Mad love

Она снова сидит в кресле напротив меня, закинув ноги на подлокотник. Только на этот раз мы сидим не в моем кабинете, а на маленькой веранде загородного домика Ами, которая любезно вытащила нас на природу. В руке Минако небольшой бокал с красным вином, в котором где-то на дне прячется серебряное колечко с синим сапфиром, небольшим, но так напоминающим её цвет глаз. Мы встречаемся уже год, сегодня годовщина и я не мог не использовать такую красивую дату. Златовласка всегда была в восторге от памятных дат и вещей. Она допивает багряную жидкость и замирает. Смотрит на меня с каким-то подозрением, и я понимаю, что совершенно не знаю, какой реакции ждать. Вытаскивает тонкими пальчиками кольцо, бросает только один взгляд на него и вскакивает с кресла: - Это то о чем я думаю? Ты совсем с ума сошел? А если бы я проглотила его? И чего ты смеешься? Думаешь, это весело? - Да, это то, о чем ты думаешь, - все еще посмеиваясь, я успеваю вставить последние слова перед её слезами: - Выходи за меня замуж? И слез действительно много. Минако утирает слезы рукавом, хоть я и пытался её отучить от этой привычки, всхлипывает и подходит ко мне. Садится на колени и обнимает за шею, заливая солеными каплями ещё и мою рубашку. И шепчет что-то, что я не могу разобрать. Пользуясь моментом, надеваю на её безымянный палец кольцо и целую в висок, заключая в крепкие объятия и баюкаю. - Я так счастлива. Я так счастлива, Кунсайт. Это слезы счастья, у меня сейчас инфаркт будет. Ты же специально сделал это сегодня? - Конечно. - Ты такой глупый, но такой чудесный, - шепчет она, целуя меня, едва касаясь и тут же смотрит на мою руку. - Теперь я должна тебе кольцо купить. - Нет, оно уже есть у меня. Просто надень, - протягиваю ладонь с простым серебряным кольцом без украшений и девушка тут же повторяет мой жест. Руки трясутся, но блондинка справляется с задачей. И это заплаканное, счастливое личико с дрожащей улыбкой для меня самое родное. Мы так и сидим, обнимая друг друга, пока ждем, когда же Ами и Зой вернуться с пляжа. У Артемиса за этот год появился свой домик, в котором он путешествует с нами всегда, а сейчас просто греется на солнышке. Учитывая заботу Мины, он находится в постоянном балансе между " я булочка" и " я подтянутый", благодаря тому, что я гоняю его по комнате с игрушками, заставляя растрясти жирок. Переехала она ко мне почти сразу, после той поездки на горячие источники, о которых у всех остались только приятные воспоминания. Я стою у входа в загс и смотрю на девушку, которая нервно идет ко мне. Одетая во все черное, как и в большинстве случаев, она все же необычайно красива. Золотые волосы собраны в большой пучок и украшены синими искусственными лютиками, платье в пол из тонкого шифона с длинными рукавами подчеркивает её фигуру. Люди смотрят странно, но нам в общем-то плевать. Мы расписываемся сегодня, и это только наш день. Нет ни её родителей, ни моих, ни родственников. А после этого, оставив Артемиса на попечение Ами, у которой появилась обворожительная черная кошечка, которую назвали Луной, едем в горный отель с горячими источниками, спа и множеством турестических маршрутов. Я, с боем, сумел выбить себе отпуск, объяснив, что года три до этого работал без отдыха и в общем-то имею полное право. Почему так много работал? Потому что не с кем и не ради кого приходить домой. И вот сейчас, тонкая бледная ручка касается ворота моей белой рубашки и поправляет галстук. - Ты правда хочешь этого? Я же не отпущу тебя, не смогу. Вцеплюсь ногтями и зубами и будешь со мной до конца, пока смерть не разлучит нас. - Меня это вполне устраивает, - улыбаюсь, протягивая букет синих цветов, микс из незабудок, дельфиниума и гортензии. За этот год я выучил большую часть цветов и растений, которые использовали в букетах, хотя эти и были нетипичны. Как и я со своей маленькой принцессой. Мы делаем шаг и оказываемся в большом зале, втроем. Я, Минако и церемониймейстер, которая и должна была соединить наши отношения. И когда она начала читать речь, я впервые, за последние десять лет почувствовал мандраж. Я впервые нервничал, как мальчишка. Но старался выглядеть смелым. Почему это ощущение появилось сейчас? Я держу её руку в своей и слышу: - Берете ли вы в жены эту женщину? - и отвечаю на удивление спокойно и ровно, не чувствуя страха, глядя прямо в глаза девушки и тону в них: - Да, конечно. Руки Минако трясутся и я вижу в глазах слезы. Она прикусывает губу и часто кивает, едва слышно шепчет, что согласна быть официально со мной. Слова женщины тонут в её волнении и моем внезапном спокойствии. Я смотрю на блондинку. Я целую свою жену, прижав покрепче и чувствуя её улыбку своими губами. И соленые слезы. Такие соленые, что сводит скулы, но я сцеловываю каждую, не позволяя им упасть на мраморный пол с ковровыми дорожками. Мы обмениваемся кольцами, даже не уронив их ни разу, не смотря на то, что златовласка едва дышит. Церемония заканчивается и мы выходим из зала, крепко переплетая пальцы и держась друг за друга. И ей нужно время, чтобы прийти в себя и осознать все. Девушка садится на скамейку и вытирает слезы пальцами, не позволяя макияжу растечься. Прижимается к моему плечу и бормочет: - Я люблю тебя сильнее всего в этой жизни. Если что-то случится, я умру, - и мне кажется, что я уже слышал эти слова от неё когда-то, но не по отношению ко мне. И становится страшно, насколько она серьезна. Глаза полны любви и страха, поэтому я топлю его в теплоте и нежности, настолько, насколько могу. Она поддается моим губам и тихо смеется, напряжение постепенно уходит. Я заношу её в квартиру, бережно прижимая к себе. Мы не слышим скрежетания когтей по полу и это значит, что нужно собирать чемоданы. Но это можно сделать и вечером, а сейчас мы одни. И наконец-то не будет внимательных взглядов кота. Хоть мы и могли запереться в спальне, но в такие моменты казалось, что Артемис просто выбьет дверь, чтобы проверить, что такое мы там делаем? Губы влажные, с легким привкусом вишни - её блеска для губ, оставляют липкие следы на коже. Мы сплетаем и руки и языки, пробуя друг друга снова и снова, прислонившись к шкафу в прихожей, спешно стягивая одежду. Шпильки летят на пол с легким шорохом, как и её платье и моя рубашка. Под платьем черное кружевное белье и чулки с подвязками, которые я с удовольствием сжимаю в пальцах. Минако хватает меня за волосы и оттягивает голову назад, оставляя едва заметный засос и смеется. - Нет, сегодня я главный, - шепчу на ухо девушке, когда она отпускает волосы и хватается за плечи. Подхватываю её на руки и переношу в гостинную, на диван, едва не задев кадку с лимоном, который выращивала девушка. Получаю тычок в бок и злой взгляд. - Сломаешь мне дерево - месяц никакого секса, понятно? - А сама-то сможешь месяц терпеть? - девушка фыркает и пожимает плечами, откинув голову на подушку и помогая мне снять с неё лифчик, после чего её нежная горячая грудь ложится в мои ладони, чтобы быть стиснутой, вызывая сбитый вздох. - Конечно справлюсь. - А я нет, ты слишком нужная мне. Во всех смыслах и планах, - добавляю я поспешно, чтобы она не напридумывала себе всякой ерунды. Но вряд ли она в состоянии думать сейчас хоть немного связно. Хватает ртом воздух, обворожительно приоткрыв пухлые красные губки и скользнув по ним языком, ловя мой взгляд и указательный палец, требовательно прикусывая и исследуя, соблазняя больше и больше. Хотя куда больше? Терпеть сил больше нет, особенно когда она ступней скользит по моему паху и сквозь ткань чулок старается зажать головку члена пальцами. Ощущения непередаваемые, вызывают волну мурашек, срывая стон. Зубы прикусывают пальцы до боли. Минако смотрит мне прямо в глаза, скользнув языком между уже двумя пальцами моей руки и натягивает ткань на члене сильнее, заставляя намокать сильнее. И я не знаю, что больше меня возбуждает, её властное поведение или то, как она потом будет краснеть, вспоминая каждый этот момент. Хватаю её за лодыжки и рву тонкую ткань кружева её белья и, притягивая сразу максимально близко и чувствуя её возбуждение. Влажная горячая смазка смешивается с моей и услышав жаркое: - Возьми меня, скорее! - вхожу резко и до конца, вырвав из груди девушки крик. Крик, полный наслаждения и восторга, ножки тут же взлетают вверх и цепляются за мою поясницу. Ногти с черным маникюром оставляют горячие болезненные полосы на спине, шипение, вздохи и стоны. Крики. Завтра она будет хрипеть и обижаться, но сейчас я ловлю каждый её взгляд, каждую едва заметную эмоцию. И вдалбливаюсь в это податливое горячее тело любимой, теперь моей жены. Целую её, глуша крики, когда соседи злобно стучат в стену. И если раньше мы неловко останавливались, замирали и ждали, когда страсть немного спадет, то сейчас это только подстегивает. Минако очень шумная и чувствительная, прогибается сильнее в спине и сжимает меня внутри так сильно, что я не могу продолжать, изливаясь в неё. Медленно, я опираюсь на локти, пока охающая девушка выбирается из-под меня и ложится на бок, позволяя лечь рядом. Прижимается ко мне, укладывая голову на мою руку и прикрывает глаза. - Я наверное умру когда-нибудь под тобой, но это будет самая счастливая жизнь в мире, - тихо смеется, обняв меня за руку и успокаивая дыхание. Я глажу её руки, влажные от пота, раскрасневшиеся щеки и волосы. - Я не дам тебе умереть в такой важный момент, - оставляю теплый поцелуй на губах и прикрываю глаза. Прячу свою златовласку в своих руках и засыпаю, понимая, что собираться нам придется в спешке и она снова будет отбирать мой гель для душа, потому что он пахнет цитрусами. И улыбаюсь как дурак, проваливаясь в дрему.