Curveball (Неожиданный поворот)

Это начинается как шутка. Типа. Тэхён: вышли обнажёнку ;) Не то чтобы он думает, что Чонгук действительно собирается сделать это. Но он скучает в своём номере в отеле и вроде как не против развлечься, и больше всего он просто хочет посмотреть, как отреагирует Чонгук. Он может представить, как тот краснеет, моргает, глядя в телефон, и пытается понять, Тэхён это всерьёз или нет. Что на самом деле нет. Однако, он мог бы. Если бы Чонгук был за. Как бы то ни было, он отправляет сообщение и потом по большей части забывает об этом, спускаясь вниз, чтобы встретиться с Хосоком и Юнги и поужинать в ресторане отеля. Как это часто случается, на какое-то время его затягивает наблюдение за их псевдо-игривыми-препираниями, и этого достаточно, чтобы отвлечь его, пока телефон у него не вибрирует от сообщения Чонгука. Чонгукки: серьёзно? ты шутишь никогда не знаешь когда ты шутишь Тэхён улыбается самому себе, так же довольный своему умению предугадать ответ Чонгука, как и самим ответом. Он решает сыграть в неопределённость, чтобы Чонгук погадал ещё немного. Тэхён: ;) ;) ;) Он практически может слышать чонгуков стон разочарования. Чонгукки: Тэ! это не ответ Тэхён вздыхает, сжаливаясь над ним. Напротив него Хосок и Юнги в шутку препираются по поводу расписания тренировок Юнги (или недостатка таковых), слишком занятые, чтобы заметить, что Тэхён уткнулся носом в телефон. Тэхён: прости я просто скучаю по тебе просто прикалываюсь ты не должен Проходит немного времени, прежде чем доходит следующий ответ Чонгука. Тэхён надеется, что не перегнул палку и не поставил его в неловкое положение. До этого они, можно сказать, были на одной волне в таких вопросах, но это всё ещё относительно ново, и они до сих пор изучают границы друг друга. Чонгукки: ну то есть я бы мог если ты хочешь Тэхён чуть не давится своей водой со льдом, глаза вываливаются из орбит. Он реально, честно, на полном серьёзе не ожидал, что ситуация повернётся таким образом. Он думал, что немного подразнит Чонгука, и Чонгук отошьёт его, и всё. Потом, опять же, он предполагает, что это только очередной случай, когда Чонгук снова удивляет его. Он никогда не печатал ответ настолько быстро за всю свою жизнь. Тэхён: то есть да конечно но только если ты тоже хочешь Чонгукки: ага хочу никогда раньше это не делал это даже горячо Да, ситуация определённо сделала поворот. Чонгук гораздо смелее, чем ожидалось, и это реально дохрена сексуально. Тэхён будет проклят, если не воспользуется случаем. Тэхён: да? тебе горячо когда думаешь об этом? Чонгукки: да реально горячо Тэхён начинает потеть, не отрывая глаз от своего телефона. В ресторане, что, тепло? Кажется, тепло. Тэхён: думаю тогда тебе стоит снять одежду Чонгукки: уже Тэхён шёпотом матерится. Тэхён: блядь покажи мне Чонгукки: что я должен отправить Тэхён: что угодно всё хочу видеть всего тебя Чонгукки: ок подожди сек надо понять как это вообще сделать Тэхён тихо смеётся, умилённый тем, что Чонгук такой неизменно Чонгук, даже в сексэмеске. Потом приходит фото, медленно подгружаясь, и он внезапно понимает, что ему надо удалиться из этого очень публичного места немедленно. — Дело совсем не в том, как ты выглядишь, — говорит Хосок, раздражённый. — Я говорю про то, что это полезно для тебя. Ты грёбаный спортивный тренер, уж кто-кто, а ты должен знать это. — Естественно, я знаю, что это полезно для тебя, — возражает Юнги, закатывая глаза. — Я слишком это ненавижу, чтобы заморачиваться. Хосок открывает рот, чтобы ответить, но Тэхён перебивает, вставая. — Простите, парни, я, наверно, устал, я просто… пойду наверх. Они, кажется, не удивлены, слишком увлечены друг другом, чтобы заметить, что Тэхён очень заметно врёт. Они неопределённо кивают ему, прежде чем удариться обратно в свои препирания, и Тэхён сам себе посмеивается, сбегая. Фотография загружается, когда он подходит к лифту, и он почти начинает паниковать, пока не осознаёт, что это просто смешное сэлфи, Чонгук с дурацким выражением лица, прижатым близко к камере. Тэхён смеётся, зачарованный, чувствуя себя по-глупому нежно и тепло при виде лица Чонгука. Тэхён: ты любитель подразнить но симпатичный Чонгук присылает смайлик с поцелуем в ответ. Тэхён так отвлекается, зачарованно пялясь на фото, что он практически натыкается на кого-то, кто выходит из лифта. Его голова поднимается, извинения гаснут на губах, когда он оказывается лицом к лицу с его коллегой по команде Шмидтом. Он в спешке засовывает свой телефон подальше, обеспокоенный тем, как взгляд Шмидта с любопытством метнулся вниз на экран. С того инцидента в Сан-Диего он ведёт себя сверх-параноиком при членах команды, особенно тех, с кем он не очень близок. Не то чтобы между ним и Шмидтом когда-либо были конкретные проблемы, однако никогда не было и теплоты. Шмидт один из запасных игроков, и у Тэхёна всегда создавалось впечатление, что тот был недоволен его позицией шорт-стопа основного состава команды. — Прости, приятель, — говорит Тэхён, подавляя тревогу, когда он обходит Шмидта и заходит в лифт. — Без проблем, — невозмутимо отвечает Шмидт. Его взгляд задерживается на Тэхёне чуть дольше, чем кажется комфортным, с малейшим намёком на ухмылку на губах. Потом он поворачивается и идёт в холл, и Тэхён понимает, что его гораздо больше трясёт, чем должно бы, от такого обыденного взаимодействия. Облегчение наступает, когда двери лифта закрываются, оставляя его одного и отделённого от Шмидта целой металлической стеной. К счастью, у него нет слишком много времени раздумывать об этом, потому что, как только Тэхён шагает в свой номер, тут же его телефон вибрирует от очередного сообщения Чонгука. Все мысли о Шмидте (и о ком-то или чём-то ещё, если честно) вылетают у него из головы, когда он смотрит на экран и обнаруживает фото практически обнажённого Чонгука лицом к нему. Оно снято от шеи вниз, с такого ракурса, что плечи Чонгука выглядят более широкими, а талия более узкой. На нём нет ничего, кроме пары крошечных серых боксеров, контур его члена виден так, что во рту Тэхёна внезапно пересыхает. Дальше везде голая, бледная кожа, очертания пресса и тёмные соски. Он выглядит восхитительно, неприлично сексуально, и Тэхён думает, что для того, кто никогда раньше не отправлял обнажёнку, он явно приноровился довольно быстро. Тэхён: блядь гук ты смотришься так горячо Это глупо, правда, какой он привлекательный. Глупо и по-глупому к счастью для Тэхёна. Чонгукки: вышли и мне тоже пожалуйста? Тэхён чуть не запинается сам об себя, торопясь добраться до зеркала, везде разлетается одежда, пока он в спешке раздевается. У него тоже не было много практики со съёмкой обнажёнки, но он знает, как обращаться с камерой своего айфона, и он знает свои удачные ракурсы, поэтому считает, что это будет не так уж трудно. Чонгук обожает его зад, поэтому он решает подчеркнуть его, посмеиваясь над самим собой, пока он выкручивается перед зеркалом и пытается поймать хороший кадр. На это уходит несколько попыток, и у него слегка устают руки от постоянного удерживания телефона, но в итоге он удовлетворён конечным результатом. Когда его большой палец зависает над кнопкой «отправить», он мимолётно думает о Сокджине, который, вероятно, испытал бы сердечный приступ, если бы узнал, что Тэхён не только снимает обнажёнку на свой телефон, но также отправляет их другим людям (другому человеку на самом деле). Он знает, что это немного безрассудно, особенно при всём том, что случилось за эти несколько месяцев, но Тэхён возбуждённый и неугомонный, а ещё, было бы нечестно оставлять Чонгука ни с чем, после того как он отправил своё собственное. В любом случае, фотографии ниже шеи, и он обещает себе, что удалит их все, как только они закончат маяться дурью. Потом он нажимает «отправить» и немедленно перестаёт думать о Сокджине. Чонгук отвечает почти сразу же, и это вызывает лёгкую дрожь у Тэхёна по позвоночнику. Чонгукки: боже ты такой охрененно сексуальный хочу чтобы ты был здесь Это горячо, думать о том, что Чонгук отвечает ему так, практически голый, через полстраны от него, и хочет Тэхёна. Тэхён понимает это, правда — он не хочет ничего, кроме как приложиться губами ко всему подтянутому, идеальному телу Чонгука. И поэтому, когда он отправляет следующее сообщение, он решает немного поднять ставки. Тэхён: ты трогаешь себя? Он представляет то, как Чонгук вспыхивает, когда прочитает это, щёки розовеют, стон слетает с губ. От этого член Тэхёна заинтересованно набухает, внизу живота покалывает жаром. Чонгукки: я хочу Тэхён стонет. Тэхён: блядь сделай это Сам он подходит к своей отельной кровати, широкой и мягкой на вид, и с катастрофической нехваткой конкретного Чон Чонгука. Ему необходимо быть в горизонтальном положении для такого, думает он, прислоняясь к куче больших, пышных подушек и вытягивая ноги на одеяле. Его мозг на пределе, воображает, что Чонгук здесь, с ним, между его ног, нависает над ним. Он обхватывает себя ладонью и резко втягивает воздух, закрывая глаза, пока ждёт ответа от Чонгука. И он однозначно не разочаровывает. Ещё одно фото, снова снятое ниже шеи, только в этот раз серые боксеры исчезли, а Чонгук лежит на кровати. Его член стоит, покрасневший, поднимаясь над животом, свободно обхваченный ладонью, как будто он просто дразнит себя. Одна нога согнута в колене вверх, притягивая внимание к прекрасному объёму его бедра, и он абсолютно точно делает это нарочно, но Тэхёну это вообще не важно, потому что это смотрится до нелепого горячо. Он ощущает очередной прилив разочарования, что Чонгука нет рядом, что он не может потрогать его так, как ему хочется, и он принимается более активно водить кулаком по члену, в то время как пытается напечатать ответ одним большим пальцем. Тэхён: блядь это так сексуально ты такой СЕКСУАЛЬНЫЙ тебе хорошо? Чонгукки: так хорошо, но хочу чтобы это был ты хочу тебя Твою мать, Тэхён сейчас умрёт. Он буквально сейчас УМРЁТ. Чонгукки: Тэ ты тоже себя трогаешь? Чёрт, да, блядь, подумывает ответить Тэхён. Потом вместо этого он выбирает вариант просто отправить фото себя, как он дрочит. Оно далеко не идеальное, снятое второпях, потому что он немного отвлечён, окей, но он думает, что это добавит сообщению ясности и красноречия. Чонгукки: твою мать Тэхён не хочет ничего, кроме как узнать, что у Чонгука сейчас на уме, о чём он фантазирует, пока трогает себя. Достаточно ли просто смотреть на фото, или он представляет руки Тэхёна на себе, грязные словечки, которые они шепчут друг другу на ухо? Тэхён: о чём ты думаешь Чонгукки: о тебе Тэхён прикусывает губу, довольный. Проходит какое-то время, но когда Чонгук забывает смущаться, он так бесстыдно выражает то, насколько он хочет Тэхёна, насколько его это трогает. От этого Тэхён чувствует почти опьянение, головокружение, будто он может вибрировать сквозь кожу. Тэхён: немного поконкретнее пожалуйста? Вот что заводит его больше всего — узнавать, что заводит Чонгука. Более долгая пауза следует за этим сообщением, и Тэхён беспокойно ждёт, задумываясь, возможно, Чонгук слишком захвачен тем, что трогает себя, и забыл ответить. Или — и в равной степени возможно — он временно прекратил мастурбировать и лежит на кровати, хмурясь, пытаясь придумать непринуждённый, сексуальный ответ на сообщение Тэхёна. Как выясняется, ни один из этих вариантов, но Тэхён никогда не был более счастлив оказаться неправым. Он выпучивает глаза, когда приходит видео, и на мгновение он замирает, дрожь возбуждения пронизывает его. Когда он резко приходит в себя, достаточно, чтобы нажать кнопку проигрывания, он сталкивается с картинкой, схожей с самым последним фото, которое отправил Чонгук, — его бойфренд, растянувшийся на кровати, совершенно голый и с членом в руке. Только в этот раз есть ещё и движение, слегка хаотичные рывки его кулака, периодические мазки большого пальца по головке. Что более важно, есть ещё звук, голос Чонгука чуть выше, какой он становится, когда он возбуждён, с придыханием тихие всхлипы и стоны, которые доходят прямо до тэхёнова члена. Тэхён наблюдает с замиранием сердца, глазами жадно прослеживая движения чонгуковой руки, выдавая собственные звуки в тон каждому чувственному звуку, издаваемому Чонгуком. И потом — И ПОТОМ. Чонгук, должно быть, что-то делает, что ощущается особенно хорошо, потому что у него перехватывает дыхание, и он выстанывает «Тэ» самым убийственно соблазнительным образом, и это самое горячее, что Тэхён слышал в своей чёртовой жизни. Он жмёт большим пальцем на иконку Фейстайм с такой силой, что после этого он даже пульсирует с целую минуту. Не то чтобы Тэхён заморачивался или заметил это, потому что Чонгук отвечает менее чем за один гудок, его милое раскрасневшееся лицо заполняет экран и вызывает в Тэхёне слабость. — Тэ, — стонет он, в точности как на видео, и это настолько лучше, но также настолько хуже, потому что сейчас Тэхён может видеть и слышать его в реальном времени, но всё ещё не может дотронуться. — Господи, блядь, Гук, — бормочет Тэхён. Его ладонь сейчас влажная от предэякулята и легко скользит по члену. — Ты такой — господи, блядь. — Почему ты не здесь, — дуется Чонгук, глаза полуприкрыты от удовольствия. Он явно уже близок, такой заведённый всего лишь от этих грязных сообщений, и Тэхён мельком подумывает, насколько это было бы чересчур — нанять частный самолёт обратно в Сан-Франциско сегодня вечером. — Хотел бы я, поверь мне, — уверяет его Тэхён низким голосом. Как будто более глубинная, подсознательная часть его берёт верх, слова вырываются, прежде чем он может их обдумать. — Что бы ты делал, если бы я был там? — Трогал бы тебя, — немедленно отвечает Чонгук, и это так странно невинно, что Тэхён чувствует очередной приступ нежности. Ему нравится это в сексе с Чонгуком, как он может быть сексуальным и нежным, и забавным, и насыщенным, всё сразу. — О, да? — слегка игриво спрашивает Тэхён. — Трогал меня где? — Везде, — откровенно говорит Чонгук, прикусывая губу. — Твои бёдра. Твою — твою задницу. — Мм, — Тэхён мычит от странной смеси очарования и возбуждения. — Руками или губами? — И тем, и тем, — выдыхает Чонгук, раскрывая рот и нахмуривая брови, когда он что-то делает, что, наверно, действительно приятно. Это возвращает Тэхёна обратно в реальность, к тому факту, что Чонгук трогает себя, пока говорит с Тэхёном. — Если бы я был там, я бы отсосал тебе, — объявляет Тэхён, пальцами лаская свои яички. — Может быть, разложил бы тебя и вылизал твой зад. Чонгук стонет, закатывая глаза, и камера слегка дёргается. — Блядь, — выдавливает он хриплым голосом. — Тэ, блядь. — Ты близко? — спрашивает Тэхён, хотя он уже и так знает ответ. Он понимает это по всему лицу Чонгука, слышит это по его дыханию, которое становится более изнурённым. Чонгук кивает с почти отчаянным видом. — Покажи мне, — задыхаясь, говорит Тэхён. Когда глаза Чонгука расширяются, Тэхён подбадривающе кивает ему. — Пожалуйста, Гук. Я хочу видеть. Следует ещё возня, а потом обзор камеры меняется, показывая в кадре нижнюю часть тела Чонгука. Его ноги теперь вытянуты на кровати, и он бешено надрачивает себе, хлюпающие звуки просачиваются в камеру. Тэхён ощущает почти неистовое желание, разочарование от невозможности потрогать заставляет его хотеть вылезти из кожи вон. Вместо этого он принимается дрочить себе более сосредоточенно, пытаясь распределить внимание между шикарным видом перед ним и напряжением, нарастающим внутри его тела. — Разреши мне увидеть, как ты кончаешь, — умоляет он, вздрагивая, когда слышит стон Чонгука за кадром. — Давай, детка. — Боже, Тэ, я хочу тебя так сильно, — хрипло говорит Чонгук, заставляя тэхёнов член дёрнуться в его руке. Он сжимает зубы, пытаясь сдерживаться, пока не кончит Чонгук, — что должно произойти в любую секунду, судя по тому, как он звучит. — Я хочу тебя, я сейчас — ох — я сейчас — А потом всё, кажется, происходит в один момент — бёдра Чонгука выгибаются на кроватью, сперма струёй вырывается на его живот и грудь, и Тэхён видит это и слышит это, и отпускает заодно и себя. Это ощущение обрушивается на него, пик удовольствия сменяется облегчением, и на другом конце линии он слышит, как Чонгук издаёт глубоко удовлетворённый возглас. Этот звук поражает его как тяга глубоко внутри, как жажда быть рядом, испытать это воочию. Потом Чонгук направляет камеру обратно на своё лицо, и выглядит он таким блаженным, потрясённым и шикарным, и Тэхён так сильно хочет поцеловать его. — Хорошо? — спрашивает Тэхён. Чонгук кивает с одурманенной ухмылкой. — Очень хорошо. Это было весело. Тэхён фыркает. — Самое весёлое, что было у меня за эту поездку. Чонгук хихикает, двигаясь, чтобы перелечь набок. — Я скучаю по тебе, — нежно говорит он. — Я тоже скучаю по тебе, — отвечает Тэхён. Действительно, прошло всего несколько дней, с тех пор как они виделись, поэтому всё это немного смешно, но они сейчас определённо в стадии «медового месяца» их отношений, поэтому Тэхён считает, им это вроде как простительно. А ещё Чонгук очень милый и очень горячий, поэтому любой нормальный человек скучал бы по нему в неимоверных количествах. Они болтают ещё немного, обмениваясь новостями за последние дни, но оба они сонные после оргазма, так что проходит не так уж много времени, как они прощаются. — Ты же не сохранил ничего из того, что я прислал тебе, правда? — тихонько спрашивает Чонгук, снова вернувшись к робкому состоянию, теперь, когда он больше не во власти помутнения от похоти. — Я честно говорю, я не сохранил твоё. — Конечно, нет, — говорит, Тэхён, зевая, хотя его глубоко ранит тот факт, что он не сможет открыть то видео стонущего его имя Чонгука, когда ему захочется. Просто это рискованно — хранить подобные вещи в телефоне, даже если их лица на самом деле не видны. — Здорово, — кивает Чонгук. — Спокойной ночи, Тэ. Он делает в камеру полусердечко, сморщивая лицо, и Тэхён смеётся. — Спокойной, Чонгукки. Увидимся через несколько дней. *** Следующее утро проходит в каком-то тумане. Благодаря его — э, внеурочной — деятельности с Чонгуком прошлой ночью, он засыпает, не заводя будильник, поэтому он просыпает и в итоге опаздывает на запланированную утреннюю тренировку с Хосоком. Это означает, что он также опаздывает со сборами и на автобус на матч, запрыгивая как раз вовремя, чтобы избежать лекции от Юнги. В своей спешке он даже не осознаёт, что куда-то переложил свой телефон, пока Хосок не вкладывает его ему в руку, говоря, что кто-то другой нашёл его и передал ему. Тэхён немного удивлён — он, конечно, может быть забывчивым временами, однако для него телефон как третья рука в данный момент, и на него это не похоже — оставлять его где-то. Потом, опять же, он был не в своей тарелке всё утро, поэтому он с благодарностью принимает телефон от Хосока и больше об этом особо не думает. То есть, пока он не получает серию текстов, от которых его сердце проваливается прямиком в задницу. Они приходят с заблокированного номера, что само по себе слегка тревожит, особенно после случаев не так давно в этом году. Но что действительно заставляет Тэхёна почувствовать, будто его сейчас вырвет, так это само содержание сообщений. Номер не определён: Может хочешь отсидеться сегодня на игре Он хлопает глазами на первое сообщение, поначалу скорее сбитый с толку, чем напуганный. Это похоже на угрозу, или, возможно, предупреждение, но оно настолько расплывчатое, что он не уверен, насколько серьёзно его воспринимать. Он знает про других игроков, кому приходилось сталкиваться с подобными вещами в прошлом, и это дерьмово, и страшно, но в большинстве случаев это ничего не значит. Затем приходит фото, и в один миг Тэхёну становится неизбежно ясно, насколько это серьёзно. Это фото Чонгука. Его лица не видно, но Тэхён знает, что это он, потому что знает это тело, знает эту фотографию в частности — это одно из обнажённых фото, которые Чонгук прислал ему прошлой ночью. Тэхён в панике. Внезапно автобус кажется тесным, воздух удушающим, а солнце, проникающее в окна, слишком жарким. Он смотрит налево; Хосок по-прежнему сидит рядом с ним, совершенно безразличный, с закрытыми глазами и со своими натянутыми наушниками Bose. Тэхёну хочется кричать. Он не понимает, что происходит. Он не сохранял те фотографии, и он знает, что Чонгук тоже не стал бы, поэтому он не понимает, каким образом кто-то добрался до них. Кто-то взломал его телефон? Это вообще возможно с айфонами? Даже если взломали, как они нашли фото, которых даже не было там — Его внутренности сворачиваются, когда он осознаёт, что есть одно место, где эти фото существуют, место, про которое он абсолютно забыл — его ветка сообщений с Чонгуком. Это даже не приходило ему в голову, но как только он открывает их сообщения, он видит все фото, которые они отправляли, в ветке беседы. Он лихорадочно удаляет всё немедленно, но знает, что уже слишком поздно. Вред уже причинён, и Чонгук попал под огонь. Чонгук. Его славный, милый, невинный Чонгук, который всё ещё в ужасе от публичности, которая на них обрушится, если люди обнаружат, что они вообще встречаются. Если бы СМИ приложили к этому свои руки, к этой наиболее личной, уязвимой части их отношений — это бы уничтожило его. Тэхёну, по-честному, даже всё равно, если фотографии с ним всплывут, однако он не может позволить, чтобы это случилось с Чонгуком. Как он мог быть таким неосторожным? Это была его идея с самого начала — высылать чёртову обнажёнку, хотя он прекрасно понимал, насколько безумна эта идея. Именно он тот идиот, который забыл удалить фото с телефона, даже несмотря на то, что он знал, что его частная жизнь под угрозой последние несколько месяцев. Как он мог поставить кого-то, о ком он так глубоко переживает, в такое положение? Как он мог быть настолько невнимательным к сохранности их отношений? Как он сообщит эту новость Чонгуку? Тэхён чувствует себя загнанным в ловушку как никогда в своей жизни, голова кружится, пока он пытается найти выход, чтобы всё исправить, любой способ, щадящий для Чонгука. Он не знает, говорить другим или держать всё при себе, стоит ли ему попытаться вести переговоры или просто сделать так, как сказано в сообщении. Даже если он послушается, это не изменит факт, что у кого-то всё ещё есть эти фотографии, и они гипотетически могут опубликовать их когда угодно. Эта мысль заставляет его нервно ёрзать, и он знает, что никогда больше не будет чувствовать себя спокойно, пока есть такая вероятность. К тому времени, когда они приезжают на стадион, он приходит к выводу, что у него нет другого выхода, кроме как пропустить матч. Позже этим вечером они улетят домой; с утра он первым делом встретится с Сокджином и, он надеется, найдёт способ разрешить весь этот хаос — в конце концов именно в этом Сокджин действительно лучший. Однако на данный момент он не может рисковать, даже если это означает разозлить Юнги и подвести свою команду. За всю его бейсбольную карьеру Тэхён пропустил только две игры, и это было, когда он подвернул лодыжку в колледже, и ему в прямом смысле запретили выходить на поле, когда он только усугубил ситуацию. Кроме этих случаев, он играл при недомогании и травмах, всегда решительно настроенный, чтобы доказать, как сильно он хочет быть здесь, насколько предан он команде и их успеху. Он никогда не пропускал ни одной игры, с тех пор как вступил в «Джайентс», и, возможно, поэтому Юнги сначала, кажется, не верит, когда он говорит ему, что не может сегодня играть. — Что? — спрашивает Юнги, когда Тэхён повторяется. — Ты серьёзно? — Да, — отвечает Тэхён, чувство вины и стресс давят на него, от чего он чувствует себя таким же больным, каким он и пытается предстать. — Прости, хён. Очень тяжело врать Юнги. Он обладает исключительно сильным детектором, реагирующим на всякий бред, к тому же Тэхён просто ненавидит это делать, с тех пор как они стали друзьями. Юнги прищуривается, всё так же скептически глядя на него. — Ты уверен? Что происходит? — Я просто — Тэхён сглатывает. Его ладони потеют. Он не знает, что он будет делать, если Юнги заставит его играть. — Я на самом деле не очень хорошо себя чувствую. Я… — его голос срывается и звучит отчаянно. — Пожалуйста, хён. Мне нужно отсидеться сейчас. Юнги продолжает щуриться, и Тэхён вполне уверен, что он видит насквозь эту жалкую попытку соврать. И всё-таки, благодаря какому-то чуду — или, может, потому что он слышит отчаяние в голосе Тэхёна — он в итоге кивает, пожимая плечами. — Хорошо, — говорит он. — Я верю, что ты знаешь свои силы. Всё тело Тэхёна обмякает от смеси облегчения и вины. Он склоняет голову, не в состоянии посмотреть Юнги в глаза. — Спасибо, хён. Сидеть в течение всей игры невыносимо. Невыносимо не иметь возможности играть, и невыносимо не иметь возможности проверить телефон, не знать, пришло ли очередное сообщение, или, прости господи, что-либо опубликовали. Он представляет, как Чонгуку приходится узнать об этом, просто увидев что-то онлайн, и как совершенно оскорблённым и обманутым он будет себя чувствовать из-за этого. Тэхён абсолютно не может допустить такое. Он проверяет свой телефон, как только попадает в здание клуба, практически дрожа коленками от облегчения, когда выясняет, что ничего нового, кажется, не всплыло. Единственное сообщение у него от Чонгука, встревоженное, с вопросом, почему он не играл сегодня. Это приводит только к усилению чувства вины, но он быстро набирает ответ, что он нехорошо себя чувствует, и надеется, что Чонгук не будет настаивать. Он не хочет ничего от него утаивать, однако он также думает, что такой разговор должен состояться лично. Усугубляет ситуацию то, что они проиграли матч, поэтому даже атмосфера в клубе унылая. И хотя он знает, что не он единственный определяет исход игры, Тэхён всё равно чувствует себя ответственным, особенно из-за того, что он оставил Юнги и команду в подвешенном состоянии без всякого предупреждения. Он понимает, насколько всех интересует, что случилось, в частности Хосока, однако ему удаётся избежать любых вопросов, пока они собирают вещи и загружаются в автобус до аэропорта. Как только они оказываются в самолёте, он сворачивается клубочком лицом к окну и притворяется, что спит на протяжении всего полёта. В действительности он не смыкает глаз, мысли кружатся в лихорадочном потоке возможных сценариев, чем это всё может обернуться. Ни в одном из них нет особенно счастливого конца, и каждый вариант вызывает ещё большую тошноту, чем предыдущий. К тому времени как он наконец-то добирается домой, Тэхён измотан как физически, так и морально. Он раздевается до нижнего белья и заползает в кровать, в один момент чувствуя совершенное отчаяние и полное поражение. Проверив ещё последний раз новости, чтобы убедиться, что по-прежнему нет никаких следов фотографий, он отправляет сообщение Сокджину, подтверждая, что увидится с ним утром, и ещё одно Чонгуку, умоляя не звонить по Фейстайму перед сном. Это заставляет его почувствовать себя в высшей степени дерьмовым бойфрендом (как будто вообще возможно быть ещё более дерьмовым в данный момент), но он знает, что не сможет выдержать вид Чонгука прямо сейчас. Потом он проглатывает таблетку снотворного и позволяет темноте захватить себя, наивно надеясь, что это пройдёт к утру. (Это не проходит). *** — Блядь. Это реакция Сокджина, как только Тэхён полностью объясняет ему всю запутанную ситуацию. В его офисе некомфортно ярко, солнечный свет кажется почти агрессивным для глаз Тэхёна. Никогда ещё в своей жизни он не хотел так отчаянно забраться в нору и умереть там. — Блядь, — снова говорит Сокджин. Он встаёт и таращится в окно несколько секунд спиной к Тэхёну. Когда он снова поворачивается, выражение на его лице непреклонное, все следы эмоциональной реакции исчезли. — Окей, — решительно говорит он, усаживаясь обратно. — Во-первых, я даже не собираюсь кричать на тебя из-за того, что ты снимаешь и отправляешь обнажёнку, потому что это пиздец и абсолютное вмешательство в частную жизнь. Если честно, Тэхён, наверно, хотел бы, чтобы Сокджин на него накричал. Он чувствует, что заслуживает это. — Во-вторых, я предполагаю, что это один и тот же мудак или мудаки, которые слили твой номер телефона и номер в отеле. Похоже, всё принимает более личный характер, и в данный момент я почти уверен, что это кто-то из команды или очень близкий к ней. — Он хмурится, складывая ладони вместе перед своим лицом. — Я думаю, нам надо серьёзно подумать о привлечении полиции, но это повлечёт за собой внимание СМИ, поэтому здесь нужно действовать осторожно. Тэхён согласно кивает. Он на грани с самого момента пробуждения сегодняшним утром, взвинченный до такой степени, будто весь его мир может рвануть в любую секунду (что вполне даже возможно). Это утешает, хотя совсем мало, что он делится такой ношей с Сокджином, позволяет ему встать у руля и рассказать Тэхёну, что необходимо сделать. — И последнее, ни на каких фотографиях не видно лица Чонгука, правильно? Или твоего? Тэхён чуть вздрагивает от прямого обращения к нему. — Да, — говорит он, благодарный за эту единственную спасительную силу. — Только наши тела. — Хорошо, — кивает Сокджин. — Так, хорошо. В таком случае — он делает паузу, давая им обоим мгновение, чтобы подготовиться к тому, что он собрался сказать дальше. — Я думаю, тебе нужно играть завтра. Тэхён моргает, встревоженный. — Хён — — Слушай меня, — перебивает Сокджин. — Нет никаких шансов доказать, кто на этих фото. Ваши лица не видны, ничего особенного нет на фоне, и ни на ком из вас нет каких-то татуировок, которые бы явно вас выдавали. Если бы их опубликовали в привязке с твоим именем, конечно, твоё тело можно было бы узнать, но это всё равно невозможно доказать. И никто не узнает, что это Чонгук, при том, что никто даже не знает, что вы вместе. — Он вздыхает. — Очевидно, идеальный выход — это предотвратить публикацию фотографий вообще, но я переживаю, что если ты будешь продолжать делать так, как они просят, это только даст им больше власти над тобой. В любом случае рано или поздно наступит переломный момент. А у тебя нет гарантии, что они вообще просто не опубликуют всё это. Тэхён молчит несколько секунд, после того, как Сокджин заканчивает говорить, обдумывая это в своей голове. Он всегда восхищался способностью Сокджина сделать шаг назад и посмотреть на ситуацию с глобальной, рациональной точки зрения, быть спокойным и решительным, даже когда всё катится к чёрту. Даже в этом случае Тэхён понимает его логику, даже соглашается с ней, однако проблема в том, что он по-прежнему напуган. Он нахрен так боится, не столько за себя, сколько за Чонгука, и он знает, что сделает практически всё, чтобы оградить его от этого. И всё же Сокджин прав. У кого-то есть эти фотографии, и, не зная, кто это, у Тэхёна нет конкретного способа остановить их публикацию. Может, лучше просто встретить это с поднятой головой, чем затягивать — неизбежно, кто бы это ни был, в конце концов они устанут и поймут, что они могут заработать кучу денег, просто продав фотографии СМИ. И тогда Тэхён пожертвует непонятно чем ни за что. — Что мы будем делать, если фотографии всплывут? — наконец спрашивает он. Сокджин пожимает плечами. — У нас есть пара вариантов. Ты мог бы отрицать или мог бы просто признать это. Ты взрослый мужчина, у которого есть сексуальная жизнь, здесь нечего стыдиться. Плюс ко всему, ты супер-горячий. — Он смотрит на Тэхёна с лёгкой улыбкой, которую Тэхён не совсем способен дать в ответ. — В любом случае мы не будем впутывать в это имя Чонгука. Тэхён медленно кивает. — Хорошо. — Давай будем решать проблемы по мере их появления, окей? — говорит Сокджин. — Теоретически нам даже не нужно отвечать, потому что мы узнаем, кто за этим стоит, и прижмём их. Тэхён снова кивает. — Я полагаю, у тебя и на это есть план? — Очевидно, — с улыбкой говорит Сокджин. — Первым делом нам надо рассказать Юнги и Генеральному Менеджеру Бану. В идеале мы бы провели случайный обыск всех телефонов, чтобы проверить, есть ли там что-то компрометирующее, но нам нужно их содействие. Ещё я собираюсь заранее подыскать тебе адвоката. А потом я собираюсь позвонить нашим друзьям-таблоидам с адвокатом и запугать их, пока они не сдадут свои источники. Он отклоняется на спинку стула и закидывает ногу на ногу, аккуратно сложив руки на коленях. Сокджин — по-настоящему такая сила, с которой стоит считаться в подобных случаях, и Тэхён впечатлён. — Оу, — добавляет он. — Тебе также надо рассказать Чонгуку. Как можно скорее. — Я знаю, — говорит Тэхён, и очередная волна вины захлёстывает его. — Я хотел сделать это лично. Я расскажу сегодня вечером. Когда Сокджин одобрительно кивает, в кармане Тэхёна вибрирует телефон. Он резко дёргается на стуле, так же, как и всякий раз, когда он получал сообщение после тех анонимных в течение вчерашнего дня. Только в этот раз у него есть уважительная причина — ещё одно сообщение с заблокированного номера. — В чём дело? — резко спрашивает Сокджин, явно считывая ужас в лице Тэхёна. — Это они, — шепчет Тэхён, открывая сообщение дрожащими руками. Номер не определён: Можешь посидеть завтра тоже Возможно весь оставшийся сезон На этот раз во вложении нет фотографии — есть видео. Тэхёну даже не нужно нажимать кнопку воспроизведения, чтобы понять, что это, или вспомнить, что в нём можно услышать голос Чонгука. Голос Чонгука, называющего имя Тэхёна. Блядь. Как будто закрепляя то, что Тэхён уже осознал, следует ещё одно сообщение. Номер не определён: Звучит очень похоже на того малыша журналиста, который всегда крутится возле тебя Если бы Тэхён уже не сидел, то, как он думает, реально упал бы. Это неизмеримо хуже, чем фотографии, и он настолько ошеломлён и разбит, что ему требуется несколько минут, чтобы объяснить Сокджину, что произошло. — Окей, — хмуро произносит Сокджин, как только Тэхён выдавливает из себя путаное объяснение. Он обходит свой стол, усаживаясь рядом с Тэхёном, и утешающе гладит его спину, великодушно не комментируя то, как его тело сотрясается в беззвучных рыданиях. — Это немного меняет дело. — Я не могу играть, хён, — шепчет Тэхён. — Не тогда, когда они знают, кто он. — Я понимаю, — говорит Сокджин. — И я согласен. Поэтому, небольшое изменение в планах. Тебе нужно связаться с Юнги и объяснить, что происходит, чтобы он понимал, почему ты не можешь играть. Я возьму на себя адвоката и назначу встречу с Баном как можно скорее. Тэхён молча кивает. Прежде чем он что-то сделает, даже до разговора с Юнги, он знает, что должен рассказать Чонгуку. Как бы ужасно это ни было, как бы это ни причиняло ему физическую боль, даже при одной мысли об этом, кажется неправильным ещё дольше скрывать от него это. Особенно сейчас, когда задействовано видео. — Мы разберёмся с этим, Тэ, — уверяет его Сокджин, сжимая его плечо. Тэхён не верит ему. Он чувствует себя парализованным, будто груз всей этой грёбаной ситуации придавливает его, разрушая его. Несмотря на слова Сокджина и его планы, Тэхён не видит выхода. — Можешь оставаться здесь столько, сколько нужно, — продолжает Сокджин. — Ты кушал? Я достану нам еды. У Тэхёна нет аппетита, однако он чувствует себя слишком апатично, чтобы заморачиваться и спорить с Сокджином. Он даже не может вспомнить, что он ел последний раз, или когда это было. Определённо до того, как он получил сообщения вчера. — Я знаю, это кажется слишком ошеломляющим, чтобы с этим справиться, — говорит Сокджин. В этот момент он ведёт разговор в одну сторону, но, похоже, это его не волнует. — Это грёбаный кошмар. Но единственный способ это исправить — это предпринять меры как можно быстрее, окей? Невозможно просто прятаться, пока это всё не пройдёт. Это нечестно по отношению к тебе или Чонгуку, или команде. Этим словам удаётся проникнуть в застывшее сознание Тэхёна. Потому что это скажется не только на нём, но и на людях, о которых он заботится. По крайней мере, он должен сделать это ради них. *** Чонгук встревожен. Он не хочет быть тем бойфрендом, который накручивает себя и волнуется на пустом месте, однако в данный момент он вполне уверен, что с Тэхёном что-то не так. Он не участвовал во вчерашней игре (чего никогда не бывает), он отменил их планы связаться по Фейстайму вчера перед сном (чего тоже никогда не бывает), а его сообщения сегодня были странным образом сухие и заметно лишённые смайликов. И всё же он не отменил их планы провести сегодняшний вечер вместе, поэтому, возможно, Чонгук накручивает себя на пустом месте. Как только Тэхён приезжает к нему на квартиру тем вечером, становится очевидно, что Чонгук не просто накручивал себя на пустом месте. Тэхён выглядит ужасно — что-то похожее, как когда он впервые появился на пороге чонгуковой квартиры после всей этой неразберихи с его телефоном, только хуже. Его лицо бледное и иссушенное, и есть в нём какая-то пугливость, когда он шагает внутрь, которая мгновенно тревожит Чонгука. В довершении всего он едва улыбается на приветствие, только быстро целует Чонгука в щёку, проскальзывая дальше. — Привет, — говорит Чонгук, закрывая дверь и поворачиваясь лицом к Тэхёну. — Ты в порядке? — Я должен рассказать тебе кое-что, — отвечает Тэхён, из-за чего всё внутри Чонгука опускается. Ни одной хорошей новости никогда не следовало после этих слов, по крайней мере, по опыту Чонгука. Его первая мысль о том, что Тэхён, должно быть, расстаётся с ним. — Хорошо… — медленно произносит Чонгук, стараясь собраться с духом. Он вроде как предполагал, что Тэхён кинет его в конце концов, но не был готов к тому, что это произойдёт так скоро. — Кто-то взломал мой телефон, — начинает Тэхён. Он крепко цепляется за край стола, как будто пытается удержать себя на ногах. — Я не знаю, как. Но они, эмм… — Он делает глубокий вдох, на миг закрывая глаза. — У них фотографии и видео, которые ты отправлял мне. Тем вечером. Совсем другое чувство тревоги прошибает тело Чонгука, что-то близкое к панике. Ужас. — Что? — беспомощно говорит он, его голос звучит выше, чем обычно. — Как — ты сказал, ты не сохранил их. — Я не сохранил, — говорит Тэхён, мотая головой. Его глаза большие и скоро начнут слезиться. Он выглядит опустошённым. — Я клянусь, Гук. Но я — они всё ещё были в нашей ветке сообщений. Я забыл удалить их. — Что? — повторяет Чонгук, потому что он в растерянности, что ему ещё сказать. Он не понимает, как это может происходить. Это не может происходить. — Мне так жаль, — шепчет Тэхён. — Они добрались до фото и видео и использовали их, чтобы шантажировать меня. Поэтому я не играл вчера. Чонгук в ужасе таращится на него. Внезапно поза Тэхёна приобретает смысл, и он тянет руки позади себя, безнадёжно хватаясь за столешницу. — О, боже мой, — выдыхает Чонгук. Он думает, что он, наверно, на грани панической атаки. Кажется, будто реальность сужается вокруг него, его мысли крутятся так быстро, что он не может с ними совладать. — О, боже мой — это не может, я не могу — Это в буквальном смысле наихудший кошмар, вмешательство в частную жизнь в самом навязчивом, ущемляющем виде. Всё то, что страшило его в колледже, все те причины, по которым он сомневался в открытую встречаться с Тэхёном, — это превосходит все страхи. Это ставит под угрозу всё — его карьеру, карьеру Тэхёна, их репутацию, о, господи, что, если его родители узнают — Его колени дрожат, и он оседает вниз, едва в состоянии удерживать себя прямо. Тэхён кидается вперёд, скользя руками вокруг его талии в попытке поддержать его. Чонгук разрывается между желанием прижаться к нему и желанием оттолкнуть его. — Чонгукки, — горячо произносит Тэхён, губами касаясь уха Чонгука. — Я собираюсь всё исправить, хорошо? Я не буду играть до тех пор, пока мы не выясним, у кого они. Я не позволю, чтобы это всё опубликовали. — Не говори так, — хрипит Чонгук, вырываясь из тэхёновой хватки. Что-то мерзкое просыпается внутри него, необходимость наброситься, ранить и убежать. — Не говори — ты не можешь обещать это. У них это уже есть, они могут сделать что угодно… — Он делает рваный вдох, почти истерический. — Блядь, Тэ, как ты мог — Где-то на задворках его сознания он знает, что несправедливо полностью обвинять в этом Тэхёна. Было беспечно с его стороны не удалить фото и видео, но это не было злым умыслом, и не его вина в том, что кто-то добрался до его телефона. Но прямо сейчас Чонгук не думает об этом. Всё, о чём он может думать, — это как люди смотрят, люди говорят, весь мир узнаёт о наиболее личных, интимных подробностях его жизни. — Мне так жаль, — снова повторяет Тэхён. Он выглядит беспомощным, руки безжизненно висят по бокам, слёзы текут по щекам. — Я бы хотел — я бы сделал всё, чтобы вернуть всё назад. Мне очень жаль, что я поставил тебя в такое положение. — Он прикусывает губу, небрежно потирая руками лицо. — Я делаю всё возможное, чтобы исправить это. Я уже говорил с Джином, я поговорю с Юнги завтра — у нас есть план. Чонгук знает, что это должно успокоить его, но в действительности это только заставляет его чувствовать себя ещё более одиноким. У Тэхёна целая команда за плечами, люди, чья работа в прямом смысле заключается в том, чтобы убедиться, что он выйдет из этого целым и невредимым. Чонгук — это просто Чонгук. — Для тебя, может быть, — горько говорит он. Тэхён хлопает глазами в замешательстве. — Что? — Есть план, чтобы исправить всё для тебя, — говорит Чонгук. — Никто — он всхлипывает. — Никого не волнует, что будет со мной. — Меня волнует, — резко отвечает Тэхён. — Чонгук, мне похер, что это значит для меня. Моя главная задача — защитить тебя. — Его ладони сжимаются в кулаки. — Джин тоже это знает. От этого Чонгук только сильнее всхлипывает. — Чонгукки, — говорит Тэхён более мягким голосом, придвигаясь ближе. Чонгук делает шаг назад, и Тэхён вздыхает, но не следует за ним. — Я тоже напуган, — тихо добавляет он. Однако дело в том, что Чонгук не напуган. Он нахрен в ужасе. Это такой страх, который проникает в его кости, вторгается в его мозг, так что он не может адекватно мыслить. Он знает, что Тэхён старается помочь, но ему не кажется, что он может принять эту помощь прямо сейчас. Даже если он сможет признать, что это произошло случайно, ему всё равно кажется, что Тэхён его подвёл, что он был неосторожен с чем-то ценным. — Я думаю, — выдыхает Чонгук, говоря сквозь слёзы. — Я думаю, мне сейчас просто нужно быть одному. — Чонгук, — возражает Тэхён с мольбой в глазах. Чонгук качает головой. — Пожалуйста, Тэ. — Я не хочу уходить от тебя вот так, — говорит Тэхён, всё так же нерешительно. — Тэхён. Пожалуйста. Тэхён сглатывает, потом шагает назад, кивая. — Хорошо, — неохотно говорит он. — Просто — позвони, если тебе что-нибудь понадобится, хорошо? Серьёзно, всё что угодно. И, эмм — я буду писать тебе. Обо всём. Чонгук молча кивает, направляясь к двери. Тэхён, похоже, понимает намёк и следует за ним. — Прости, — бормочет он в последний раз, потом уходит. Как только за ним закрывается дверь, Чонгук сползает на пол, утыкается лицом в колени и рыдает.