Curveball (Неожиданный поворот)

Находиться дома у Тэхёна без него кажется странным. К этому моменту Чонгук провёл здесь достаточно времени, чтобы освоиться вокруг, но он всё равно старается быть аккуратным, чтобы ничего не нарушить. Они теперь бойфренды, что, как он думает, даёт ему некоторые привилегии, но ему не кажется, что он может везде ходить, как будто он тут хозяин. Особенно когда само это место очень приятное, гораздо приятнее, чем его собственное. И особенно когда Тэхён прежде всего не знает, что Чонгук здесь. Чонгук надеется, что он будет приятно удивлён. Он знает, что у Тэхёна были ужасные несколько дней, и ему очень хочется сделать что-нибудь, чтобы поднять ему настроение. Сокджин хорошо воспринял идею, когда Чонгук (после нескольких часов борьбы с нервами) написал ему об этом, спрашивая, готов ли Сокджин пустить его в дом Тэхёна, используя запасной ключ. Сокджин не тот человек, который согласится на подобную просьбу, только чтобы быть любезным, поэтому Чонгук принял это как добрый знак. Более того, по пути они забрали Ёнтана от собачьей сиделки, поэтому даже если Тэхён не будет счастлив увидеть Чонгука, он определённо будет счастлив увидеть Ёнтана. Сейчас Ёнтан свернулся рядом с ним на диване, время от времени приоткрывая один глаз, осуждающе глядя каждый раз, когда нога Чонгука начинает шевелиться слишком активно. Хотел бы он не так нервничать, чёрт возьми, — они бойфренды, слава богу. Бойфренды делают такие вещи друг для друга. И всё равно он не может не переживать, что Тэхён войдёт и рассердится, что он здесь, или увидит, во что он одет, и подумает, что это — Снаружи хлопает дверь машины. Ёнтан навостряет уши, и Чонгук встаёт, нервно переминаясь в гостиной. Он не хочет шокировать Тэхёна, стоя прямо напротив двери, когда тот откроет её. У Ёнтана, конечно, другие планы, он несётся к входной двери, восторженно тявкая, когда щёлкает замок, и дверь резко открывается. — Танни?! — глубокий голос Тэхёна плывёт из прихожей, явно довольный присутствием Ёнтана. — Как ты попал сюда? Ты сюрприз Джин-хёна? Чонгук слышит радостную возню Ёнтана, улыбаясь самому себе, когда заходит в прихожую. Он находит Тэхёна именно там, где и ожидал, — на коленях, увлечённо ероша Ёнтану шёрстку. Это такая очаровательная сцена, что Чонгук забывает себя на какое-то время, с нежностью наблюдая, пока не вспоминает, что он, наверно, как-то должен обозначить своё присутствие. Он прочищает горло, и голова Тэхёна резко поднимается, выражение тревоги быстро меняется на удивление, когда он видит Чонгука. — О, боже, — говорит он, вставая на ноги и торопясь к Чонгуку, чтобы поцеловать. Хорошее начало, думает Чонгук. — Что ты здесь делаешь?! — Я хотел сделать тебе сюрприз, — объясняет Чонгук немного робко. — Помочь тебе взбодриться. Я надеюсь, это нормально. — Конечно, да, — говорит Тэхён, искренне тронутый. Сердце Чонгука распирает от облегчения. — Я так рад, что ты здесь. Он весь светится, глядя на Чонгука, переплетая их пальцы, чуть раскачивая руками. Он пока не заметил, во что одет Чонгук, и Чонгук не может решить, расстроен он или рад. — Я тоже, — улыбается Чонгук. — Если ты хочешь, ну, разложиться, я могу просто — — Подожди, — говорит Тэхён, хватая Чонгука за руку, когда тот собирается отойти. — Что на тебе надето? Бинго. — Я, эмм. — Щёки Чонгука горят ещё до того, как он может их остановить (как будто это вообще возможно). — Я просто, ну — Эта мысль пришла к нему в голову после того, как Тэхён рассказал ему, что какой-то мудак на трибуне наезжал на него. Несколько минут поисков в тэхёновом гардеробе и — — Это моя футболка? Это она, да. — Э, — произносит Чонгук, сглатывая. Его лицо пылает. Тэхён таращится на него огромными глазами, взгляд прикован к его белой форменной футболке на его торсе. Чонгук не может понять, о чём он думает, и это заставляет его нервничать. — Я, э, я хотел показать тебе, что я твой фанат номер один — Тэхён издаёт какой-то прерывистый звук, шагая вперёд и притягивая Чонгука в поцелуй. Чонгук издаёт удивлённый писк, но легко расслабляется, когда большие ладони Тэхёна накрывают его щёки. — Ты такой милый, — сюсюкает Тэхён, когда они отстраняются, от чего Чонгук опьянённо улыбается. Он отступает на полшага назад, ошеломлённо разглядывая Чонгука ещё раз. — Это так… Он прерывается, кладёт руки Чонгуку на плечи, осторожно толкая, пока тот не понимает намёк и поворачивается. Вот так, он знает, Тэхён будет видеть надпись на спине, фамилия Ким напечатана большими чёрными буквами, под ней седьмой номер. Он вполне уверен, что слышит тихий стон Тэхёна, и от этого его бросает в дрожь. — Чёрт, — мягко произносит Тэхён, разворачивая Чонгука обратно. — Сильно странно, что я думаю, что это очень, очень горячо? Чонгук сразу же мотает головой, возбуждение нарастает внутри. Нервозность, которую он чувствовал ранее, исчезает, когда он видит то, как Тэхён смотрит на него сейчас, глазами тёмными, почти голодными. — Нет, — выдыхает Чонгук. — Я вроде даже надеялся, что ты так подумаешь. Тэхён кивает, утягивая его в очередной поцелуй. Их губы жадно двигаются вместе, руки блуждают по телам друг друга, цепляясь за одежду. Прошло всего несколько дней, как они виделись в последний раз, однако это всё настолько ново, что даже этого достаточно, чтобы слегка довести обоих до отчаяния. Это, и то, что Чонгук в его футболке, явно много значит для Тэхёна. — Я хочу — начинает Чонгук, отвлекаясь на то, как Тэхён хватает его бёдра, скользя губами по его челюсти. — Да, — напоминает Тэхён. — Хочу сделать тебе приятно, — бормочет Чонгук, снова пылая щеками. Это правда, и он не стыдится этого, но ему всё равно тяжело говорить такие вещи вслух. — Да, — стонет Тэхён, своими бёдрами прижимаясь к чонгуковым более требовательно, достаточно, чтобы чувствовалось его наливающееся возбуждение. — Как? Чонгук напирает на него, пока его спина не касается стены. Они всё ещё в прихожей, дорожная сумка Тэхёна брошена на полу прямо у входной двери. Ёнтан с любопытством крутился возле неё, но с тех пор исчез, возможно, недовольный тем, что его игнорируют. — Хочу тебе отсосать, — смело заявляет Чонгук, просовывая руку между ними и потирая спереди тэхёновых штанов. Ткань мягкая и прилегающая, удобная для самолёта. Она красиво облегает задницу Тэхёна и мало скрывает эрекцию, растущую у него между ног. Тэхён издаёт гортанный звук, чуть сползая по стене. — Блядь, — низко стонет он, подаваясь бёдрами в ладонь Чонгука. — Ты слишком хорош для меня. — Нет, — горячо возражает Чонгук, целуя длинную, прекрасную шею Тэхёна. Его до сих пор поражает, насколько он кайфует только от того, что балует тело Тэхёна вниманием, слушает звуки, которые он издаёт, и ощущает, каким отзывчивым он может быть. — Ты заслуживаешь это. Тэхён высоко постанывает, звук становится более продолжительным, когда Чонгук тянет его штаны и нижнее белье вниз, останавливаясь, когда они натянуты на середине бёдер. Он берёт член Тэхёна в свою руку, слегка лаская его, чтобы довести до полного стояка. Чонгук знает, ему ещё много предстоит узнать о Тэхёне и его теле, но каждый раз, когда они этим занимаются, он становится чуть более уверенным, как именно трогать его. Это возбуждает. Они проводят ещё несколько минут вот так, страстно целуясь, член Тэхёна горячий и подрагивает в руке Чонгука. Чонгук и сам твёрдый, просто от ощущения Тэхёна на себе, от того, как он цепляется за футболку и стонет Чонгуку в рот всякий раз, когда Чонгук делает что-то особенно действенное своей рукой. А потом, без какого-либо предупреждения, Чонгук опускается на колени. Это происходит быстро; в одну секунду они одного роста, в следующую Тэхён моргает, глядя вниз на него, выражение удивления быстро меняется на что-то более тяжёлое. Чонгук пристально смотрит на него в ответ полным решимости взглядом, его прошивает жаром от того, как наблюдает за ним Тэхён — как будто он не может отвести взгляд, как будто он ничего не хотел так сильно в своей жизни. — Чёрт, — выдыхает Тэхён. Вместо ответа Чонгук переводит взгляд вниз, облизывая губы, пока он оценивает обзор перед ним. Член Тэхёна стоит между ними, красный и истекающий, но Чонгук игнорирует его в данный момент, вместо этого обхватывая ладонями бёдра Тэхёна, тёплую и гладкую их кожу. Он кругами поглаживает их большими пальцами, массируя мышцы, мимоходом прислоняясь поцелуями к родинкам, которые попадаются ему на глаза. Его руки скользят выше, подхватывая с собой край тэхёновой футболки, обнажая его животик. Тэхён действительно в хорошей форме — спортивной форме — но есть небольшая мягкость в его животе, которую Чонгук никак не может игнорировать. Он приближает к нему свои губы, слышит резкий вдох Тэхёна, когда Чонгук начинает оставлять там поцелуи, засасывая, языком кружа по его пупку. Время от времени Чонгук челюстью или щекой задевает член Тэхёна, чувствуя влагу предэякулята на своей коже, и Тэхён вздрагивает. — Чонгукки, — говорит Тэхён, наполовину умоляя, когда Чонгук ходит вокруг да около достаточно долго, чтобы справедливо сказать, что он дразнит. Это даже не намеренно, не совсем — иногда его просто уносит, когда он так теряет голову от каждого сантиметра тэхёнова тела. И всё-таки предполагается, что он даст Тэхёну всё, чего он хочет прямо сейчас, поэтому он отстраняется, садясь на пятки и глядя на него снизу вверх. — Что? — невинно спрашивает он, только для того, чтобы побыть чуть-чуть засранцем. Лицо Тэхёна покраснело, глаза тёмные, нижняя губа зажата между зубов. Он ничего не отвечает, поэтому Чонгук добавляет: — Готов к моему рту? Глаза Тэхёна ненадолго закрываются, низкий стон поднимается и вырывается из гортани. Он кивает, фокусируя взгляд на Чонгуке. — Да, абсолютный же ты злодей. Чонгук смеётся, пальцами скользя ко внутренней стороне бёдер, нажимая на нежную кожу, когда раздвигает их шире в стороны. — Боже, — говорит он, поддразнивая, держа голову так, что его дыхание касается головки члена Тэхёна, когда он говорит. — Всё, что тебе нужно было сделать, — просто сказать. Возмущение мелькает на тэхёновом лице, однако всякое возражение теряется у него на языке, когда Чонгук берёт его в рот. Он плотно обхватывает губами головку, чуть посасывая, языком широко прижимаясь к отверстию уретры. От этого Тэхён стонет, бёдрами отрываясь от стены, так что погружается членом глубже в чонгуков рот. Чонгук охотно принимает его, втягивая щёки, в то время как начинает двигать головой. — Чёрт, Гук, — хрипит Тэхён, раздвигая ноги шире. Ткань его штанов туго натягивается, удерживая его на месте, и Чонгук цепляет пальцами пояс, стягивая их дальше вниз для большей свободы. Тэхён благодарно мычит, просовывая пальцы в волосы Чонгука. Он не тянет, даже не так уж крепко держит, но одного этого ощущения достаточно, чтобы завести Чонгука. Закрывая глаза, он перемещает ладони на заднюю сторону бёдер Тэхёна, скользя вверх, пока не достигает идеальных изгибов его попы. Это такая прекрасная попа, округлая и плотная, и Чонгук крепко обхватывает ягодицы, довольный, когда Тэхён издаёт глубоко удовлетворённый звук сверху. Он использует свой захват, притягивая Тэхёна ближе, заглатывая член насколько он может, чтобы не давиться. — Нхх, бх — блядь, — мычит Тэхён, его голос прерывистый, каким он становится, когда он начинает терять контроль. Чонгук иногда думает, что мог бы кончить от одного только звука тэхёнова голоса, глубокого, знойного, тягучего и насыщенного, как мёд. Отстраняясь, чтобы перевести дыхание, он замечает, что ноги Тэхёна дрожат, сигнал того, что он близок к тому, чтобы кончить. Глядя вверх, он обнаруживает, что Тэхён выглядит совершенно растерзанным, голова откинута к стене, под таким углом, который подчёркивает чёткую линию его челюсти. Его пальцы по-прежнему легко вплетены в волосы Чонгука, и, когда Чонгук берёт в рот одно из яичек, хватка наконец усиливается. Он сосёт одно яичко, потом другое, упиваясь отчаянными звуками, которые издаёт Тэхён, пока он поднимается поцелуями обратно к стояку. Его член непрерывно выделяет предэякулят, и Чонгук собирает немного своим языком, прежде чем снова опуститься. Тэхён вздрагивает, выкрикивая, имя Чонгука сопровождается серией полу-оформленных слов похвалы и ругательств. Парой нескольких последних, хорошо сделанных движений Чонгук доводит его до предела, слегка давясь, когда Тэхён кончает горячо и мощно ему в горло. Он продолжает держать руками Тэхёна за бёдра, в то время как его ноги превращаются в желе, хватка в чонгуковых волосах ослабевает, пока он переживает свой оргазм. Очередной взгляд наверх, и Тэхён выглядит в полнейшем блаженстве, безумная ухмылка на губах, которая убеждает Чонгука, что он хорошо постарался. Очень хорошо. — Блядь, детка, — хрипло произносит Тэхён, разглядывая Чонгука с каким-то восхищением на лице. В первый раз он называет ласковым прозвищем, и Чонгук удивлён своей собственной реакцией на него, тем, как всё внутри обдаёт теплом. — Это было — чёрт. Чонгук сияет, начиная замечать собственные потребности теперь, когда позаботился о Тэхёне. Его колени начинают болеть от стояния на деревянном полу прихожей, его челюсть немного ноет после долгого раскрытого положения. Наиболее безотлагательная проблема — это до боли твёрдый член в его штанах, жаждущий внимания Тэхёна. — Ты смотришься так охренительно горячо там внизу, — сообщает ему Тэхён низким голосом, который мало чем помогает в разрешении этой ситуации в штанах Чонгука. — На коленях для меня, в моей футболке- Эти слова заставляют Чонгука почувствовать, будто он горит — в лучшем смысле этого слова. Его лицо пылает, румянец опаляет грудь, проходит вниз до внутренней стороны его бёдер. Жар пульсирует между его ног, возбуждение бешено закручивается внизу живота. — У тебя стоит? — спрашивает Тэхён. Ответ, должно быть, очевиден, даже несмотря на то, что с его точки обзора футболка прикрывает эрекцию Чонгука. Чонгук сглатывает, взглядом прикованный к Тэхёну. Он всё ещё стоит на коленях, как наглядное олицетворение влияния, которое оказывает на него Тэхён. Он кивает. — Иди сюда, — выдыхает Тэхён. Чонгук так и делает, практически вскакивая, колени хрустят, когда он находит равновесие. Его больное колено вызывает приступ слабой боли, но он гораздо более возбуждён, чтобы обращать на него внимание или беспокоиться. Он немедленно оказывается в руках Тэхёна, лихорадочно целуя его, прижимаясь своим стояком к всё ещё обнажённому бедру Тэхёна. Тэхён даёт Чонгуку потереться об него несколько секунд, но потом просовывает между ними руку, уменьшая давление на чонгуков член, когда расстёгивает пуговицу на джинсах и тянет молнию вниз. Чонгук стонет от облегчения, когда Тэхён без промедления достаёт его член наружу, смазывая ладонь предэякулятом и с силой проводя вверх-вниз.  — Ты такой твёрдый, — бормочет Тэхён. Его лоб прижат ко лбу Чонгука, они оба смотрят вниз, между их телами, глаза следят за движениями руки Тэхёна на члене Чонгука. В ответ Чонгук только и может выдать напряжённый стон, сама идея произнесения реальных слов сейчас чужда его мозгу. — Тебе нравится носить мою футболку? — спрашивает Тэхён, с такой интонацией, от которой голова Чонгука идёт кругом. Когда Чонгук кивает, издавая очередной путаный возглас, Тэхён продолжает: — Она так хорошо смотрится на тебе. — Его дыхание обжигает чонгуково ухо, рука двигается быстрее. Чонгук едва что-то понимает. — Хотел бы я показать всему миру, чтобы все узнали, что ты мой — Это всё слишком — сочетание слов Тэхёна, его дыхания и давления его руки. Чонгук кончает внезапно, мощно, сгибаясь, когда его сперма подтёками приземляется на обе их футболки. Он подаётся вперёд, упираясь руками по обе стороны от Тэхёна, сердце его тяжело стучит. Тэхён целует его в лоб, давая ему время восстановиться. — На кого мы похожи, — в конце концов говорит Чонгук, выясняя ущерб, который они натворили. Тэхёновы штаны и боксеры до сих пор в районе колен, его футболка в белых пятнах от спермы Чонгука. Теперь уже мягкий член Чонгука торчит из его джинсов как-то нелепо, и он суетливо заправляет его, смущённый. Тэхён фыркает, натягивая свои штаны. — Стоит завести стирку, — соглашается он. — Это было прямо какое-то «с возвращением домой». Чонгук лыбится, краснея. Они шатаются вместе по дому, Тэхён распаковывает сумку, прежде чем они загружают вещи для стирки. Он дуется при попытке Чонгука снять футболку, оставаясь непреклонным, когда Чонгук показывает на засыхающие пятна. В итоге они находят компромисс, когда Тэхён находит другую футболку Чонгуку на смену, пока первая будет в стирке. Тэхён принимает душ, в то время как Чонгук кормит Ёнтана, и потом они устраиваются на диване, обмениваясь новостями за последние несколько дней. Это всё кажется очень по-домашнему, думает Чонгук, но он, конечно, не жалуется. Он мог бы привыкнуть быть домашним с Тэхёном. — Правда хорошо быть дома, — говорит Тэхён, удовлетворённо вздыхая. — Никогда не хочу больше возвращаться в тот отель. Чонгук хмурится, его желудок неприятно сводит. Новость о том, что произошло с папарацци в отеле Тэхёна, заставила его сильно поволноваться. Он терпеть не может то, что Тэхёну всё ещё приходится иметь с этим дело, и что нет никакого способа просто всё прекратить. — Мне так жаль, что это произошло, — отвечает Чонгук. — Грёбаный мудак. Я надеюсь, его арестуют. Тэхён кивает с мрачным видом. — Я просто хотел бы точно знать, кто даёт им наводку. От этого я такой нервный. Кажется, что везде есть опасность. — Здесь ты в безопасности, — уверяет его Чонгук, притягивая ноги Тэхёна на свои колени. Тэхён с благодарностью улыбается ему. — Постарайся какое-то время не думать об этом. Тэхён кивает, переводя разговор к другой теме. И всё же, несмотря на свой собственный совет, Чонгук не может перестать мысленно возвращаться к этому. Он знает, что это эгоистично, однако его тревожность заставляет его подумывать, как в итоге это может затронуть его. Они с Тэхёном по-прежнему сохраняют их отношения в тайне от общества, но Чонгук беспокоится, насколько надёжная эта тайна, если кто-то намеренно пытается сдать Тэхёна прессе. Только несколько близких друзей знают о них, и он верит, что они ничего не скажут, но особенно решительно настроенный человек нашёл бы другие способы это выяснить. Поэтому Чонгук чувствует, что это только вопрос времени, когда их раскроют. Что напоминает ему кое о чём, что Тэхён сказал до этого, в прихожей. Это могло быть просто сказано в порыве страсти, но Чонгук понимает, что должен знать, насколько серьёзен был Тэхён. — Тэ, — говорит он, стараясь звучать не слишком напуганно или странно. — Ранее, когда мы, эм… — он прочищает горло, слегка краснея, когда Тэхён смеётся. — Ты что-то сказал о том, что ты хочешь, чтобы все узнали, что я твой. Смех угасает, выражение лица Тэхёна становится более серьёзным. — Оу, — говорит он, тоже чуть-чуть краснея. — Да. — Это… — Чонгук выискивает правильные слова, не желая расстраивать Тэхёна. — Это реально то, что ты хочешь? Чтобы все узнали? Тэхён разглядывает его в тишине несколько секунд, его выражение трудно прочитать. — Я имею в виду, да, — наконец говорит он. — Не то чтобы — я знаю, что мы договорились, что мы сохраним это в секрете пока что. Но, да. Когда-нибудь я хочу это. Чонгук кивает, не уверенный в том, как реагировать. Не то чтобы он ожидал, что они будут хранить тайну вечно, но это до сих пор всё так ново, что будущее, где они выходят куда-то на людях, всегда казалось очень далёким для него. Сейчас он осознаёт, что это, возможно, не тот случай. — Отчасти причина, из-за которой я открылся, была в том, что мне не придётся скрываться, — продолжает Тэхён, изучая лицо Чонгука. — Понятно, что я не хочу, чтобы подробности моей личной жизни вызвали сенсацию во всех новостях, но если есть кто-то важный в моей жизни — я не хочу быть вынужденным скрывать это всё время. — Я понимаю, — говорит Чонгук. И это правда — он хочет, чтобы Тэхён был открыт настолько, насколько он хочет, и в том, что он хочет. Он только немного напуган тем, что бы это значило — лишиться своей приватности, особенно когда есть люди, которые могут раскопать больше, чем он готов поделиться. — Ты выглядишь, как будто ты в шоке, — замечает Тэхён.  — Прости, — вздыхает Чонгук, чувствуя себя виноватым. Последнее, что нужно Тэхёну в разгар всего этого, иметь дело с внутренним кризисом Чонгука по поводу чего-то, что ещё не произошло. — Я просто — это всё на самом деле слишком для меня. Я не привык к такому. — Это нормально, — говорит Тэхён, неизменно понимающий. — Слишком много, чтобы принять. Я до сих пор разбираюсь с этим. — Он тянется и легонько дёргает Чонгука за ухо, чуть улыбаясь ему. — Не забивай этим себе голову, хорошо? Ничего не меняется. Мы не будем делать ничего, к чему мы оба не готовы. Чонгук кивает, сжимая тэхёнову ногу, и задвигает мысль о том, что он не уверен, когда он вообще будет готов. *** Две недели проходят без каких-либо инцидентов, и им обоим удаётся выбросить это из головы. Хотя бы по большей части. Чонгук всё равно ловит себя на подобных мыслях в те ночи, когда он один у себя в квартире, не может уснуть, и он уверен, что Тэхёну даже хуже. И всё же, жизнь продолжается. Когда он не с Тэхёном, то занят работой, и он рад тем возможностям, которые начинают открываться ему. Его интервью с «Джайентс» явно завоевали расположение Кена, особенно сейчас, когда он наладил хорошие отношения не только с Тэхёном, но также и с Юнги, Хосоком и с некоторыми другими игроками. Они всегда проводят с ним чуть больше времени, чем с другими местными журналистами, предоставляют немного больше сведений, чем можно найти где-либо в другом месте, и эта разница отражается в их рейтингах. Стоит ли говорить, что Кен на седьмом небе от счастья. С бейсбольным сезоном в самом разгаре это занимает почти всё время Чонгука — несмотря на отсутствие у него опыта, он становится неофициальным ведущим корреспондентом «Джайентс» и главной лиги в целом. Намджун говорит, что ему стоит спросить Кена о повышении, раз уж он настолько значимый для компании, однако Чонгук всё ещё собирается с духом, чтобы решиться на это. Ему определённо пригодились бы дополнительные деньги, но в настоящий момент он как-то даже в шоке, что ему вообще платят. (— Держись с уверенностью обычного порядочного человека, Чонгук, — убеждает Намджун. — Где твоё чувство обладания правами? Чонгук моргает на него. Намджун вздыхает). Вне работы у него всё так же действительно нет друзей, но хотя бы есть Намджун и Тэхён, конечно. Иногда он также видится с Сокджином, Юнги и Хосоком, но как бы он ни наслаждался их компанией, он по-прежнему слегка напуган, чтобы называть их своими друзьями. Даже если бы ему хватило храбрости написать одному из них, чтобы потусить вместе, их графики такие же забитые (если не более), как и у Тэхёна. Есть ещё Элла, с которой он продолжает разговаривать каждый день, несмотря на то, что их разделяют километры. Они оба воспринимают их дружбу на расстоянии очень серьёзно, созваниваясь в Фейстайме несколько раз в неделю, помимо их ежедневного обмена сообщениями и мемами. Кроме Намджуна, Элла единственная, кого он искренне посвятил в свои отношения с Тэхёном, и в последнее время она начинает раздражаться, что их толком не представили друг другу. Она всё ещё не накопила достаточно денег, чтобы прилететь к нему в гости в Сан-Франциско, но, как она неоднократно отмечала, именно для этого и создан Фейстайм. Чонгук будет отрицать, если кто-то спросит об этом, но в действительности он немного переживает из-за встречи этих двоих. Тэхён и Элла самые важные люди в его жизни, и, как бы он ни верил, что они друг другу понравятся, всё равно остаётся небольшая его частичка, которая боится, что не понравятся. В довершении ко всему, он не доверяет Элле, как бы она окончательно не засмущала его перед Тэхёном, и он волнуется из-за того, каково будет Тэхёну быть представленным абсолютно незнакомому человеку. Естественно, он знает, кто такая Элла, и насколько ей близок Чонгук, однако знакомство с новыми людьми повышает риски, когда ты знаменит. В итоге Чонгук зря переживает — Тэхён охотно соглашается, когда Чонгук предлагает познакомить их через Фейстайм, взволнованный тем, что наконец-то познакомится с кем-то из жизни Чонгука. Его ответ такой по-милому восторженный, что Чонгук немного чувствует себя виноватым за то, что ждал так долго, переживая, вдруг он заставил Тэхёна думать, что он не гордится им, или это не важно. — Ей не терпится познакомиться с тобой, — выдаёт Чонгук, на сердце теплеет от того, как озаряется лицо Тэхёна. — Жду не дождусь, когда познакомлюсь с ней, — отвечает Тэхён. — Я хочу услышать все грязные подробности о том, каким ты был в колледже. Они назначают дату и время, и Чонгук даже звонит Элле перед этим, умоляя, чтобы она не очень сильно выставляла его на посмешище. Она убеждает, что не будет, но Чонгук вполне уверен, что она скрещивает пальцы за спиной, когда говорит это. Вечером назначенного звонка они с Тэхёном устраиваются на своём обычном месте на тэхёновом диване, с укрытыми лёгким покрывалом ногами и едва тёплыми кружками чая на столике перед ними. Тэхён очаровательным образом проводит последние пятнадцать минут, суетясь по поводу своей внешности, укладывая волосы и даже спрашивая мнение Чонгука, какую футболку надеть. Предоставьте это Элле — заставить Ким Тэхёна понервничать. — Тэ, расслабься, — говорит Чонгук, когда замечает Тэхёна, украдкой изучающего своё отражение на экране телефона. — Она, возможно, гораздо больше нервничает перед знакомством с тобой. (Это не так, потому что это Элла, но Тэхёну не нужно об этом знать). — Я обязан произвести хорошее впечатление! — выкрикивает Тэхён. — Она твоя лучшая подруга! Она на заставке твоего телефона. Тэхён прав — на самом деле Чонгук, вероятно, ценит мнение Эллы больше, чем кого-либо ещё, даже его родителей. Долгое время она была самым важным человеком в его жизни, единственным человеком, с кем он действительно чувствовал себя свободно. Она была рядом с ним в его худшие времена, особенно после того, как он получил травму, и хотя они никогда толком не говорили об этом, она, кажется, интуитивно понимала, что он имеет дело не только с физической травмой. Она осталась на его стороне даже после того, как остальные потеряли интерес, даже когда стало ясно, что он не собирается возвращаться в команду, подбадривая его, но также и подпинывая его, когда это было ему необходимо. — Да, и ты ей понравишься, — уверенно говорит Чонгук. Прежде чем Тэхён сможет озвучить ещё больше сомнений, телефон Чонгука начинает вибрировать от входящего звонка Эллы в Фейстайм. Это её фото с неприличным жестом в камеру, хотя Чонгук даже и не помнит, что вызвало такую реакцию. Наверно, что-то глупое, что он сказал, подкалывая её. Он успокаивающе сжимает бедро Тэхёна и потом нажимает «принять вызов». — Привет, Эл, — здоровается он, широко улыбаясь, когда видит её лицо на экране. Она в своей спальне, ярко-жёлтые стены подсвечивают задний план, фото с ней и Чонгуком виднеется на полке за её головой. — Привет, детка, — с теплом говорит она. — Как дела? — Хорошо, — отвечает Чонгук. Он немного наклоняет свой телефон, захватывая в кадр Тэхёна. — Я тут с Тэхёном. Тэ, это Элла. — Привет! — восторженно говорит Элла, махая свободной рукой. — Так приятно наконец-то познакомиться с тобой! — Привет! — отвечает Тэхён, с таким же восторгом. — Мне тоже, я много слышал о тебе! Элла слегка приободряется, притворно откидывая волосы. — Только хорошее, я уверена. — Иу, — произносит Чонгук, корча гримасу. Тэхён пихает его локтем. — Определённо только хорошее. Элла громко смеётся. — Хорошая попытка, Чон. Мы все знаем, какой ты неженка. — Нежный мальчик, — соглашается Тэхён, щипая Чонгука в щёку. Чонгук притворяется, что ворчит, но втайне доволен, что они уже, кажется, поладили. Даже если это за его счёт. — Я тоже много слышала о тебе, знаешь, — начинает Элла, её улыбка хитрая, что мгновенно заставляет Чонгука насторожиться. Тэхён с интересом оживляется, глядя туда-сюда между Чонгуком и Эллой. — О, правда? — говорит он, подпирая кулаком подбородок. — Рассказывай. Улыбка Эллы становится более озорной, и у Чонгука появляется отдалённое чувство, что это закончится неловкостью для него. Он подумывает сымитировать приступ кашля, чтобы сорвать разговор, но Элла уже начала. — Ну, для начала, он совершенно запал на тебя ещё тогда, в колледже, — сообщает Элла. Чонгук убьёт её. — После того, как мы увидели тебя в репортаже про список главной лиги. — Элла, — шипит Чонгук. — Что? Это правда, — отвечает Элла, пожимая плечами. В общем-то, её прямота — одна из любимых Чонгуком особенностей в ней, но иногда это становится неудобным побочным эффектом, разрушающим его жизнь. Тэхён сейчас повёрнут к Чонгуку с широкой и определённо довольной ухмылкой на лице. — Ты запал на меня? — спрашивает он, умилённый. — Я просто думал, что ты горячий, — пытается Чонгук, и в то же самое время Элла говорит: — Безумно запал. Чонгук смотрит на неё, пылая щеками. Тэхён тыкает в одну щёку пальцем. — Чонгукки, — сюсюкает он. — Это очаровательно. Ты очаровательный. Чонгук сопит, пытаясь казаться не таким очевидным от того факта, что он немного плавится от внимания Тэхёна. — В основном у него просто слабость к парням в бейсболках козырьком назад, — совершенно не помогая, подкидывает Элла, потому что она ужаснейший друг в мире. Глаза Тэхёна округляются, пока он переваривает новость, самодовольная ухмылка появляется у него на лице, опасно похожая на ту, что у Эллы. — Я повешу трубку, — угрожает Чонгук. Элла моргает в замешательстве. — Ты потом скажешь мне спасибо, — отвечает она, заставляя Чонгука краснеть ещё больше. Прежде чем он бессвязно выплюнет свой ответ, вмешивается Тэхён. — Как насчёт того, чтобы рассказать, как вы познакомились? Элла заводит рассказ, как они жили в одном крыле на первом курсе, и здесь дело сдвигается. К счастью, остаток разговора не такой унизительный для Чонгука, как начало, хотя Элле и удаётся выдать парочку смущающих подробностей пьяных похождений Чонгука. Он даже не может сильно злиться, когда от этих историй Тэхён смеётся до слёз, хватаясь за руку Чонгука для опоры. У его лучшей подруги и его бойфренда явно одно чувство юмора на двоих, и есть в этом что-то такое, что делает его очень, очень счастливым. Часом позже Элле приходится прощаться, время в Далласе более позднее, чем в Сан-Франциско. Она только что закончила рассказывать им о раздражающем коллеге в юридической фирме, где она работает ассистентом, и Тэхён сочувственно желает ей удачи в этом деле. — Спасибо, — говорит она, улыбаясь. Элла может быть крепким орешком, однако Чонгук действительно видит, что ей нравится Тэхён по тому, как она ведёт себя с ним. — Мне было правда приятно с тобой познакомиться, Тэхён. — Взаимно, — радостно кивает Тэхён. — Надеюсь, мы сможем как-нибудь встретиться лично в ближайшее время. — Как только я накоплю достаточно на билет, — соглашается она. — Не забудь, что я сказала про бейсболку, — добавляет она, подмигивая. — Поверь мне, не забуду, — говорит Тэхён. — О, господи, — говорит Чонгук. — До свидания, Элла. — Пока, Гукки. Люблю тебя. — Да, да, — вздыхает Чонгук. — Я тоже тебя люблю. Они завершают звонок, и Чонгук с Тэхёном поворачиваются лицом друг к другу. Чонгуку интересно, каковы шансы, что Тэхён волшебным образом забудет наиболее унизительные моменты разговора. При том, как Тэхён смотрит на него сейчас, ответ, похоже, близок к нулю. — Э, — произносит Чонгук, надеясь предотвратить, какой бы остроумный комментарий ни крутился на языке Тэхёна. — Ну, всё прошло хорошо, я думаю. — Абсолютно. Она замечательная, — немедленно соглашается Тэхён, и Чонгук чувствует лёгкий радостный трепет внутри. — Я узнал столько всего о тебе. Ииии, вот оно. Чонгук стонет. — Мы можем не…? — Так, значит, те моменты, когда ты особенно заикался, — продолжает Тэхён, игнорируя его. — Это всё потому, что моя бейсболка была козырьком назад? — Тэ, — хнычет Чонгук. Тэхён одаривает его зубастой улыбкой, наклоняясь вперёд и извлекая ярко-оранжевую бейсболку «Джайентс» из одного из ящиков под кофейным столиком. Медленно, целенаправленно, как будто он исполняет какой-то страстный, замысловатый стриптиз, он надевает её так, что козырёк смотрит назад. — Это реально действует на тебя сейчас? — спрашивает он, с намёком поигрывая бровью. — Нет, — пыхтит Чонгук, несмотря на то, что он действительно выглядит до глупого хорошо с забранными таким образом назад волосами. — Ты уверен? — слащавым голосом спрашивает Тэхён, подаваясь вперёд, пока у Чонгука не остаётся выбора как только отклониться назад. В итоге он как-то оказывается лёжа на спине, и Тэхён нависает над ним. — Да, — настаивает Чонгук, намеренно игнорируя свои бесчисленные фантазии, которые начинались именно так. — Как ты думаешь, из-за чего это заводит? — между делом спрашивает Тэхён. — Мальчишеское очарование? Непосредственная крутость? Чонгук морщит нос, безуспешно пытаясь лягнуть коленом Тэхёна в живот. Его всегда привлекала определённая лёгкость в его облике, однако на самом деле просто — — Или тебе просто так сильно нравится мой лоб? Чёрт. Несмотря на все его усилия подавить это, он вспыхивает, отводит взгляд, стараясь спрятать лицо в диванных подушках. Возникает пауза, и потом всё, кажется, встаёт на свои места для Тэхёна. — Подожди, правда? — В его интонации явное ликование. Чонгук продолжает упрямо избегать его взгляда, вместо этого уставясь в замысловатый узор стежков на спинке тэхёнова дивана. — Чонгуккииии, — хнычет он, кусая Чонгука в шею в попытке привлечь его внимание. — Посмотри на меня. Медленно, с неохотой, Чонгук поворачивает голову наполовину, глядя на Тэхёна краем глаза. Его щёки по-прежнему тёплые, совсем не помогает и то, что Тэхён действительно выглядит очень даже горячо в бейсболке задом наперёд. — Просто будь честен со мной, — говорит Тэхён настойчиво, откровенно. Его губы слегка подрагивают. — У тебя фетиш на лоб? Чонгук стонет, безуспешно предпринимая попытку уткнуться в диван, потому что его нижняя часть тела зажата Тэхёном. — Замолчи, — ворчит он, шлёпая Тэхёна, когда тот разражается приступом хихиканья. — Отрицание — первая стадия принятия, — глубокомысленно сообщает Тэхён. Он наклоняется, ещё сильнее засасывая обнажённую кожу на шее Чонгука. — Ну же, я просто хочу удовлетворить твоё пристрастие к моему лбу. Чонгук фыркает. Он собирается ещё возражать, но всё, что делает Тэхён с его шеей, ощущается реально, несправедливо хорошо, и вместо этого он заканчивает страстными поцелуями. Что… прекрасно. Чонгук, может быть, упрямый, но он не глупый. А когда Ким Тэхён лежит на тебе, не целоваться было бы чистой воды глупостью. Его руки проскальзывают под тэхёнову футболку, исследуя тёплую кожу на спине. Это обычное дело, пока довольно резко становится не обычным, поцелуи становятся более распалёнными, когда Чонгук вытаскивает одну ногу из-под Тэхёна и обхватывает его голень. Он цепляется за его шею, пальцами поднимаясь к волосам, пока случайно не задевает бейсболку. — Эй, — вмешивается Тэхён, поправляя её обратно. Он выглядит раздражающе сексуальным, и Чонгук не может перестать глазеть на него. — Осторожно с кепкой, мой парень реально тащится от этого. Чонгук закатывает глаза. Он пытается притянуть Тэхёна обратно для поцелуев, но тот сопротивляется с озорным выражением лица. — Может, мне просто снять её? — спрашивает он робко. Краска расползается по чонгуковой шее, когда он осознаёт, какой настоящий ответ. — Нет, — сопит он, а потом вжимает тэхёнову ухмылку в свой рот, прежде чем тот сможет сказать что-то. *** Это звучит как что-то глупое, очевидное, особенно про того, с кем Тэхён встречается, но он действительно любит разговаривать с Чонгуком. Для того, кто изначально казался таким скромным, он в самом деле очень часто не затыкается, особенно когда он чем-то взбудоражен. Тэхён считает, что это странным образом успокаивает, — лежать и слушать чонгукову бесцельную болтовню, что бы ни привлекло его внимание в этот день. Иногда он задумывается, может, это потому, что Чонгуку особенно не с кем поговорить, или, по крайней мере, нет тех, с кем ему совершенно комфортно. От этой мысли ему становится грустно, но он также чувствует себя счастливчиком, будучи одним из особенных, кому удаётся увидеть эту его сторону. Чонгук также хороший слушатель. Иногда кажется, что он как будто зависает, но потом он отвечает ни с того, ни с сего что-то многозначительное (или, в зависимости от ситуации, совершенно уморительное). Именно он в итоге подаёт Тэхёну идею, как преодолеть пропасть между ним и его сестрой. Это происходит после очередного неутешительного звонка домой, когда Хеджин подходит к телефону всего на несколько торопливых минут, их разговор неловкий, почти вынужденный. Тэхён ненавидит такое, ненавидит чувство, как будто он не знает, что сказать собственной сестре, и кажется, что всякое напряжённое взаимодействие делает его ещё более неуверенным. Позже он ноет об этом Чонгуку, жалуясь на свои неудачи в качестве брата, и Чонгук с пониманием его слушает. — Подростки реально жестокие, — говорит он. Он лежит, вытянувшись на животе, на тэхёновой кровати, подтолкнув под грудь одну из многочисленных разноцветных подушек. — Я точно не хотел иметь ничего общего с моими родителями, когда мне было шестнадцать. — Но я не её родитель, — отвечает Тэхён, раздосадованный. — Я её старший брат. Она должна думать, что я классный. — Может, это просто защитная реакция, — предполагает Чонгук, теребя кисточку на подушке. — При том, что ты вне доступа, может, ей проще отстраниться. Тэхён ощущает, как его губы сами собой дуются. — Я не хочу быть вне доступа, — тихо произносит он, глядя в потолок. — Не для неё. — Так, может, над этим тебе и нужно работать, — говорит Чонгук, пожимая плечами. — Делать себя более доступным для неё. Как, чёрт возьми, сделать себя более доступным для того, кто на десять тысяч километров дальше от тебя? — Я не могу поехать домой в течение сезона, — подавленно вздыхает Тэхён. — Я пытаюсь чаще звонить, но она никогда не хочет разговаривать. Чонгук хмурится, размышляя. У него образуется эта милая морщинка между бровями, когда он думает о чём-то, и Тэхён считает, что это до смешного очаровательно. Тэхён определённо залип. — Что, если тебе написать ей письмо? — предлагает Чонгук. Тэхён хлопает глазами. — Письмо? — Ага, типа — ты же сказал, что ей нравится писать, да? — говорит Чонгук. Тэхён кивает, его щека сплющивается на подушке. — Ну, возможно, это лучший способ наладить с ней связь. — Он жмёт плечами. — Люди, которые пишут, они выражают себя через письмо. Может, ей будет легче открыться тебе таким путём. Тэхён таращится на него, изумлённый. Это такая простая идея, и всё равно это никогда даже не приходило ему в голову. В нём никогда не было ничего от писателя, никогда не увлекался этим в школе, и, когда дело касается творчества, он всегда действует больше как человек-визуал. Но сейчас не про него, а про Хеджин. Если есть что-то важное для неё, что может помочь в общении с ней, то он, конечно, попытается. — Это правда хорошая идея, Чонгукки, — говорит он. — Спасибо. Чонгук смущённо улыбается. — Надеюсь, это поможет. — Я тоже, — кивает Тэхён. — Просто сначала я должен выяснить, как писать эту чёртову штуку. Поэтому, да, Чонгук даёт действительно хорошие советы. И, кажется, он всегда понимает, о чём говорит Тэхён или пытается сказать, даже если это выходит странно и запутанно. Как это случается однажды, когда они лежат вместе в кровати, и Тэхён выдаёт: — Иногда я забываю, что я, ну, человек. Чонгук поворачивается к нему лицом, задумчиво нахмуриваясь. — Типа, вместо инопланетянина? Тэхён хихикает. Это не то, что он имел в виду, но он обожает то, как Чонгук говорит это так искренне, как будто есть реальная возможность, что он воспринимает это всерьёз. — Нет, типа — вместо просто бейсбольного игрока или бейсбольного игрока-гея. Помимо этого я ещё и человек. — Он вздыхает, глядя на Чонгука. Обидно, потому что он знает, что он пытается сказать, но ему кажется, что он выражает это неправильно. — Это имеет какой-то смысл? Чонгук разглядывает его какое-то время, занимаясь тем, что, как выяснил Тэхён, означает, что он думает, а не просто зависает. — Имеет, да, — в конце концов говорит он. — Ну, существуют все эти косвенные детали, которые определяют тебя или определяют тебя для других людей, по крайней мере. И они являются частью тебя, но иногда легко забыть, что они не единственные части тебя. Тэхён моргает на него, тёплое чувство разливается у него в груди. Чувство того, что тебя знают, тебя видят. Потому что — — Ага, — выдыхает он. — Да. Точно. — Да, — кивает Чонгук, голос его мягкий. — Я понял. — Наступает пауза, и Тэхён молчит, давая ему время высказаться. — После того, как моё колено — я понятия не имел, что за фигня происходит. Я был так растерян. Это было… бейсбол — это было всё, что люди обо мне знали. Всё, что я знал о себе. — Он вздыхает. — Это тяжело. Кажется, как будто я всё ещё пытаюсь выяснить, кто я без него. Тэхён перекатывается ближе к нему, протягивая руку и соединяя их пальцы вместе поверх пушистого одеяла. Они особо не говорили об этом с момента их прогулки, когда Чонгук рассказал ему, что произошло, но у Тэхёна появилось ощущение, что это до сих пор висит тяжким грузом у него на душе. Он может понять почему — если бы у него резко отняли бейсбол, он уверен, что не представлял бы, куда себя девать. — Ты Чонгук, — нежно говорит он, сжимая ладонь Чонгука. Может быть, у Чонгука проблемы с видением всего того замечательного, что в нём есть, но у Тэхёна нет. Он мог бы говорить об этом весь день напролёт. — Ты журналист, лучший друг, бойфренд. Ты милый и забавный, и искренний, и добрый. — Чонгук таращится на него огромными и беззащитными глазами. — Ты любишь видеоигры, и у тебя страсть к моему лбу. Чонгук стонет, наваливаясь вперёд и пытаясь защекотать его до победного. Тэхён взвизгивает, стараясь вывернуться, но в итоге Чонгуку удаётся прижать его сверху. И, хорошо, возможно, Тэхён с самого начала не особенно сопротивляется. Есть места и похуже, чем лёжа на спине на кровати, когда сильные руки Чонгука обхватывают оба его запястья. — Ты Тэхён, — говорит Чонгук, слегка запыхавшись после их возни. Он освобождает одно запястье Тэхёна и тянется вниз, щипая его в бок. — Ты надоедливый и умный, и смелый, и творческий. Тебе действительно удаётся расположить к себе людей. — Он медлит, смягчая взгляд, пока смотрит на Тэхёна сверху вниз. — Ты лучшее, что случилось со мной за долгое время. Тэхён чувствует, как его собственные глаза расширяются, сердце замирает в груди. Это такое милое признание, и он прекрасно знает, что Чонгук на самом деле имеет это в виду из-за того, каким смущённым он сейчас выглядит. И это глупо, потому что он чувствует абсолютно то же самое по отношению к нему. — Взаимно, — шепчет он, и его сердце пылает, когда его сражает кроличья улыбка Чонгука в полную силу. Он сжимает пальцы на горловине чонгуковой футболки и притягивая его в нежный поцелуй. — Мы можем выяснить всё остальное вместе, — говорит Тэхён, перебирая волосы на затылке Чонгука. Чонгук ещё нависает над ним, глаза круглые и очаровательные, и это звучит слащаво до чёртиков, но иногда Тэхёну кажется, что он мог бы просто смотреть в них вечно. — Кто мы есть, и всё такое. Чонгук мягко смеётся, кивая. — Идёт. *** Чонгук сожалеет о каждом решении, которые он когда-либо принимал в своей жизни, включая решение, что было бы здорово познакомить Тэхёна с Эллой. Это первая мысль, которая приходит ему в голову, когда Тэхён неторопливо заходит в здание клуба после игры, с надетой задом наперёд бейсболкой. И он явно делает это целенаправленно, самодовольный мерзавец, потому что в тот момент, когда он входит в комнату, он находит взгляд Чонгука и одаривает его дерзкой ухмылкой. Вот же наглость. Чонгук намеренно избегает его какое-то время, проводя интервью с Хосоком и некоторыми другими игроками, стараясь игнорировать пару глаз, которые он чувствует на себе. Однако Тэхён коварный и раздражающе настырный, так что проходит не так уж много времени, как он почти буквально загоняет Чонгука в угол. — Всем привет, — радостно говорит он, сияя победной улыбкой в камеру и нарочно поправляя бейсболку. Его брови маячат чрезвычайно умопомрачительно близко. — Привет, — напряжённо отвечает Чонгук. Глаза Тэхёна невинно округляются. — Что-то не так, Чонгукки? Кажется, ты не очень счастлив видеть меня. Чонгук делает несколько расслабляющих вдохов и напоминает себе, что в данный момент он на работе, и его снимают. Сейчас не время предаваться фантазиям с бешеными поцелуями со своим бойфрендом. — Совсем нет, — отвечает Чонгук, нацепляя улыбку, которую Тэхён явно опознаёт как фальшивую. — Хорошая игра, ты здорово выглядел на поле. — Я всегда здорово выгляжу, — говорит Тэхён, изящно подмигивая, и Чонгуку приходится активно противостоять порыву закатить глаза. Ему удаётся задать несколько вопросов об игре, и хотя бы, сосредотачиваясь на этом, он не чувствует себя сбитым с толку своей потребностью наброситься на Тэхёна. Он переживает, что у него, возможно, развивается что-то вроде похотливого варианта условного рефлекса на Тэхёна в бейсболке козырьком назад, с того самого вечера после звонка Элле, когда Тэхён не стал её снимать, пока они трахались. Он надеется, это не слишком очевидно для всех вокруг. — Спасибо за уделённое время, — говорит Чонгук, как только заканчивает с вопросами. Тэхён всегда выделяет для него время, и даже при том, что, вероятно, это выглядит как данность в свете развития их отношений, он всё равно действительно это ценит. «КРОН7» явно не самая крупная новостная компания, и чаще всего спортсмены не особенно заинтересованы в интервью с ним. — С удовольствием, — кивает Тэхён, самую капельку поигрывая бровями. — Как всегда. Когда камера отворачивается, и Чонгук опускает микрофон, Тэхён чуть наклоняется, понижая голос. — Как выглядит моя кепка? Чонгук ненавидит то, что не может прекратить краснеть. — Ужасно, — мямлит он, из-за чего Тэхён от души смеётся, отодвигаясь и давая Сокджину себя увести. Чонгук не может не улыбнуться чуть-чуть самому себе, теперь, когда он знает, что Тэхён больше не смотрит на него. Потому что правда в том, что даже если он и смущается, кепка до ужаса вызывающая, и Тэхён охрененно классный, и Чонгуку довелось встречаться с ним. Поэтому, да. Это очень даже потрясающе. Его улыбка опадает, когда он начинает оглядывать комнату, с кем ему проводить интервью следующим, и обнаруживает, что кто-то уже смотрит на него. Это коллега Тэхёна по команде, Уилсон, один из запасных инфилдеров команды. Ранее Чонгук не так часто с ним разговаривал, так как обычно его внимание сосредоточено на основных игроках и тренерах. И всё же Уилсон наблюдает за ним, как будто знает, кто такой Чонгук, пронизывающий его взгляд перемещается на Тэхёна, потом обратно на Чонгука. У Чонгука сердце в пятки уходит, и он быстро отводит взгляд. Это не секрет, что Тэхён и Чонгук вроде как флиртуют друг с другом на интервью. Это то, что привлекло внимание Кена (и скромной части интернета), когда они только встретились, эта естественная химия и игривость между ними. Даже сейчас, когда личный характер их отношений так сильно изменился, они не пытаются скрыть это. Но никто (за исключением их близких друзей) не должен знать, что за этим есть что-то большее. Однако то, как посмотрел на него только что Уилсон, делает Чонгука как будто чересчур открытым, словно они ведут себя более очевидно, чем он осознавал. Это действительно бесит его, если честно. Но он на работе, и он даже не уверен, что вообще тут происходит, поэтому он старается задвинуть эту мысль подальше. Позже он задумывается, должен ли он сказать об этом Тэхёну, но он не хочет раздувать проблему на пустом месте и дать Тэхёну очередной повод для беспокойства. Ему сейчас определённо хватает забот, чтобы иметь дело ещё и с паранойей Чонгука. И поэтому он заталкивает это чувство подальше, оставляя при себе это зудящее ощущение страха, и надеется, что он в самом деле просто параноик.