Mad love

Мина нервно носится по комнате, кусая пальцы в кровь и ругаясь так, что стены дрожат. Настолько расстроенной я не видел её с тех пор, как мы начали встречаться. И причиной этого состояния был не я. А её родители. Каким-то образом они узнали о том, что мы поженились. Девушка не говорила им об этом ни слова, ни о том, что с кем-то встречается, и уж тем более о том, что выходит замуж. А тут они позвонили ей в последний день отдыха и потребовали объяснений. Поставив телефон на громкую связь, она давилась рыданиями от потока грязи и унижений, которые её родные выливали на неё. Но последней каплей стал вопрос про беременность. - Ты что, залетела, идиотка? Даже не думай, что мы твоего выблядка будем воспитывать! Ты вообще чем думала?! Орал, в основном, её отец. Мать просто вздыхала на фоне, и я даже мог представить, как она держит платочек у глаз и вытирает слезы. - Ты совсем больной?! Я тебе уже говорила, что не собираюсь продолжать ваш поганый род моральных уродов и шизофреников! Я не пытался успокоить Минако или остановить её. Это не имело никакого смысла. Она была зла, обижена и расстроена, а так же унижена. Она знала, что родители все испортят и поэтому хотела сохранить свое счастье в тайне. И теперь я в полной мере понимал, почему она такая. Сейчас словно собрался пазл в моей представлении блондинки как пациентки. Она сжимала ладони в кулаки, но в тоже время плакала. В ней боролась маленькая запуганная девочка и взрослая самостоятельная женщина, и никто из них не мог взять вверх. В конце концов, договорившись встретиться через неделю, она отключилась. И посмотрела на меня глазами, полными страха. Словно в тот первый день в моей кабинете, сидя напротив, она была раздавлена. - Кун, пожалуйста, не отдавай меня им. - Ни за что, я поеду с тобой. И не спорь, - обняв дрожащую жену, я постарался успокоить её, бережно поглаживая по волосам, позволяя выплакать все напряжение и злость, боль и обиду. Тяжелое дыхание опаляло шею, когда она положила свою голову мне на плечо и спряталась, сжимая в руках мою рубашку. Она неразборчиво бормотала что-то, словно успокаивая саму себя, но я не спрашивал ни о чем. Маленький, загнанный в угол зверек, она пыталась выровнять дыхание и унять дрожь. У нас оставались целый вечер и ночь, а утром мы поедем домой и заберем Артемиса, который, судя по фотографиям, набрал еще пару кило и был теперь совсем разбалован. Заказав чай в номер и ужин, я вытер слезы с бледных щек Мины и успокаивающе ей улыбнулся. - Мы вместе, все будет хорошо. Отдыхай. Четыре часа в такси, и вот мы открываем дверь квартиры. Я держу в руках переноску с котом, который постоянно требует внимания, мурчит и скребет ногтями, требуя его выпустить. Он безумно скучал, и Минако всю дорогу сюсюкалась с ним и гладила, просовывая пальцы сквозь прутья дверцы. Пройдя в прихожую, первым делом выпускаю кота, который несется царапает ногтями наши ноги, орет и требует взять на руки, накормить и не оставлять больше. - Ты чего такой недовольный? А как же Луна? Она же скучать будет, - смеется девушка, подхватывает любимца на руки и прижимал к груди, едва заметно покачивая. Пусть она нянчит кота, если хочет, меня вполне устраивает жить для двоих. Для себя я пожил вдоволь, и представить себя отцом я не могу. Сколько бы ни пытался, никак не выходит, а значит и быть этого не может. Расположившись на диване, Минако вычесывает кота его любимой щеткой и рассказывает ему всякие истории, абсолютно уверенная, что Артемис ее поймет. Я же заказываю а нашем любимом ресторане пиццу и роллы, чтобы отметить возвращение домой. Завтра я должен был пойти на работу, чтобы уладить кое-какие организационные дела, а после, вечером, мы должны поехать к её родителям. Жена помнит об этом, и поэтому я замечаю, что взгляд у нее тускнеет, становится более уставшим. Хоть и прячет она это хорошо, но недостаточно. Иногда она просто не контролирует свое выражение лица. - Не бойся, все будет хорошо, - погладив по золотым локонам девушку, я улыбнулся самыми уголками губ. Потому что сам не уверен в том, в чем пытаюсь её убедить. В два часа дня мне на телефон падает смс, которая переворачивает просто все, что есть в жизни. Я общаюсь с коллегами на небольшом праздничном обеде, отмечая юбилей одного из коллег. О чем и сообщил ранее Минако, которая ответила мне следующим: " Это очень чудесно! Развлекайся, а я поехала к родителям. Вернее, я уже там. Извини, не хотела тебя во все это втягивать. Приеду вечером, люблю!" Так и застыл с телефоном в руках, перечитывая раз за разом смс и не веря своим глазам. Что за идиотка?! А вдруг что-то пойдет не так? А вдруг её будут опять унижать и давить? Почему эта глупая блондинка вообще не думает об этом? Почему она боится моей помощи и поддержки? Почему так много почему?! - Ты чего напрягся, Кунсайт? Выпьешь еще? - предлагает директор, подойдя ближе и привалившись к небольшому шкафчику, в котором у нас лежали и печенья и посуда. - Жена поехала к родителям без меня. Ты бы знал, как они на неё орали, когда узнали обо всем. - Хочешь бежать к ней на помощь? А вдруг что-то случится с тобой, как она будет сама выживать без навыков социализации? Не думал об этом? - смотрю на Акияму с сомнением и мотаю головой. Ну вот что со мной случится? Куда я денусь? Минако надежно опутала меня своими волосами, руками и ногами, но главное любовью и всепоглощающим доверием. Я же не дурак, чтобы бежать от такой женщины. - А если с ней что-то случится там? Ты же не знаешь всего. Её семья - худшее, о чем я слышал. И отец у неё прикладываться к бутылке любит. А она что может сделать? Как защититься? - Так, давай ты сейчас ей позвонишь и если что, я вызову тебе такси за счет клиники. Согласен? Набираю номер жены и напряженно жду. Гудок за гудком, и еще, и еще, пока звонок автоматически не сбрасывается. Чем больше времени проходит, тем больше я волнуюсь и хмурюсь. - Адрес ты хотя бы знаешь? - Откуда? Эта глупая женщина решила не ставить меня в известность. - Да что у вас за отношения такие? - мужчина чешет затылок и пытается набрать её номер со своего телефона, но результат тот же. Значит она не просто игнорирует меня, но и вообще не может ответить. А почему? А не известно. Спешно набираю номер Ами, надеясь, что хотя бы она знает адрес. Но и она не знает. Со злостью сжимаю зубы до скрипа. Положив руку мне на плечо, начальник сжимает его, удерживая меня от необдуманных поступков. И я остаюсь здесь, стоять как вкопанный и ждать ответа. На ближайший час он станет мне самым близким другом, которому я расскажу все как на духу, в пол голоса, под три чашки крепкого черного кофе, чтобы прогнать праздничную дымку с глаз. Наконец-то звонит телефон. Смеющееся личико Минако на фотографии вызывает у меня приступ злости и негодования, но я незамедлительно отвечаю, а рядом слушает Акияма, прильнув к телефону с другой стороны и шикая на всех, кто еще остался в комнате. А это всего пара мужчин, кроме нас, патологоанатом и еще один психиатр. - Здравствуйте. Мое имя Аяне Хайсе, я полковник полиции. Минако Айно ваша жена? - и все. И провал. И голова не соображает, что мне делать и говорить. Я становлюсь в такую уязвимую позицию, как и свои пациенты, абсолютно не понимая, как вести себя в стрессовой ситуации. Но все же беру себя в руки и стараясь не думать о худшем, непослушным языком отвечаю: - Да, я её муж. Пожалуйста, не тяните, что произошло? - Лучше сядьте. Ваша жена была убита сегодня, предположительно пол часа назад. Вы можете подъехать сейчас в отдел полиции по адресу... Перед глазами темнеет. Я сжимаю телефон в кулаке и молчу, стараясь не скулить от боли. Что значит убита? Кем? За что? Глупые вопросы. Её наверняка убил сумасшедший старый дурак, а она как обычно не могла вовремя замолчать и спорила до хрипоты. Я чувствую горячие соленые слезы на щеках, и голос полицейского по телефону, и не могу ничего ответить. Только жалкий вой, срывающийся с губ, и больше ничего. Руки дрожат. Акияма выхватывает из моих рук телефон и быстро что-то говорит, слов я не разбираю. Так вот как это больно? Одно дело, когда тебя просто бросают и ты еще лелеешь возможность увидеть объект любви и может быть какой-то мифический шанс на счастье. А тут... Я не могу в это поверить, сжимаю волосы в кулаках, оттягивая до боли, словно это может как-то притупить то, что рвется в груди. - Вставай, поехали. Я все беру на себя. Тебе нужно будет пойти на опознание. До морга мы едем в удушливой тишине. Я позвонил Ами еще раз и сбивчиво объяснил, еле слышно бормоча, что случилось. А в ответ тишина, очень долгая, и такой же скулеж, как мой собственный, от которого только хуже. Как же сложно взять себя в руки. Как же сложно унять дрожь и слезы, от которых уже корка на лице и она стягивает кожу все сильнее и сильнее. И сердце болит, и дышать невозможно. Воздух словно раскален, обжигает при каждом вдохе, заставляя задерживать дыхание, чтобы не разрыдаться в голос. И что я скажу Артемису? Как я объясню ему, что мамочка больше не придет, не поиграет с ним и не накормит? Как я должен смотреть в эти зеленые глаза? О господи, да за что мне это все?! Выбравшись из машины, с поддержкой директора я иду к зданию. Там нас уже ждут Ами и Зой, а так же сотрудники морга и полиции. Коротко здороваются и ведут в комнату, полную кафеля и холода. Медленно открывают дверь. На каталке лежит тело, накрытое белой простыней, но и оно не помогает. Золотые волосы, заляпанные кровью, свисают с каталки и спутать их нельзя. - Если вы готовы, то приступим. Киваю, смотря на белую ткань. Она медленно отъезжает с лица. Синяки, ссадины и даже порез на щеке не омрачают её. Минако словно заснула. Я касаюсь её щеки и подбородка, словно надеюсь, что она сейчас откроет глаза и скажет, что все это шутка. Что вот так она решила меня разыграть. Самым тупым и нереальным образом. Я так хочу верить в эту ложь, придуманную моим сердцем и мозгом, но понимаю, что ничего не будет. Она больше не откроет глаза. Больше не повиснет на плечах, клянча поход в парк в выходные, чтобы бездельно там слоняться и дышать свежим воздухом. Больше не разбудит поцелуем и настойчивыми ласками. И от этого только хуже. Уткнувшись лбом в её лоб, я не свожу взгляда с закрытых век. Она такая бледная, почти как в тот день, когда я впервые увидел её в своем кабинете. Я замечаю легкую улыбку на её лице, в уголках губ, и целую её. - У неё три проникающих ранения в районе живота и паха, нанесены вот этим предметом, - мне показывают обычный кухонный нож, точно такой же, как у нас дома. На нем не просто её кровь, но и куски торта. Как же это дико. - - Также, множественные гематомы. По словам соседей, около двух часов дня началась ссора. Поскольку за отцом семейства и ранее были замечены агрессия по отношению к близким, был вызван наряд полиции. Им долго не открывали дверь, все это время были слышны крики и звуки драки. Примерно часа в три дверь нам открыл отец семейства, с этим ножом в руке, в состоянии алкогольного опьянения бросился на сотрудников полиции и был застрелен. На кухне была найдены следы драки и тело матери, у неё была пробита голова сковородой. По расположению тела, она скорее всего пыталась не выпустить мужчину из кухни, за что и пострадала. Ваша жена лежала в прихожей, у двери, сжимая в руках телефон. Из-за ранений она скончалась на месте. Как вы знаете, в животе и паховых районах тела много крупных артерий и вен, которые и были повреждены, что привело к сильному кровотечению. Соболезную. Я вышел в коридор и присел на скамейку, которая и стояла там для этого. Как же глупо. Почему она сразу не ушла. Почему она мне соврала в смс? Я прикрываю глаза и понимаю, что сознание ускользает сквозь пальцы. И даже не пытаюсь этому сопротивляться.