Чистокровное отребье

      В первый учебный день Гвендолен Даркер поднялась ни свет ни заря. Джоди, ее соседка по комнате, спала, свернувшись клубочком, поверх вороха одеял. Гвен поежилась, спустив босые ноги на холодный каменный пол.       Недолго думая, девушка палочкой подманила шерстяные носки, и на цыпочках прошла в душ. Замерев возле зеркала, Гвен с неудовольствием отметила круги под глазами и торчащие во все стороны волосы. Вздохнув, она принялась за дело. После умывания холодной водой Гвен почувствовала себя значительно бодрее, и ринулась в бой с волосами.       Сначала она смазала их дорогущим зельем из лавки мадам Примпернель, благодаря которому ее светлые пушистые волосы перестали торчать во все стороны, а заструились шелковой послушной волной. Затем завила их с помощью волшебной палочки. Завершающим штрихом стала серебряная заколка, усыпанная опалами, подарок двоюродной бабушки на Рождество.       К тому времени, как Джоди продрала, наконец, глаза, Гвендолен была полностью готова. Одетая в школьную форму с иголочки, с идеальными кудрями, она ощущала себя гораздо увереннее, нежели вчера.       — Итак, мисс Джекнайф, поздравляю вас с началом учебного года, — бодро сказала она, и кинула в Джоди подушку.       Джоди вскинула руки, и подушка упала на пол. Пока Джоди нагибалась за ней, Гвен выскользнула из спальни.       Решив подождать подругу в общей гостиной, Гвен обвела взглядом знакомые стены. Здесь ничего не поменялось за шесть лет, и вообще, напоминало поместье Даркеров — тот же сдержанный пафос. Дорогие кожаные диваны, огромный камин из черного мрамора, серебряные канделябры, стеллажи с толстыми книгами.       Как же сильно подземелья Салазара Слизерина отличались по духу от основного Хогвартса! Взять хотя бы Большой Зал с его потрясающим потолком. По правде говоря, у Гвен это было любимым местом в замке, хотя она ни за что бы в этом не призналась.       Пока Гвен слонялась по гостиной в ожидании, мимо нее пробежали две юркие второкурсницы, важно прошел Драко Малфой с Пэнси Паркинсон под руку. За ними, разумеется, следовали Крэбб и Гойл. Точно как цепные псы.       Затем вышел Эдриан в сопровождении Уоррингтона и Монтегю. На фоне этих увальней Эдриан смотрелся как статуя юного римского бога. Вероятно, по этой причине, он и ходил в их сопровождении.       Судя по смешкам, сопровождающим речь Пьюси, он говорил что-то забавное. Гвен прислушалась.       — Да, видели бы вы лица этих тупых маглов! Особенно, когда перевернули эту жирную тетку кверху задницей, — голос Эдриана прыгал от сдерживаемого смеха. — А эти придурки из Министерства прыгают вокруг, и нихера сделать не могут! Маглов боятся задеть, видите ли.       Уоррингтон и Монтегю заржали. Гвендолен подняла глаза к потолку. Ее нареченный уже в сотый раз пересказывал всем желающим про события после Чемпионата. Хотя лично Гвен и не присутствовала при погроме, она успела выслушать такое море подробностей, что видела всю картину как наяву.       Наконец Пьюси заметил ее. Натянув на лицо улыбку, Гвен заспешила к нему.       — Доброе утро, дорогой мой, — девушка подошла к Эдриану вплотную и быстро чмокнула в щеку. На щеке остался помадный след. Забавно.        Эдриан в ответ быстро приобнял ее и тут же отпустил. Лицо его недовольно хмурилось.       — Ты нас раньше заметила, чем мы тебя. Почему сразу не подошла?       Продолжая безмятежно улыбаться, Гвен достала из сумочки белый платочек, и вытерла помаду с его щеки, чувствуя себя заботливой женушкой.       — Прости, милый. Не хотела прерывать вашу беседу. — Она кивком поприветствовала друзей Пьюси.       — Ты идешь с нами на завтрак? — спросил Пьюси.       — Нет, я обещала подождать Джоди, — с сожалением покачала головой Гвен. — Прости, милый. — Девушка попыталась добавить в голос сожалеющие нотки, но, кажется, не слишком преуспела. Однако Эдриан, как всегда, ничего не заметил.       — Переживу, — коротко ответил Эдриан, направляясь к выходу со своими приятелями.       — Приятного аппетита! — крикнула им вслед Гвен, пока они один за другим выходили в коридор.       Гвендолен любила зельеварение. Это был один из тех предметов, наряду с трансфигурацией, который ей легко давался. Она с легкостью концентрировалась на задаче, в которой важна была точность. А вот, например, гербология или, скажем, прорицания, вызывали у нее затруднения.       Зайдя в кабинет зельеварения первыми, Джоди и Гвен проследовали к своей любимой первой парте, на которой уже стояли котлы.       — Ну, в этом году зелья будем варить в благословенной тишине, — весело сказала Гвен, окидывая взглядом мрачный кабинет.       — Почему? — Джоди сосредоточенно рылась в сумке, время от времени нетерпеливо убирая за ухо непокорную рыжую прядь.       — Нас покинули самые шумные из гриффиндорцев, — Гвендолен достала свой учебник «Продвинутого курса» и аккуратно разложила пергамент и перья для записей.        В этот момент из коридора раздалось дикое ржание, дверь лихо распахнулась, ударившись о стену, и в кабинет ввалились в обнимку близнецы Уизли, а за ними их вечный приятель Джордан.       — Ты об этих? — усмехнулась Джоди.       Гвендолен закатила глаза с мученическим видом. Она была уверена, что они завалили СОВ.       Каждый год одно и то же.       Эти несносные Уизли вечно набедокурят у Снейпа на уроке, он снимает с их факультета кучу баллов, оставляет их в наказание драить котлы или еще что-нибудь подобное, а им все нипочем.       За ними пришло еще несколько гриффиндорцев, и немного погодя, остальные слизеринцы, кроме Уоррингтона. Очевидно, он не смог наскрести даже «В», необходимого проходного бала для обучения зельеварению. Разумеется, такая поблажка была только для своих. Для всех остальных факультетов вход был закрыт, если получил за СОВ ниже «П».       Наконец, оба факультета расселись на своих рядах, подальше друг от друга. Пока царила тишина, но Гвен не сомневалась, что к концу урока обязательно произойдет скандал. Год от года межфакультетское напряжение все возрастало, и взрыв был неминуем.        Профессор Снейп, угрюмый, как всегда, задал первое зелье в семестре. Студенты должны были сварить приемлемый вариант Напитка Живой Смерти.       Открыв учебник, Гвен пробежала глазами список ингредиентов. Какой сложный состав! Сразу видно, что в этом году нагрузка гораздо серьезнее. Скинув мантию на стул, девочка закатала рукава и привычным движением разожгла огонь под котлом.       Кинув взгляд на соседку по парте Джоди, Гвен удивилась тому, что она не спешит разводить огонь и заниматься зельем. Вместо этого Джоди косится в сторону, где сидели гриффиндорцы. Ну что там опять? Гвендолен тоже посмотрела туда.       Сидящие позади всех близнецы склонили рыжие макушки над чем-то, находящимся под партой. Заподозрив неладное, Гвен присмотрелась. Это «что-то» едва заметно искрило. Сидящий впереди патлатый дружок близнецов едва сдерживал смех. Опять задумали какую-то каверзу. Гвен ощутила небывалый прилив раздражения. Профессор Снейп в это время склонился над котлом Монтегю и ничего не замечал.       — Профессор Снейп! — Выпалила Гвен, неожиданно для себя. — Посмотрите, чем там Уизли заняты под партой!       Не то, чтобы она собиралась ябедничать, как-то все произошло спонтанно. Дело было сделано. Теперь оставалось смотреть на последствия. Джоди удивленно оглянулась,       Гриффиндорцы кидали на Гвен недовольные взгляды, а со стороны слизеринцев неслись одобрительные шепотки и насмешки над незадачливыми гриффиндорцами, которые опять попались. Слизеринцы находились в чрезвычайно веселом расположении духа, предвкушая, как презренные Уизли получат очередной нагоняй.       Медленным шагом Снейп приблизился к столу близнецов. Надо отдать им должное, они даже не пытались скрыть свою зажженную хлопушку. Презрительно скривив губы, профессор зельеварения взмахом палочки уничтожил ее.       — Так, — тихо начал он, и класс мгновенно смолк. Гриффиндорцы смотрели на Снейпа настороженно, а слизеринцы жадно. — У некоторых представителей факультета Гриффиндор все еще не закончилось детство? Чего вы хотели добиться этим, мистер Уизли?       — Я полагаю, профессор, — громко сказал один из близнецов, бесстрашно глядя на Снейпа. — Вы и так догадываетесь, чего мы хотели.       С гриффиндорских рядов послышались смешки, умолкшие под пристальным взглядом декана Слизерина.       — Минус пятнадцать баллов за вашу выходку, Уизли, — ровным тоном произнес Снейп. В его тоне Гвен послышалось тщательно спрятанное злорадство.       — Это несправедливо, сэр! — воскликнул Джордан. — Они ничего еще не сделали!       Среди гриффиндорцев раздались одобрительные восклицания. Многие из них с нескрываемым отвращением смотрели на профессора, которого, впрочем, это нисколько не смущало.       — Еще пятнадцать за пререкание с учителем. — Голос Снейпа с легкостью прорезал шум. — А если вы сейчас же не замолкните, вычту еще двадцать.       Стало так тихо, что Гвендолен услышала треск разгоревшегося пламени под котлом. Взмахом палочки она успокоила горелку, и опять повернулась к развернувшемуся действу. Снейп был действительно разозлен. Гвен редко наблюдала его таким. Крылья носа декана подрагивали, он резко прошел к своему столу, и оперся об него ладонями.       — Уизли, вы переходите все границы, — продолжал он распекать близнецов. — Я лелеял надежду, что вы, наконец, поумнеете, но видимо напрасно. Поэтому я принял решение, — Снейп взял паузу, во время которой обвел взглядом притихшую аудиторию. — Я рассаживаю вас до конца учебного года.       Снейп прошел к парте, за которой сидели Гвен и Джоди.       — Мисс, Джекнайф, пожалуйста, перейдите к мистеру Монтегю. Заодно поможете ему с его образцом зелья. — Джоди растерянно оглянулась на Гвендолен, то та пожала плечами.       Декан же говорил про Уизли, при чем здесь они?       Джоди собрала вещи в сумку, взяла котелок в руки, и пошла к Монтегю. После ее ухода Гвен стало тоскливо. Тем более, она начала догадываться, что будет дальше.       — Мистер Уизли, — Снейп указал рукой на близнеца, сидевшего с краю. Именно он попался с хлопушкой. — Чего вы ждете? — Снейп встал рядом с опустевшим местом Джоди.       Гвен охнула про себя, представляя, что будет. Да он сожрет ее после такого! Как же она жалела теперь, что ляпнула Снейпу о готовящейся пакости. Он бы, в любом случае узнал, но, Гвен бы при этом не пострадала.       Уизли со злостью покидал конспекты в свою потрепанную сумку, прошел к первой парте, и с размаху опустил котелок на успевшую остыть горелку Джоди. Он сел на стул, и скрестил руки на груди. На Гвен повеяло его ароматом, чем-то теплым и приятным. Запах дыма костра, кажется, и хлеба. Среди реплик гриффиндорцев Гвен явственно различила: «не повезло старине Фреду». Значит, он Фред Уизли. Интересно, а как зовут второго?       Девушка никогда не прислушивалась к их именам, а сейчас стало почему-то любопытно.       Гвендолен настороженно оглядела лица однокурсников. Гриффиндорцы явно сочувствовали товарищу, а некоторые откровенно посмеивались. Слизеринцы напротив, были явно недовольны тем, что их принцессу усадили с предателем Уизли. Слизеринки во главе с Ванити хихикали, глядя на нее. Одна Джоди ободряюще ей улыбнулась.       Что делать, нужно сохранить лицо. Гвен откинула локоны за спину, и как ни в чем не бывало, продолжила заниматься зельем, старательно игнорируя нового соседа по парте. Он, к счастью, тоже молчал.       Снейп сел за стол, и открыл толстый том по зельеварению. Видимо, он был очень доволен собой. Гвен, наоборот, злилась на себя неимоверно. Видимо, из-за этого ее зелье все никак не желало становиться прозрачным, хотя давно должно было.       — Гвен, — раздался шепот Эммы. Девушка нехотя обернулась. — Потом не забудь помыться, а то не сможешь уснуть из-за этой вони. — Ванити картинно зажала нос рукой.       — Спасибо, дорогая, куда же я без твоих советов? — Гвен постаралась скопировать приторный тон Эммы.       Со стороны рыжего гриффиндорца раздалось фырканье.       — Какая забота! — он полулежал на парте, подпирая голову одной рукой. — Я растроган вашими отношениями, честно.       Гвен нехотя взглянула на Уизли. Впервые они оказались так близко друг от друга. На уроках, где присутствовали оба факультета, они сидели на разных рядах. Они никогда раньше не разговаривали, да и если честно, Гвен и теперь бы не заговорила с ним до конца года.       Увидев его лицо так близко от себя, Гвендолен заметила, на нем веснушки. А еще, что у Фреда Уизли светло-карие глаза, прямой нос и вихрастые волосы смешно растрепаны. Рубашка на нем была мятая, галстук небрежно повязан. Он, как и Гвен, скинул жаркую мантию, и закатал рукава рубашки. Почему-то Гвен очень смутило то, что они похоже это сделали.       У Гвендолен Даркер не может быть ничего общего с представителем семьи Уизли.       — Уизли… Фред? — полувопросительно обратилась она к соседу по парте.       Тот приподнял бровь.       — Я весь внимание.       — Ты не разговаривал со мной годами. — Гвен заговорила уверенней. — Вот и продолжай это делать.       Она резко повернулась к своему котлу, решив игнорировать гриффиндорца во что бы то не стало.       — На какое ты меня обрекаешь несчастье, — насмешливо протянул он. — А я то уже начал заготавливать монолог о великой чести сидеть рядом с самой… — Он замолк, и Гвен, не выдержав, повернулась к нему. Наткнувшись на ее мрачно-выжидательный взгляд, Фред расхохотался.       Раздавшийся в этот момент удар колокола, возвестивший об окончании урока, спас Фреда от очередного наказания за нарушение дисциплины.       Не скрывая радости, Гвен потушила огонь под котелком, решив отнести Снейпу, что есть. В конце концов, у нее не самый худший результат. Ее новоприобретенный сосед по парте и вовсе ничего не делал, с мстительным удовлетворением заметила Гвендолен.       — Я хотел сказать, с самой великой зельеваркой среди нас, — крикнул Фред, и кинул ей в котел зажженную хлопушку. ***       Спустя пару дней после этого жуткого урока на Гвендолен уже меньше косились и хихикали слизеринские девчонки. Да и сама она старалась поменьше обращать внимание на досужие сплетни, тем более что они не имели под собой основания. Самой ужасной для ее репутации оказался слух, что она специально все подстроила, чтобы сесть рядом с Уизли.       Скорее всего, это фантазии Эммы Ванити.       Сидя в среду утром в Большом зале, Гвен с тоской думала, что завтра четверг и опять зельеварение с гриффиндорцами. Если этот рыжий мерзавец опять что-нибудь натворит с ее зельем, она его точно проклянет каким-нибудь изощренным заклятьем.       Гвен сидела за столом между Джоди и каким-то третьекурсником, имени которого не знала. Эмма Ванити, сидевшая напротив, лениво красила ногти. Все было как обычно, ребята шумели, перекидывались шуточками. В зале царило некоторое оживление, в ожидании утренней почты. Гвендолен не ждала письма из дома, поэтому рассеянно ковыряла овсянку, и пролистывала конспект по теории заклинаний.       Бросая время от времени взгляды в сторону гриффиндорского стола, девушка заметила, что близнецы о чем-то спорят. Ей показалось, что они ведут себя серьезнее, чем обычно. Внезапно один из них поднял голову и встретился с ней взглядом. Гвен быстро опустила голову, чувствуя, как щеки заливает предательская краска. Девушка тряхнула волосами, чтобы закрыть лицо. Не хватало еще, чтобы он подумал, будто бы она за ним шпионит! Гвен решила, что это был именно Фред Уизли.       Зал наполнился хлопаньем сотен крыльев, и ученики загомонили еще больше. Под потолком кружили совы, спеша к своим хозяевам. Одна маленькая серая сипуха приземлилась возле тарелки Джоди, и залезла лапой в кашу. Усмехнувшись, Джоди осторожно отвязала письмо. Ухнув, сипуха тут же взлетела. Проводив ее глазами, Гвен спросила:       — Это твоя новая сова? Никогда ее не видела раньше.       — Я тоже, — озадаченно сказала Джоди, аккуратно разворачивая послание. — Оно для меня. От кого, интересно? — Девушка принялась читать, и тут же ахнула, моментально покрывшись румянцем. — Это… это от него, Гвен!       Гвендолен обернулась к подруге. Джоди держала пергамент дрожащими пальцами, на губах девочки играла широкая улыбка.       — От кого? — спросила Гвен, уже догадываясь об ответе.       — От Оливера Вуда! — Джоди подтвердила ее догадку.       Гвен шикнула на нее, чтобы говорила тише. На них и так уже оглядывались соседи. Гвен кинула опасливый взгляд на Эмму. Но та к счастью была увлечена разговором с Эвелин Бэддок, и ничего не заметила.       — С чего это он тебе пишет? Я чего-то не знаю? — вполголоса интересовалась Гвендолен, отрезая от сосиски маленький кусочек.       Джоди наклонилась к уху подруги.       — Я призналась ему в любви после экзаменов.       Гвен подавилась, и ей пришлось отпить из кубка изрядный глоток сока.       — А он что? — невозмутимо продолжила она расспросы, решив оставить свои комментарии на потом.       — Не знаю, — взволнованное дыхание Джоди шевелило волосы на виске и щекотало ухо. Гвен едва сдержалась, чтобы не потереться головой о плечо. — Я убежала, как только ему все сказала. А поскольку это был день прощального пира, меня уже ждали родители. Я сразу же уехала.       Гвен распирало от эмоций, но внешне она оставалась спокойной. Вздохнув, девушка посмотрела на потолок, под которым кружило несколько запоздалых сов, и на черноволосую макушку Эммы, склонившуюся над своими ногтями. Это немного отрезвило ее.       Джоди тем временем полностью прочитала послание от объекта своего обожания, и опять дернула Гвен за рукав, вынуждая наклониться.       — Он спросил, когда у нас будут выходные в Хогсмиде… Он хочет встретиться, Гвен! — Голос Джоди опять взлетел, но к счастью, большая часть учеников закончила завтрак, и начала расходиться. В поднявшемся шуме взволнованный голос Джоди потонул.       Подруги тоже вышли из зала. Недолго думая, Гвен утянула Джоди за колонну. Там, в тени, девочки были незаметны, и можно было поговорить без помех. Джоди то комкала письмо, то вновь его расправляла.       — Ты понимаешь, чем все это закончится? — Гвен сразу пошла в атаку. Джоди открыла рот, чтобы что-то сказать, но Гвен ее перебила. — Ты — Джекнайф, богатая чистокровная наследница. Ты учишься в Слизерине, и понимаешь, что будет, если об этой твоей выходке станет известно нашим?       — Ты скажешь им, Гвен? — недоверчиво спросила Джоди, вглядываясь в лицо подруге.       — Разумеется, я не скажу, — спокойно ответила Гвендолен. — Но у нас есть некоторые особы… которые, скажем так, любят совать нос в чужие секреты.       Джоди фыркнула.       — Ты о Ванити с ее подружкой-припевалой Бэддок?       — В том числе и о них.       Мимо с топотом и гиканьем пронеслась компания младшекурсников. Гвен, быстро оглянулась, еще раз проверила, что за ними никто не следит, и приглушенным голосом продолжила.       — Джоди, если ты пойдешь с ним в Хогсмид, вас наверняка заметят. Не эта парочка, так еще кто-нибудь. Вуд — персона известная, бывший капитан. Может, и не слизеринец, а человек из другого факультета узнает его, и тебя заодно. Сплетни разносятся быстро.       Резкий звук колокола заставил обеих девочек испуганно вздрогнуть. Они поспешили к классу заклинаний.       — У тебя есть жених, Джоди! — на бегу крикнула Гвен, не теряя надежды достучаться до подруги. — Подумай о своем замечательном респектабельном немце! — Последние слова прозвучали невнятно, из-за быстрого бега сбивалось дыхание и кололо в боку.       К счастью, они не сильно опоздали на урок. Профессор Флитвик быстро кивнул им, и слизеринки тихонько прошмыгнули на свои места.       — Я подумаю обо всем, — пообещала Джоди, открывая учебник.

***       Поздно вечером Гвендолен сидела в общей гостиной и рассеянно листала «Расширенный курс зельеварения». Она уже подготовилась к урокам, и собиралась лечь спать, но хотела дождаться Эдриана. Он пошел с парнями на квиддичное поле поразмяться, как ей передали. Наверное, будет нехорошо, если она ляжет спать и не спросит у него, как все прошло.       Так, в ожидании, она провела около двух часов, но никто так и не пришел. Решив, что так она рискует прождать до рассвета, Гвен пошла в спальню.       В комнате было гораздо теплее и уютнее, чем в гостиной. Джоди уже легла, но оставила прикроватную лампу зажженной. Они так и обсудили толком ситуацию с Оливером Вудом. Наверное, Джоди и сама еще ничего для себя не решила. Гвен надеялась, что подруга примет к благоразумному выводу.       Девочка только успела переодеться в пижаму, как в дверь кто-то постучал. Накинув легкий халатик, Гвен открыла дверь.       На пороге стоял Эдриан, слегка покачиваясь. От него сильно пахло перегаром.       — Поговорить надо, — с ходу заявил он, впившись в нареченную злым взглядом. Гвен насторожилась. Похоже, Пьюси был сильно не в духе.       — Хорошо, но не долго, — она вышла, прикрыв за собой дверь.       — Наш разговор продлиться, сколько я сочту нужным, — процедил Эдриан. Гвендолен вспыхнула.       — Ты кем себя возомнил? — начала она.       — Твоим будущим мужем, — они вошли в гостиную. Эдриан встал напротив нее, скрестив руки на груди.       Гвендолен вызывающе смотрела на него снизу вверх. Умом она понимала, что должна сейчас успокоить пьяного злого Эдриана, польстить ему или даже поцеловать. Усилием воли она подавила вспышку неуместной злости.       — Я с нетерпением жду того дня, когда мы объединим наши сердца, — примиряющим тоном сказала девушка, отбрасывая колкие реплики, просящиеся на язык. Почему ей все время хочется язвить на его счет? — О чем ты хотел поговорить со мной, Эдриан?       Он подошел ближе, и его большие руки тяжело легли ей на плечи.       — Почему тебя не было на квиддичном поле? — Дохнул он ей в лицо. Гвен, не удержавшись, поморщилась, и подалась назад, сбрасывая его руки.       — Мерлин, это все? — чуть не рассмеялась она, но осеклась, увидев свирепеющее лицо Пьюси.       Он опять вплотную подошел ей, и в этот раз вцепился ей в плечи, как клещами. Гвен стало страшновато. От Пьюси веяло жаром, как из печки, и он был такой злой, как никогда раньше.       — Ты — это моя будущая жена, — повторил он, встряхивая девочку. — Ты должна меня всегда поддерживать и во всем!       — Больно, пусти, — Гвен попыталась вырваться, но куда там. Стальная хватка Эдриана только усилилась. На плечах точно будут синяки.       — Привыкай и терпи! — С этими словами он грубо отбросил ее. Гвен чудом удержалась на ногах. Отойдя подальше от Эдриана, она потихоньку ощупала плечи.       — Ты пьяный гоблин, Эдриан! — воскликнула Гвен, молясь про себя, чтобы хоть кто-нибудь вошел сейчас в гостиную. — Иди спать!       — Не уйду, крошка, пока ты не объяснишься, какого волосатого хера ты бросила меня на поле, — с все возрастающей яростью крикнул Эдриан. — Всех наших пришли поддержать их девчонки! Даже эта Паркинсон приперлась, но только не ты, гребаная принцесска! Представляешь, как я себя чувствовал? — Он вцепился себе в волосы так, что костяшки пальцев побелели.       При других обстоятельствах Гвен бы рассмеялась — настолько нелепой была его надуманная обида. Но она была наедине с агрессивно настроенным парнем, в два раза больше и в три раза тяжелее ее, да еще и без палочки.       — Прости, милый, теперь я вижу, что это действительно был ужасный поступок с моей стороны, — как не старалась Гвен, подавить насмешку в голосе она толком не смогла. К счастью, Эдриан, как всегда, не разобрал интонацию. Он стоял, держась за спинку дивана, и его штормило все сильнее.       Осмелев, Гвендолен прошла мимо него обратно к двери, ведущей в спальни.       — Спокойной ночи, Эдриан, — сказала она напоследок. И, чтобы успокоить его, добавила:       — Впредь я постараюсь исправиться.       Не дожидаясь ответа, она забежала в свою спальню, и заперла дверь на засов. Несмотря на теплое помещение, ее колотило. Гвен осторожно дотронулась до плеча, и его тут же пронзила резкая боль.       — Гоблиновы яйца, — шепнула она ругательство, подслушанное от старшего брата. Боль от этого не утихла, но страх понемногу отступил.       На соседней кровати Джоди приподняла сонную голову.       — Где была? Что-то случилось? — спросила она. Ее голос был хриплым со сна.       Немного поколебавшись, Гвендолен улеглась на постель, стараясь поменьше задевать больное плечо. Джоди увлекается целительством, она, наверное, могла бы помочь.       — Нет, я в туалет ходила, — ответила Гвендолен, вытирая слезы. Дорогой отец! Как у тебя дела? Надеюсь, дома все хорошо. У меня с учебой и дисциплиной проблем нет, учителя хвалят. Зато есть проблемы с Эдрианом Пьюси. Я прекрасно понимаю, что вы заключили договор с мистером Пьюси, и мы должны пожениться после школы, но возникли непредвиденные обстоятельства. Отец, Эдриан очень агрессивный человек. Он выпивает, и становится неконтролируемым ведет себя недостойно. Он поднял на меня руку. Я боюсь, как бы это не вошло у него в привычку. Я понимаю, что любить его я не обязана, но и такое поведение Эдриана оскорбительно для дочери чистокровного рода. Отец, прошу, расторгни помолвку, пока не поздно. Любящая тебя дочь, Гвендолен