Curveball (Неожиданный поворот)

— Так вот — я думал приехать домой в ноябре, — говорит Тэхён в трубку. Его мама на другом конце линии, сидит в тени большого дерева на их заднем дворе. В Тэгу жарко, как она рассказала, но ей становится не по себе, если ей не удаётся провести хоть какое-то время на улице. — На этот раз погостить подольше. Следует секундная пауза, прежде чем она отвечает, и Тэхён хотел бы увидеть её лицо сейчас — рада она, взволнована или скептически настроена. Он не стал бы винить её за последнее — он не приезжал домой дольше, чем на десять дней, с тех пор как начал играть в «Джайентс». Отчасти это та причина, по которой он так странно нервничал насчёт того, чтобы рассказать ей о своём плане. — Насколько, ты думаешь? — спрашивает она, и какая-то осторожность в её голосе вызывает в сердце Тэхёна приступ боли. Однако он старается не позволять чувству вины задавить его, напоминает себе, что вместо того, чтобы чувствовать вину, ему надо что-то менять. — Месяц? — говорит Тэхён, формулируя это как вопрос, хотя он фактически уже выбрал даты, начав подыскивать рейсы. В нём есть какая-то иррациональная частичка, которая переживает, что это слишком, что он нарушит их жизнь, оставаясь так долго. — Если для вас это нормально, конечно. Я могу остановиться где-нибудь ещё на какое-то вре- — Конечно же, нет, — встревает его мама. — Ты останешься у нас. Мы с удовольствием примем тебя. Целый месяц — о, боже. Он представляет, как она поднимает руку, прикрывая рот, как она это делает, когда ошеломлена. В хорошем смысле. — Давно пора, — говорит Тэхён, чувствуя, что он слегка задыхается. Он тоже сидит у себя на заднем дворике, подставив лицо послеполуденному солнцу. Ёнтан носится рядом, иногда плюхаясь и неистово перекатываясь по траве. — Я не так часто навещал, как должен был. — Ты был занят, — отвечает мама, такая знакомая отговорка. Больше это не прокатит. — Но — я очень рада. Будет здорово провести это время вместе, всей семьёй. Тэхён кивает, хотя она его и не может видеть. Месяца достаточно, чтобы действительно побыть вместе, насладиться компанией друг друга, не чувствуя спешки или давления. — Я сегодня забронирую рейсы. — Замечательно, — говорит его мама, и он слышит улыбку в её голосе. Кажется, чуть со слезами, несмотря на то, что ей хорошо удаётся это скрыть. — Аппа и Хеджин будут так рады. Тэхён уже упоминал это в одном из писем Хеджин, хотел рассказать ей в первую очередь. Она обещала сохранить секрет, пока он не расскажет и маме. И всё-таки ему интересно, будет ли она тоже удивлена, сомневалась ли она, что он действительно провернёт такое. Отношения между ними сейчас лучше, но иногда старым ранам требуется время, чтобы зажить. Они разговаривают ещё немного, в итоге прощаясь, чтобы вернуться к своим делам. Тэхён чувствует, как будто груз поднимается с его груди, теперь, когда он поговорил с мамой, и он заходит в интернет и заказывает билеты, как только они заканчивают звонок. Он улыбается сам себе, когда получает электронное письмо с подтверждением, довольный этой маленькой — или, может, не такой маленькой — победой. Как только с этим покончено, ему приходится поднять себя, чтобы сделать то, что он откладывал весь день — собрать вещи в десятидневную поездку, которая ждёт его впереди. Ему никогда не нравилось жить в отелях, и тот самый инцидент с папарацци этим летом заставляет его нервничать сверх меры. После почти трёх лет с командой он должен бы уже привыкнуть к этому, но сама мысль о десяти днях вдали от дома, вдали от Ёнтана, не особенно привлекает. Нисколько не легче и от знания, что Чонгук хочет «поговорить» с ним, что ему придётся ждать до конца этой поездки, чтобы точно выяснить, что это значит. Он старается не строить иллюзий, напоминая себе, что ничего не изменилось в их ситуации, с тех пор как они расстались, но — он не может противостоять этому. Он не может противостоять тому, какие чувства по-прежнему вызывает у него Чонгук, тому, как его сердце чуть не выпрыгнуло из груди, когда он зашёл в квартиру к Хосоку и обнаружил его там. Он даже не мог найти в себе силы разозлиться на Хосока за то, что свёл их, не тогда, когда Чонгук так смотрел на него, будто, возможно, — возможно, он чувствовал то же, что и Тэхён. Но он не собирается зацикливаться на этом прямо сейчас, говорит он сам себе. Он собирается заниматься этим в следующие десять дней, надеется провести свою команду в серию плэй-офф, и потом он узнает, что Чонгук хочет сказать. Как взрослый, уравновешенный человек, коим он и является. Очевидно. Несмотря на тот факт, что Хосок травмирован и не может играть, он настаивает на поездке с командой, что делает всю ситуацию немного легче выносимой. Даже если выходить на поле без него душераздирающе, это несравненно лучше, чем совсем без него. Когда он не занят поиском способов, чтобы незаметно досадить Шмидту и Уилсону на скамейке, он ведёт себя как группа чирлидеров из одного человека, визжа в почти нечеловеческой тональности и изредка выкрикивая красноречивые замечания, когда Тэхён делает особенно хороший ход. Иногда Тэхён взглянет и обнаружит их с Юнги, склоняющих головы, пока они обсуждают стратегию (или, может, это просто Хосок подкатывает к Юнги, Тэхён не удивился бы). Тэхёну приходит в голову, что, если его плечо не до конца вернётся в норму, он бы стал замечательным тренером. Или талисманом команды, прямо говоря. В один из свободных вечеров в Атланте Тэхён идёт на ужин с Хосоком и Юнги. Они оба всё так же донимают друг друга, но сейчас в этом есть что-то другое, мягкость, которой не было раньше. Они переругиваются, но за этим нет злобы, больше игривости, и Юнги умилительно внимателен к Хосоку, пока тот старается поесть одной рукой. Они сидят достаточно близко друг к другу, так, что их плечи и руки соприкасаются, и Тэхён наблюдает за каждым моментом как шиппер, наблюдающий за взаимодействием своей любимой парочки. Он в команде Юнсоков по полной программе. Ближе к концу их трапезы к ним подходит мальчик-подросток, выглядя застенчивым, но решительно настроенным, когда приближается к их столику. Они особо не старались быть незаметными сегодня вечером, просто проскальзывая к столику в самом дальнем углу ресторана, поэтому, Тэхён полагает, они не должны удивляться, что кто-то их заметил. В целом, он не очень любит, когда к нему подходят фанаты, в то время как он просто пытается жить своей обычной жизнью, но к детям у него особая слабость. Конкретно этот парень немного неуклюжий, явно в процессе роста во всех смыслах. Его одежда не совсем ему впору, его волосы не очень удачной длины, а на его лице попадаются скопления акнэ. Тэхён ощущает порыв симпатии — пятнадцать лет — тяжёлое время для каждого, особенно для тех, кто до сих пор в поиске себя. — Простите, — говорит мальчик, когда подходит к их столику. Голос у него тоже немного срывается, бедный парень. — Эмм, простите, что прерываю, я просто хотел сказать — я большой фанат. — Спасибо! — радостно говорит Хосок. Он всегда вёл себя лучше с фанатами, впитывая их энтузиазм и отдавая взамен. — Как тебя зовут? Парнишка, кажется, сбит с толку. — Оу, эмм — Кевин, — мямлит он. — Приятно познакомиться, Кевин, — тепло говорит Хосок. Юнги тоже кивает, а Тэхён расплывается в улыбке, когда парень — Кевин — смотрит на него. — Спасибо, приятно — я имел в виду, тоже приятно с вами познакомиться, — запинается он, дёргаясь. Он снова переводит взгляд на Тэхёна и, кажется, решается на что-то. — Ещё я хотел — эмм, сказать — я гей. А вы просто — да. Вот. Спасибо вам. — Оу, — выдыхает Тэхён, ошарашенный на несколько секунд. Он видел твиты, слышал о реакции фанатов, но это первый раз, когда он взаимодействует с фанатом лицом к лицу по этому поводу. Это поражает его сильнее, чем он ожидал. — Я — да. Конечно. Ты не должен меня благодарить. Просто, э — продолжай быть собой. Это звучит как-то неубедительно и банально в его собственных ушах, но Кевин, кажется, проглатывает это, рот расплывается в широкой улыбке. — Я буду. Обязательно. — Он смотрит вниз на свою руку, теребя тонкий плетёный браслетик, повязанный на запястье. Он выглядит как радуга. — Эй — не могли бы вы, э… — он стягивает браслет со своего костлявого запястья, протягивая его Тэхёну. — Вот. Тэхён в изумлении открывает рот, переводя взгляд с Кевина на браслет и обратно. — О, нет, я не могу… — говорит он, мотая головой. — Пожалуйста? — настаивает Кевин. — Я — я хочу, чтобы он был у вас. У меня есть ещё один дома. Тэхён сглатывает, тронутый. Кивая, он протягивает руку, беря браслет и надевая себе на запястье. Улыбка Кевина становится даже ещё шире. — Спасибо, — честно говорит Тэхён. — Конечно, — лыбится Кевин. — Э — тогда я вас оставлю, — говорит он, очаровательно неловко показывая им большой палец вверх на обеих руках, пока начинает пятиться назад. — Удачи на следующих матчах. — Было приятно познакомиться! — кричит ему вслед Хосок. Когда Кевин уходит, он поворачивается к Тэхёну. — Ну, это было трогательно, если не сказать, очаровательно. Тэхён пожимает плечами, но не может согнать улыбку со своего лица. Иногда, может, даже большую часть времени, публичность кажется тяжелой ношей, это цена того, что он — и люди, которых он любит — должен заплатить, чтобы у него была работа его мечты. Но время от времени ему напоминают, что делиться своей жизнью с обществом тоже иногда бывает приятно. После прошедших нескольких месяцев это напоминание, которого ему крайне не хватало. На следующий день во время их матча какой-то выскочка в толпе особенно рвётся вывести Тэхёна из себя. Ничего нового, обычная гомофобная тема, и Тэхён хотел бы сказать, что его это не волнует, но он не может отрицать, что это отвлекает. По крайней мере он действительно хохочет, когда этот мудак выкрикивает что-то типа «нравится в задницу», и Хосок, со своего места на скамейке запасных встаёт и кричит в ответ: — Не говори, пока не попробуешь! Во время перерыва между четвёртым и пятым периодами к нему подходит Шмидт, весь в притворной искренности. — Знаешь, Ким, если тебе надо отдохнуть — я рад вмешаться, — говорит он, слащаво улыбаясь. Тэхён смотрит ему прямо в глаза, дёргая за радужный браслетик, всё ещё повязанный у него на запястье. — Нет, спасибо, — вежливо отвечает он. — Я бы предпочёл, чтобы мы выиграли. Потом он поворачивается и уходит, чтобы потренировать удары, прежде чем наступит его очередь отбивать, оставляя лепет Шмидта позади. Надо отметить, они действительно побеждают. И когда Тэхён выполняет бросок, который отправляет его через всё поле и через домашнюю базу, он непременно поднимает руку, на которой красуется радужный браслетик, махая в толпу. Он надеется, Кевин смотрит. — Спасибо за поддержку! — кричит он в направлении выскочки. На самом деле это ничего не меняет, не то чтобы он волшебным образом восторжествовал над ханжеством и ненавистью, но сейчас это кажется хорошо. Это ощущается как маленькая победа, и Тэхён ещё одержит как можно больше таких. *** Как и ожидалось, Кен чуть ли не повышает Чонгука до руководителя сети, когда он узнаёт об интервью с Хосоком. Как только он заканчивает жать Чонгуку руку, он хлопает его по спине так сильно, что тот едва не растягивается в офисе Кена. — Я знал, что могу рассчитывать на тебя, Чон, — растрогано говорит он; события, произошедшие несколькими днями ранее, очевидно, выскочили из его головы. — А теперь подготовь для меня черновик к завтрашнему утру. Чонгук никогда не был писателем, но с помощью Намджуна ему удаётся сложить воедино рассказ, который, как он думает, удовлетворит Кена и в то же время сохранит доверие, возложенное на него Хосоком. Он отправляет черновик им обоим перед уходом с работы и чувствует неимоверное облегчение, когда проверяет электронную почту позже этим вечером и обнаруживает кучу восторженных смайликов с большим пальцем вверх от Хосока. На следующее утро Кен одобряет черновик с незначительными поправками, и к полудню статья появляется на их сайте. Она набирает больше просмотров, чем другие сюжеты, над которыми когда-либо работал Чонгук, и от этого его переполняет такой гордостью, какую он не ощущал с тех пор, когда ещё любил играть в бейсбол. Это чувство завершённости, удовлетворения от осознания того, что он сделал что-то хорошо, произвёл что-то ценное. Даже слаще осознавать, что в этот раз ему удалось это на его собственных условиях. Тем вечером Намджун приглашает его отпраздновать стаканом пива в баре рядом с их офисом. Мило, что он делает из этого такое событие, что он понимает, какое это событие для Чонгука. Здорово, когда есть с кем отметить. — Твоё здоровье, — говорит Намджун, как только у них в руках оказывается по пиву, чокаясь бутылкой с чонгуковой. Стекло холодное и запотевшее в руке Чонгука, тяжёлое от жидкости. — Поздравляю, Гук. Я правда горжусь тобой. — Спасибо, — отвечает Чонгук, не в силах сдержать улыбку. — Спасибо за всю твою помощь. Намджун небрежно отмахивается от него. — Тебе почти не нужна была никакая помощь. Ты сделал это. Чонгук открывает рот, чтобы возразить, потом останавливает себя, вместо этого делая глоток пива. Он старается быть лучше — принимать похвалу, гордиться тем, что он делает хорошо. Это долгий путь, но он проходит по шажочку за раз. — Хосок уже читал? — спрашивает Намджун. — Да, я отправлял ему вчера вечером. Он был очень рад. — Это самое важное выражение доверия, которое тебе необходимо, — говорит Намджун. Потом, с интонацией, которую он, вероятно, хотел выдать за безразличную, он добавляет: — Как насчёт Тэхёна? Чонгук пожимает плечами, пытаясь сохранить нейтральное выражение лица. — Я не знаю. Я не спрашивал. Они с Тэхёном не разговаривали с того момента, когда запланировали встречу в следующие выходные, когда Тэхён вернётся из поездки с командой. Чонгук не знает, какие подходят правила к переписке в это время — Тэхён, кажется, хорошо воспринял идею встретиться и поговорить, но это не было прямым приглашением писать ему, когда Чонгуку захочется. Он не хочет переступать черту, особенно когда между ними всё так хрупко. — Это была его идея, чтобы ты провёл интервью с Хосоком, так? Чонгук кивает, проводя пальцем по этикетке на бутылке. Она начинает немного отходить, отслаиваясь от стекла. — Должно быть, он реально доверяет тебе, — замечает Намджун. — Это его лучший друг. Чонгук опять кивает, потому что подобрать правильные слова для него слишком. За прошедшие несколько дней он провёл много времени, думая об этом, что это значит или не значит, что Тэхён чувствует к нему. — Что с вами происходит, парни? — спрашивает Намджун. Более прямо, чем обычно он делает в подобных вопросах, но Чонгук думает, это оправдано. Ему интересно, что Намджун слышал от Сокджина, если что-то вообще слышал. — Эм, — говорит Чонгук. — Я увижусь с ним на выходных. Чтобы поговорить. Брови Намджуна поднимаются. — А эта чья была идея? — Моя. Его брови поднимаются ещё выше. — О чём ты собираешься говорить? Чонгук вздыхает. Он до сих пор это обдумывает. — Я пока не уверен, — признаётся он. — Я правда скучаю по нему. И я просто — я не знаю. Мне кажется, я плохо соображал, когда мы расстались. Может, я совершил ошибку. — Ты хочешь снова быть с ним вместе? Вот эту часть Чонгук больше всего обдумал вдоль и поперёк. Он хочет вернуть Тэхёна в свою жизнь, но он знает, что все те трудности, которые были раньше, не исчезли магическим образом. Он полагает, об этом он и хочет поговорить с Тэхёном, есть ли для них какой-то путь вперёд, несмотря на всё это. — Я думаю, да, — говорит Чонгук. — Я имею в виду — я хочу быть с ним. Просто есть куча всего, что за этим следует. — Я думаю, это справедливо для всех отношений в какой-то степени, — говорит Намджун. Он задумчиво разглядывает Чонгука. — Может, тебе просто нужно решить, можешь ли ты доверять ему так же, как и он, по-видимому, доверяет тебе. И, да, теперь, когда Намджун это упомянул, возможно, именно это Чонгуку нужно решить. Потому что у них обоих были причины сомневаться в этих отношениях, причины бояться и держать друг друга на безопасном расстоянии. Но ещё Тэхён дал Чонгуку повод верить в него, верить, что он заботится об интересах Чонгука, даже если Чонгук в то время этого не видел. Тэхён открылся Чонгуку, поставил себя в уязвимое положение, даже когда ему было гораздо больше терять. Возможно, настало время, когда Чонгуку также стоит довериться ему. — Всегда такой мудрый, хён, — шутя бормочет Чонгук. Намджун ухмыляется, подталкивая ногу Чонгука своей. — Я просто хочу видеть тебя счастливым. И это действительно приятно, когда кто-то так заботится. Это наполняет грудь Чонгука теплом, позволяет ему чувствовать, что бы у них ни случилось с Тэхёном, он будет в порядке. — Спасибо, хён, — Чонгук улыбается Намджуну в ответ. И когда он говорит следующие слова, он в самом деле верит в них. — Я двигаюсь в этом направлении. *** Так или иначе, десять дней проходят, и Чонгук обнаруживает себя стоящим там, где уже не думал, что будет стоять снова — на пороге перед дверью Тэхёна. Внутри него нервная катастрофа, какая и была всё утро и весь вчерашний день тоже. После всего ожидания он не может поверить, что этот момент наконец наступил. Как только он звонит в дверь, он слышит неистовое тявканье Ёнтана по ту сторону двери, с последующими звуками приближающихся шагов и шикающего на него Тэхёна. Чонгука накрывает мощной волной дежавю, когда Тэхён открывает дверь, и переносит в тот первый раз, когда он здесь был, в ту ночь, когда они впервые были вместе. Его желудок подскакивает от воспоминания, Тэхён на его коленях, в его руках, растянувшийся на той огромной кровати, обнажённый, трепещущий и шикарный. Сегодня Тэхён одет в более повседневном стиле, чем был в тот вечер, в простой футболке, заправленной в тёмные штаны. У Чонгука всё так же перехватывает дыхание, когда он появляется, его лицо более красивое, чем Чонгук мог себе воображать. И вокруг него какая-то аура, обезоруживающая, и всё же до боли знакомая, от которой Чонгук чувствует себя тревожно и надёжно одновременно. — Привет, — говорит Тэхён, улыбаясь с опаской. — Привет, — отвечает Чонгук, почти задыхаясь. Ёнтан весь искрутился возле него, как только он шагает внутрь, маленький хвост бешено виляет, в то время как он тявкает и поднимается лапами на ноги Чонгука. Чонгук наклоняется поздороваться, почёсывая его за ушками и очаровательно лопоча, какой он хороший мальчик. — Прости, — говорит Тэхён, как будто Чонгук не обожает каждую секунду этого маленького воссоединения. — Я думаю, он скучал по тебе. — Я тоже по нему скучал, — отвечает Чонгук, сглатывая, когда он смотрит вверх и замечает, как Тэхён с нежностью смотрит на них. Он распрямляется, пытаясь сдержать жар на лице, встречаясь с Тэхёном взглядом. — Я скучал по вам обоим. Тэхён чуть расширяет глаза, рукой почёсывая затылок. — Да, — говорит он, отводя взгляд и возвращая обратно на Чонгука, зажав нижнюю губу зубами. — Я тоже. Внутри у Чонгука всё трепещет. Это должен быть хороший знак, правда? — Ты хочешь поговорить? — спрашивает Тэхён. Чонгук кивает. — Да. — Хорошо, — говорит Тэхён, тоже кивая. — Да, эмм — давай присядем. Он ведёт их на кухню, наливая им обоим по стакану лимонада, прежде чем они усаживаются на верхней ступеньке веранды на заднем дворике. Сегодня солнечный день, достаточно яркий, чтобы Чонгуку приходилось заслонять глаза, глядя, как Ёнтан резвится по двору. Что он делает добрые тридцать секунд, прежде чем найти в себе смелость наконец-то заговорить. — Во-первых, я действительно просто хотел извиниться ещё раз, — говорит он, потому что это самое простое, с чего можно начать. — За то, как я повёл себя насчёт фотографий. И за то, что ушёл из больницы не попрощавшись, когда Хосок-хён получил травму. — Он делает глубокий вдох. — Я могу долго объяснять, но короткая версия в том, что мне на самом деле тяжело в больницах. С момента моей травмы. Между ними расстояние в шаг, подходящая дистанция для двух человек, которые не вместе, которые не совсем понимают, кто они друг другу. Они оба сидят так, что их взгляды обращены на двор, и тот факт, что нет необходимости поддерживать зрительный контакт, позволяет говорить легче, более честно. — Ты не должен извиняться, — настаивает Тэхён, качая головой. — Ни за то, ни за другое. Окей? Прийти в больницу уже было гораздо больше, чем нужно. Вкус лимонада ощущается сладкой свежестью у Чонгука на языке. Это напоминает ему летнюю пору, пока он рос в Техасе, бумажные стаканчики и стойки с лимонадом перед домом в палящей жаре. — Я хотел быть рядом, чтобы поддержать тебя, — тихо говорит он. — Я должен был быть рядом, чтобы поддержать тебя, когда случилась вся эта ситуация с шантажом. — Мы уже говорили об этом, — мягко напоминает Тэхён. — Это правда была страшная ситуация, и я понимаю, почему ты отреагировал именно так. Я тоже не идеально себя повёл. Прежде всего это я всё заварил. — Он хмурится, глядя вниз в свой стакан с лимонадом. — Но тогда никто из нас не был виноват, и на этом этапе я бы действительно просто оставил всё в прошлом, понимаешь? Там, где оно и должно быть. Чонгук знает, что не всё так просто, но в любом случае ему нравится, как это звучит. Отпустить, двигаться дальше. Именно то, что он пытается сделать со всеми своими плохими моментами в жизни. — Хорошо, — кивает он. Следует несколько секунд тишины, Чонгук позволяет лучам солнца впитываться в кожу, пока он пытается решить, что сказать дальше. Тэхён опережает его. — О чём ещё ты хотел поговорить? — спрашивает он нейтральным тоном. Когда Чонгук смотрит на него, его выражение нечитаемо, однако сам вопрос выдаёт его. И поэтому Чонгук думает — вот он, подходящий момент. Выложить всё, довериться Тэхёну так, как Тэхён доверился ему. Если он не ухватится за этот шанс, у него может больше не оказаться другого, и это понимание движет им через его страхи. — Я не забыл тебя, — резко выдаёт он. Что-то мелькает в лице Тэхёна, но Чонгук не пытается выяснить, что это. Если он остановится, чтобы подумать, он никогда не выложит всё остальное. — Наверно, потому, что я не очень сильно пытался забыть тебя. Тэхён хлопает на него глазами. — Оу. Чонгук сглатывает. Внезапно солнце кажется слишком жарким. — Да. — Я тоже не забыл тебя, — говорит ему Тэхён так просто, что Чонгуку требуется секунда, чтобы переварить, что он имеет в виду. Когда у него это получается, его сердце распирает. — Я старался. Это не сработало. Чонгук ощущает шок, лёгкое потрясение. — Оу, — выдыхает он. Губы Тэхёна вздрагивают. — Да. Он склоняет голову, пальцем проводя по ободку бокала. — Хотя я не знаю, что это означает. Для нас. — Он вздыхает. — Моя жизнь всё такая же, Гук. Отношения со мной по-прежнему идут вместе с тем же самым грузом. — Я знаю, — говорит Чонгук, потому что так и есть. Потому что он думал об этом очень много, и он знает, какой он делает выбор. — Но и я тоже пришёл со своим грузом. Мы все такие, правда? Тэхён таращится на него, и сейчас эмоции яснее на его лице. — Но ты — и мой груз в особенности. Вот почему мы расстались, Чонгук. — Он не звучит по-злому или ожесточённо, просто грустно, смирившись. — Публичность и всё это — ты этого не хочешь. — Я хочу тебя, — говорит Чонгук настолько громко, насколько осмеливается. — Я хочу быть с тобой сильнее, чем я боюсь всего этого. Тэхён прикусывает губу, переводя взгляд в небо.  — Ты уверен? — спрашивает он. Он терзает свою губу между зубами, на лице очевидное сомнение. — Ты правда, правда уверен? — Я уверен, — мягко отвечает Чонгук, но он знает, что должен Тэхёну больше. Немного больше о том, что происходит в его голове, в его сердце. — У меня есть страх, что люди узнают, кто я, — признаёт он. — Ну, реально узнают, что-то личное. Я ещё пытаюсь разобраться во всём этом, но я думаю, отчасти это проблема контроля, а отчасти потому что я не… — он делает паузу, сглатывает. — Я не всегда гордился тем, кто я есть. Всеми своими чертами Тэхён сникает, но ничего не говорит, по-видимому, ощущая, что Чонгук ещё не закончил. Он всегда хорошо его чувствовал. — Я работаю над этим. И я не просто говорю это, я правда делаю. Спроси у Эллы. — Уголки тэхёновых губ чуть приподнимаются при этом, и Чонгук вспоминает кое-что ещё, что крутилось у него в голове. — Которая — кстати. Спасибо тебе. За то, что привёз её сюда. — Его горло внезапно перехватывает. — Я правда не знаю, как благодарить тебя за это. Тэхён пожимает плечами с такой же скромностью, как и в случае, когда Чонгук узнал про Хосока и статью. — Я подумал, тебе нужен будет друг. — Нужен был, — кивает Чонгук. — Я просто не могу поверить, что ты сделал это для меня. После всего, что случилось. Тэхён улыбается чуть грустно. — Мы ведь не расстались на плохой ноте, Гук, — говорит он. — Я не хотел, чтобы ты был один. Я беспокоился за тебя. Мне на тебя не всё равно. Чёрт, Чонгук сейчас опять задохнётся. — Я знаю, — шепчет он. Именно этого кусочка паззла ему, как он думает, не хватало, просто насколько Тэхён действительно заботится о нём. Не потому, что раньше Тэхён заставлял его чувствовать таким образом, но потому, что Чонгук всё равно был слишком охвачен собственными страхами и сомнениями, чтобы действительно принять это. — Мне тоже на тебя не всё равно. Правда. И я хочу — я на самом деле хочу попробовать снова. Тэхён вздыхает в явном замешательстве. — Я тоже хочу этого, — признаётся он, что позволяет надежде вспыхнуть в груди Чонгука. — Но что будет по-другому в этот раз? Это справедливый вопрос, тот, над которым Чонгук много размышлял. Располагая временем, чтобы оглянуться на эти прошедшие несколько месяцев, он думает, что они окунулись во всё это слишком быстро. Не то чтобы их чувства были неискренние, но у них не было времени подумать о сути их отношений, рисках, которые они берут на себя, и как с ними справляться. И когда что-то плохое действительно случилось, они оказались не готовы. — Мы будем другими, — говорит Чонгук. — Мы будем более осторожными, и я думаю — мне бы помогло, если бы у нас был, ну, план. — Он с тревогой смотрит на Тэхёна. — Мы могли бы сделать это, правда? Влиться во всю эту публичность, действовать на наших собственных условиях? И всё равно сохранить какую-то приватность? — Конечно, — кивает Тэхён. — Что угодно — всё, чтобы тебе было спокойно. Сокджин в буквальном смысле профи, если дело касается этого. После того, как Чонгук услышал, как Сокджин разрешил всю ситуацию с фотографиями, он вполне уверен в его способности помочь им и в этом деле. — Классно, — говорит он, нервозность заполняет его изнутри от одной мысли, что им действительно удастся сделать это. Это чувство немного ослабевает от того, как Тэхён смотрит на него, в его лице всё так же заметны противоречия. — Я просто не хочу впутывать тебя в такую ситуацию, в которой тебе некомфортно, — бормочет он. — Я буду — я обязательно буду гораздо аккуратнее, я клянусь. Но всё равно всегда будут риски. — Я знаю, — кивает Чонгук. — Пока мы можем действовать, как я сказал, осторожно и по плану, — я не против. Тэхён снова смотрит в небо, закрывая глаза против солнца. Свечение на его коже делает его черты лица такими, будто их окунули в золото. — Ты разобьёшь мое сердце, если передумаешь, — шепчет он. А слышать, как он говорит это — вот что почти разбивает сердце Чонгука. Он не винит Тэхёна за сомнения, однако всё так же невыносимо думать, что Чонгук дал ему для этого повод. — Тэ, — говорит он, его голос срывается. Хотел бы он найти слова, настолько сильные, чтобы успокоить страхи Тэхёна, но он знает, это то, что должно быть выражено в поступках, доказано временем. — Я не передумаю. Я обещаю, я не передумаю. Это дело доверия, осознаёт Чонгук. Несмотря на всё, что произошло, Чонгук выбирает доверие к Тэхёну полностью, и теперь он просит Тэхёна сделать то же самое. Не с его приватностью, не с его лучшим другом, а с его сердцем. Это самая уязвимая его часть. — Хорошо, — тихим голосом говорит Тэхён. — Хорошо? — повторяет Чонгук, ошарашенный. Тэхён пожимает плечами, его улыбка полна самоиронии. — Я хочу быть с тобой сильнее, чем боюсь остаться с разбитым сердцем. — Здорово, что я не планирую разбивать твоё сердце, — отвечает Чонгук, и улыбка Тэхёна становится шире. — Ловлю тебя на слове, Чон Чонгук. — Я на это рассчитываю. *** Когда солнце начинает садиться, небо сменяется проявлением ярко-розовых и оранжевых красок, Тэхён спрашивает Чонгука, не хочет ли он остаться на ужин. — Да, — соглашается Чонгук, улыбка его довольная, и сердце Тэхёна сбивается в головокружительном ритме. Глупо снова нервничать рядом с ним, но Тэхён почти не может удержаться, всё ещё пытаясь найти своё место на этой знакомой, и всё же неизведанной территории. Я хочу тебя, сказал Чонгук. Он сказал всё, что Тэхён хотел услышать, и сделал это так нежно и честно, что совершенно преодолел всю тэхёнову защиту. Тэхён не настолько глупый, чтобы поверить, что всё пойдёт по-другому, не как в последний раз, но он и есть глупый, настолько, чтобы надеяться на это. Как он и сказал, он просто хочет Чонгука сильнее, чем боится снова обжечься. Вместе они готовят ужин, музыка тихо играет фоном, пока кухня медленно наполняется смесью вкусных ароматов. Ёнтан следует за Чонгуком, куда бы он ни пошёл, тыкаясь носом в его ноги и умоляюще глядя на него снизу вверх в надежде перехватить пару кусочков. — Чонгук, — ворчит Тэхён, когда он в третий раз ловит Чонгука, таскающего еду для его собаки. — Он никогда не перестанет просить, если ты будешь уступать! Чонгук останавливает его своим взглядом оленёнка на полную мощность, на лице — сама невинность. — Но он такой милый, — он дует губы, и, да, возможно, Тэхён может понять эту конкретную слабость. Даже хотя кухня Тэхёна довольно просторная, они продолжают находить поводы, чтобы влезть в личное пространство друг друга, сталкиваясь плечами, задевая пальцами, пока используют различные ингредиенты и посуду. И всё же происходит абсолютная случайность, когда Тэхён разворачивается в поисках ложки для размешивания, и в то же время Чонгук тянется за кунжутным маслом. Совершенная случайность, которая резко приводит их лицом к лицу, очень близко. — Оу, — произносит Тэхён, вздрогнув. Лицо Чонгука совсем рядом к его собственному, эти большие глаза и розовые губы. — Прости, — выдыхает тот. Никто из них не двигается. Тэхён явно осязает тепло руки Чонгука вокруг его талии, не касание, но достаточно близко, чтобы почувствовать мурашки. Он сглатывает, замерев вполоборота. — Эмм. Взгляд Чонгука крайне очевидно падает на губы Тэхёна, прежде чем возвращается наверх, в лице его заметный вопрос. Тэхён совсем чуть-чуть кивает, только слегка дёргает подбородком, и потом, чудесным образом, губы Чонгука оказываются на его губах. Ничего сверхгорячего, никакой срочности, только сладкое прикосновение их губ, тёплое и знакомое. Мягкое и сдержанное, и в целом приятное. Чонгук отстраняется через несколько секунд, лёгкий румянец покрывает его щёки. Глазами он осматривает лицо Тэхёна, похожие на кроличьи зубы выглядывают, пока он безуспешно старается сдержать улыбку. И это так до глупого мило, просто по-честному невероятно, что ему удаётся быть таким очаровательным и в то же время заставлять сердце Тэхёна бешено биться. На этот раз Тэхён приближается первым, поднимая руку и обхватывая Чонгука за челюсть, полностью разворачивая их лицом к лицу. Он растворяется в нём, слегка тает, когда руки Чонгука сцепляются у него на пояснице, притягивая его ближе. Всё, о чём он может думать, то, как сильно он скучал по этому, простой и волнующей близости с Чонгуком. Наступает разочарование, когда кухонный таймер прерывает их, хотя Тэхён и понимает, что, возможно, это в интересах их полуготовой еды. Они отскакивают друг от друга, сталкиваясь носами, когда Чонгук случайно наступает Тэхёну на ногу. Он начинает извиняться, но потом Тэхён начинает хихикать, и потом ни один из них не может сохранять серьёзное лицо следующие пятнадцать минут. От этого следовать рецепту и удерживать нож значительно труднее, но Тэхён слишком счастлив, чтобы беспокоиться. Во время ужина они разговаривают ещё больше, обмениваясь всеми маленькими (и не только) новостями, которые произошли за месяцы порознь. Чонгук рассказывает всю историю несчастного случая из колледжа, как, возможно, это было не до конца несчастным случаем, и как травма Хосока стала отправной точкой для него, чтобы наконец кому-нибудь об этом рассказать. Это разбивает сердце Тэхёна, слышать, сколько он боролся, сколько стыда он носил в себе с тех пор, но это также позволяет ему чувствовать, будто он понимает Чонгука лучше. У него всегда было ощущение, что Чонгук носит в себе какой-то груз, который сейчас кажется легче, особенно когда Тэхён реагирует на откровение с сочувствием и поддержкой, нежели с ужасом и отвращением. — Мне действительно жаль, что тебе пришлось пережить всё это, — бормочет Тэхён, накрывая ладонь Чонгука своей. Чонгук смотрит на их руки, потом снова на Тэхёна, с заметным выражением уязвимости на лице. — Я надеюсь, ты знаешь, что тебе нечего стыдиться. Чонгук кивает. — Я стараюсь. — Я помогу, — отвечает Тэхён. — Когда я сказал, что хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности — я говорил серьёзно. Во всех смыслах. В какой-то степени это грустно, знать, что они упустили какую-то часть жизни друг друга за эти несколько месяцев, однако Тэхён также думает, что, может быть, им обоим было нужно это время для роста. Он смотрит на Чонгука и видит кого-то более смелого и более уверенного в себе, более определившегося в собственной роли, чем он был несколько месяцев назад. Он надеется, что Чонгук видит то же самое и в нём, и что это означает только хорошее для их будущего. Как только ужин окончен, и все кастрюли, сковороды и тарелки вымыты, они устраиваются в обнимку на диване, чтобы посмотреть кино. Тэхён задумывается, не странно ли то, что они не срывают друг с друга одежду прямо сейчас, однако он с ужасом обнаруживает, что все эти хозяйственные дела вызывают внутри него трепет, как бы то ни было. Приятно просто быть рядом, чувствовать тяжесть чонгуковой головы на своём плече, когда тот вырубается на половине фильма. Ему нравится, что другой человек расположился здесь, в его большом доме. — Чонгукки, — мурлычет он, когда начинаются титры, Чонгук всё ещё тихо сопит у Тэхёна на плече. Он чуть ворчит, нос морщится от зевка, пока он приоткрывает один глаз, потом другой. На это уходит какое-то время, но когда до него, по-видимому, доходит, где он, он в замешательстве отстраняется. — Прости, — мямлит он, протирая глаза. — Я не собирался засыпать на тебе. В прямом или переносном смысле. Тэхён лыбится, качая головой. Всю его правую руку начинает покалывать, когда он медленно начинает её снова чувствовать, но это небольшая награда. — Всё нормально, — говорит он. — Ты, эмм — ты хочешь остаться на ночь? Уже поздно, и ты — ты хотел спать? Вот о чём он думал всю вторую половину фильма, не будет ли слишком предложить Чонгуку провести у него ночь. Он пришёл к выводу, что это довольно вежливо, учитывая те причины, которые он только что перечислил Чонгуку. Или, по крайней мере, именно это он и будет повторять самому себе. Чонгук кажется немного напуганным, но в основном довольным приглашением, его руки падают на колени, когда он снова зевает, потом скромно улыбается. — Хорошо, — соглашается он, и тэхёнов желудок делает полное сальто. Чонгук оставался в его доме много раз за время их отношений, но что-то есть в сегодняшнем вечере, что переносит Тэхёна в самый первый раз. Он снова нервничает, пока ведёт их наверх, не насчёт секса, а вообще ситуации в целом, того, как всё опять кажется как будто по-новому. Чёрт, когда они расстались, их отношения всё так же были относительно свежими, новизна и волнение ещё не угасли. Сейчас, после двух месяцев, это чувствуется даже сильнее, чем раньше. Когда они заходят в спальню Тэхёна, внимание Чонгука, конечно же, немедленно привлекают подушки. — Подушки! — кричит он, подскакивая к кровати и прижимая одну к груди. — Я скучал по вам, ребята. Тэхён фыркает, с улыбкой закатывая глаза. Это мило — снова увидеть Чонгука в своей спальне, сонного и улыбчивого, и словно он на своём месте. — Здесь есть новая, — сообщает ему Тэхён, от чего глаза Чонгука радостно расширяются. — Посмотрим, найдёшь её? Чонгук делает это быстрее, чем ожидал Тэхён, хватая новую подушку из кучи и победно её сжимая. Потом, опять же, Тэхён полагает, яркий цвет фуксии не такой уж незаметный. Они переодеваются в одежду для сна без лишнего шума, Тэхён намеренно ведёт себя непринуждённо, даже когда Чонгук раздевается, чтобы надеть тэхёнову пижаму. Может быть, из-за того, что Тэхён давненько не видел его голым, но он думает, что Чонгук сегодня выглядит супер-шикарно, несколько взглядов на обнажённую кожу поражают его как удар под дых. Или, может быть, Тэхён просто реально без ума от Чонгука. Как только они умываются и чистят зубы, они залезают в тэхёнову кровать с противоположных сторон, пробираясь сквозь подушки, пока не укладываются лицом к лицу под одеялом. У Тэхёна до сих пор возникают ощущения, что он, должно быть, спит, что нет никаких шансов, что Чон Чонгук на самом деле снова в его кровати прямо сейчас. Но он есть, он здесь, и он настоящий, и он смотрит на Тэхёна, как будто, как ему кажется, он тоже спит. — Я почти уже думал, что больше никогда не окажусь в этой комнате, — признаётся Чонгук, угадывая мысли Тэхёна. Тэхён хмурится. — Ты думал, я зажил новой жизнью? Чонгук пожимает плечами. — Это да, или я бы никогда не набрался смелости проверить. — Я рад, что ты сделал это, — шепчет Тэхён, находя ладонь Чонгука под одеялом и перебирая его пальцы. — Не уверен, что я бы смог. — Я тоже рад, что я сделал это, — говорит Чонгук, взгляд его открытый и честный. Вместо ответа Тэхён перекатывается вперёд, опираясь на один локоть, чтобы поцеловать его. Чонгук отвечает ему губами и языком, и только лишь намёком на зубы, сразу протягивая руку и обхватывая его затылок. Поцелуй полный желания, но неторопливый, их губы двигаются не спеша, всё так же заново привыкая. Тэхён вздрагивает, когда рука Чонгука сдвигается по его шее сзади, слегка её сжимая; Чонгук издаёт тихий возглас, когда Тэхён осмеливается и переплетает их ноги вместе. — Мне правда не хватало поцелуев с тобой, — бормочет Чонгук, когда они отстраняются перевести дыхание. Его губы даже ещё более притягательно розовые, чем обычно, слегка опухшие после всего того времени соприкосновения с губами Тэхёна. — Твой рот просто, ну… правда классный. Тэхён прыскает от смеха, наклоняясь за очередным поцелуем. — Твой рот тоже очень даже классный, — говорит он. — Лучший рот, который я когда-либо целовал. — Вау, — выдыхает Чонгук. Его руки у Тэхёна на пояснице, пальцы перебирают позвонки. От этого футболка Тэхёна чуть задирается, и почему-то это кажется ещё сексуальнее, чем если бы он был полностью обнажённым. — Какая честь. — Да, честь, — серьёзно подтверждает Тэхён. — Из всех шести человек, которых я целовал, ты номер о- Он взвизгивает, когда Чонгук сжимает его талию, щекоча кожу под футболкой. Его локоть сдаёт, и он падает Чонгуку на грудь, они оба переплетаются конечностями, наполовину целуются, наполовину смеются в губы друг другу. Так они возятся какое-то время, перекатываясь, пока оба не выдыхаются. — Окей, я сдаюсь, — тяжело дышит Чонгук, лёжа на спине и протягивая Тэхёну мизинец. — Мир? Тэхён с подозрением осматривает его, медленно зацепляя его палец своим мизинцем. — Мир. Можно я обниму тебя сзади? Весь этот смех вскружил ему голову и развязал язык, однако Чонгук, кажется, не удивлён. Наверно, потому, как часто Тэхён засыпал прижавшись к нему, когда они встречались раньше. — Окей, — соглашается Чонгук, его грудь до сих пор тяжело поднимается вверх и вниз, что немного отвлекает. — Только если пообещаешь никаких щекоточных атак. — Обещаю, — торжественно кивает Тэхён. Слишком долго он никого не обнимал во сне, и прямо сейчас для него это важнее, чем желание возмездия. Успокоенный, Чонгук поворачивается набок, и Тэхён сразу же придвигается к нему сзади, закинув руку поверх его торса. Он делает глубокий вдох, до глупого довольный, и оставляет поцелуй между шеей и плечом Чонгука. — Спокойной ночи, Гук, — сонно мямлит он. — Правда рад, что ты здесь. — Я тоже, — тихо говорит Чонгук, прижимая руку Тэхёна к груди. — Спокойной, Тэ. *** В итоге «Джайентс» вылетают из второго раунда плей-офф. Это досадно, но не особенно удивительно — при том, что Хосок до сих пор не может играть, они просто не в самой лучшей форме. Если честно, Тэхён даже не ожидал, что они так далеко пройдут. И если быть совсем честным, часть его вроде как рада, что сезон окончен — он был долгим, изматывающим, и он готов к перерыву. Атмосфера в клубе после игры подавленная, всё переваривают не только их поражение, но и конец их сезона. Кругом журналисты, жаждущие эффектного сюжета дня, поэтому Тэхён чувствует неимоверное облегчение, когда Чонгук выскакивает, кажется, из ниоткуда с микрофоном в руке и сочувствующим выражением на лице. — Приветствую, — здоровается он, и Тэхён перебарывает желание придвинуться и поцеловать его в щёку. Он выглядит гораздо приличнее, чем в последний раз, когда Тэхён видел его — этим утром в своей постели. — Привет, Чонгукки, — отвечает Тэхён. Он понимает, что как-то зачарованно улыбается, и пытается обуздать своё выражение лица во что-то более подходящее только что проигранному матчу в плей-офф. — Сожалею об игре, — говорит Чонгук, и Тэхён понимает по его взгляду, что он хотел бы сделать что-то гораздо большее, чтобы утешить его. — Хотя у тебя был отличный сезон. Что ты чувствуешь? — Я в порядке, — честно отвечает Тэхён. — Конечно, это расстраивает, но это просто был не наш сезон. Мы немного отдохнём и потом вернёмся в следующем сезоне сильнее, чем когда-либо. В другом конце помещения Тэхён видит маячащих Шмидта с Уилсоном. Одно из лучших событий в окончании сезона то, что ему не придётся видеть их тупые лица целый год. — Замечательный настрой, — кивает Чонгук. — Определённо заслужили немного отдыха. Надеюсь, ты хорошо проведёшь межсезонье. — У меня ощущение, что так и будет, — сообщает ему Тэхён, хитро улыбаясь. — Есть пара событий, которых я жду с нетерпением. Чонгук отвечает ему улыбкой. Как только они заканчивают с журналистами, и Юнги произносит свою фирменную речь, завершающую сезон, Тэхён собирает вещи и направляется поужинать с ним, Хосоком и несколькими другими ребятами из команды, с которыми он всегда общается. Это очень скромное мероприятие, не совсем празднование, учитывая их проигрыш, но и не совсем печальное. Они берут немного выпить и слегка выпускают пар, и Тэхён чувствует себя приятно расслабленным к тому времени, когда он уходит оттуда, чтобы встретиться с Чонгуком. Впервые после их расставания он возвращается в квартиру Чонгука, и проход по тёмной лестнице вызывает и хорошие, и плохие воспоминания. И всё-таки определённо приятно, когда лицо Чонгука выглядывает через щель в двери, улыбка становится шире, когда он хватает Тэхёна и затягивает его внутрь. — Ну и, — говорит Чонгук, когда они оба усаживаются на диване. Он сидит, облокотившись на спинку дивана, развернувшись лицом к Тэхёну. — Как ты на самом деле себя чувствуешь? — Я на самом деле в порядке, — отвечает ему Тэхён, подтягивая ногу Чонгука и укладывая её поверх своей. — То есть я ненавижу проигрывать, но, в любом случае, было бы неправильно выигрывать без Хоби. И, честно говоря, я готов закончить сезон. — Я понимаю тебя, — отвечает Чонгук, играя с повёрнутым назад козырьком тэхёновой кепки. Тэхён резко вспоминает о симпатии Чонгука к нему в надетых задом наперёд бейсболках, и что-то шевелится у него внутри. — Ты заслужил перерыв. — Ещё это означает, что у меня теперь будет гораздо больше свободного времени, чтобы проводить его с тобой, — говорит Тэхён, рассеянно проводя рукой вверх и вниз по облачённому в джинсу бедру Чонгука. Ему очень не хватало этих бёдер за прошедшие несколько месяцев, даже больше, чем он может это признать вслух. — Везёт мне, — лыбится Чонгук. — Надо бы наверстать упущенное время. — О, правда? — игриво спрашивает Тэхён. — Как ты это планируешь? — Ты, много трогаешь меня, — сообщает ему Чонгук. — Я, много трогаю тебя. Не очень много одежды. — Хмм, — кивает Тэхён, притворно размышляя. Он подтягивает ногу Чонгука выше, прижимая их тела плотнее. — Звучит мило. — Я тоже так думаю, — соглашается Чонгук. Его пальцы следуют по воротничку тэхёновой рубашки. Тэхён наклоняется ближе, пока их носы едва не сталкиваются. — Теперь я не могу перестать думать об этом, — бормочет он. Чонгук сглатывает. — Я тоже. — Ты такой озабоченный из-за моей кепки? — спрашивает Тэхён. — Что, если и так? — отвечает Чонгук, выгибая бровь. — Наверно, лучше мне что-то с этим сделать, — говорит Тэхён, потом целует его. Вот сейчас за этим кроется страсть. Она в том, как губы Чонгука раскрываются на его губах, в том, как он уже наполовину на коленях Тэхёна, в том, как Тэхён повторяет свои действия снова и снова, как будто он какой-то зависимый. Рот Чонгука сладкий, идеальный, с желанием открывается ему, а его нижняя губа мягкая и полная между тэхёновых. И Тэхён на самом деле не планировал это, он клянётся, но в один момент его рука всё так же лежит на бедре Чонгука, а в следующий момент она на его заднице, мускулистая её округлость заметна даже через жёсткую ткань его джинсов. Чонгук издаёт низкий горловой звук, двигая бёдрами, сильнее запуская пальцы в тэхёновы волосы. Тэхён думает, он сам ещё не осознал, но то, как они сидят, позволяет ему почувствовать жар прямо на своём бедре. Он с любопытством хватает Чонгука за бёдра и прижимает вниз, толкаясь своим бедром вверх по возрастающей выпуклости между ног Чонгука. Жар вспыхивает у него внизу живота от того, как вздрагивает тело Чонгука от неожиданности, и тихий стон слетает его губ. — О, боже, — глубоко дышит он, касаясь лбом тэхёнова лба. — Чёрт, как хорошо, Тэ. Тэхён мычит в ответ, жадно притягивая губы Чонгука к своим. Его мозг почти замыкает, когда он чувствует, как Чонгук снова двигается, потираясь о бедро Тэхёна, что, должно быть, ощущается очень даже приятно, с учётом звуков, которые он издаёт. — Ты хочешь кончить вот так? — мурлычет Тэхён, более чем согласный позволить Чонгуку тереться об его бедро. Его собственный член уже напрягается в его штанах от этой мысли, ткань становится неудобно тугой. Чонгук мотает головой, с болезненным выражением лица замедляя свои движения. — Нет. Слишком быстро. Слишком много одежды. Слишком много одежды, Тэхён согласен. — Окей, — выдыхает он, снова прижимая ногу к паху Чонгука. Жар, который он там чувствует, кружит голову. — Как ты хочешь? — Всё равно, — стонет Чонгук, подаваясь вниз. — Хочу, чтобы ты выбрал. Как выбрать, Тэхёну интересно, когда на нём очень шикарный и очень горячий, и возбуждённый мужчина, а возможности кажутся безграничными? Не имея какой-то рациональной мысли, он решает просто следовать своим дальнейшим инстинктам. Что, в данном случае, означает сманеврировать так, что Чонгук оказывается на спине на диване, чтобы Тэхён легко мог получить как можно больше его тела. То есть, если он сможет оторвать себя от откровенного глазения с практически отвисшей челюстью. Потому что Чонгук красив всегда, но сейчас особенно, вытянувшись под Тэхёном с покрасневшими щеками и горящими глазами, прикованными к его собственным. Каждая его частичка потрясающая; изгиб его талии, линии его шеи, бледная, нежная кожа на внутренней части его руки, которую он вытянул над головой. Глядя на него сверху вниз, Тэхён даже не знает, откуда начать. Сначала он опускается к животу Чонгука, привлекаемый узкой полоской голой кожи, выглядывающей из-под края его футболки. Диван слишком мал, чтобы Тэхён разлёгся во всю длину, но он устраивается так, что его ноги наполовину свисают, что было бы непременно неловкой и неудобной позой, если бы не его ждущий удовольствия мужчина. Как выясняется, голый живот Чонгука отвлекает более чем достаточно, и он принимается лизать и засасывать там кожу. Его руки скользят по бокам Чонгука, поднимая футболку выше, открывая больше, заставляя Чонгука вздрогнуть, когда его язык погружается в ямку пупка. Он может чувствовать своей грудью стояк Чонгука, что означает, что он также может чувствовать, как его член подрагивает, когда Тэхён добирается до его соска. Неимоверное удовольствие, то, как извивается Чонгук, когда Тэхён берёт его ртом, мягко посасывая, в то время как пальцами играется другим соском. Они не так уж много занимались этим, когда были вместе раньше, но, исходя из его реакции, Тэхён думает, что в дальнейшем будет делать это чаще. — Нхх, Тэ, — Чонгук тяжело дышит, выгибаясь над диваном, подталкивая себя ближе к тэхёнову рту. — Тебе нравится? — спрашивает Тэхён, языком широко накрывая другой сосок, потом намеренно дует на него. Чонгук издаёт звук, подозрительно похожий на скулёж, и Тэхён думает, что он действительно может умереть от возбуждения, прежде чем всё это закончится. — Такой чувствительный. — Да, блядь, я — я не думал, — запинается Чонгук, беспокойно шевеля ногами по обе стороны от Тэхёна. — Мм, — кивает Тэхён, стягивая чонгукову футболку вверх и через голову. — Вернусь к этому в ближайшем времени. Чонгук тяжело вздыхает, звук превращается в хрип, когда Тэхён утыкается лицом в его шею, большими пальцами неутомимо лаская его соски. Он идёт вверх медленно, осторожно захватывая кожу зубами, носом сталкиваясь с подбородком Чонгука, пока наконец не добирается до губ. Чонгук с силой притягивает его, проводя руками под его рубашкой и вцепляясь в его спину. — Я решил, что я хочу сделать, — сообщает Тэхён между поцелуями. Он всё так же ласкает его соски, кружа по одному из них раскрытой ладонью. — Я — ах — если из-за этого я кончу только от моих сосков, то не думаю, что выдержу это, — говорит Чонгук, его голос измотанный, и, блядь, Тэхён охренеть как возбуждён. — Нет, но вот сейчас я хочу сделать это, — выдыхает Тэхён, наполовину дразня, наполовину дико загораясь этой идеей. — Не делай, — предупреждает Чонгук, слабо от него отпинываясь. — Ты уверен? — игриво говорит Тэхён, легко прищипывая один сосок. — Кажется, тебе реально нравится — — Тэхён, — стонет Чонгук на грани отчаяния. — Хорошо, хорошо, — уступает Тэхён. — Так, сначала я отсосу тебе — — Мм, — одобрительно мычит Чонгук, толкаясь своими бёдрами в тэхёновы, ощущения до абсурда приятные. — Потом я собираюсь растянуть тебя своими пальцами, — продолжает Тэхён, только представляя это, они оба стонут. — И потом я трахну тебя своим большим, толстым членом. Тэхён делает всё возможное, чтобы сохранить серьёзное выражение лица, пока говорит это, но Чонгук немедленно схватывает. — Иу, пошёл ты, ты только что всё испортил, — жалуется Чонгук, слабо толкая его. Тэхён пользуется возможностью и садится, стягивая с себя рубашку и кидая её куда-то на пол. — Что? — невинно говорит Тэхён, укладываясь обратно на него. — Ты не хочешь, чтобы в тебя проник мой толстый, пульсирующий член? — О, боже мой, я ненавижу тебя, — протестует Чонгук, пряча лицо, скрывая то, что он явно смеётся. — Мой член в буквальном смысле уже мягкий, ты, лузер. — Хмм, — хмурится Тэхён, просовывая между ними руку и накрывая ею очень даже настоящий бугорок в чонгуковых джинсах. — Не очень-то похоже на мягкий. Чонгук смотрит на него, толкаясь бёдрами в тэхёнову ладонь. — Тогда сделай что-нибудь, до того как я на самом деле стану мягким. — Раскомандовался, — смеётся Тэхён, целуя Чонгука в челюсть. — Ваше желание — мой приказ, сэр. Он снова делает остановку на сосках Чонгука, спускаясь вниз по его телу, задерживаясь ровно настолько, чтобы завести его опять. Когда Чонгук почти готов проклинать его за то, что тянет так долго, он продолжает путь вниз, тратя пару секунд, чтобы удовлетворить свою одержимость талией Чонгука, пока не доходит до пояса его джинсов. Он снимает их медленно, в основном потому, что ткань ужасно тугая, стягивая вместе с ними его крошечные чёрные боксеры. У него текут слюнки, когда он видит бёдра Чонгука, и он почти сбивает лампу рядом с диваном в спешке избавиться от штанов. Потому что под ним сейчас абсолютно обнажённый Чон Чонгук, ноги которого готовы обхватить тэхёново тело, его член раскрасневшийся и влажный, поднимается над его животом. Тэхён потрясён его видом, силой чистейшего желания, которое прошивает его тело. Осознанием, что этот мужчина его, что он тоже хочет Тэхёна. Делая судорожный вдох, Тэхён склоняется к бёдрам Чонгука, осыпая лёгкими поцелуями самые нежные их места. Он так скучал по этому всему, его запаху, его вкусу, по тому, как его ноги дрожат, когда голова Тэхёна находится между ними. Он берёт его в рот быстрее, чем планировал, только чтобы услышать этот прекрасный звук, вызванный его действиями. — Прости, — извиняется Чонгук, когда его бёдра подскакивают вверх, случайно толкая его член глубже Тэхёну в горло. Тэхён успокаивает его, медленно отпуская его, спускаясь дорожкой поцелуев по всей длине члена. У основания он даёт своим пальцам исследовать дальше, дразняще касаясь промежности и легко проводя по анальному отверстию. Чонгук издаёт вымученный стон, разводя ноги чуть шире, приглашая, и сквозь пьяный туман от секса в голове Тэхён вспоминает, что сначала им нужно уладить кое-что. — Гук, — бормочет он, поднимая голову. Возбуждение поднимается по позвоночнику, когда он видит то, как Чонгук смотрит на него сверху, взгляд тёмный и голодный. — Мне надо — смазку? — В том же месте, — говорит Чонгук, и что-то в этих словах делает Тэхёна таким счастливым, как будто в конце концов они потеряли не так много времени. Он целует бедренную косточку Чонгука, прежде чем отстраняется, натыкаясь на маленькую тумбу возле чонгуковой кровати и выискивая смазку и презерватив в верхнем ящике. К счастью, он быстро находит то и другое, хотя почти роняет их, когда поворачивается и обнаруживает, что Чонгук наблюдает за ним с дивана, слегка обхватив свой член. — Эй, — почти всерьёз возмущается Тэхён, его дыхание перехватывает в горле. — Это моя работа. Он торопится обратно, кидая смазку с презервативом на диван, чтобы он мог сбросить свои брюки и боксеры. — Прости, — выдыхает Чонгук и совершенно не выглядит виноватым. — Не мог отказать себе, такой приятный вид на твой зад, пока ты стоял там нагнувшись. Тэхён вспыхивает, стараясь это скрыть, залезая обратно к Чонгуку и отталкивая его руку, берёт его член и проводит несколько раз вверх-вниз. Он и раньше слышал комплименты своей заднице, но сейчас это кажется по-другому, когда это нравится Чонгуку, то, что его заводит. Это заставляет его чувствовать себя сексуальным так же сильно, как и смущаться. Как оказывается позже, диван, возможно, был не лучшим местом, чтобы делать это, так как Тэхён почти падает оттуда, пока они пытаются подсунуть подушку Чонгуку под бёдра. И всё-таки они уже слишком далеко зашли, чтобы куда-то двигаться, поэтому Тэхён вытаскивает зажатую между диванными подушками смазку и располагается, неловко нагнувшись между ног Чонгука. — Готов? — спрашивает он, как только смазывает пальцы, сглатывая, когда Чонгук кивает и поднимает свои ступни на подушку. Он выглядит непристойно сексуально вот так, весь на виду для Тэхёна, предлагая ему своё тело. Они впервые настолько близки после того, как снова сошлись, и внезапно Тэхён решительно настроен, чтобы сделать ему очень, очень приятно. — Мм, — одобрительно мычит Чонгук, делая резкий вдох, когда Тэхён преодолевает край входа одним пальцем. Он продвигается медленно, стараясь держать себя в руках, когда Чонгук втягивает его, когда его палец исчезает между его половинок. Это сладкая пытка, раздразнивать его медленно, и запястье у Тэхёна болит, а его член пульсирует, но Чонгук идеальный, ошеломительный. Он вскрикивает, когда Тэхён снова берёт его в рот, подаваясь бёдрами вверх, сжимая зад вокруг тэхёновых пальцев, его тело не понимает, какому удовольствию следовать. Тэхён думает, не первый раз за вечер, что он мог бы с радостью довести Чонгука до оргазма прямо так и быть более чем удовлетворённым самому. У Чонгука, однако, другие планы. — Ммф, Тэ, я — ах — я хочу тебя, — часто дышит Чонгук, практически извиваясь от тэхёновых прикосновений. Вся его грудь раскраснелась, соски стоят и набухли от всего внимания, которым ранее с избытком окружил их Тэхён. — Я весь твой, — сразу отвечает Тэхён, как унылый втюрившийся идиот. — Ты буквально — само определение того, что я есть у тебя. — Хочу твой член, — уточняет Чонгук, подаваясь бёдрами вниз, принимая уже три пальца Тэхёна. — Пожалуйста. И, господи, то, как он это говорит — сама вежливость в самом грязном смысле — это кружит Тэхёну голову. Заставляет его член дёрнуться, заставляет его вытащить пальцы и натянуть презерватив, смазывая себя дрожащими руками. — Да, — выдыхает он, потрясённый, пьяный от желания, подбирая ответ, который не звучал бы совсем по-идиотски. — Сейчас дам его тебе. Не самый лучший его ответ, если честно, но, кажется, он срабатывает для Чонгука, если судить по тому, как он стонет. Взывая к своей выдержке, Тэхён обхватывает рукой свой член, пристраивается к входу Чонгука, свободной рукой прижимая его ногу к боковине дивана. Они оба чертыхаются, когда он начинает толкаться внутрь, ощущение настолько ослепляюще приятное, что Тэхён думает, что на какое-то время может реально отключиться. — Ох, блядь, — хрипит Чонгук, впиваясь пальцами в потертую обивку дивана. — Блядь, да. — Согласен, — стонет Тэхён, оживляясь, когда Чонгук слегка хихикает в ответ. Он продолжает двигаться, пока не входит полностью, останавливаясь на секунду, чтобы собраться с мыслями. — Чёрт, Гук, я так хорошо ощущаю тебя. — Я тоже, — задыхаясь, говорит Чонгук, глядя на Тэхёна с выражением мечтательности пополам с похотью. — И, боже, ты такой горячий, иди сюда. Тэхён опьянённо смеётся, легко падая вперёд, когда чувствует своей голой задницей пятку Чонгука, которой он притягивает его ближе. Его член почти выскальзывает из Чонгука, когда он смещается, но они быстро исправляются, и Тэхён упирается руками по обе стороны от его привлекательных, подтянутых плеч. — Ты самый горячий парень, которого я когда-либо видел, — мурлычет он, касаясь губами челюсти Чонгука. Он начинает медленно двигаться, подбадриваемый звуками, которые издаёт Чонгук, а его тело следует за тэхёновым. Чонгук лыбится, мотая головой. Его глаза сейчас закрыты, и хотя Тэхёну не хватает его взгляда, он обожает то, насколько кайфово выглядит Чонгук. — П-посмотри в зеркало. — Я вместо этого могу посмотреть на тебя, — отвечает Тэхён. — Банально, — возмущается Чонгук, но его широкая улыбка выдаёт его. Вместо остроумных ответов Тэхён переключается на то, что он чувствует, сводящее пальцы напряжение, возрастающее внизу живота при каждом толчке. Он фокусируется на своих движениях, давлении коленей Чонгука на своём торсе, на том, как его тело движется навстречу тэхёнову. По мере нарастающего ритма оба становятся громче, более низкий голос Тэхёна сочетается с нежным, чуть более высоким голосом Чонгука. — Нхх, Тэ, о, господи, ах — так хорошо, вау, ты можешь, эмм… — прерывается Чонгук, его слова превращаются во что-то невнятное. Он вжимает голову назад в подушки, открывая доступ к шее, и Тэхён моментально отвлекается, наклоняясь, чтобы лизнуть её. — Что такое? — спрашивает он, когда Чонгук не заканчивает свою мысль, подталкивая носом его челюсть. Чонгук вспыхивает, поднимая руку, чтобы поиграть своим соском, и в мозгу Тэхёна перегорает огромная грёбаная лампочка. — Можешь — можешь их ещё потрогать? — смущённо запинается Чонгук, и, да, да, Тэхён абсолютно нахрен может, уже тянется к его груди, прежде чем Чонгук заканчивает говорить. Чонгук высоко стонет, когда Тэхён большим пальцем потирает один сосок, его прикосновение нежное, при том, что он знает, какие они могут быть чувствительные. — Так горячо, что тебе это нравится, — шепчет Тэхён, абсолютно опьянённый реакцией Чонгука, самим фактом, что он попросил Тэхёна это сделать. Он опирается на один локоть, чтобы сблизить их тела, и чувствует, как член Чонгука скользит по его животу, наслаждаясь тем, как это заставляет их обоих вздрагивать. — Так хорошо, — мямлит Чонгук, слова у него выходят с дрожью. — Слишком — ах — слишком хорошо, блядь, Тэхён, я — я — — Близко? — спрашивает Тэхён, входя сильнее, искры взрываются между глаз от того, как это ощущается, как Чонгук сжимается вокруг него. — Д-да, я — хочу кончить, Тэ, дай мне кончить, — стонет он, наполовину умоляя, наполовину требуя, и Тэхёну приходит в голову эта сумасшедшая мысль, что, возможно, он может — — Дам тебе кончить, не трогая твой член, — заявляет он, подгоняемый утробным стоном Чонгука. Он коротко отрывается от груди Чонгука, проводя рукой по его бедру, сгибая его ногу так, что она более плотно огибает его талию. Кажется, Чонгук понимает это, прижимаясь к Тэхёну ещё сильнее, пробегаясь ладонями по его рукам, его спине, вверх к волосам. С этого момента всё немного в тумане. Они начинают двигаться почти лихорадочно, тела издают все эти звуки грязного секса, которые каким-то образом совсем не кажутся грязными в этот момент, слова искажённые и бессмысленные. Тэхён трахает Чонгука всем своим существом, оттягивая его соски, зубами царапая влажную от пота кожу на шее. Он чувствует, как уже близко его собственный оргазм, и он использует каждый миллиграмм своей выдержки, чтобы сдержать его, намереваясь дать Чонгуку кончить первым. — О, боже мой, боже мой, Тэ — бормочет Чонгук, тело его красиво изгибается, и вот оно, Тэхён знает, чувствует, как всё тело Чонгука напрягается. Потом он выкрикивает, беспорядочно кончая между ними, и Тэхён настолько на грани, что ему хватает ровно одного толчка, чтобы последовать ему. Несколько секунд после этого они просто лежат в пост-оргазменном тумане, тела по-прежнему сцеплены вместе, и Тэхён думает — довольно безумно, наверно — вот где он хотел бы остаться навсегда. Что глупо, потому что вскоре сперма Чонгука начнёт засыхать между ними, вскоре наступит чрезмерная чувствительность, и они только начали снова встречаться, поэтому глупо думать о чём-то в контексте вечности, но Тэхён позволяет себе насладиться моментом. Потому что здесь, с Чонгуком рядом, ощущая его дыхание и стук сердца прямо на своём сердце, Тэхён не волнуется ни об Уилсоне или Шмидте, или папарацци, ни о том, что его команда выбыла из серии плей-офф. Он просто чувствует себя реально, удивительно, безумно счастливым, и это нахрен лучшее чувство на свете. В конце концов, становится некомфортно, и Тэхён медленно выходит из Чонгука, отодвигая его волосы, чтобы мягко поцеловать его в лоб. Чонгук по-прежнему лежит, раскинувшись на диване, пока Тэхён встаёт и выкидывает презерватив, наблюдая за ним слегка бездумным взглядом. — Классная задница, Ким, — выкрикивает он, от чего Тэхён фыркает. Он томно вытягивается на диване, закидывая руки за голову, удовлетворённо выдыхая. — И удар тоже бомба. Тэхён открыто смеётся в ответ, возвращаясь к дивану и перекладывая ноги Чонгука, чтобы он мог сесть. Живот Чонгука всё ещё холодит сперма, и, кажется, он осознаёт это в то же самое время, что и Тэхён. — Уф, мерзость, — говорит он, морща нос. — Хочешь в душ? — предлагает Тэхён. Его ноги до сих пор дрожат, но он знает, если они не сделают это сейчас, то уже, наверно, не сделают никогда. Чонгук поднимает бровь. — Вместе? Тэхён кивает, беря в руки одну ступню Чонгука и растирая большим пальцем его пятку. — Мой душ крошечный, будет тесновато, — замечает Чонгук, как будто это вообще проблема. — Я могу вспомнить более ужасные вещи, чем быть прижатым к твоему мокрому, голому телу, — отвечает Тэхён, с озорством улыбаясь. — Справедливо. Так, они моются в чонгуковом крошечном, ужасном душе вместе, визжа, когда вода вдруг становится ледяной или сильно горячей. Тэхён думает, что, возможно, он обжёг свой зад, но всё равно смеётся, когда они вываливаются из душа и помогают друг другу высушиться. Как-то ему удаётся убедить Чонгука позволить ему закрутить полотенце у него на волосах, из-за чего в итоге он выглядит незаконно очаровательно, и делает что-то странное с сердцем Тэхёна. Вечер заканчивается, когда они переодеваются в пижамные штаны и устраиваются в обнимку в кровати Чонгука, которая, как и его душ, не очень большая для них двоих. Не то чтобы Тэхён был против пристроиться очень близко к Чонгуку. Они оба сонные, но болтают ещё какое-то время, их слова постепенно слышатся реже, а паузы становятся дольше. Чонгук отключается первый, и Тэхён лежит, довольный, слушая его дыхание, когда сон начинает закрадываться в его сознание. Это явно был не идеальный день, учитывая их проигрыш в плей-офф, но это кажется идеальным моментом, и Тэхён задумывается, может, это по-настоящему и есть баланс в жизни. Иметь множество причин быть счастливым, иметь множество причин чувствовать спокойствие. Ему нравится это чувство.