Curveball (Неожиданный поворот)

=): ты свободен в выходные? танни хочет познакомиться с тобой :) За сообщением следует потрясающе милое фото Тэхёна с Ёнтаном, Тэхён мягко улыбается, щекой прикасаясь к пушистой голове Ёнтана. Чонгук почти взрывается от полнейшего очарования, а потом ему приходится мысленно отговаривать себя от того, чтобы сделать это своей заставкой на телефон. (Слишком быстро. Слишком, сильно быстро). Он действует спокойно и ждёт около трёх минут, прежде чем подтвердить в сообщении Тэхёну, что он и правда свободен в эти выходные. Они переговариваются какое-то время, пытаясь найти время, подходящее под тэхёново расписание игр, в итоге останавливаются на вечере воскресенья. Вся эта переписка уходит на то, чтобы до Чонгука дошло, что Тэхён не только приглашает его потусить, но и приглашает его потусить в своём доме. То есть, там, где он живёт. Его дом. Его дом, где он живёт и ест, и где есть спальня. Чтобы спать. Чонгук знает очень мало о жизни знаменитостей, но у него какое-то чувство, что это вроде как важно, что Тэхён не просто так ходит и постоянно приглашает людей к себе домой. От этого он чувствует тепло внутри, зная, что Тэхён хочет поделиться этой частью своей жизни с ним, что для этого он достаточно доверяет Чонгуку. Особенно после того, что произошло с его номером телефона. Как только план готов, начинаются нервы. Воскресенье ещё через три дня, а мозг Чонгука уже занят раздумьями, что он наденет, нужно ли ему что-то принести с собой (не то чтобы он мог позволить себе что-то подходящее к гораздо более состоятельному стилю жизни Тэхёна). И, больше всего, чего ожидать от их времяпрепровождения вместе, наедине, в тэхёновом доме? Чонгук был бы счастлив просто продолжать целоваться с Тэхёном вечно, но он не может игнорировать тот факт, что обстоятельства предлагают возможность для чего-то большего, чем просто поцелуи. Ему интересно, думал ли Тэхён об этом, когда он приглашал Чонгука, — конечно, это должно было прийти ему в голову, так ведь? От одной только мысли Чонгука бросает в жар. Именно в такие моменты он хотел бы, чтобы Элла была здесь, чтобы переубедить его и предотвратить, чтобы он слишком не накручивал себя. И хотя они разговаривают почти каждый день, это всё-таки не то же самое, что жить в одном месте. Без неё он чувствует себя одиноко, хотя компания Тэхёна начинает помогать в этом. Тэхёна, домой к которому он собирается в воскресенье. У Чонгука такое чувство, что перед этим он сделает много звонков Элле. *** Слышится звонок, и Ёнтан, свирепый сторожевой пёс, каким он себя считает, сразу же начинает тявкать. — Ш-ш, Тан-а, это всего лишь Чонгук, — успокаивает Тэхён, несмотря на то, что его собственный желудок скручивает от нервов. Он вернулся домой несколько часов назад с их дневной игры и с тех пор дрожал от беспокойства, перерывая всю свою спальню в поисках чего-нибудь, что можно надеть. — Он здесь. Делая глубокий вдох, он спешит к входной двери, одной ногой придерживая Ёнтана, пока открывает. Его желудок внезапно куда-то проваливается, когда он видит Чонгука у себя на пороге, с огромными глазами и с небольшим комнатным растением в руках. Он выглядит более красивым, чем это вообще кому-то разрешено, в простом тонком свитере и джинсах, и Тэхён сглатывает. Каждый раз, когда он рядом с Чонгуком, он просто хочет быть ближе — даже не обязательно в сексуальном плане, просто быть с ним, наслаждаться теплом его тела. — Привет, — непринуждённо говорит Тэхён. Он может чувствовать, как Ёнтан дышит в нетерпении ему в голень, практически вне себя от возбуждения от присутствия Чонгука. Тэхён может его понять. — Заходи, заходи. Чонгук заходит внутрь, с немного ошеломлённым выражением лица, в то время как его глаза оглядывают прихожую, возвращаясь к Тэхёну. — Прости, я не уместно одет? Тэхён смотрит на себя, внезапно смущённый своими тёмными брюками и дизайнерской рубашкой. Он не планировал, но по сравнению с Чонгуком он действительно выглядит разодетым. — Нет, нет, это всё я, — говорит он, мотая головой. Он чувствует себя глупо. — Наверно, я слишком разоделся. Я могу пойти переодеться — — Нет! — вскрикивает Чонгук и кажется слегка напуганным силой своей реакции. — Нет, я имею в виду — если ты хочешь, конечно, но — он сглатывает, робко разглядывая Тэхёна. — Я думаю, ты правда хорошо выглядишь. — Оу. — Тэхёново лицо теплеет, но в хорошем смысле. — Спасибо, Гук. Чонгук улыбается, кивая. Потом он, кажется, вспоминает, что у него в руках растение, и протягивает его Тэхёну. При ближайшем рассмотрении оно напоминает крошечное дерево. — Я принёс это для тебя, — говорит он, когда Тэхён берёт растение. — Это, эм — это бонсай? Намджуну на самом деле нравится их выращивать. — Он пожимает плечами. — Я не совсем понимаю это, но они вроде как милые. Тэхён фыркает, умилённый объяснением. — Он очень милый. Спасибо. В этот момент Ёнтана, кажется, достаточно игнорируют. Он вылезает из-за тэхёновых ног, поднимая голову на Чонгука и гавкая. Всё лицо Чонгука озаряется. — Ты, должно быть, Ёнтан, — говорит он, садясь на корточки и дотягиваясь, чтобы погладить собаку. Ёнтан снова лает, выкручивается и возвращается в своё укрытие сзади Тэхёна. Он подозрительно осматривает Чонгука через щель между тэхёновых ног. — Трусишка, — журит его Тэхён. Переключая внимание на Чонгука, он добавляет: — Прости, он не очень смелый. — Это нормально, — смеётся Чонгук, полностью усаживаясь на пол. — Я умею быть терпеливым. Он осторожно протягивает руку к Ёнтану, и Тэхён издаёт ласковые звуки, ногой подталкивая его чуть вперёд. Медленно Ёнтан приближается к Чонгуку, с любопытством обнюхивая его руку. Вдруг он, кажется, принимает решение, снова тявкая, прежде чем свернуться пушистым комочком между ног Чонгука. Тэхён смотрит вниз на них обоих, его очень милого пса и такого же милого парня, который мило моргает, глядя на него. Его переполняют чувства. — Думаю, я ему нравлюсь, — говорит Чонгук, пальцами почёсывая Ёнтану за ушками. Тэхёново сердце тает. — Это объединяет нас двоих, — отвечает Тэхён, подмигивая. Чонгук с Ёнтаном продолжают миловаться на полу ещё несколько минут, в течение которых Тэхён наблюдает и пытается не выдать, насколько безнадёжно он получает от этого удовольствие. В конце концов Чонгук поднимается и проходит за ним дальше в дом, с Ёнтаном, счастливо несущимся в его ногах. — Твой дом действительно приятный, — говорит Чонгук, когда Тэхён проводит его по первому этажу. Он осматривает всё с каким-то с благодарным любопытством, задавая вопросы о некоторых картинах и таращась с открытым ртом на размер телевизора и приставку для игр. — Здесь — я имею в виду, здесь действительно красиво, но ещё и очень тепло. Ну, уютно. Тэхён благодарен за комплимент больше, чем, наверно, осознаёт Чонгук. Для него всегда было важным, чтобы его дом казался гостеприимным, особенно когда он так далеко от своего родного дома, и когда так мало мест во всём мире кажутся по-настоящему безопасными. Он правда любит свой дом, однако он показывал его только очень немногим людям. Осознание того, что Чонгук уже чувствует себя как дома, заставляет сердце в его груди пропустить пару ударов. Они готовят хот-доги и чизбургеры на гриле на заднем дворе Тэхёна, Чонгук с лёгкостью приканчивает по одному, в то время как он поражается самому факту, что у Тэхёна вообще есть задний дворик. Когда начинает темнеть, становится слишком прохладно, чтобы оставаться на улице (к великому сожалению Чонгука), поэтому они перемещаются внутрь, и Тэхён достаёт для них бутылку персикового соджу. Где-то после половины бутылки они сидят, развалившись на диване в тэхёновой гостиной, с удовлетворенно приютившимся между ними Ёнтаном, который предпочитает пристроить свою голову Чонгуку на бедро (и снова, Тэхён может его понять). — Я удивляюсь, что он заинтересовался тобой так быстро, — размышляет Тэхён. Чонгук смотрит на него. — Обычно ему не нравятся новые люди? Тэхён пожимает плечами. — Просто он не очень часто знакомится с ними. Здесь бывает не так уж много людей. Он не особо задумывается об этих словах, пока они не слетают с губ, и потом он замирает, смущённый. — От этого я кажусь унылым неудачником, так ведь? Чонгук мотает головой, взгляд его совершенно лишён осуждения. Это одна из любимых Тэхёном особенностей в Чонгуке, насколько искренне он добрый. — Совсем нет. — Он хмурится. — Или, то есть, если ты унылый неудачник, то я даже не хочу знать, кем тогда кажусь я. Тэхён смеётся. — Мы можем быть унылыми неудачниками вместе. — Я не чувствую себя сильно унылым прямо сейчас, — тихо говорит Чонгук. У Тэхёна перехватывает дыхание. Внезапно атмосфера кажется напряжённой в таком смысле, какой не было несколько секунд назад, оба пристально смотрят друг на друга. — Я тоже, — тихо бормочет Тэхён. Он находит чонгукову ладонь, потом его губы, целуя его, пока Ёнтан продолжает дремать между ними, ничего не подозревая. Чонгук целует невозможно сладко, с желанием, но не настойчиво, с нежностью, но не робко. Тэхён не может не задуматься, как это будет выражаться, когда они зайдут дальше поцелуев, нетерпение закрадывается к нему под кожу, от чего ему хочется это выяснить. Он пододвигается ближе, задевая Ёнтана, который издаёт возмущённый звук из-за того, что его побеспокоили, и спрыгивает с дивана, чтобы найти какое-нибудь другое место для сна. Тэхён может чувствовать себя только отчасти виноватым, уход Ёнтана позволяет ему полностью сократить расстояние между ним и Чонгуком. Они склоняются друг к другу, пока каким-то образом (виновато соджу) Тэхён не оказывается снова у Чонгука на коленях, с дрожащим дыханием, пока чонгуковы руки двигаются вверх по его спине. Его пальцы захватывают ткань тэхёновой рубашки, вытаскивая её из брюк, лёгкое дуновение воздуха касается его обнажённой кожи, заставляя его вздрогнуть. Он ощущает себя глупо, гиперчувствительный даже к самым мелким вещам, но реальность такова, что даже поцелуи на диване кажутся ему чем-то значительным. Поцелуи углубляются, их языки переплетаются, когда Тэхён придвигается вперёд на коленях Чонгука. От этого движения пах Тэхёна оказывается практически прямо на пахе Чонгука, посылая разряды вверх по позвоночнику Тэхёна, его пальцы впиваются в чонгуковы плечи. Чонгук издаёт низкий возглас, скользя ладонями к тэхёнову заду и сжимая его. Стон слетает с губ Тэхёна, прежде чем он может его остановить, и он понимает, что слегка дрожит, всё его тело потрясывает — от прикосновения, от этого момента, от парня под ним. Не часто он обнаруживает себя в подобных ситуациях, и ещё реже с кем-то, кто настолько его привлекает, и похоже, что все нервные окончания в его теле решили воспламениться в одно и то же время. — Ты в порядке? — спрашивает Чонгук, возможно, потому, что Тэхён дрожит в его руках. Он чуть отстранился, одной рукой обхватывая шею Тэхёна, и боже, Тэхён просто без ума от всего, что он делает — то, как он дотрагивается, то, как он говорит, то, как он смотрит вверх на Тэхёна с искренним беспокойством. — Да, я — прости, — говорит Тэхён, стараясь контролировать своё дыхание. Его пальцы лежат в мягких волосах на чонгуковой шее, где он их и оставляет, большими пальцами поглаживая в основании его челюсти. — Всё хорошо. — Ты дрожишь, — осторожно замечает Чонгук, перемещая ладонь с тэхёновой задницы на его бедро. — Ох, — кивает Тэхён, неловко смеясь. — Да, это просто — аах. Я, ну, не делал это. — Чонгуковы глаза расширяются, и Тэхён торопится исправиться. — Нет, нет, то есть — я делал. Я это делал, просто, просто — не много? И не — целый год. — Он закрывает глаза. — Годы. Последний, с кем он был, это один из друзей-танцоров Чимина, однажды в те месяцы перед первым сезоном в «Джайентс». Парень был вполне приятным, кому он мог доверять, чтобы тот держал язык за зубами, но всё равно он был в напряжении всё это время, чтобы действительно этим наслаждаться. С тех пор он привык быть в одиночестве, никого не желая, никого не трогая и самого его тоже не трогали. Это стало удобным, в порядке вещей. Но сейчас — Сейчас есть Чонгук, и Тэхён хочет. — Это нормально, — говорит Чонгук, легонько тянет подбородок Тэхёна, пока он не открывает глаза. — Никакого принуждения, мы не обязаны — ну, знаешь… Он прерывается, слегка покрасневший, и Тэхён таращится на него, совершенно зачарованный. — Что, если я хочу? — выдыхает он. Чонгукова хватка усиливается почти неощутимо на талии Тэхёна, его кадык дёргается, когда он сглатывает. — Это — то есть. Это тоже нормально. Тэхён ухмыляется, прикусывая свою губу, чтобы сдержать слишком широкую и глупую улыбку. — Просто нормально? — дразнит он. Чонгук стонет, и Тэхён сдаётся, снова наклоняясь для поцелуя. Он решает просто позволить себе чувствовать, дрожать и стонать, и отдаться этому, пока ему хорошо. Здесь нечего бояться, пока он с Чонгуком. Жар снова постепенно нарастает. Чонгук отклоняется от губ Тэхёна, так чтобы он смог целовать его шею, и Тэхён послушно склоняет голову вбок. Когда он приближается к воротнику тэхёновой рубашки, он быстро расстёгивает две верхние пуговицы, разводя ткань в стороны и проводя губами по ключицам. Тэхён тихо постанывает, наслаждаясь тем, как Чонгук окружает его вниманием, тёплые касания его языка перемешиваются со случайным лёгким царапаньем зубов. Осмелев, Тэхён на пробу подаётся бёдрами вперёд, довольный, когда он ощущает кожей поражённый стон Чонгука. Его руки скользят обратно к тэхёновой заднице, ощущаясь тяжестью и теплом и направляя, когда Тэхён снова подкатывает бёдрами. На этот раз он может чувствовать растущий бугорок у Чонгука в джинсах, из-за чего у него самого в паху нарастает напряжение, заставляя его сильнее вплести пальцы в волосы Чонгука. — Господи, Тэ, — мямлит Чонгук, его бёдра подаются вверх навстречу тэхёновым. Его взгляд мечется туда-сюда от лица Тэхёна к тому месту, где они трутся друг о друга промежностью, чёрным по выцветшей джинсе. — Блядь, я так — я так возбуждён. Тэхён кивает немного хаотично, потираясь о Чонгука сильнее, утягивая его в очередной поцелуй. — Я тоже, — выдыхает он, задыхается, чувствуя разряды по позвоночнику. Путаясь пальцами, Чонгук расстёгивает оставшуюся часть рубашки Тэхёна, его губы исследуют каждый сантиметр вновь открывающейся кожи, до тех пор пока угол наклона становится неудобным, чтобы он мог достать. Когда последняя пуговица расстёгнута, он просовывает ладони под гладкую ткань, пальцами проводя по тэхёновым рёбрам. Тэхён идёт дальше и сбрасывает рубашку совсем, ткань соскальзывает на пол, в то время как Чонгук в открытую таращится на него. — Ты такой шикарный, — не стесняясь говорит он, лаская живот Тэхёна, поглаживая его соски. — Я — вау. Тэхён вспыхивает, выбирая поцелуй вместо слов. Это не притворная скромность — Тэхён знает, что он привлекательный, сам это видит, и ему об этом говорили достаточно людей, но как-то по-другому это слышится вот так, с такой чистой, нефильтрованной искренностью. Теперь, когда его собственная грудь обнажена, Тэхён требует равных условий игры, дотягиваясь до края чонгукова свитера. Он послушно наклоняется вперёд, и они вдвоём стаскивают его, Тэхён оценивающе разглядывает подтянутую грудь и руки, которые попадают в поле зрения. Кожа Чонгука бледная и гладкая, талия сужается, о чём Тэхён подозревал, но от чего у него всё равно пересыхает в горле. Его бицепсы привлекательно напрягаются, когда он обхватывает лицо Тэхёна и притягивает, чтобы поцеловать. — Ты и сам очень даже шикарный, Чонгукки, — Тэхён мурлычет в его губы, улыбаясь, когда при этом Чонгук целует его сильнее. Теперь, избавившись от одежды сверху, они продолжают тереться друг об друга по-серьёзному, их темп на грани отчаяния. Чонгук впивается пальцами в его зад, очертания его члена безошибочно выпирают у Тэхёна между ног. Тэхён подозревает, что им не составило бы труда кончить прямо так, и сейчас даже ближе к этому, чем они могут это признать. Но что-то есть в этом такое, что кажется не достаточным, — он хочет видеть больше Чонгука, чувствовать больше его. — Гук, — говорит Тэхён, немного замедляя темп. Чонгук смотрит на него тёмным, затуманенным взглядом, от этого выражения всё внутри Тэхёна прошивает возбуждением. — Ты — ты хочешь пойти наверх? Чонгук хлопает на него глазами, выглядя так же потрясённо, как чувствует себя Тэхён. — То есть, в твою спальню? — Ага, — подтверждает Тэхён, выдыхая лёгкий смешок. — Ага, — немедленно говорит Чонгук. — Я правда хочу. Сердце Тэхёна замирает у него в горле. Они слезают с дивана в беспокойной возбуждённой спешке, рубашка и свитер брошены там же, пока они торопятся вверх по лестнице. К тому времени, когда они идут по тёмному коридору и заходят в его комнату, нервозность догоняет Тэхёна, его тело начинает дрожать, когда он щёлкает выключателем. Всё в точности так, как и всегда, кровать и ковёр, и фотографии на стенах, но теперь, кажется, всё принимает особенное значение, так как здесь с ним есть кто-то ещё. — Твою мать, — выдыхает Чонгук, таращась на кровать Тэхёна с открытым ртом. Это очень хорошая кровать, должен признать Тэхён, королевского размера, с большим пышным одеялом и впечатляющим разнообразием ярких подушек. Не говоря уже о матрасе, за который можно умереть. Чонгук поворачивается к Тэхёну с огромными глазами, поднимая руку и показывая на кровать. — Ты хочешь сказать, что ты ни с кем не трахался на этом? Это такой неожиданный порыв, что Тэхён начинает нервно хихикать, мотая головой. — Это какое-то чёртово преступление, — говорит Чонгук, голос его ниже, когда он подходит обратно к Тэхёну. Он выглядит сногсшибательно, с обнажённой грудью и в низко сидящих джинсах, прекрасное тело в мягком свете от прикроватных ламп. Отчасти Тэхён даже не сожалеет, что никогда ни с кем не был в своей комнате, если это привело его к тому, с кем он сейчас. — Согласен, — шепчет Тэхён, сглатывая, когда ладонь Чонгука ложится на его поясницу. Его сердце дико громыхает в груди, но он хочет этого, он хочет этого. — Думаю, мы просто обязаны это исправить. Чонгук скользит другой рукой по талии Тэхёна, крепко прижимая его. Их пальцы на ногах соприкасаются на покрытом ковром полу. — Ты опять дрожишь, — тихо говорит он. Тэхён кивает. — Я знаю. — Он делает глубокий вдох. — Просто — эмм… — Слова превращаются в слабый смех, какой-то извращённый защитный механизм, он уверен в этом. Он качает головой, пожимая плечами. — Ошеломлён, наверно. Чонгук приближается, мягко целуя его. Его руки надёжно ощущаются на пояснице Тэхёна. — Если это поможет, то я тоже. Это в самом деле помогает. — Да? — Да. Возникает пауза, а потом Чонгук прислоняется лбом ко лбу Тэхёна. — Мы будем действовать медленно, хорошо? Тэхён кивает. У него теплеет внутри. — Хорошо. Они двигаются в направлении к кровати, Чонгук снова заставляет Тэхёна смеяться, продолжая восхищаться её размерами. — и где-то сорок семь разных подушек, откуда ты вообще их всех взял — Тэхён обхватывает своей ногой его бедро и притягивает, вжимая свои хихиканья Чонгуку в губы и успешно затыкая его. Приятные ощущения от того, что Чонгук сверху на нём. Он удовлетворённо изучает его какое-то время, руками проводя по мускулистой спине Чонгука, широкой сверху и более узкой у талии. Он не слишком накаченный, однако Тэхён может почувствовать силу, когда он двигается, чёткость, и это многое для него значит. Он немного чувствует себя ребёнком, которого отпустили в магазин сладостей, и у него кружится голова при любой новой возможности потрогать и попробовать. Между тем Чонгук снова занят засосами тэхёновой шеи, скорее всего оставляя отпечатки, и Тэхён слишком возбуждён, чтобы беспокоиться о них. Он задевает особенно чувствительное место, и Тэхён охает, выгибаясь навстречу Чонгуку. Чонгук отвечает собственным стоном, подаваясь бёдрами вниз, обезоруживающе плавным движением воспламеняя мозг Тэхёна. — Чёрт, — он часто дышит, ноги обхватывают Чонгука сильнее, пятки сползают по его икрам. Чонгук улавливает намёк и проводит ещё раз, это прикосновение заставляет Тэхёна стонать. — Чёрт, Чонгук- Чонгук отрывается от его шеи, с выражением лёгкого самодовольства и сильного возбуждения. — Тебе нравится? — Да, — шипит Тэхён, протягивает руки между ними и возится с ремнём Чонгука. Чонгук пялится на него огромными глазами, по-видимому, слишком шокированный, чтобы делать что-то большее, пока Тэхён не мычит от разочарования, его пальцы дрожат слишком сильно, чтобы расстегнуть ремень. — Ты можешь —? — Хах? Ох — чёрт, да, — хрипло произносит он, целуя Тэхёна ещё раз, прежде чем перекатывается набок и выворачивается из своих джинсов. Через какое-то время бесстыдных дрыганий и метаний, пока Тэхён пытается не хихикать слишком сильно, штаны оказываются на полу, а Чонгук снова оказывается между ног Тэхёна, в этот раз стоя на коленях. — Прости, — говорит он, скромно улыбаясь. — Это было не очень сексуально. — Позволю себе не согласиться, — отвечает Тэхён, глазами жадно блуждая по телу Чонгука. Задерживаясь на явно выпирающем стояке в его боксерах — Тэхён хочет почувствовать его тяжесть в своих руках. Останавливается ниже на его бёдрах, которые также можно назвать восьмым чудом света, по его мнению. Полные и мускулистые, светлая кожа на фоне тёмной ткани боксеров, это непристойно, но Тэхён уверен, что у него текут слюнки. Он сглатывает, переводя взгляд обратно на лицо Чонгука. — То есть — это маленькое представление было довольно неловкое, — Чонгук пытается надуться, но Тэхён мотает головой, успокаивая его. Он прикусывает губу, руками проводя сбоку по бёдрам Чонгука. — Но ты? Ты адски сексуальный. Чонгук заметно доволен комплиментом, очаровательный румянец перетекает по шее на верхнюю часть его груди. Он нерешительно протягивает руку над поясом брюк Тэхёна. — Можно —? Тэхён кивает, откидываясь назад на подушки, пока Чонгук выполняет гораздо более искусную работу, снимая его брюки, по сравнению с тем, как он это делал со своими. Он стаскивает их аккуратно, одну пятку Тэхёна пристраивая у себя на плече, лёгкими прикосновениями на чувствительной внутренней поверхности бёдер Тэхёна. Тэхён наблюдает, затаив дыхание, что-то возбуждающее разворачивается в его груди. Когда брюки отбрасываются куда-то в изножье кровати, Чонгук садится на пятки, изучая Тэхёна с таким выражением, которое подозрительно похоже на благоговение. — Посмотри на себя, — бормочет он, и сейчас пришла очередь Тэхёна краснеть. — Чонгук, — хнычет он, ощущая себя откровенно беззащитно. Чонгук лыбится, качая головой, и кладёт руки Тэхёну на плечи. — Прости, — говорит он, но совсем не кажется виноватым. Он проводит ладонью по центру тэхёновой груди, останавливаясь на его животе. — Я просто реально не могу поверить, что это всё происходит на самом деле. Тэхён смягчается, дотягиваясь и вплетая пальцы в волосы Чонгука, притягивая его для поцелуя. — Поверь, — шепчет он, довольный, когда Чонгук издаёт тихий согласный возглас. Они продолжают целоваться, в то время как рука Чонгука пробирается ниже, медленно спускаясь, пока он не накрывает Тэхёна через его боксеры. Он прилагает усилие, и Тэхён всхлипывает, дёргаясь бёдрами вверх, отдаваясь прикосновению. Он чувствует себя по нарастающей беспокойно, слегка отчаянно, и нетерпение только усиливается, пока Чонгук продолжает трогать его, дразняще, нежно. Очерчивая контур его члена, проводя по влажному пятнышку на его боксерах. Всё это время целуя его нежно, горячо, пока Тэхёну не приходит в голову, что Чонгук, возможно, ждёт разрешения. — Гук, — выдыхает он, извиваясь под лёгкими касаниями пальцев Чонгука. — Сними их. Чонгук стонет, прижимаясь своим лбом к тэхёнову, и делает вдох, пытаясь взять себя в руки. Потом он кивает и делает, как было сказано, вымученный звук слетает с его губ, когда член Тэхёна предстаёт перед его глазами. Это пугает, быть обнажённым перед кем-то после долгого времени, но реакция Чонгука помогает успокоить его страхи. Тэхён никогда не чувствовал себя настолько желанным за всю свою жизнь. — Твои тоже? — выдавливает он, вздрагивая, когда Чонгук выскальзывает из своих боксеров и снова накрывает его собой. Теперь они полностью раздеты, вытянувшись телами, переплетаясь конечностями. Чонгук весь из тёплой кожи и подтянутых мышц, розовых губ и тёмных, пушистых волос, падающих ему на лицо. Его член, тяжёлый и влажный, нависает между ними, заманчиво касаясь живота Тэхёна. Тэхён слишком нервничает, чтобы как следует рассмотреть его, но ощущений хватает в этот момент, предвкушение наливается внизу его живота. Они пережидают с минуту, восстанавливая дыхание, и потом Чонгук подхватывает рукой Тэхёна под ягодицы. Он подтягивает ногу вверх, одновременно подаваясь бёдрами вниз, неожиданное трение их членов уносит Тэхёна на седьмое небо. — Ох, — блядь, Чонгук, — вскрикивает Тэхён, цепляясь за его спину, когда тот повторяет движение. Ощущения ослепительно, невозможно приятные, и Чонгук, похоже, тоже так считает, судя по отчаянным возгласам, когда его пальцы впиваются сильнее в тэхёново бедро. — У меня всё есть, — выдаёт Тэхён. — У меня есть — я имею в виду, если ты хочешь — — Да, — говорит Чонгук опьянённым голосом. — Господи, да. — Хорошо, — кивает Тэхён, небрежно его целуя. Он задыхается, чувствует желание и беспокойство, и гул в ушах. — Чёрт, хорошо. Он откатывается из-под Чонгука, вздрагивая, когда чувствует, что Чонгук следует за ним, прижимаясь к его спине и целуя его шею и плечи. Это делает процесс поиска смазки и презерватива чуть более продолжительным, но в конце концов ему это удаётся, вкладывая их Чонгуку в руки, как только они снова оказываются лицом к лицу. Чонгук медлит, переводя взгляд с бутылька смазки на лицо Тэхёна, и выглядит так, будто его мозг взрывается. — Я могу —? — выдаёт он, жадно целуя Тэхёна, когда он шепчет да. Чонгук действует осторожно и терпеливо, когда растягивает его, почти скрупулёзно. Он проверяет раз пятнадцать, что Тэхёну комфортно, прежде чем оказывается в районе его задницы, и, когда он наконец-то удовлетворён, он покрывает свои пальцы смазкой так обильно, что Тэхёну приходится сдержать смех. Вообще-то это мило, и смех достаточно быстро прекращается, когда Чонгук проводит пальцем по его кольцу мышц, медленно проникая внутрь. Он не собирается признаваться Чонгуку, но правда в том, что Тэхён делает это самому себе, достаточно, чтобы это не казалось вторжением. После первоначального привыкания он настраивается на расслабление, наслаждаясь тем, насколько лучше это ощущается, когда ему не приходится сгибать своё запястье под неудобным углом, с трудом пытаясь ввести пальцы глубже. Он чувствует себя уязвимо, но ещё и очень, очень хорошо. Если с одним пальцем хорошо, то второго достаточно, чтобы напомнить Тэхёну, почему людям хочется делать это всё время. Лёгкое касание костяшками пальцев его входа, умопомрачительное давление двух пальцев, массирующих его простату. Успокаивающая рука, которую Чонгук кладёт на заднюю сторону его бедра, поддерживая его дрожащие ноги. Этого достаточно, чтобы смущение исчезло, чтобы Тэхён зажмурил глаза и стонал, извиваясь телом на простынях, в то время как Чонгук уносит его выше, выше. — Ты такой сексуальный, — хрипит Чонгук, его голос на грани отчаяния. Тэхён открывает глаза и обнаруживает, что Чонгук разглядывает его с широкими от желания зрачками, его член явно, до боли твёрдый. — Я — боже, Тэ, я без ума от тебя. Тэхён высоко стонет, такое заявление только добавляет к его возбуждению, заставляя хотеть Чонгука ещё больше. — Ещё один, — требует он, довольный тем, как глаза у Чонгука чуть не вываливаются из орбит, когда он принимается исполнять. Третий палец растягивает, но Тэхён прилично возбуждён, едва его замечая, купаясь в нежности нескончаемого потока похвалы от Чонгука. Он, как может, пытается сформулировать какой-то связный ответ, но каждое попадание по простате отвлекает его, перемешивая слова в его голове.  — Ты делаешь так хорошо, Чонгукки, — удаётся пробормотать ему, от чего уши Чонгука краснеют. — Так хорошо меня готовишь, я — о, — стонет он, слегка прогибаясь в спине. — Я — я в порядке. Чонгук останавливается, смахивая волосы назад со своего лица, глядя на Тэхёна. — Ты готов?  — Да, — часто дышит Тэхён, разводя ноги сильнее. — Теперь ты можешь — Хаотично кивая, Чонгук вытаскивает пальцы, хватая упаковку презерватива, и теребит, чтобы открыть, скользкими пальцами. В итоге он достаёт его, и Тэхён с пристальным вниманием наблюдает, как Чонгук смазывает себя, поглощая абсолютно вымученные звуки, когда тот наконец трогает себя. Затем он пристраивается между ног Тэхёна, поддерживая руками его ягодицы. Он ещё раз смотрит на Тэхёна, получает одобрительный кивок и скользит внутрь.  — Ох, блядь, — выстанывает Чонгук, когда он входит до конца, опуская руки по обе стороны от Тэхёна. Они снова оказываются лицом к лицу, и Чонгук выглядит совершенно вне себя, его розовые губы соблазнительно приоткрыты. — Ты в порядке? — спрашивает он, напряжённо глядя на Тэхёна. Тэхён ждёт пару секунд, приспосабливаясь к раскрытию внутри него. Затем он поднимает голову, ныряя пальцами в волосы Чонгука, и сближает их губы. — Всё хорошо, — подтверждает он, его грудь распирает, когда Чонгук жадно целует его в ответ, как будто не может насытиться. — Просто — может, начнёшь медленно?  — Конечно. Чонгук серьёзно подходит к рекомендации, входя в него долгими, медленными толчками, которые позволяют Тэхёну прочувствовать каждый сантиметр его всего. Он опасно хорошо работает бёдрами, плавно, и в то же время контролирует, и когда Тэхён думает, что это не на одну ночь, что он скорее всего испытает это снова (и снова, и снова, если ему повезёт), он почти начинает смеяться от полнейшего головокружения. Воздух между ними бурлит напряжением, медленный темп идеален, до тех пор, пока внезапно не становится мало. Пока Тэхён не начинает проявлять нетерпение, пятками подцепляя заднюю сторону бёдер Чонгука, притягивая его ближе. — Быстрее, Гук, — шепчет он хриплым голосом. — Ты можешь — оо.  — Блядь, да, — низко выдыхает Чонгук, двигая бёдрами быстрее. Он толкается с большей силой, головкой члена задевая простату Тэхёна, и всё тэхёново тело — какое-то расплавленное, тягучее удовольствие. Он шарит руками по всему телу Чонгука, чувствует движение мышц его спины и рук, тонкий слой пота на его коже. Когда он хватает одной рукой зад Чонгука, он издаёт почти гортанный возглас, роняя голову Тэхёну на плечо.  — Боже, Тэ, — стонет он, кусая Тэхёна в шею. Его движения становятся более хаотичными, и Тэхён может его понять, потребности его тела перевешивают мозговую деятельность, которая сводится к какому-то безумному гулу. Он потерял контроль звукам, которые он издаёт, невозможно сказать, нелепые они или сексуальные, но вряд ли он сейчас вообще об этом заморачивается. О чём он действительно беспокоится, так это Чонгук, как хорошо их тела двигаются вместе, как хорошоохренетькакхорошо всё ощущается сейчас.  — Тэ, я — о господи, я так — мямлит Чонгук, слова вырываются горячим дыханием по шее Тэхёна. Тэхён кладёт одну руку Чонгуку на затылок, другой так же держит его задницу, чувствуя странный порыв защитить Чонгука, глядя на него в таком уязвимом, совершенно отчаянном состоянии. Поворачивая голову и сжимая его зад, он прижимается губами к его уху и бормочет:  — Кончи. Чонгук вскрикивает, прижимаясь к Тэхёну, пока его тело сотрясает судорога, и он кончает с низким стоном. Он наваливается на Тэхёна сверху всем весом, рвано выдыхая, и Тэхён завороженно гладит его по спине. Его собственный член лежит подрагивая и истекая между ними, до боли возбуждённый, и он только задумывается, чтобы обхватить его рукой, как Чонгук резко отстраняется и делает это за него.  — Оо — о, господи, — выстанывает Тэхён, абсолютно застигнутый врасплох. Чонгукова рука сжимает идеально, полное блаженство, легко доводя его тело до предела.  — Прости, — шепчет Чонгук, целуя Тэхёна в челюсть, доводя его. — Надо было дать тебе кончить первому.  — Это хорошо, — задыхается Тэхён, толкаясь бёдрами вверх, в горячее трение чонгуковой ладони. — О-ох, очень хорошо, да, да — Его слова превращаются в бессмыслицу, когда он кончает, кулаки сжимают простынь, пока ощущение достигает пика и потом медленно разливается по всему телу теплом и покалыванием. Его глаза всё ещё закрыты, когда он чувствует губы Чонгука на своих губах сладким поцелуем. Счастливо вздыхая, он отвечает на ласку, обхватывая руками чонгукову шею и крепко его прижимая. Так они лежат какое-то время, лениво целуясь и откладывая умывание до тех пор, пока это становится неизбежным. Тэхён ожидает, что появится неловкость, но этого не происходит — ни даже когда они в ванной, оба раскрасневшиеся и всё так же голые, пока смывают сперму со своих тел. Наоборот, у него перехватывает дыхание, когда Чонгук хватает его полотенце и присаживается на колени, аккуратно вытирая его кожу. Тэхён таращится на него сверху вниз с пылающим лицом, совершенно переполненный выражением близости. Его ноги почти сдают, когда Чонгук заканчивает поцелуями на его животе. — Хочешь остаться на ночь? — спрашивает он, когда Чонгук снова поднимается на ноги. Его сознание до сих пор уносит от всего произошедшего, и, несмотря на то, что им обоим завтра рано вставать, он чувствует, что не готов прощаться. — Я могу тебя увезти домой пораньше. Удивление мелькает у Чонгука на лице, но потом он улыбается, робко кивая. — Хорошо. Они возвращаются в тэхёнову комнату и переодеваются в одежду для сна, взгляд Тэхёна задерживается немного дольше при виде Чонгука в его собственной футболке и штанах. В этом есть что-то домашнее, такое привычное, и Тэхён понимает, что хочет больше. Больше, чем встречи, больше, чем секс — он хочет Чонгука в своей жизни в реальном смысле. В значимом смысле. Это чувство только усиливается, когда они залезают вместе в постель, лёжа лицом к лицу и гораздо меньшим пространством между ними, чем требуется на этой кровати. Чонгук выглядит несправедливо уютно и нежно с пышным одеялом, натянутым на его плечи, с его волосами тёмной копной на подушке. Он моргает, глядя на Тэхёна с сонной, удовлетворённой, мечтательной улыбкой на губах. — Я люблю обниматься во сне, — предупреждает его Тэхён. Его тело устало, но его разум всё ещё бодрствует, не до конца привыкший к присутствию крайне симпатичного парня в своей кровати. Единственный человек, который когда-либо спал с ним в его кровати, это Чимин. — Прости заранее, если я прижму тебя. — Без проблем, — говорит Чонгук, улыбаясь. — В любом случае, я достаточно крепко сплю. И я люблю обниматься. — Ты и правда идеальный, а? — рассуждает Тэхён. Чонгук фыркает, закатывая глаза. — Кто бы говорил. — Сегодня было… — начинает Тэхён, прерываясь, пока подбирает правильное слово. — Потрясающе? — предлагает Чонгук. — Да, — кивает Тэхён, тепло разливается в его груди. — Потрясающе. Чонгук лыбится на него, показывая кроличьи зубы. — Спокойной ночи, Тэ. — Тебе тоже, Чонгукки. Тэхён перекатывается и выключает лампу на прикроватном столике, погружая комнату в темноту. Он лежит, не засыпая, ещё немного, счастливо проигрывая события вечера снова и снова (и снова) в своей голове, довольный, когда он напоминает себе, что Чонгук будет здесь, когда он проснётся. В конце концов дремота захватывает его, и он засыпает под тихие звуки дыхания Чонгука рядом с ним. *** После стольких месяцев пробуждения в одиночестве в его унылой, позорной квартире, Чонгук, по правде говоря, думает, что он всё ещё спит, когда открывает глаза в понедельник утром. Он лежит в огромной кровати, утренний свет сочится через чистейшее окно, горы разноцветных подушек возвышаются по обе стороны от него. Этот переизбыток подушек возвращает его обратно в реальность, он в доме Тэхёна, в кровати Тэхёна. Он спал с Тэхёном прошлой ночью, в прямом и переносном смысле. Чёрт. Жизнь прекрасна. Кстати говоря, Тэхён в настоящий момент возится рядом с ним от разбудившего их обоих будильника. У него тяжёлый случай постельной причёски, надутые губы и припухшие веки, и это так мило, что сердце в груди Чонгука пропускает пару ударов. Ещё рано, но если это то, ради чего он будет просыпаться, он совсем не возражает. — Доброе утро, — мямлит он, подавляя зевок. Тэхён чуть вздрагивает от звука его голоса, поворачиваясь на бок, лицом к нему. — Привет, — говорит он, робко улыбаясь. — Прости, я на самом деле не привык просыпаться с кем-то ещё в своей кровати. — Может, ты мог бы привыкнуть к этому? — с надеждой предполагает Чонгук. Тэхён широко улыбается, прикусывая нижнюю губу. — Думаю, наверно, я бы смог. Сердце Чонгука взлетает. Прошлая ночь была поворотным моментом в их отношениях, по крайней мере для него, и здорово убедиться в этом в (очень раннем) свете дня. — Ты хорошо спал? — спрашивает Тэхён. — Очень хорошо, — кивает Чонгук. Он прячет лицо в подушку, обхватывая её руками. — Мы можем просто остаться здесь на весь день и сбежать от реальной жизни? Тэхён вздыхает, задумчивый. — Не искушай меня. Чонгук выглядывает из подушки, преодолевая расстояние между ними и залезая на Тэхёна сверху. Тэхён смотрит на него снизу вверх большими глазами, отчасти с любопытством, отчасти… с чем-то ещё, чему Чонгук пока не может дать названия. Желание, может быть. Страсть. — Давай, хён, — упрашивает он, носом проводя по его щеке, оставляя поцелуй на губах. — Давай просто останемся здесь и будем делать это весь день. Тэхён стонет, руками обвивая шею Чонгука. Его тело тёплое и податливое, движения беззаботные — это та сторона Тэхёна, которую Чонгук почти никогда не видел раньше. — Не совращай меня с пути моей карьеры. — Я уверен, «Джайентс» смогут прожить один день без тебя, — дразнит Чонгук, как будто он в самом деле может прогулять свою работу просто так. — Мм, Юнги убьёт меня, — отвечает Тэхён. Чонгук качает головой, проводя губами по шее Тэхёна, с удовольствием замечая то, как его дыхание прерывается. — Он бы никогда не убил своего самого ценного игрока. Тэхён фыркает. — Лесть приведёт тебя в никуда. — Не лесть, — отвечает Чонгук. — Только правда. — Так, ты, — говорит Тэхён, ладонями упираясь в грудь Чонгука и отталкивая его. Чонгук дуется, нацепляя самое своё лучшее личико с щенячьим взглядом. Тэхён непреклонен. — Мне надо успеть на самолёт, а тебе делать работу. Давай, вставай. Чонгук неохотно соскребает себя с кровати, не переставая причитать каждые тридцать секунд по этому поводу, чтобы Тэхён знал, насколько он несчастлив. Тэхён периодически сюсюкает, успокаивая, но в основном игнорирует его; так или иначе, им удаётся одеться и спуститься на кухню, где Тэхён наливает им обоим чай. Прежде чем выйти из дома, он натягивает тёмную кепку и солнечные очки, и Чонгук резко вспоминает, что снаружи очень даже реальный мир, за пределами безмятежной идиллии дома Тэхёна. Они разговаривают об этом в машине по пути домой к Чонгуку. — Ну, — говорит Тэхён, прочищая горло. Его глаза сосредоточены на дороге, одна рука на руле. Чонгук думает, что он, должно быть, нервничает из-за того, что собирается сказать. — Я вроде упоминал это недавно, но, эмм — что касается публичности. И, э, — нас. — Да, — отвечает Чонгук, больше для того, чтобы показать, что он слушает. Он вдруг чувствует тревогу, не уверенный, в каком направлении всё это представляет себе Тэхён. Он не думает, что готов открыться публично, неважно, насколько он без ума от Тэхёна. — Я считаю, что сейчас, — медленно говорит Тэхён, переводя взгляд на Чонгука. — Наверно, будет лучше, если мы сохраним это в тайне. Меньше внимания. — Чонгук чувствует облегчение внутри. — Тебе это нормально? Чонгук кивает. — Да, абсолютно. Я думаю — я думаю, это правильное решение. Если честно, это не то, о чём он вообще когда-нибудь задумывался, в основном потому, что он никогда не ожидал, что свяжет себя в романтическом плане со знаменитостью. И всё же, Чонгук не публичная персона, и мысль о том, что случайные незнакомые люди узнают подробности его частной жизни — особенно такой новой, деликатной её части — глубоко тревожит. Тэхён улыбается ему с заметным облегчением. — Окей, классно. Я просто не хочу, чтобы ты думал, что я пытаюсь, ну, спрятать тебя или что-то ещё. — Он прикусывает губу, опять бросая быстрый взгляд на Чонгука. — Ты мне действительно нравишься, и я просто — я пока не готов делиться тобой со всем миром. — Я не очень-то готов, чтобы мной делились, — отвечает Чонгук. — Я просто хочу проводить с тобой время. — Да, — говорит Тэхён. — Я тоже. Это не совсем долгосрочное решение, особенно если всё станет более серьёзным между ними, но это работает прямо сейчас. Они справятся со всем остальным, когда и если придёт время. Когда они добираются до квартиры Чонгука, ему грустно от того, что приходится прощаться с Тэхёном. Это самое большее количество времени, которое они провели вместе, и, если с большинством людей он был бы готов взять перерыв к этому моменту, то с Тэхёном он не чувствует такое. Прошлая ночь была одной из лучших за последнее время, может, за всю жизнь, и он обнаруживает, что слегка подсел на это чувство. Общение, близость — ему кажется, он жаждал этого гораздо больше, чем он до конца осознавал. — Ты сегодня летишь в Денвер, да? — спрашивает Чонгук, хотя он знает, что ответ «да». По большей части он просто хочет задержаться в машине. — Ага, — кивает Тэхён. — Обратно в четверг. Лучше тебе подготовить несколько свежих вопросов, Чон. Чонгук хмыкает. — Я прямо сейчас начну мозговой штурм. Напишешь мне, когда вернёшься? — Я буду писать тебе, пока меня не будет, — говорит Тэхён, от чего тепло заполняет грудь Чонгука. Он наклоняется, коротко целуя тэхёновы губы. — Я буду ждать с нетерпением. Хорошей игры, Тэ. Тэхён машет ему, когда он выходит из машины. — Увидимся через несколько дней. Этого обещания достаточно, чтобы удержать его от погружения в полнейший мрак, когда он возвращается к своему привычному распорядку понедельника. *** После долгих лет занятий бейсболом на конкурентном уровне, Тэхён привык проживать половину своей жизни в отелях. Он чувствует себя мудаком, чтобы жаловаться на это, так как места, где они останавливаются, чертовски приличные, но даже самые шикарные отели могут казаться скучными и безликими. В душе Тэхён домосед, и когда он уезжает, он скучает по своему дому, своей кровати, своему Ёнтану. А сейчас, с появлением Чонгука в его жизни, у него есть ещё один повод скучать. Как он и обещал, он пишет Чонгуку в свободное время в Денвере. Они обсуждают игры («Джайентс» выигрывают две из трёх), как играет Тэхён (достаточно хорошо, но ему нужно поработать над техникой отбивания), и других вещах их повседневной жизни. О погоде в Денвере, спортивных безделушках в офисе босса Чонгука, том факте, что Намджун появился на работе, сверкая плохо прикрытым засосом на шее. Тэхён немедленно пишет об этом Сокджину, о чём он жалеет, как только получает ответ: Джин хён: ты правда удивлён, что я кусаюсь? На второй день Тэхён звонит своей семье, чувствуя себя, как обычно, виноватым, что не нашёл времени поговорить с ними за последние две недели. В частности, он почти не говорил с сестрой, поэтому надеется, что ему удастся застать её хотя бы на несколько минут. Ему отвечает мама, как всегда, обрадованная его звонком. Они обмениваются новостями какое-то время, и он просто счастлив слышать, как она говорит, услышать все подробности из дома в Тэгу, какими бы незначительными они ни были. Он редко говорит на корейском, пока живёт в США, но есть что-то успокаивающее в том, чтобы снова переходить на него, в том, как он ощущается на языке. Он так поглощён собственной жизнью, что иногда забывает, насколько сильно он скучает по дому и своей семье. — Хеджин дома? — спрашивает он, когда в их с матерью разговоре возникает пауза. Его отец также подходит к телефону на пару минут, поздороваться с Тэхёном и рассказать ему новости о его садике, который он выращивает на заднем дворе. — Давай я проверю, — говорит мать, откладывая телефон. Тэхён сидит и слушает звуки дома на фоне, его отец мычит под радио, как он предполагает. Странным образом он нервничает по поводу разговора со своей младшей сестрой, как будто он уже больше не знает, о чём её можно спросить. От этого он чувствует себя ужасным братом. Когда его мама снова берёт трубку через несколько минут, он знает, что ему не повезло с Хеджин. Он ненавидит часть себя, которая чувствует при этом лёгкое облегчение. — Прости, любовь моя, — понимающе говорит она. — Она закрылась в своей комнате, чтобы писать. Я не смогла её выманить. — Она вздыхает. — В последнее время она часто этим занимается. Тэхён хмурится. — Пишет? — Ты знаешь, она любит писать, — говорит его мама. — Это стало её пристрастием в последние дни, хотя, конечно, она не даст нам ничего из этого прочитать. Она слабо смеётся, однако Тэхёна поражает ещё одна волна вины. Он помнит увлечение Хеджин писательством, когда она была маленькой, но он не знал, что это стало значительной частью её жизни. — Я даже не представлял, — тихо отвечает он. Следует секундная пауза, потом его мама говорит: — Ты занят, милый. — Ага, — слабо произносит Тэхён. Хотя это не отговорка. Может, его семья и привыкла к его отсутствию, но он должен знать о том, что важно для его семьи. Он не хочет быть таким, тем человеком, который не знал, что его младшая сестра увлеклась писательством. Он болтает с мамой ещё немного, перед тем, как завершить звонок, но разговор не оставляет его. Чувства вины недостаточно — ему нужно найти способ быть в курсе жизни Хеджин. Следующим вечером, в последний их день в Денвере, он отвлекается, собираясь на поздний ужин с Хосоком и Юнги. У них всех не без основания хорошее настроение, потому что выиграли третью игру, и, когда Юнги не отрицает немедленно идею выйти в свет, Хосок пользуется моментом и настаивает, чтобы они втроём куда-нибудь сходили. Разместившись в дальней комнате какого-то стейк-хауса, Тэхён рассказывает им про его вечер с Чонгуком — и как он перешёл в ночь. Ночь, о которой он не перестаёт думать с тех пор, как это произошло. — Значит, вы трахнулись, — прямо говорит Хосок. — Засадили в домашнюю базу. Забили в зону ниже пояса*. — О, господи, — отвечает Тэхён, краснея. Юнги разглядывает Хосока с выражением лёгкого отвращения. — То есть, да, но почему — не называй это так. Хосок ликует, громким голосом в почти пустом зале. — Это лучшая новость, которую я слышал за всю неделю, — радостно говорит он. — Мне кажется, нам надо отметить. По стопке? Кому? — Хён, стой, это не настолько великое событие, — возражает Тэхён, хотя это так и есть. Для него по крайней мере. — Я и с другими спал раньше. — Тэтэ, я люблю тебя, но тебя не затаскивали в кровать почти два года, — говорит Хосок. — Это повод для праздника. — Никаких стопок, мы в середине сезона, — вставляет Юнги, от чего Хосок дует губы. Он поворачивается к Тэхёну с искренним выражением лица. — Но мы рады за тебя, что ты заполучил этот член, Тэ. Тэхён стонет, сползая ниже по сидению. Его щёки горят. — Хотя бы дай нам подробности? — просит Хосок. — Мне нужны подробности. — Было хорошо, — говорит Тэхён с неохотой. — Эмм — да. Это правда было хорошо. Воодушевление на лице Хосока исчезает, когда Тэхён на этом и заканчивает. — Тебе придётся дать мне больше. Ну же, Тэ, я пытаюсь пожить хотя бы чужой жизнью. Тэхён моргает на него. — У тебя постоянный секс, — говорит он, слегка хмурясь от намеренно невозмутимого выражения лица Юнги. — Разве не ты спал с моделью? — Да, — говорит Хосок небрежным тоном, тайком поглядывая на Юнги, оценивая его реакцию. — Но там только секс. А это секс с чувствами. Естественно, ничего такого в моей жизни не происходит. Атмосфера за столиком внезапно становится некомфортной. Юнги непреклонно пялится на свой бургер, в то время как Хосок высоко держит голову с откровенным вызовом. Тэхёну кажется, что он всё чаще становится свидетелем таких моментов между ними в последнее время, и задумывается, могло ли что-то измениться. Они явно не вместе, но Хосок кажется более упрямым в этом отношении, умышленно предъявляет это Юнги. Возможно, он просто разочарован. Или страдает от разбитого сердца. Хосок никогда не рассказывал ему, какие именно у них с Юнги отношения, но у Тэхёна есть несколько теорий после долгих лет дружбы с ними обоими. Тут явные чувства с обеих сторон; Хосок посмелее, но Тэхён видел, как Юнги смотрит на него. Трудно сказать, действительно ли что-то было между ними, и в какой степени, но Тэхён знает, как серьёзно Юнги относится к своей работе тренера. Самая его большая догадка в том, что Юнги не хочет рисковать, даже ради Хосока, и Хосок разочарован, но не может пересилить свои чувства. По мнению Тэхёна, ни один из них не прав, они просто в нереальной ситуации. От этого он расстраивается за них. — Он в самом деле был милым, — начинает Тэхён, стремясь развеять напряжение за столом. — Терпеливый, слушал меня, делал так, чтобы я чувствовал себя комфортно. — Он краснеет, отчасти из-за мыслей о Чонгуке, отчасти из-за того, что Хосок и Юнги ласково смотрят на него сейчас. — И — да. Он горячий, как чёрт, и знает, как использовать своё тело. — Чёрт, да, — радуется Хосок, протягивая руку через стол и стукаясь кулаком с тэхёновым. — Вперёд, Тэтэ. — Ты этого заслуживаешь, — добавляет Юнги. Тэхён сдерживает желание ответить, что Юнги тоже этого заслуживает. — Может, мы все вместе потусуемся как-нибудь? — спрашивает Хосок. — Я хочу как следует познакомиться с этим парнишкой. Его щёки такие тискательные. — Тебе не разрешается тискать его щёки, если мы будем тусоваться, — отвечает Тэхён, хотя он и понимает такой порыв. Он осознаёт, что сам хочет потискать щёки Чонгука почти так же часто, как и засунуть свой язык ему в глотку. Он думает, именно это и означает хотеть встречаться с кем-то. — Если я пообещаю оставить его щёки в покое, могу я с ним потусить? — спрашивает Юнги. — Предатель, — бормочет Хосок, надувая губы. — Если он не против, то и я тоже, — говорит Тэхён. Он не хочет шокировать Чонгука, но он бы обрадовался, если бы тот провёл время с его друзьями. Если он пока не может поделиться им со всем миром, он хочет показать его хотя бы тем людям, которым он доверяет. — Я поговорю с ним и узнаю, можно ли выбрать время, которое будет удобно всем. Может, когда Чимини приедет в гости.  — Было бы здорово, — соглашается Юнги. Хосок радостно хлопает в ладоши, по-видимому, отходя от своей обиды. Тэхён улыбается самому себе, довольный. Он всё ещё смущается говорить о Чонгуке, особенно о более интимной стороне их отношений, но он ценит, насколько Хосок и Юнги поддерживают его. По-настоящему искренних друзей тяжело найти в его жизни, которую он ведёт, и он чувствует, что ему повезло, что они у него есть. Для него большой шаг — представить им парня, с которым он встречается, — он никогда не делал такое, у него никогда не было кого-то, чтобы представить — но у него предчувствие, что все они понравятся друг другу. *** Главный недостаток отношений с профессиональным спортсменом — это то, что расписание у Тэхёна сумасшедшее и часто не совместимо с графиком Чонгука. Помогает то, что их работа позволяет им взаимодействовать пару раз в неделю, но флиртовать во время интервью — не совсем то же самое, что и проводить время один на один. Что они также делают, настолько часто, насколько это возможно, даже если это на час или около того. Обычно дома у Тэхёна, иногда в квартире Чонгука, изредка выходят куда-то, если ведут себя супер-осторожно в этом плане. Этого не много, но они берут по максимуму, постепенно лучше узнавая друг друга за те небольшие отрезки времени, когда они действительно вместе. Чонгук узнаёт, как Тэхёну нравится, чтобы его трогали, то, что заставляет его смеяться, вопросы, которые заставляют его задуматься. Он слушает о его маленькой сестре Хеджин, о том, как он влюбился в бейсбол, каково ему было привыкать к жизни в Америке, когда он впервые сюда приехал. В свою очередь Чонгук рассказывает Тэхёну про Эллу, про то, как рос в Техасе, собирая свою жизнь по кусочкам после травмы. Они смотрят вместе «Кто-то классный», и Тэхён обнаруживает, что Чонгук нюня и легко плачет, особенно во время просмотра фильмов. И где-то в процессе Чонгук начинает ходить чуть более окрылённой походкой. Просто он чувствует — счастье. Надежду. Он преуспевает на работе, Кен всё так же в восторге от химии между ним и Тэхёном, и что публике, кажется, это нравится (если бы только они знали). Он уже заговаривает о новых заданиях после того, как закончится бейсбольный сезон, сюжетах, которые, как бы ему хотелось, вёл Чонгук. Жизнь помимо работы тоже лучше, всё кажется слегка ярче, когда он знает, что он не будет проводить всё своё свободное время в одиночку. В первый раз, с тех пор как он переехал в Сан-Франциско, он не чувствует себя безнадёжно одиноким. Через месяц или около того, как они начинают встречаться, Тэхён говорит, что Чимин собирается в гости, и он хочет, чтобы Чонгук с ним познакомился. Хочет, чтобы Чонгук провёл время со всеми его друзьями, если он не возражает. Он упоминал об этом раньше, но до сих пор их графики не совсем позволяли это сделать. Теперь, когда Чимин будет в городе, Тэхён намеревается выбрать время, которое подходит всем. Чонгук соглашается, счастливый, что может принимать участие в ещё одной части тэхёновой жизни, и оставляет при себе всякую ревность, которую он, возможно, чувствует к Чимину. В итоге Тэхён предлагает им всем сходить поужинать в шикарном корейском ресторане в центре города, бронируя отдельную комнату, где их не узнают и не потревожат. Кроме Чонгука и Чимина, он приглашает Сокджина, Хосока и Юнги, о ком Чонгук узнал как о троих лучших друзьях Тэхёна в Сан-Франциско. Намджун тоже включён, в основном потому, что он встречается с (спит с? Что-то — Чонгук не уверен) Сокджином, и Чонгук чувствует великое облегчение, когда узнаёт, что на этом мероприятии будет по крайней мере ещё один человек с его стороны. Сокджин извинился перед ним за инцидент с номером телефона, но Чонгук до сих пор смутно опасается его, а с Юнги и Хосоком он общался только во время интервью. Он предполагает, что они оба хорошие люди, особенно если они друзья Тэхёна, но всё равно они пугают его до чёртиков. Не каждый день удаётся поужинать с самым молодым тренером в истории Главной лиги бейсбола. В день встречи Чонгук, конечно же, прилично волнуется. Знакомство с чьими-то друзьями само по себе достаточный стресс, в дополнение к тому, что эти друзья успешные, страшно привлекательные и в некоторых случаях буквально знаменитые. Чонгук просто… Чонгук. Потерянный, неловкий, практически на мели. Тэхён, по-видимому, не придаёт значения таким вещам, но что если его друзья убедят его в обратном? Что если они заставят его осознать, насколько Чонгук абсолютно не его уровня? — Они полюбят тебя, — уверяет его Тэхён, когда они проскальзывают в чёрный вход ресторана. Возможно, чувствуя нервозность Чонгука, он предложил забрать его заранее, чтобы они смогли приехать вместе. — Перестань волноваться, хорошо? Чонгук кивает и продолжает волноваться. — Я клянусь, они реально кайфовые, — говорит Тэхён, поглаживая ладонями Чонгука по плечам. Как обычно, он выглядит непринуждённо шикарно и стильно, одежда облегает очертания его тела. Чонгук в свою очередь одет в самую красивую рубашку, которая у него есть, которая, кстати, не-очень-красивая, что делает его совершенно не выразительным рядом с Тэхёном. — Или — хорошо. Может, кайфовые не то слово. — Когда выражение на лице Чонгука меняется на панику, он торопливо добавляет: — Я имею в виду, они очень даже могут быть! Но они действительно приятные, я обещаю! И им в самом деле не терпится познакомиться с тобой. — О, господи, — хнычет Чонгук. Отчасти он надеялся на то, что он переживёт этот ужин и ему не придётся ничего говорить. Меньше риска поставить себя в неловкое положение. Тэхён вздыхает, берёт Чонгука за руку и утягивает его в туалет, отдельный, где они могут запереть дверь. — Чонгукки, — твёрдо говорит он, обхватывая ладонями его лицо. — Ты добрый и весёлый, и с тобой легко общаться. Они полюбят тебя. И даже если отбросить всё это, ты всё равно им понравишься, потому что они знают, как сильно ты нравишься мне. Чонгук моргает, глядя на него, краснея лицом. — Хорошо? — произносит Тэхён, сжимая его щёки, от чего губы Чонгука чуть морщатся. — Хорошо, — уступает Чонгук, не в состоянии сдержать смешок, когда Тэхён его громко чмокает. — Хорошо, — кивает Тэхён. — Сделаем это. Как оказывается, Тэхён прав. Его друзья исключительно любезные и приветливые, не говоря уже о том, что они очень весёлые. Чимин крепко его обнимает в тот момент, когда их представляют, восторженно щебеча, как ему до смерти хотелось познакомиться с ним, и Чонгук осознаёт, что его мгновенно притягивает тепло Чимина (даже если нежности и прилипчивость между Тэхёном и Чимином всё равно заставляют его немного волноваться). Хосок солнечный и радостный, внимательно слушает всё, что говорит Чонгук; Юнги более спокойный, однако в равной степени добрый и внимательный. У них двоих что-то происходит, что Чонгуку тяжело понять — не похоже, что они вместе, но между ними какая-то химия, о чём Чонгук делает себе пометку в уме спросить Тэхёна позже. Сокджин, как он узнаёт, язвительно остроумный и совершенно уморительный, и страх Чонгука перед ним немного ослабевает, когда он понимает, что у них на самом деле очень похожее чувство юмора. Помогает также и то, как они дурачатся с Намджуном, что, по-видимому, позволяет Намджуну раскрыться. К концу вечера все напиваются, кроме Чонгука и Тэхёна. Чимин прилипает к Чонгуку, раскрасневшийся и хихикающий, пока громко шепчет Чонгуку о том, как он рад, что Чонгук и Тэхён вместе. — Он кажется таким счастливым, — говорит Чимин по секрету, как будто никто с их стороны стола (включая Тэхёна) не слышит всё, что он говорит. — Я помню, когда он рассказал мне о тебе, я знал, что ты нравишься ему, хотя он весь перенервничал из-за этого. Я думал, он так и будет продолжать подлизываться к тебе — — Чим, — пытается вмешаться Тэхён, вид у него слегка сконфуженный. Чимин не обращает на него внимания, его дыхание горячее и пышет алкоголем возле уха Чонгука. — Но потом случилась эта хрень с телефоном, и это было отстойно, а теперь вы, парни, влюблены! — Он ласково дёргает Чонгука за ухо. — Каково это — быть влюблённым? — Э — — Окей, как насчёт другой темы? — громко говорит Тэхён, хватая Чимина за шиворот и оттаскивая его от Чонгука. На другом конце стола спорят Хосок и Юнги. — Но я хочу, — в сердцах говорит Хосок, надувая губы. Он скрестил руки на груди, как упрямый ребёнок. — Он взрослый человек, Хоби, ты не можешь просто так усыновлять взрослых, — терпеливо отвечает Юнги. — Но он такой милый, — хнычет Хосок. Его жеста рукой через стол хватает, чтобы Чонгук понял, что они говорят о нём. — Смотри, какой он милый. — Он очень милый, но у тебя не получится просто усыновить человека, потому что он милый, — разумно говорит Юнги. Тэхён начинает бесконтрольно хихикать рядом с ним. Чонгук просто таращится, наблюдая за развитием беседы в полнейшем неверии. Хосок шмыгает. — Это потому, что ты считаешь, что я не стал бы хорошим отцом? Юнги вздыхает. — Я думаю, что ты был бы лучшим отцом. На мгновение наступает тишина, и потом Хосок перестаёт дуться. — Оу, — произносит он. — Хорошо. Юнги смотрит вниз на свои руки, и Чонгук смотрит на Тэхёна, совершенно озадаченный. В общем и целом, это хороший вечер, хотя и немного странный — Чонгука никто никогда раньше не пытался усыновить. И всё же, это по-хорошему странно, даже приветствуется. Друзья Тэхёна, при всех их статусах и успехах, позволили Чонгуку почувствовать себя свободно и частью компании. — Они без ума от тебя, — говорит ему Тэхён позже этим вечером, когда они возвращаются в квартиру Чонгука. — Они взрывают общий чат болтовнёй, какой ты прекрасный. — Он фыркает, просматривая свой телефон. — Хоби до сих пор хочет усыновить тебя. Чонгук смеётся, всё так же сбитый с толку. — Они тоже мне понравились, — откровенно говорит он, от чего Тэхён расцветает. — Что происходит между Хосоком и Юнги? Они, ну -? Тэхён вздыхает, его улыбка слегка омрачается. — Я думаю, они любят друг друга, — говорит он. — Но ничего не произойдёт, пока Юнги — тренер Хоби. — Ох, — отвечает Чонгук, ощущая накатывающую грусть. Очевидно, он не очень хорошо знает Хосока и Юнги, но он видел, насколько они друг другу нравятся. — Это отстой. Сама идея обстоятельств, которые разделяют людей, всегда казалась ему особенно трагичной. Жестокий поворот судьбы, обрекающей обе стороны на вечное «а что, если». — Да, точно, — соглашается Тэхён. — Я всё равно надеюсь, что когда-нибудь они разберутся с этим. Чонгук кивает. Он тоже на это надеется. — Ещё раз спасибо, что пришёл сегодня, — говорит Тэхён, хитро улыбаясь ему. Удивительно, как блестяще он выглядит даже при блеклом свете на кухне Чонгука. — Я знаю, что это было, наверно, ошеломляюще, но то, что ты там был, сделало меня действительно счастливым. — Конечно, — говорит Чонгук, и его сердце щемит от осознания, что он способен сделать Тэхёна таким счастливым. — Спасибо, что пригласил меня. Это было правда весело. — Надеюсь, Чимин тебя не слишком сильно шокировал, — продолжает Тэхён с тревожным видом. У него хорошо получается сохранять нейтральное выражение лица, но, после столького времени, проведённого вместе, Чонгук постепенно начинает понимать его лучше. — Он не фильтрует, что говорит, особенно когда пьяный. — Это классно, это было весело, — смеётся Чонгук. Он вопросительно поднимает бровь. — Наверно, ты много ему рассказывал обо мне, а? Тэхён стонет, слегка его толкая. — Не так уж много, — говорит он, прикусывая губу. — Но, да, я правда рассказывал ему о тебе, когда виделся с ним в Лос-Анджелесе. Для Чонгука это оказывается небольшим сюрпризом. Они виделись только несколько раз, прежде чем Тэхён улетел в Лос-Анджелес, и, в то время как Чонгук уже тогда жестко на него запал, он думал, что он просто точка на тэхёновом радаре. Услышать, что Тэхён не только думал о нём, но и думал о нём настолько, чтобы рассказать лучшему другу об этом — от этого чонгуково сердце делает маленький кувырок в его груди. — О, правда? — говорит Чонгук, пытаясь сохранить хотя бы видимость спокойствия, пока он придвигается ближе к Тэхёну. — И что ты сказал? Тэхён игриво пожимает плечами. — Только рассказал ему про того симпатичного журналиста, который постоянно краснеет, когда берёт у меня интервью. — Ох, — стонет Чонгук, роняя голову ему на плечо, чтобы спрятать то, как его щёки предательски пылают. — Это смущает. — Мне кажется, то, что я говорил о тебе, смущает больше, — говорит Тэхён, подталкивая Чонгука, чтобы снова оказаться лицом к лицу. — Я думал, что вы, наверно, вместе, после того, как увидел фото вас двоих в те выходные, — признаётся Чонгук, пылая щеками ещё сильнее. — Я так ревновал. Брови Тэхёна поднимаются. — Серьёзно? — Когда Чонгук кивает, он смеётся, довольный. — Это так мило. Чонгук громко вздыхает, вспоминая то, как Тэхён с Чимином так легко нежничали друг с другом на ужине. — У вас когда-нибудь…? Он надеется, что не переступает границы, спрашивая, но ему на самом деле любопытно. Сейчас, когда они с Тэхёном встречаются, он думает, разумно поинтересоваться о бывших и прошлом опыте. — Неа, — говорит Тэхён, мотая головой. Ответ позволяет Чонгуку почувствовать гораздо большее облегчение, чем он ожидал. — То есть, мы немного баловались, когда только стали друзьями, но мы были молодые и в основном пытались понять всю эту штуку с сексом. — Он печально усмехается. — С тех пор чисто платонически. Тебе не нужно ревновать, Чонгукки. Он подцепляет Чонгука под подбородок, такой жест он использует всё чаще в последнее время. Чонгук это обожает, насколько это сдержано, и в то же время мило. Как будто их собственный маленький знак. — Хорошо, — улыбается Чонгук. — Мне правда не хотелось делиться. Тэхён лыбится, его взгляд задерживается на лице Чонгука, как он это делает, когда собирается что-то сказать. Чонгук терпеливо ждёт, всегда с удовольствием готовый услышать, что у Тэхёна на уме. — Кстати говоря, — медленно начинает он. — Что ты думаешь насчёт, э — дать этому какое-то название? Бабочки взмывают в животе у Чонгука. — Какое именно название? — Может… бойфренды? — Тэхён произносит это вопросительно, с явным тревожным выражением на лице. Как будто он только что не осчастливил вечер Чонгука, его неделю, его целый чёртов месяц. Как будто Чонгук смог бы сказать что-то кроме «да». — Хорошо, — выдыхает Чонгук, опьянённый. Бойфренды. Его бойфренд. — Я — конечно. Я думаю, что это прекрасно. Даже отлично. — Правда, правда? — смеётся Тэхён, ослепляя своей зубастой улыбкой. Он обхватывает руками талию Чонгука, притягивая его ближе. — Ну, разве мне не повезло. — И мне, — отвечает Чонгук, целуя его. — Я — вау. Вау. Тэхён хихикает, счастливо отвечая на поцелуй. — Ты милый. — Я просто, — начинает Чонгук, потом замолкает, раздумывая, должен ли он разглашать эту информацию о себе. Решает пойти на это, потому что бойфренды честны друг с другом в хороших вещах и в плохих. — У меня никогда раньше не было бойфренда. Глаза Тэхёна теплеют. — У меня тоже, — признаёт он скромно. — Я рад, что ты у меня первый. Грудь у Чонгука распирает. — Я тоже. Тогда он притягивает своего бойфренда ближе и до безумия целует его. *** В следующие несколько недель после утечки его номера телефона, Тэхён так увлечён другими вещами (а именно, Чонгуком), что не заостряет на этом внимание, как обычно бы он делал. Это задевает его, конечно, однако это так чётко совпадает с периодом, когда они с Чонгуком начинают встречаться, что он слишком счастлив, чтобы проводить всё своё время беспокоясь, кто на самом деле виноват. Он испытывает огромное облегчение, что это был не Чонгук, и он доверяет Сокджину, что тот даст ему знать, если узнает больше о том, кто это сделал. И всё же, он не может не возвращаться к этому время от времени, особенно когда он со своей командой, задумываясь, кто из людей, с которыми он играет и работает каждый день, продал его. Ему тяжело быть полностью спокойным, и, несмотря на то, что он проводит довольно хороший сезон, он чувствует себя не совсем на одной волне со своей командой, как ему хотелось бы. Когда почти два месяца проходят без инцидентов, он начинает думать, что, наверно, это был одиночный случай, не важно, кто это был, он просто хотел быстрых денег. Возможно, папарацци были просто странным временным совпадением — новый работник или кто-то в очереди снаружи узнал его. Мерзко, конечно, но не запланированная атака. Сокджин более пессимистичен, до сих пор настороже, потому что это часть его работы, но ради его собственной психики Тэхён делает всё возможное, чтобы расслабиться. Это становится труднее выполнять, когда, во время серии матчей против «Падрес» в Сан-Диего, сливают номер его комнаты в отеле. Всё начинается со странных телефонных звонков в его номер. Телефон звонит раз, два, три, и каждый раз, когда Тэхён отвечает, на другом конце никого нет. Первый раз он списывает это на случайность, кто-то ошибся номером. Второй раз он начинает подозревать. Третий раз он угрожает позвонить в полицию, а потом пишет сообщение Сокджину. (Который, честно говоря, в любом случае ужаснее, чем полиция). Сокджин советует ему уведомить персонал отеля, что он и делает, а потом на какое-то время пойти к Хосоку в номер, что он также делает. Именно в тот момент, когда он смотрит последние новости Корейской бейсбольной лиги на ноутбуке Хосока, неожиданно заходит Юнги. На одну шальную секунду Тэхён думает, что он здесь для чего-то вроде позднего свидания, и сразу начинает обдумывает, как бы ему незаметно ускользнуть. Потом он видит лицо Юнги и осознаёт, что причина этого появления гораздо более печальная. — Я только что разговаривал с охраной отеля, — медленно говорит он, встречаясь хмурым взглядом с тэхёновым. Всё внутри Тэхёна опускается прежде, чем он закончит предложение. — Видимо, они поймали папарацци, который пытался пробраться в твой номер, Тэ. — Какого хрена, — произносит Хосок. Тэхён также молчит, чувствуя тошноту от волнения. То же самое чувство страха, которое он испытал, когда его номер телефона слили, проникает сквозь него, заставляя его чувствовать себя уязвимым, как будто нигде нет безопасного места. Внезапно он чувствует облегчение, что только небольшое количество людей знают его домашний адрес, — кроме них, он не уверен, кому ещё он может доверять. — Как они вычислили мой номер? — едва слышно говорит он. — Может, кто-то из персонала отеля? — предполагает Хосок. — Может, — кивает Тэхён, хотя что-то говорит ему, что это более преднамеренное. Персонал мог знать этаж, на котором они все остановились, но команда всегда берёт ключи наобум. Это означает, что люди, которые с большей степени вероятности знают его номер, это его коллеги по команде и окружающий его персонал. Тэхён резко встаёт. Он чувствует себя ужасно, чтобы озвучивать свои подозрения Хосоку и Юнги, но он должен с кем-то поговорить. — Мне нужно позвонить Сокджину, — заявляет он, а потом выскальзывает в ванную. Сокджин кажется расстроенным, но не совсем удивлённым такой новостью. Его сознание приходит к тому же выводу, что и Тэхён, что это был кто-то близкий к команде. Возможно, тот же человек (или люди), ответственный за утечку номера телефона, и, вероятно, кто дал наводку папарацци. — Тэ, — нерешительно говорит Сокджин. — Я знаю, что ты, наверно, даже не хочешь думать об этом, но — возможно ли, что это кто-то из команды? Тэхён молчит несколько секунд, разглядывая своё отражение в широком зеркале в ванной. Это такое зеркало, которое выходит за пределы одной стены, так что он может видеть себя как прямо, так и боковым зрением. Выражение, которое смотрит на него в ответ — темнота. Он ненавидит это чувство, ненавидит сомневаться в тех, с кем он играет бок о бок. И всё же, в данный момент такая возможность кажется почти неизбежной. — Я не знаю, хён, — признаёт Тэхён. Внезапно он чувствует себя предельно уставшим. — То есть, да. Это определённо кажется возможным, но у меня нет доказательств. — Он вздыхает, думая о Юнги, команде, сезоне. — И я не могу просто разрушить мою команду таким обвинением. Только если я буду знать наверняка. — Я знаю, — Сокджин шумно выдыхает, явно расстроенный. Тэхён может представить, как он ходит туда-сюда по своим роскошным апартаментам, пальцами прищипывая переносицу. Насколько он вообще знает Сокджина, рядом у него бокал красного вина, как часть его ночного ритуала, и, возможно, Намджун тоже рядом. Тэхён надеется, что не прервал ничего сильно интимного. — Я буду дальше копать, посмотрим, вдруг мне удастся достать кого-нибудь, кто сдаст источник. А пока — будь супер-осторожен, хорошо? Будь начеку. — Буду, — послушно отвечает Тэхён. — Спасибо. Увидимся через несколько дней. — Держись там, Тэ. Он завершает звонок, некоторое время собираясь с духом, прежде чем шагнуть обратно в комнату. Как бы он ни доверял Юнги и Хосоку, он не хочет, чтобы они напрягались из-за того, что он даже не может доказать. Юнги его хороший друг, но он также главный тренер команды, и было бы нечестно втягивать его во что-то, что может повлиять на его способность выполнять свою работу. Атмосфера в номере странно напряжённая, когда Тэхён выходит из ванной. Юнги присоединился к Хосоку на кровати, они оба сидят рядом, спустив вниз ноги, хосоковы заметно длиннее, чем у Юнги. Хосок, как оказывается, успокаивающе поглаживает спину Юнги, и это такой редкий момент нежности между ними двумя, что Тэхён почти закрывается обратно в ванной, абсолютно готовый притвориться, что его здесь не было. Прежде чем он это может сделать, Юнги замечает его, прочищая горло и резко вставая. Его лицо пылает, и в целом он кажется смущённым, без нужды одёргивая свою одежду. В это время Хосок продолжает наблюдать за ним с кровати с тоской на лице, которую Тэхён ощущает как удар под дых. — Всё хорошо, Тэ? — мрачно спрашивает Юнги. — Да, — врёт Тэхён, пытаясь слишком явно не смотреть на его друзей. — Сокджин в деле. — Хорошо, — кивает Юнги. — Я сказал управляющему отеля, что с этого момента им лучше нахрен следить, кто заходит и выходит, если они хотят, чтобы мы когда-нибудь ещё у них остановились. Тэхён улыбается. — Спасибо, хён. Юнги снова кивает, коротко взглянув на Хосока и потом обратно на Тэхёна. — Без проблем. Я, эмм — я пойду к себе в комнату. Э. Спокойной ночи. Когда за ним закрывается дверь, Тэхён переводит внимание на Хосока, чуть приподнимая брови. Хосок вздыхает. — Не спрашивай. — Хорошо, — соглашается Тэхён. Хосок заговорит, если и когда будет готов. — Я могу остаться здесь, с тобой, сегодня? Лицо Хосока озаряется, губы расплываются в широкую улыбку. — На ночь?! Тэхён кивает и ныряет в кровать. Позже этой ночью, когда они переодеваются в пижамы и устраиваются рядом, Тэхён шепчет: — Спасибо, что позволил мне остаться здесь на ночь, хён. — А потом, когда он чувствует себя осмелевшим при выключенном свете, он добавляет: — Я знаю, ты бы, наверно, предпочёл, чтобы вместо меня был Юнги. Хосок пихает его под одеялом. — А ты, наверно, предпочёл бы, чтобы вместо меня был Чонгук, — усмехается он. — Вот для чего нужны друзья, Тэтэ. Моя кровать всегда в твоём распоряжении в любое время. Тэхён благодарно мычит и придвигается ближе, цепляясь за Хосока, когда погружается в беспокойный сон. Как бы он ни пытался не заострять на этом внимание, этот инцидент крутится у него в голове всё оставшееся их время в Сан-Диего. Если до этого он чувствовал себя неспокойным, то сейчас он совершенно измотан, не помогает и то, что он вынужден вести себя нормально, в то время как втайне сомневается в каждом члене их команды. Всё настолько плохо, что это влияет на то, как он играет во время их последнего матча против «Падрес», делая глупые ошибки и даже плохо отбивая. В довершение всего, на трибунах какой-то выскочка, который, кажется, специально намерен вывести Тэхёна из себя, выкрикивая гомофобные комментарии о нём и его игре. Обычно он без проблем отключается от подобных вещей, даже насмехаясь, но при том, что его голова уже в хаосе, это действует на нервы. Они проигрывают игру. Это не только ошибка Тэхёна, конечно, нет, но ему кажется, что это так и есть, из-за того, как плохо он играл. Он разочарован в себе самом, потому что потерял концентрацию, позволил событиям его личной жизни повлиять на игру. Ему сейчас нужно лучше контролировать подобные вещи. Подтверждением того, как хорошо Юнги его знает, является то, что он не раскручивает эту тему на их собрании после игры. Позднее, когда все переодеваются и собирают вещи, он отводит Тэхёна в сторону. — Возьми выходной и приведи мысли в порядок, — бормочет он, имея в виду завтрашний, свободный от матчей день. — Ты не можешь позволить, чтобы это отвлекало тебя. Тэхён кивает, чувствуя вину и стыд, хотя он и знает, что это не было в намерениях Юнги. Он ждёт не дождётся, когда приедет домой, ничего не хочет так сильно, как свернуться на своей кровати с Ёнтаном и отключиться от мира на какое-то время. Он собирает свои вещи и охотно забирается в их автобус, просматривая непрочитанные сообщения, пока их везут в аэропорт. Некоторые особенно привлекают его внимание — одни от Чонгука, другие от Сокджина. Чонгукки: мне жаль насчёт игры: ( падрес отстой в любом случае с нетерпением жду тебя! <3 Тэхён улыбается при этом, печатая ответ, предлагая, что можно встретиться завтра. Его улыбка меркнет, когда он добирается до сокджиновых сообщений — одно из них состоит из трёх подмигивающих смайликов подряд, что, по опыту Тэхёна с его агентом, можно трактовать только как угрозу. Джин хён: тяжёлая игра, выше нос малыш оставил для тебя сюрприз в твоём доме ;) ;) ;) Тэхён хмурится, в замешательстве. Наверно, ему стоит пересмотреть идею оставлять свой ключ Сокджину.