Mad love

Держу девушку за руку, пока она пытается дотянуться до какой-то красивой ракушки в воде и при этом не вымокнуть. Хоть погода и теплая, как раз для купания, Минако настояла на том, что не хочет мокнуть. Мы находимся в бамбуковом лесу, через который протекает небольшая речушка, в которой сейчас и копается девушка. Наконец, она выпрямляется и с улыбкой протягивает мне влажную перламутровую раковину на покрасневшей от холодной воды ладони. Светится от счастья, поглаживая вещицу и прячет её в рюкзак. На телефон приходит смс от Ами, которая наверняка снова скинула фотографию счастливого Артемиса, который за эти два дня успел подружиться с Луной и всячески старался за ней ухаживать. - И зачет тебе она? - Как зачем? Положу на полочку, в коробочку с воспоминаниями, - щелкает меня по носу и целует, медленно, обнимая за шею. Стоим на самой границе реки и рискуем упасть, но я держу Мину в руках, не позволяя увлекаться. В её рюкзаке, который конечно же несу я, уже лежат ростки бамбука, листья бамбука и прочие обломки бамбука. Не понимаю её тягу в этому растению. Рассказывая рандомные факты о бамбуке, она вела меня дальше в глубь леса. - Тебе скучно? Устал? - оборачивается ко мне и смотрит с заботой, держа за руку. Все время она касается меня, так или иначе, словно боится, что как только разорвется контакт, все исчезнет. И я разделяю этот страх. Эта маленькая златовласка запала мне в душу, сердце и мозг, словно репей, причиняя боль, заставляя параноить. Я, квалифицированный психиатр, паранойю из-за того, что моя молодая жена может разлюбить меня и оставить одного. Что она делает с моей жизнью?! - Нет, все хорошо. Просто думаю, что надо перекусить. Давай устроим пикник? Не зря же брали бутерброды и сок, - указав на маленькую прогалину среди деревьев, бреду туда. Мы действительно подготовились, захватив еду из отеля и отправившись в путешествие. Большую часть времени мы тратили на прогулки или спа. В первый день Мина потребовала снова пойти в горячие источники, где грелась около двух часов, а потом лежала с давлением и умирала от перегрева, жалобно прося либо воды, либо льда. Погода сама по себе была жаркой, лето все же, и иногда безрассудность жены меня бесила. Но только на секунду, ведь она хотела как лучше. Смотрю на едва загоревшую кожу девушки, которую она щедро смазывала кремом от солнца, чтобы не сгореть, и любуюсь. И тайком делаю фотографию. Минако, в солнечный лучах, жующая бутерброд с беконом и держащая в руках стакан с соком, смотрит куда-то в лесную даль и выглядит такой счастливой. Она замечает мои выпады и хмурится. - Ну что ты делаешь, удали, Кун! - недовольно бормочет с набитым ртом и выпивает сок, оставив стакан в стороне. - Ни за что. Ты же меня фотографируешь, пока я сплю, - усмехаюсь, перехватывая тонкие руки и не даю забрать телефон. Она наваливается на меня, забираясь на колени и кусает в шею, злобно рыча. - Я не буду с тобой разговаривать, -угроза звучит как детская обида, но я знаю, что она серьезна. Тяжело вздыхаю, показывая фото и оправдываюсь, как мальчишка: - Я люблю тебя. Серьезно. Ты моя жена. И люблю я тебя любой. Даже вот такой. - Но это нелепо! - Нет, это ты настоящая. Даже если ты нелепая - люблю тебя нелепую. Когда ты поймешь это? Фыркает и отворачивается, вытаскивая по второму бутерброду и протягивая один мне. Недовольна, но обижаться не будет и я могу спокойно выдохнуть, обняв одной рукой её за талию, а другой придерживая еду. Где-то поют цикады, птицы и журчит ручей. Ужасно умиротворяющая атмосфера. Как городской человек, я не привык к такому, но теперь понимаю, почему походы на природу оказывают хорошее терапевтическое воздействие. Минако подчерпывает из поездки новые образы и мотивы, которые может использовать в своих цветочных композициях, я же нахожу что-то для своей работы. И это волшебно. Лежа на маленьком балкончике, мы смотрим на звезды и слушаем тихую традиционную музыку. Я поглаживаю пальцами шрамы на её ногах, про которые она конечно же мне все рассказала. Мы молчим, но тишина абсолютно не напряженная. Я наслаждаюсь этими моментами, пока блондинка фотографирует бескрайнее небо. Мы выключили свет, чтобы не налетели комары, но они все равно жужжат где-то там, за сеткой, которой обтянут балкон. Минако уже была укушена раз пять и ужасно чесалась, поэтому настояла на такой мелочи. Мы слышим тихие разговоры других жителей, но не прислушиваемся. Девушка перебирается ко мне и кладет голову на грудь, прикрыв глаза. Даже если мы уснем так, то не замерзнем, потому что ночи тоже теплые. - Смотри. Падающая звезда, - показывает куда-то пальцем и я успеваю её заметить и загадать желание. Какой-то инстинктивный порыв заставляет меня сделать это. - Успела? - Да. А ты? - Угу. Но не скажу, что именно, иначе не сбудется, - целую её в щеку и тормошу волосы.А загадал я самую банальную банальность из возможных - быть всегда рядом с этой белокурой девушкой. - Надеюсь, ты точно сформулировал желание. Я как-то раз загадала быть счастливой и... - И не важно, ты же сейчас счастлива? Здесь, со мной, будучи моей женой - ты счастлива, Минако? Она кивает мне и целует в лоб, обнимая крепче и массируя мне голову. Маленькая девушка позволяет спрятаться у неё на груди и вдыхать запах духов, смешанный с карамелью, которую мы ели на десерт. Напевает какую-то тихую колыбельную, забирая мои путанные мысли и оставляя только один вопрос: что же загадала она? И есть ли в этой желании я? Отношения с Миной меня разбаловали, я стал слишком мягким. И теперь просто не представляю себя без неё. Кто будет написывать мне тридцать смс в день? Кто будет скидывать фотографии кота, когда у неё выходной, и любую другую ерунду? Кто будет обижаться, если я занят и не отвечаю на эти картинки? Она ворвалась в мою жизнь, в мою квартиру и перевернула все с ног на голову. Заставила полюбить себя, несмотря на все сложности, страхи и возраст. Ох, сколько было неловких ситуаций, которые бесили Минако. Нас очень часто не воспринимали как пару, скорее как брата и сестру, из-за чего девушка в ту же секунду краснела и злилась, готовая высказать все, что думает о людях. И иногда я не успевал её сдержать и она скандалила. И мне даже нравилось это. Если я могу позволить себе просто поцеловать её на глазах этих людей, наплевав на приличия и этикет, то блондинка не могла. Её методы были иными. Она укоряла людей за то, что они суют свой нос не в свое дело. Но теперь, имея на пальцах кольца, вопросы должны были отпасть, по-крайней мере она на это рассчитывала. Думая обо всем этом, о том как сильно я изменился благодаря ей, и как я изменил её жизнь, засыпаю в теплом плену её объятий, пряча улыбку в складках тонкой юкаты.