимает за шею. - Я просто не хочу, чтобы ты считал меня слабой, - говорит тихо, прижимая к груди игрушку и покручивая глазки-пуговки. Все такая же легкая, видимо вообще не собирается поправляться. - Мина, я не считаю тебя слабой. Но для этого совсем необязательно стирать ноги в кровь и притворяться, будто так и надо, - мои слова её успокаивают, и она затихает. Мерное теплое дыхание вызывает во мне бурю эмоций. Может забить на все и остаться на ночь, если предложит? А как я потом пойду на работу? Да и плевать, разберусь. Но что-то мне подсказывает, что она не сделает этого. А напрашиваться я совсем не хотел. - Пришли. Просыпайся, - девушка на руках и правда задремала, будить её ужасно не хотелось, но выбора не было. Она сонно потянулась и я осторожно поставил её на землю, придерживая за плечо. - Слушай, Кунсай, - смотрит по сторонам, зевая и прикрывая рот ладонью. Как котеночек, которого хочется стиснуть в руках и не отпускать. За этот день я порядком размяк и терять это теплое чувство в груди я уже не хотел. - Я не знаю, когда мы сможем встретится. Давай созвонимся завтра? Я посмотрю по графику и скажу, когда буду свободна, хорошо? - Без проблем. Звони в любое время, - улыбаюсь, обнимая сонную девушку и целую, совсем не напористо. Да и Минако совсем не хочет чего-то большего. Конечно, я мог бы без труда заставить её захотеть, но лучше отложить на потом. Махнув на прощание рукой и проследив, как девушка скрылась в подъезде, я спокойно пошел домой. Ноги горели, как и щеки, на которых играла самая настоящая улыбка из всех, которую я только мог изобразить. Сердце билось чаще, а желание увидеть её вновь возрастало с каждым шагом. Будь я мальчишкой, кинулся бы за ней в подъезд и прижал бы к стене, жадно целуя ещё и ещё, пока совсем бы не потерял голову. Но я не такой, несмотря на то, что очень хочется таким быть. Пора признать, что чем больше времени проводя с блондинкой в неформальной обстановке, тем больше я влюблялся в неё и в душе просыпались собственнические мотивы. Спрятать от всех, никого не подпускать и наслаждаться её вниманием единолично. В этом мы с ней наверняка похожи. И по спине идут мурашки, как только вспоминаю взгляд её синих глаз, едва подернуты пеленой желания.